Медленно расплетая узел, Маль распушала кончик нити души, напитывая его мертвенной энергией. Анитико, конечно, разозлится. Но не бросать же мальчишку? Скорее всего, необходимый ритуал был в планах старого клирика. Но кто ж знал, что Федель сорвётся и побежит прочь из-под сени Вуали? Никто. Никто не знал.
— Теперь ты часть этого мира, Федель, пришедший из Бенифтерры. Открой глаза и живи! — потребовала Мальдира, резко вбирая в себя свою душу, пряча её за семью печатями.
Каждый раз, касаясь чужой души, она боялась прихватить что-то с собой, нарушить естественный ход событий. Федель продолжал лежать рядом не шевелясь.
И это было нормально. Нужно не меньше получаса, чтобы тело привыкло к изменениям хоть как-то. Священник готовит детей к ритуалу взросления не один месяц. Читает им священные тексты, проводит омовения, по чуть-чуть ослабляя ключевой узел души, чтобы в нужный момент уверенным и отточенным движением вытащить нить и присоединить к миру. У Мальдиры этого времени не было, поэтому последствия не заставят себя ждать.
“Интересно, что он со мной сделает? Анитико явно будет недоволен. Но ведь я поступила по заветам, помогла ближнему своему. Другого способа нет и не может быть. Я… Похоже, я зашла в тупик. И почему кажется, что я совершила непоправимую ошибку? Вот только когда? Сейчас или раньше, когда не оставила его в Кампере?”
Погрузиться ещё глубже в мысли не получилось. Сбоку послышался неприятный треск, и Маль медленно поднялась. Пожаловали гости. Ничего удивительного, вот только просто так сдаваться Мальдира не намерена. Она встретит незваных гостей
Мир поглотила тьма. Федель обречённо вздохнул, понимая, что это конец. Издалека донеслись шепотки, напоминающие предостережения старших жрецов о том, что Мортерра — гиблое место. Место, которое заберёт саму его жизнь. Просьбы остановиться, не идти никуда. Остаться в светлой Бенифтерре. И Феделю на мгновение показалось, что он действительно ошибся.
А после всё вокруг озарилось ярким светом. Он тонкими струями стелился вокруг, дарил тепло, ласкал кожу. И стало хорошо и спокойно. Как будто снова оказался на коленях у матери, перебирающей пальцами ещё тоненькие детские волоски. Пахло молоком, свежим хлебом, слышался детский смех.
— Иди ко мне, — позвал тихий голос.
И Федель, даже не думая сопротивляться, двинулся ему навстречу, чувствуя странное волнение внутри. Как будто приоткрываешь завесу тайны, дотрагиваешься до чего-то священного, сакрального, тайного.
Двигаться было легко. Феделю даже показалось, что у него за спиной выросли огромные светлые крылья. А ещё стало всё равно. Не было ни сожалений, ни мыслей о том, что он священник. Всё это растекалось, расплывалось, смешивалось с окружающим миром. И он сам, Федель, сливался с Вуалью, шёл навстречу Всеблагой, чтобы навсегда остаться в её чертогах.
— Иди ко мне, скорее, — подогнал его голос, полный нежности и тепла.
Стало так грустно от того, что он ещё не там, что Федель постарался ускориться.
— Иди. Слейся со мной, стань частью великой меня, — прозвучало совсем рядом, и душа Феделя возликовала.
Он увидел её, Всеблагую. Она стояла перед ним такая же, как и в образах. Светлые волосы действительно были нитями окружающего света. Они стекались к ней. Движение, определённо, шло не от богини. Совсем наоборот, она словно вбирала в себя окружающее пространство. Короткий миг наполнился страхом и ощущением беспомощности, а светлый лик исказился, превратившись в жуткую маску некротического чудовища. А потом всё вернулось на круги своя, и Федель, повинуясь воле богини, пошёл к ней.
Что-то толкнуло в грудь, отбросило на несколько шагов. Послышался разочарованный вздох, а Феделю отчаянно захотелось жить. Захотелось бежать куда глаза глядят. Скрыться, спрятаться, не приближаться к Всеблагой ещё долго-долго, ведь успеется оказаться в её чертогах, а впереди столько лет, столько возможностей… сделать добро? Клирик не был уверен. Он вдруг почувствовал, что кроме желания защищать слабых в нём есть что-то ещё. От этого стало не по себе. Как смеет он думать об удовольствиях, когда другие страдают? Как он может хотеть чего-то кроме милости Всеблагой?
— Иди. Ко. Мне, — потребовала девушка, протягивая к Феделю руки.
И он пошёл, не в силах сопротивляться. Медленно, преодолевая собственные слабости и пороки, ведь нет ничего важнее служения богине.
Откуда-то из-под светлых тонких нитей Вуали вырвались чёрные травы. Они цеплялись за ноги, замедляя. Это вызывало раздражение и желание оторваться, скорее прикоснуться к чему-то светлому.
И в миг, когда он почти дошёл, упал на колени и поцеловал ноги Всеблагой, перед ним возникла стена чёрных трав, а рядом прогремел до боли знакомый, но неузнанный голос:
— Открой глаза и живи!
И мир вокруг рухнул, а вместе с ним и Федель полетел вниз. Он пытался зацепиться за светлые волосы Всеблагой, но они выскальзывали из его ладоней.
Вдох был хмельнее осеннего мёда. Пахло травой, водой и грозой. Приоткрыв глаза, Федель осознал, что что-то произошло. Что он видел что-то очень важное. Что-то такое, что нужно было запомнить, но оно утекло из его воспоминаний, превратилось в сияющую пыль, не сохранившую даже очертаний. А рядом…
Рядом была Мальдира, сражающаяся с тремя восставшими мёртвыми. Федель попытался подняться, чтобы помочь, но странная слабость сковала его по рукам и ногам, не давая пошевелиться. Оставалось только наблюдать, как Мальдира играючи расправляется с нежитью, перепрыгивая с кочки на кочку и нанося посохом отточенные удары.
Навершие оружия светилось голубым светом, и там, где оно касалось плоти неживых, оставались неприятные чёрные подпалины. Мертвецы пытались уклоняться, но от опытного бойца не спастись, настигнет, если выбрал тебя целью. Всё кончилось неожиданно. Подпалины вспыхнули, и трупы сгорели буквально за десяток секунд. Мальдира отряхнула ладони, закинула на плечо посох и пошла в его сторону.
— С возвращением, — прошептала некромантка, садясь рядом.
— Возвращением? — через силу спросил Федель.
— Да. Провалился за Грань. Но сейчас не об этом, — она подвинулась ближе, помогла ему полусесть и поднесла к губам флягу с травяным отваром. — Пей. Нужно восстановить силы и двигаться дальше.
Даже если бы захотел, Федель не смог бы противиться. В рот полился горький отвар, пахнущий неизвестными местными травами. Он, словно алкоголь, обжигал нёбо, огненной рекой вливался в желудок, но не давал ощущения охмелённости.
— Ты хочешь знать, что произошло. Я вижу это по блеску твоих серых глаз, — тихо говорила Мальдира, опустив голову.
Федель пожалел, что не может сорвать с неё маску и увидеть выражение лица. По тонам голоса не понять всего того, что хочет сказать некромантка. Да и зачем она это говорит, тоже неясно.
— Я не дам тебе ответов на вопросы. Прости. Возможно, что-то расскажет Анитико, но не я. Я… не должна была. Ты… ты…
Замерев, клирик вслушивался в странный шёпот, чувствуя, что что-то пошло не так.
— Ты обязан мне жизнью, Федель. Помни об этом до конца дней твоих. А теперь вставай. Нам нужно спасать ребёнка.
— Как это понимать? Что значит “обязан”? — недовольно спросил Федель, почувствовав себя полным сил.
— То и значит. Не болтай, — резко отрезала Мальдира, поднимаясь и протягивая ему ладонь, затянутую в перчатку.
Федель недовольно поджал губы, но встал. За время его забытья ночь успела полностью вступить в свои права. Единственный источник света, луна, с трудом пробивалась сквозь облачную дымку и туман. Живые мертвецы давно догорели, и в нос не лез противный запах сгоревшего мяса.
— Твой огонёк… он улетел, — заметил священник через десяток пройденных кочек.
— Спасибо. Я уже видела, — коротко ответила Мальдира.
— Так куда мы идём?
Этот вопрос не давал покоя, как будто направление имело решающее значение. Как будто оно вело не только к потерявшемуся в болотах парню, но и к чему-то большему.
— К личу, — кровожадно ответила Мальдира.
Федель шумно выдохнул. Приличных мальчиков не учат ругаться, поэтому в реальный мир они часто выходят нежными и совершенно неприспособленными. Священник был не из их числа, но испытал самое настоящее отчаяние, когда не смог подобрать ни цензурных, ни нецензурных слов. По спине пробежал холодок, волоски на руках встали дыбом. С таким чудовищем Федель не был готов встретиться.
— Уверена? — только и смог выдавить из себя клирик.
— Да. Я давно видела его, но никак не было повода напасть.
— Повода? Ты в своём уме?! Его надо упокаивать при первой же возможности.
— Краткий курс по классификации нежити. Нежить можно поделить на материальную и нематериальную, разумную и неразумную. Это все знают. Лич относится к материальной разумной нежити. Это тоже ясно. Вот только… знаешь ли ты, каким образом появляются личи? — тихо ответила Мальдира, остановившись на кочке и балансируя посохом.
— Как и вся нежить, зарождается от трупов.
— Нет. В Бенифтерре тебе вряд ли об этом расскажут, ведь это отбросит тень на вас всех. Личами становятся добровольно. Это твои коллеги, клирики, маги, волшебники, все те, кто могут творить заклинания. Они приходят в Мортерру, сливаются с ней, напитываются некротической энергией, которой полна наша реальность, а потом проводят ритуал, превращаясь в живого мертвеца. Личи невероятно опасные противники, и я не напала бы без необходимости.
В голосе Маль звучала странная грусть, словно она и сама хотела стать личом. Как будто подобное решение могло избавить её от проблем, о которых даже думать не хочется.
— Есть ещё третья графа, по которой оценивают нежить. По принципу возникновения. Самозарождающаяся, созданная и… добровольная. Да, Федель. Добро пожаловать в реальный мир.
Грустно ухмыльнувшись, Мальдира посмотрела вперёд. Они стояли на берегу ручья, протекающего через болота. Живая вода, как называли её в Мортерре, служила хорошим оберегом от нежити. Жаль только, что города редко получалось защищать с её помощью, ров никогда не станет живой водой, нужен источник.
— Почему мы остановились? — спросил Федель, заняв кочку рядом с Мальдирой.
— Потому что… Мне приходится учить тебя элементарным вещам. И потому что нас уже ждут. До логова лича ещё часов шесть хода. Мы находимся у границы его владений. Чтобы перейти на наш берег реки, ему нужно сделать солидный крюк, мы же сможем сократить путь.
— Почему ему просто не перелететь через воду? — нахмурившись, спросил Федель.
Мальдира не выдержала и расхохоталась. Это был не весёлый смех довольного человека, нет. Скорее каркающий смех отчаяния. Хотелось плакать от бессилия. От того, насколько легко живётся в Бенифтерре, что им не надо даже думать о таких мелочах.
— Вода не пускает. Как соль не пустит или благовония. Эта река широкая, нам её вброд пересекать. Даже лич не справится с подобной преградой. Именно поэтому получилось построить Кампер, ведь там, за рекой, много не самых приятных вещей. Так что я спрашиваю последний раз, Федель. Не желаешь ли ты вернуться? Или, может быть, останешься здесь, подождёшь меня?
— Нет. Что, если тебе понадобится помощь?
— Какая например? — шёпотом спросила Мальдира, снимая с лица маску и убирая в сумку.
Скоро она вступит на земли, целиком принадлежащие мёртвым. Они должны видеть, кто пришёл. Это живых надо оберегать.
— Вылечить раны…
— Ну только если ты готов поделиться кровью. Ты можешь сделать только хуже магией Всеблагой. Вспомни, как ты называл меня, Федель, — выдавливая из себя каждое слово, произнесла Маль.
Невольно они затронули ту тему, которую некромантка предпочитала избегать. Но если мальчишка действительно последует за ней, нужно сделать так, чтобы он не навредил. И почему было не бросить его… Никто бы не винил в том, что Мортерра забрала жизнь. Это была бы ошибка Анитико, стражников на стене, но не её, не Мальдиры.
— Нежить, — угрюмо ответил Федель, заставляя Маль вернуться в реальность.
— Именно. Не будем вдаваться в подробности, но для твоей светлой магии я буду именно ей. Ты… ты убьёшь меня.
Мальдира напряглась. Анитико говорил, что излишняя откровенность ещё никого не доводила до добра, но почему-то казалось, что правильным будет расставить все свечи над черепами. Чтобы не было вопросов о том, как действовать в критической ситуации. Но открытость давала не только преимущества. Она делала Мальдиру беззащитной перед этим мальчишкой. Теперь, зная эту маленькую деталь, он может если не убить, то хорошенько потрепать её. А нежить доделает всё за него.
— Вот как, — хрипло ответил Федель, у которого вмиг пересохло в горле.
В нём боролось два дракона. Один требовал немедленно призвать силы богини и упокоить ту, что сама называет себя мёртвой. Второй был осторожнее, он призывал смотреть и рассуждать. Ведь если кто-то может самостоятельно захотеть стать нежитью, то, возможно, эта некромантка как раз такой случай? Тогда надо разбираться в мотивах и следить за ней ещё внимательнее.
— И теперь я спрошу тебя, Федель… готов ли ты встретиться с этой гранью реальности? Готов ли ты стать союзником мне? Советую поторопиться с ответом, у нас гости, — сказала Мальдира, разворачиваясь.
Федель последовал её примеру и нервно сглотнул. Из тумана к ним медленно приближалось что-то человекоподобное.
Маль облегчённо выдохнула, когда смогла опознать нежить по внешности. Распускать душу при Феделе стало ещё опаснее. Судя по цепкому взгляду священника, он хочет притащить некромантку в лабораторию и препарировать. От этого было мягко говоря не по себе. Хотелось прикончить его на месте, устранить возможную угрозу, но Мальдира сдерживалась. Негоже уничтожать то, во что вложено столько сил.
Преданная невеста медленно приближалась. Костяная маска на её лице чуть заметно блестела в тусклых лунных лучах. Маль ухмыльнулась, отметив, что для этой “невесты” источником послужило мужское тело. Длинные светлые волосы издали действительно напоминали фату.
— Что это за дрянь? — шёпотом спросил Федель, надеясь, что их не заметят.
— Преданная невеста, — спокойно ответила Мальдира, снимая с пояса одну из заготовленных склянок. — Нематериальная самовозникающая нежить. Основой для неё становится труп преданного человека. По легенде, предательство должно быть от близкого человека накануне свадьбы, но, если судить по количеству таких тварей, это всего лишь красивая сказка. Держись подальше от волос. Ими она высасывает жизненные силы. Она почуяла, скорее всего, тебя. Ты… сладенький.
Удержаться от последней фразы было сложно. Федель, его жизненная сила, действительно манили, прямо призывали вонзиться в плоть и испить крови, напитаться пока ещё чистой энергией Бенифтерры. Удивительно, как на них ещё больше нежити не напало.
На краю сознания мелькнула мысль, но Маль не смогла за неё ухватиться. Стоящая перед ней бестелесная нежить встретилась с ней взглядом. Голубые глаза встретились с тёмно-синими, почти погасшими.
— Берегись, — шепнула Маль, срываясь вперёд.
Навершие её посоха наливалось призрачным голубым светом, под ноги невесты полетел пузырёк. Раздался взрыв.
Федель наблюдал за этим, судорожно сжимая древко. У него перехватило дыхание от того, какой элегантной и смертоносной была некромантка. Резкие отточенные движения, напоминавшие гибельный танец древних племён, разыгрываемый в день ярмарки на площади.
— Теперь ты часть этого мира, Федель, пришедший из Бенифтерры. Открой глаза и живи! — потребовала Мальдира, резко вбирая в себя свою душу, пряча её за семью печатями.
Каждый раз, касаясь чужой души, она боялась прихватить что-то с собой, нарушить естественный ход событий. Федель продолжал лежать рядом не шевелясь.
И это было нормально. Нужно не меньше получаса, чтобы тело привыкло к изменениям хоть как-то. Священник готовит детей к ритуалу взросления не один месяц. Читает им священные тексты, проводит омовения, по чуть-чуть ослабляя ключевой узел души, чтобы в нужный момент уверенным и отточенным движением вытащить нить и присоединить к миру. У Мальдиры этого времени не было, поэтому последствия не заставят себя ждать.
“Интересно, что он со мной сделает? Анитико явно будет недоволен. Но ведь я поступила по заветам, помогла ближнему своему. Другого способа нет и не может быть. Я… Похоже, я зашла в тупик. И почему кажется, что я совершила непоправимую ошибку? Вот только когда? Сейчас или раньше, когда не оставила его в Кампере?”
Погрузиться ещё глубже в мысли не получилось. Сбоку послышался неприятный треск, и Маль медленно поднялась. Пожаловали гости. Ничего удивительного, вот только просто так сдаваться Мальдира не намерена. Она встретит незваных гостей
ГЛАВА 9
Мир поглотила тьма. Федель обречённо вздохнул, понимая, что это конец. Издалека донеслись шепотки, напоминающие предостережения старших жрецов о том, что Мортерра — гиблое место. Место, которое заберёт саму его жизнь. Просьбы остановиться, не идти никуда. Остаться в светлой Бенифтерре. И Феделю на мгновение показалось, что он действительно ошибся.
А после всё вокруг озарилось ярким светом. Он тонкими струями стелился вокруг, дарил тепло, ласкал кожу. И стало хорошо и спокойно. Как будто снова оказался на коленях у матери, перебирающей пальцами ещё тоненькие детские волоски. Пахло молоком, свежим хлебом, слышался детский смех.
— Иди ко мне, — позвал тихий голос.
И Федель, даже не думая сопротивляться, двинулся ему навстречу, чувствуя странное волнение внутри. Как будто приоткрываешь завесу тайны, дотрагиваешься до чего-то священного, сакрального, тайного.
Двигаться было легко. Феделю даже показалось, что у него за спиной выросли огромные светлые крылья. А ещё стало всё равно. Не было ни сожалений, ни мыслей о том, что он священник. Всё это растекалось, расплывалось, смешивалось с окружающим миром. И он сам, Федель, сливался с Вуалью, шёл навстречу Всеблагой, чтобы навсегда остаться в её чертогах.
— Иди ко мне, скорее, — подогнал его голос, полный нежности и тепла.
Стало так грустно от того, что он ещё не там, что Федель постарался ускориться.
— Иди. Слейся со мной, стань частью великой меня, — прозвучало совсем рядом, и душа Феделя возликовала.
Он увидел её, Всеблагую. Она стояла перед ним такая же, как и в образах. Светлые волосы действительно были нитями окружающего света. Они стекались к ней. Движение, определённо, шло не от богини. Совсем наоборот, она словно вбирала в себя окружающее пространство. Короткий миг наполнился страхом и ощущением беспомощности, а светлый лик исказился, превратившись в жуткую маску некротического чудовища. А потом всё вернулось на круги своя, и Федель, повинуясь воле богини, пошёл к ней.
Что-то толкнуло в грудь, отбросило на несколько шагов. Послышался разочарованный вздох, а Феделю отчаянно захотелось жить. Захотелось бежать куда глаза глядят. Скрыться, спрятаться, не приближаться к Всеблагой ещё долго-долго, ведь успеется оказаться в её чертогах, а впереди столько лет, столько возможностей… сделать добро? Клирик не был уверен. Он вдруг почувствовал, что кроме желания защищать слабых в нём есть что-то ещё. От этого стало не по себе. Как смеет он думать об удовольствиях, когда другие страдают? Как он может хотеть чего-то кроме милости Всеблагой?
— Иди. Ко. Мне, — потребовала девушка, протягивая к Феделю руки.
И он пошёл, не в силах сопротивляться. Медленно, преодолевая собственные слабости и пороки, ведь нет ничего важнее служения богине.
Откуда-то из-под светлых тонких нитей Вуали вырвались чёрные травы. Они цеплялись за ноги, замедляя. Это вызывало раздражение и желание оторваться, скорее прикоснуться к чему-то светлому.
И в миг, когда он почти дошёл, упал на колени и поцеловал ноги Всеблагой, перед ним возникла стена чёрных трав, а рядом прогремел до боли знакомый, но неузнанный голос:
— Открой глаза и живи!
И мир вокруг рухнул, а вместе с ним и Федель полетел вниз. Он пытался зацепиться за светлые волосы Всеблагой, но они выскальзывали из его ладоней.
***
Вдох был хмельнее осеннего мёда. Пахло травой, водой и грозой. Приоткрыв глаза, Федель осознал, что что-то произошло. Что он видел что-то очень важное. Что-то такое, что нужно было запомнить, но оно утекло из его воспоминаний, превратилось в сияющую пыль, не сохранившую даже очертаний. А рядом…
Рядом была Мальдира, сражающаяся с тремя восставшими мёртвыми. Федель попытался подняться, чтобы помочь, но странная слабость сковала его по рукам и ногам, не давая пошевелиться. Оставалось только наблюдать, как Мальдира играючи расправляется с нежитью, перепрыгивая с кочки на кочку и нанося посохом отточенные удары.
Навершие оружия светилось голубым светом, и там, где оно касалось плоти неживых, оставались неприятные чёрные подпалины. Мертвецы пытались уклоняться, но от опытного бойца не спастись, настигнет, если выбрал тебя целью. Всё кончилось неожиданно. Подпалины вспыхнули, и трупы сгорели буквально за десяток секунд. Мальдира отряхнула ладони, закинула на плечо посох и пошла в его сторону.
— С возвращением, — прошептала некромантка, садясь рядом.
— Возвращением? — через силу спросил Федель.
— Да. Провалился за Грань. Но сейчас не об этом, — она подвинулась ближе, помогла ему полусесть и поднесла к губам флягу с травяным отваром. — Пей. Нужно восстановить силы и двигаться дальше.
Даже если бы захотел, Федель не смог бы противиться. В рот полился горький отвар, пахнущий неизвестными местными травами. Он, словно алкоголь, обжигал нёбо, огненной рекой вливался в желудок, но не давал ощущения охмелённости.
— Ты хочешь знать, что произошло. Я вижу это по блеску твоих серых глаз, — тихо говорила Мальдира, опустив голову.
Федель пожалел, что не может сорвать с неё маску и увидеть выражение лица. По тонам голоса не понять всего того, что хочет сказать некромантка. Да и зачем она это говорит, тоже неясно.
— Я не дам тебе ответов на вопросы. Прости. Возможно, что-то расскажет Анитико, но не я. Я… не должна была. Ты… ты…
Замерев, клирик вслушивался в странный шёпот, чувствуя, что что-то пошло не так.
— Ты обязан мне жизнью, Федель. Помни об этом до конца дней твоих. А теперь вставай. Нам нужно спасать ребёнка.
— Как это понимать? Что значит “обязан”? — недовольно спросил Федель, почувствовав себя полным сил.
— То и значит. Не болтай, — резко отрезала Мальдира, поднимаясь и протягивая ему ладонь, затянутую в перчатку.
Федель недовольно поджал губы, но встал. За время его забытья ночь успела полностью вступить в свои права. Единственный источник света, луна, с трудом пробивалась сквозь облачную дымку и туман. Живые мертвецы давно догорели, и в нос не лез противный запах сгоревшего мяса.
— Твой огонёк… он улетел, — заметил священник через десяток пройденных кочек.
— Спасибо. Я уже видела, — коротко ответила Мальдира.
— Так куда мы идём?
Этот вопрос не давал покоя, как будто направление имело решающее значение. Как будто оно вело не только к потерявшемуся в болотах парню, но и к чему-то большему.
— К личу, — кровожадно ответила Мальдира.
Федель шумно выдохнул. Приличных мальчиков не учат ругаться, поэтому в реальный мир они часто выходят нежными и совершенно неприспособленными. Священник был не из их числа, но испытал самое настоящее отчаяние, когда не смог подобрать ни цензурных, ни нецензурных слов. По спине пробежал холодок, волоски на руках встали дыбом. С таким чудовищем Федель не был готов встретиться.
— Уверена? — только и смог выдавить из себя клирик.
— Да. Я давно видела его, но никак не было повода напасть.
— Повода? Ты в своём уме?! Его надо упокаивать при первой же возможности.
— Краткий курс по классификации нежити. Нежить можно поделить на материальную и нематериальную, разумную и неразумную. Это все знают. Лич относится к материальной разумной нежити. Это тоже ясно. Вот только… знаешь ли ты, каким образом появляются личи? — тихо ответила Мальдира, остановившись на кочке и балансируя посохом.
— Как и вся нежить, зарождается от трупов.
— Нет. В Бенифтерре тебе вряд ли об этом расскажут, ведь это отбросит тень на вас всех. Личами становятся добровольно. Это твои коллеги, клирики, маги, волшебники, все те, кто могут творить заклинания. Они приходят в Мортерру, сливаются с ней, напитываются некротической энергией, которой полна наша реальность, а потом проводят ритуал, превращаясь в живого мертвеца. Личи невероятно опасные противники, и я не напала бы без необходимости.
В голосе Маль звучала странная грусть, словно она и сама хотела стать личом. Как будто подобное решение могло избавить её от проблем, о которых даже думать не хочется.
— Есть ещё третья графа, по которой оценивают нежить. По принципу возникновения. Самозарождающаяся, созданная и… добровольная. Да, Федель. Добро пожаловать в реальный мир.
Грустно ухмыльнувшись, Мальдира посмотрела вперёд. Они стояли на берегу ручья, протекающего через болота. Живая вода, как называли её в Мортерре, служила хорошим оберегом от нежити. Жаль только, что города редко получалось защищать с её помощью, ров никогда не станет живой водой, нужен источник.
— Почему мы остановились? — спросил Федель, заняв кочку рядом с Мальдирой.
— Потому что… Мне приходится учить тебя элементарным вещам. И потому что нас уже ждут. До логова лича ещё часов шесть хода. Мы находимся у границы его владений. Чтобы перейти на наш берег реки, ему нужно сделать солидный крюк, мы же сможем сократить путь.
— Почему ему просто не перелететь через воду? — нахмурившись, спросил Федель.
Мальдира не выдержала и расхохоталась. Это был не весёлый смех довольного человека, нет. Скорее каркающий смех отчаяния. Хотелось плакать от бессилия. От того, насколько легко живётся в Бенифтерре, что им не надо даже думать о таких мелочах.
— Вода не пускает. Как соль не пустит или благовония. Эта река широкая, нам её вброд пересекать. Даже лич не справится с подобной преградой. Именно поэтому получилось построить Кампер, ведь там, за рекой, много не самых приятных вещей. Так что я спрашиваю последний раз, Федель. Не желаешь ли ты вернуться? Или, может быть, останешься здесь, подождёшь меня?
— Нет. Что, если тебе понадобится помощь?
— Какая например? — шёпотом спросила Мальдира, снимая с лица маску и убирая в сумку.
Скоро она вступит на земли, целиком принадлежащие мёртвым. Они должны видеть, кто пришёл. Это живых надо оберегать.
— Вылечить раны…
— Ну только если ты готов поделиться кровью. Ты можешь сделать только хуже магией Всеблагой. Вспомни, как ты называл меня, Федель, — выдавливая из себя каждое слово, произнесла Маль.
Невольно они затронули ту тему, которую некромантка предпочитала избегать. Но если мальчишка действительно последует за ней, нужно сделать так, чтобы он не навредил. И почему было не бросить его… Никто бы не винил в том, что Мортерра забрала жизнь. Это была бы ошибка Анитико, стражников на стене, но не её, не Мальдиры.
— Нежить, — угрюмо ответил Федель, заставляя Маль вернуться в реальность.
— Именно. Не будем вдаваться в подробности, но для твоей светлой магии я буду именно ей. Ты… ты убьёшь меня.
Мальдира напряглась. Анитико говорил, что излишняя откровенность ещё никого не доводила до добра, но почему-то казалось, что правильным будет расставить все свечи над черепами. Чтобы не было вопросов о том, как действовать в критической ситуации. Но открытость давала не только преимущества. Она делала Мальдиру беззащитной перед этим мальчишкой. Теперь, зная эту маленькую деталь, он может если не убить, то хорошенько потрепать её. А нежить доделает всё за него.
— Вот как, — хрипло ответил Федель, у которого вмиг пересохло в горле.
В нём боролось два дракона. Один требовал немедленно призвать силы богини и упокоить ту, что сама называет себя мёртвой. Второй был осторожнее, он призывал смотреть и рассуждать. Ведь если кто-то может самостоятельно захотеть стать нежитью, то, возможно, эта некромантка как раз такой случай? Тогда надо разбираться в мотивах и следить за ней ещё внимательнее.
— И теперь я спрошу тебя, Федель… готов ли ты встретиться с этой гранью реальности? Готов ли ты стать союзником мне? Советую поторопиться с ответом, у нас гости, — сказала Мальдира, разворачиваясь.
Федель последовал её примеру и нервно сглотнул. Из тумана к ним медленно приближалось что-то человекоподобное.
ГЛАВА 10
Маль облегчённо выдохнула, когда смогла опознать нежить по внешности. Распускать душу при Феделе стало ещё опаснее. Судя по цепкому взгляду священника, он хочет притащить некромантку в лабораторию и препарировать. От этого было мягко говоря не по себе. Хотелось прикончить его на месте, устранить возможную угрозу, но Мальдира сдерживалась. Негоже уничтожать то, во что вложено столько сил.
Преданная невеста медленно приближалась. Костяная маска на её лице чуть заметно блестела в тусклых лунных лучах. Маль ухмыльнулась, отметив, что для этой “невесты” источником послужило мужское тело. Длинные светлые волосы издали действительно напоминали фату.
— Что это за дрянь? — шёпотом спросил Федель, надеясь, что их не заметят.
— Преданная невеста, — спокойно ответила Мальдира, снимая с пояса одну из заготовленных склянок. — Нематериальная самовозникающая нежить. Основой для неё становится труп преданного человека. По легенде, предательство должно быть от близкого человека накануне свадьбы, но, если судить по количеству таких тварей, это всего лишь красивая сказка. Держись подальше от волос. Ими она высасывает жизненные силы. Она почуяла, скорее всего, тебя. Ты… сладенький.
Удержаться от последней фразы было сложно. Федель, его жизненная сила, действительно манили, прямо призывали вонзиться в плоть и испить крови, напитаться пока ещё чистой энергией Бенифтерры. Удивительно, как на них ещё больше нежити не напало.
На краю сознания мелькнула мысль, но Маль не смогла за неё ухватиться. Стоящая перед ней бестелесная нежить встретилась с ней взглядом. Голубые глаза встретились с тёмно-синими, почти погасшими.
— Берегись, — шепнула Маль, срываясь вперёд.
Навершие её посоха наливалось призрачным голубым светом, под ноги невесты полетел пузырёк. Раздался взрыв.
Федель наблюдал за этим, судорожно сжимая древко. У него перехватило дыхание от того, какой элегантной и смертоносной была некромантка. Резкие отточенные движения, напоминавшие гибельный танец древних племён, разыгрываемый в день ярмарки на площади.
