— Ты куда? — резко спросил Федель, припустив за ней.
Не без удовольствия Маль отметила его сбившееся дыхание. Живые были зачастую слабее, и это как раз тот самый случай.
— Отпирать ворота ночью опасно. Мало ли что может просочиться в город, — пояснила она, взлетая вверх по ступеням. — Поэтому спущусь при помощи верёвки.
Федель сглотнул, но уверенно заявил:
— Я с тобой.
— Зачем? Мешок с костями хочет погибнуть?
— Я служитель Всеблагой! Я не могу оставить ребёнка в беде.
— Оставайся. Будешь обузой.
— Не буду!
— Будешь, — рыкнула на него Мальдира, добравшаяся до смотровой галереи. — Что ты можешь? Увидишь нежить и испугаешься, да?! Да что ты видел в своих светлых землях?!
— Не важно, — сказал как отрезал Федель. — Потом расскажу. А пока нужно спасать Эрнике. И ты от меня не отделаешься. Я должен увидеть всё собственными глазами.
Мальдира улыбнулась. Что ж, если он так отчаянно хочет отправиться с ней, причин противиться нет. В конце концов, она предупредила. Не один раз. А значит, винить некромантку в том, что она где-то потеряла священника, никто не будет.
— Ладно. Но я повторяю последний раз, это будет тяжело, — напомнила Мальдира и повернулась к часовому: — Дай ему шест из запасных, потонет же в болотах.
После чего, не дожидаясь реакции, скинула вниз свой посох, привязала к зубцу барбакана верёвку и соскользнула по ней вниз. Отпрыгнула в сторону, уклоняясь от упавшего рядом шеста.
— Идиот! — рыкнула на Феделя, кулем рухнувшего рядом. — Слабый, никчёмный! Ещё не поздно остаться.
— Я не слабый, — уверенно заявил клирик. — И я пойду следом.
“За что мне всё это? Придётся проводить полноценный ритуал, чтобы направление указывало”, — недовольно подумала Мальдира, доставая из подсумка мелок.
На каменной дороге расцветал белоснежный цветок. Ритуальный узор казался таковым только с большого расстояния. Поначалу Федель стоял в отдалении, не решаясь приблизиться. Он много читал о некромантах и о том, что их магия может быть смертельна для окружающих, а потом всё же не удержался. Подошёл сначала на шаг, потом ещё на один, и увидел множество смутно знакомых символов, из которых складывалось своеобразное заклинание поиска.
Мальдира поднялась, достала из подсумка пузырёк с красной жидкостью, в которой священник признал кровь, встряхнула склянку и пролила на рисунок пять капель, обозначая вершины ранее незамеченной пентаграммы.
Феделю оставалось только удивляться той скорости, с которой некромантка проводила ритуал.
— Мать-Ночь, услышь мой зов. Дочери твоей, рождённой во мраке мира, требуется помощь. Проведи путеводной нитью к цели. Эрнике Бестьямэ наша цель.
Со стороны болот подул пронизывающий до костей ветер. Феделю показалось, что неведомая сущность, далёкая от истинной магии как огонь от воды, ответила на странный призыв. Из болотного газа сформировался огонёк, он подлетел к некромантке, и она без колебаний сожгла в его пламени поблёкший от времени шарф. Шар разросся и медленно поплыл вперёд.
“А фамилию мальца она помнит. Интересненько”, — подумал Федель.
— Ещё не поздно передумать, — коротко буркнула Мальдира, ногой стирая часть линий рисунка.
— Я всё сказал, — коротко возразил священник. — Что это было?
— Магия. Магия Мортерры. Тут всё не так, как в ваших светлых землях.
Убедившись, что от ритуального узора остались жалкие остатки, Мальдира подхватила с земли посох и уверенно пошла за огоньком, медленно плывущим в сторону топей. Поисковым заклинаниям было всё равно, могут ли их составители пройти, они движутся по прямой. Если нужно что-то более гибкое, приходится возиться дольше и выдавать сил побольше. Мальдира не имела ни времени, ни энергии, да и была уверена в том, что прекрасно справится и сможет пробраться сквозь болота. Справится ли Федель? Неважно.
— Вы язычники? Безбожники? — нервно спросил жрец, устремляясь вслед за некроманткой.
— Мы поклоняемся Всеблагой.
Мальдира была немногословна. Несмотря на кажущуюся простоту, заклинание требовало сил и концентрации. Отвлечёшься на болтовню со светлым священником — лишишься возможности спасти человеческого детёныша.
Оперевшись посохом о кочку, Маль подпрыгнула, переправляясь на сухой островок. Федель с трудом повторил её манёвр. Мальдира в последний момент схватила его за руку и резко потянула на себя, не давая упасть в зловонную жижу.
— Может, вернёшься, Федель? — с ухмылкой спросила она. — Ночные болота не место для неженок.
— Не надейся, оживший труп.
— Фи, как грубо. Слушай, незнающий, ты не понимаешь, во что ввязался, — нехотя принялась пояснять Мальдира, продолжая двигаться вперёд. — Это земля мёртвых. Ты лакомый кусок для нежити. Ты не помогаешь мне, ты обуза. Если на нас нападут из-за того, что для мёртвых ты светишься как весеннее дерево, то мне придётся защищать тебя. А в это время будет умирать парнишка Эрнике. Я тебе понятно объясняю? Чтобы потом не обвинял меня в том, что мы не успели.
— Почему ты такая злая? Почему не объяснить всё по-человечески?!
— Ты же сам и ответил на свой вопрос. Как там, оживший труп? — хмыкнула Мальдира, размашистыми шагами двигаясь вперёд.
Федель не нашёлся, что ответить. Ему вдруг показалось, что в общении с этим странным существом из зловещих сказок он допустил страшную ошибку. Стараясь не отставать и беречь дыхание, Федель следовал за некроманткой шаг в шаг.
Болота вокруг мало походили на те, что доводилось видеть в Бенифтерре. Трава вроде бы такая же сочная, но более тёмная. Цеплялась за штаны так сильно, что в первые мгновения священник даже перетрусил, подумав, что его пытаются схватить за ноги мертвецы. Запах… специфический. Когда Федель только приехал в Мортерру, он почувствовал, что стало сложнее дышать. Воздух стал словно кисель, тягучий, почти осязаемый, наполненный странными ароматами. Душными, пряными и в то же время отдалённо пахнущими смертью.
Федель не мог объяснить, откуда именно к нему пришло подобное сравнение, но был готов дать голову на отсечение, что он не ошибся. И в ту ночь, вышагивая по липко чавкающему болоту с его мрачными шорохами, поскрипыванием веток редких деревьев, хлюпанью жижи под ногами и гулом насекомых, до него постепенно начал доходить смысл путевых заметок, доступных в библиотеках.
Мортерра вызывала в душе ощущение безнадёжности. Она, словно заботливая прислужница, укутывающая мертвеца в саван, закрывала глаза, заливала в уши и нос воск, связывала лодыжки и запястья. И с каждым мимолётным вдохом мир медленно, но верно погружался в серость.
— У кого ты просила помощи? — священник повторил вопрос, когда выдалась секундная передышка.
Мальдира стояла перед ним, внимательно всматриваясь в кочки и выбирая самую надёжную.
— У тех, кто живёт здесь дольше нас, — задумчиво ответила некромантка, выставляя ладонь назад в предупреждающем жесте. — Не подходи.
За время их короткой вылазки Федель уже привык слушаться и следовать за проводницей шаг в шаг. Он даже малодушно думал вернуться, но Кампер затерялся где-то вдали. Идти к нему в одиночку казалось самым настоящим самоубийством.
Пока священник размышлял о том, что положение у него незавидное, Мальдира достала из поясной сумки один из крысиных хвостов, обвязала его верёвкой и закинула в воду. Федель недовольно нахмурился. Действия этого странного существа, внешне напоминающего человека, не укладывались у него в голове. То неслась вперёд, едва ли разбирая дорогу, то вот сидит… рыбачит, что ли?
Резкое движение подняло мутную болотную воду, щедро смочившую всё вокруг, в том числе и недовольно нахмурившегося клирика. Но долго удивляться было некогда, Мальдира вытащила из воды химерического вида кадавра. Костяной монстр вцепился острыми зубами в крысиный хвост и пытался проглотить его. Один из боков чудо-рыбины лишился кожи, и хорошо было видно наживку.
Не выдержав, Федель отвернулся. Смотреть на это мерзкое создание, источавшее запах гнили, было выше его сил.
— Пескер, — хладнокровно пояснила некромантка, наступая на рыбью голову. — К югу, у морского берега, где болото превращается в реку, живут пираньи. Этот монстр берёт их тело за основу. Обычно пескеров создаёт высшая нежить себе в помощь. Один неудачный шаг, и эта гадость вцепится в ногу, выдирать чаще всего приходится с кусками мяса. Этот уже взрослый, опытный. Думаю, нашим коровам от него досталось… Мать-земля, прими под своё крыло это создание, подари покой, — прошептала Мальдира, посыпая кости солью. — Идём.
Федель нервно сглотнул. Пираньи и в Бенифтерре считались не самыми приятными созданиями, а перерождённые в оживших монстров, вызывали желание нестись домой и требовать очищения этих земель. Только что-то подсказывало, что никакого очищения не будет. Скорее его высмеют.
— Ну, чего застыл? Там, вообще-то, здоровенный лоб шестнадцати лет от роду в беду попал, — напомнила Мальдира и вновь зашагала вперёд.
Светящийся путеводный шар почти затерялся в ночном тумане, его нужно срочно догнать. Конечно, сил на повторное заклинание поиска хватит. Да и фокус в виде ножа мальчишки есть… Вот только чертить узоры негде.
Дальше шли молча. Мальдира, убедившись, что ей в довесок достался совсем неопытный мальчишка, осторожно выпускала вперёд нити души, стараясь избегать лишних столкновений. И того пескера можно было обойти, чего греха таить, но показать, что болота — не курорт, стоило сразу, пока ещё была возможность взять мальчишку за шкирку и оттащить в Кампер. Увы, представление хоть и возымело эффект, но весьма незначительный. Святоша лишь побледнел, сжал зубы и вцепился в шест.
Сквозь плотные облака пробивался бледный лунный свет. Он едва заметно очерчивал силуэты кочек, по которым двигались вперёд. Мальдира то и дело вдыхала влажный тягучий воздух, проверяя, нет ли рядом опасности.
Недавний шторм ещё дней пять, не меньше, будет сказываться. Нормальные животные ушли, спасаясь от оголодавшей нежити. Не самое приятное время. И надо же было человеческому детёнышу ввязаться в неприятности именно сейчас!
Федель шептал под нос священные тексты Всеблагой, стараясь перед глазами вызвать светлый образ богини. Её длинные светлые волосы, плащом укрывающие её от всего мира. Изящные ступни. Босые, с идеальными пальчиками. Хрупкие лодыжки. Тонкие пальцы рук, сжимающие флейту, лёгкую полуулыбку на губах, прикрытые глаза. Нежность и тепло, заключённые в этом образе, по словам священников, должны придавать сил бороться со злом, но у Феделя не получалось взбодриться. То мерещились странные шепотки вокруг. То казалось, что кто-то хватает его за ноги колючими костлявыми пальцами и пытается утащить вниз, в мрачную болотную жижу.
На душе с каждым шагом становилось всё хуже. Светлое влияние Всеблагой, укрывавшее мир Вуалью, таяло, истончалось. И Федель осознал это слишком поздно. Вся тяжесть Мортерры навалилась на него, сковала свинцовыми цепями, выбила из лёгких воздух. Широко распахнув глаза, священник сумел выставить вперёд свой посох, опереться о него и прошептать:
— Мальди… ра…
Перед глазами потемнело ещё сильнее, и от целого мира остались только враз ослабшие ладони, сжимавшие древко. На мгновение показалось, что это конец, а потом эта вера лишь усилилась, когда костлявые пальцы впились в его плечо.
Некромантка услышала зов. Даже не слова, произнесённые через рот, а отчаянный душевный крик. Ещё не осознав толком, что произошло, она была рядом с Феделем и успела подхватить его. Слова грязных ругательств, подслушанных в таверне, рыбьими косточками застряли в горле. Если бы она могла, заплакала бы от отчаяния.
Федель побледнел и впал в забытье. Мальдира корила себя за то, что забыла, не предупредила, не настояла на том, чтобы глупый мальчишка остался в безопасности.
Анитико рассказывал о том, что подобное случается, но воочию Маль увидела последствия падения Вуали впервые. Найдя глазами островок побольше, некромантка потащила своего незадачливого спутника и оба посоха к нему.
Ничего смертельного не произошло. Федель и сам бы оклемался через некоторое время. Вот только этого самого времени нет!
На благостных землях, под присмотром Всеблагой, не страшны некротические шторма. Вуаль, сплетённая из волос богини и раскинувшаяся над всей Бенифтеррой, надёжно защищает от негативного воздействия не только мира мёртвых, но и многих других неприятных явлений. На Мортерру сил светлой богини не хватает. У храмов есть некое подобие Вуали, как говорил Анитико, сотканное из выпавших волос богини незримыми духами-помощниками. Именно поэтому детей не выпускают из поселений. Именно поэтому слабые и страждущие жмутся к храмам. Там, где сильнее всего влияние Всеблагой, есть больше шансов выздороветь или вырасти, тут уж кому что.
Отойдя всего на два часа от Кампера, они лишились влияния Вуали. Мальдира почувствовала это, но самонадеянно решила, что священник справится. Не справился.
А в мире без защиты тяжело. С непривычки так особенно.
Приблизившись к островку, Мальдира недовольно поджала губы. Дольмен. Один из тех, что стоит в болотах с незапамятных времён. Массивная каменная колонна, уходящая так глубоко вниз, что не докопаешься. Можно было бы разбить на части, построить дома, но какой-то священный ужас охватывал любого, кто пытался приблизиться к ним. Так и стояли непонятные каменные глыбы. Эта вот ещё и дополнение имела из лежащей рядом массивной плиты, чуть приподнятой с одного края. И сейчас это было на руку. Как минимум со спины никто не нападёт.
Мальдира устало привалилась к каменной стене, укладывая голову Феделя себе на колени. Шумно выдохнула, переводя дух. Привести мальчишку в себя легко. По крайней мере у Маль есть способ. Но что, если он заметит, начнёт задавать лишние вопросы?
Тащить священника на себе дальше плохая идея. Нападёт кто — не защитишь. Да ещё и во время боя может утонуть. Некогда будет искать, куда бы его получше пристроить. И у дольмена не оставишь. После шторма ни один защитный круг не удержит нежить. Нет, городской, да при поддержке Вуали, конечно, справится. Но тут площадка метра три в диаметре. Не получится напитать её нужным количеством силы.
Остаётся один путь. Тот путь, за который Анитико грозился не раз выпороть, но так и не выполнял своё обещание, понимая, что боли некромантка всё равно не почувствует, если не захочет. И тогда старый священник лишал кристаллов вигоры. Это наказание было куда страшнее, но Мальдира знала, что нет ничего ценнее человеческой жизни. Особенно в их мрачных землях.
Переведя дух, она прикрыла глаза и распустила во все стороны нити своей души. Убедившись, что рядом никого нет, уложила Феделя на камни, нависла сверху, оставляя один щуп своей души и осторожно касаясь души священника. Тело некромантки пронзило дрожью. Клирик был таким светлым, нежным. Показалось даже, что во рту появился его вкус. Едва уловимый, кремовый, с лёгкой кислинкой. Хотелось пронзить его душу насквозь и выпить до конца. И проблем меньше, и всегда можно соврать, что его убила нежить. Это даже будет правдой. Почти.
Но Маль в очередной раз наступила на горло этой песне, принявшись осторожно расплетать один из ключевых узлов. Это приблизит Феделя к жителям Мортерры. Это навсегда привяжет его к этим мёртвым землям, если никто не вернёт его душу в правильное состояние, но зато поможет не умереть. Достойная плата за возможность менять мир. Кажется, именно этого и хотел мальчишка? Так почему бы не дать ему желанное?
Не без удовольствия Маль отметила его сбившееся дыхание. Живые были зачастую слабее, и это как раз тот самый случай.
— Отпирать ворота ночью опасно. Мало ли что может просочиться в город, — пояснила она, взлетая вверх по ступеням. — Поэтому спущусь при помощи верёвки.
Федель сглотнул, но уверенно заявил:
— Я с тобой.
— Зачем? Мешок с костями хочет погибнуть?
— Я служитель Всеблагой! Я не могу оставить ребёнка в беде.
— Оставайся. Будешь обузой.
— Не буду!
— Будешь, — рыкнула на него Мальдира, добравшаяся до смотровой галереи. — Что ты можешь? Увидишь нежить и испугаешься, да?! Да что ты видел в своих светлых землях?!
— Не важно, — сказал как отрезал Федель. — Потом расскажу. А пока нужно спасать Эрнике. И ты от меня не отделаешься. Я должен увидеть всё собственными глазами.
Мальдира улыбнулась. Что ж, если он так отчаянно хочет отправиться с ней, причин противиться нет. В конце концов, она предупредила. Не один раз. А значит, винить некромантку в том, что она где-то потеряла священника, никто не будет.
— Ладно. Но я повторяю последний раз, это будет тяжело, — напомнила Мальдира и повернулась к часовому: — Дай ему шест из запасных, потонет же в болотах.
После чего, не дожидаясь реакции, скинула вниз свой посох, привязала к зубцу барбакана верёвку и соскользнула по ней вниз. Отпрыгнула в сторону, уклоняясь от упавшего рядом шеста.
— Идиот! — рыкнула на Феделя, кулем рухнувшего рядом. — Слабый, никчёмный! Ещё не поздно остаться.
— Я не слабый, — уверенно заявил клирик. — И я пойду следом.
“За что мне всё это? Придётся проводить полноценный ритуал, чтобы направление указывало”, — недовольно подумала Мальдира, доставая из подсумка мелок.
ГЛАВА 7
На каменной дороге расцветал белоснежный цветок. Ритуальный узор казался таковым только с большого расстояния. Поначалу Федель стоял в отдалении, не решаясь приблизиться. Он много читал о некромантах и о том, что их магия может быть смертельна для окружающих, а потом всё же не удержался. Подошёл сначала на шаг, потом ещё на один, и увидел множество смутно знакомых символов, из которых складывалось своеобразное заклинание поиска.
Мальдира поднялась, достала из подсумка пузырёк с красной жидкостью, в которой священник признал кровь, встряхнула склянку и пролила на рисунок пять капель, обозначая вершины ранее незамеченной пентаграммы.
Феделю оставалось только удивляться той скорости, с которой некромантка проводила ритуал.
— Мать-Ночь, услышь мой зов. Дочери твоей, рождённой во мраке мира, требуется помощь. Проведи путеводной нитью к цели. Эрнике Бестьямэ наша цель.
Со стороны болот подул пронизывающий до костей ветер. Феделю показалось, что неведомая сущность, далёкая от истинной магии как огонь от воды, ответила на странный призыв. Из болотного газа сформировался огонёк, он подлетел к некромантке, и она без колебаний сожгла в его пламени поблёкший от времени шарф. Шар разросся и медленно поплыл вперёд.
“А фамилию мальца она помнит. Интересненько”, — подумал Федель.
— Ещё не поздно передумать, — коротко буркнула Мальдира, ногой стирая часть линий рисунка.
— Я всё сказал, — коротко возразил священник. — Что это было?
— Магия. Магия Мортерры. Тут всё не так, как в ваших светлых землях.
Убедившись, что от ритуального узора остались жалкие остатки, Мальдира подхватила с земли посох и уверенно пошла за огоньком, медленно плывущим в сторону топей. Поисковым заклинаниям было всё равно, могут ли их составители пройти, они движутся по прямой. Если нужно что-то более гибкое, приходится возиться дольше и выдавать сил побольше. Мальдира не имела ни времени, ни энергии, да и была уверена в том, что прекрасно справится и сможет пробраться сквозь болота. Справится ли Федель? Неважно.
— Вы язычники? Безбожники? — нервно спросил жрец, устремляясь вслед за некроманткой.
— Мы поклоняемся Всеблагой.
Мальдира была немногословна. Несмотря на кажущуюся простоту, заклинание требовало сил и концентрации. Отвлечёшься на болтовню со светлым священником — лишишься возможности спасти человеческого детёныша.
Оперевшись посохом о кочку, Маль подпрыгнула, переправляясь на сухой островок. Федель с трудом повторил её манёвр. Мальдира в последний момент схватила его за руку и резко потянула на себя, не давая упасть в зловонную жижу.
— Может, вернёшься, Федель? — с ухмылкой спросила она. — Ночные болота не место для неженок.
— Не надейся, оживший труп.
— Фи, как грубо. Слушай, незнающий, ты не понимаешь, во что ввязался, — нехотя принялась пояснять Мальдира, продолжая двигаться вперёд. — Это земля мёртвых. Ты лакомый кусок для нежити. Ты не помогаешь мне, ты обуза. Если на нас нападут из-за того, что для мёртвых ты светишься как весеннее дерево, то мне придётся защищать тебя. А в это время будет умирать парнишка Эрнике. Я тебе понятно объясняю? Чтобы потом не обвинял меня в том, что мы не успели.
— Почему ты такая злая? Почему не объяснить всё по-человечески?!
— Ты же сам и ответил на свой вопрос. Как там, оживший труп? — хмыкнула Мальдира, размашистыми шагами двигаясь вперёд.
Федель не нашёлся, что ответить. Ему вдруг показалось, что в общении с этим странным существом из зловещих сказок он допустил страшную ошибку. Стараясь не отставать и беречь дыхание, Федель следовал за некроманткой шаг в шаг.
Болота вокруг мало походили на те, что доводилось видеть в Бенифтерре. Трава вроде бы такая же сочная, но более тёмная. Цеплялась за штаны так сильно, что в первые мгновения священник даже перетрусил, подумав, что его пытаются схватить за ноги мертвецы. Запах… специфический. Когда Федель только приехал в Мортерру, он почувствовал, что стало сложнее дышать. Воздух стал словно кисель, тягучий, почти осязаемый, наполненный странными ароматами. Душными, пряными и в то же время отдалённо пахнущими смертью.
Федель не мог объяснить, откуда именно к нему пришло подобное сравнение, но был готов дать голову на отсечение, что он не ошибся. И в ту ночь, вышагивая по липко чавкающему болоту с его мрачными шорохами, поскрипыванием веток редких деревьев, хлюпанью жижи под ногами и гулом насекомых, до него постепенно начал доходить смысл путевых заметок, доступных в библиотеках.
Мортерра вызывала в душе ощущение безнадёжности. Она, словно заботливая прислужница, укутывающая мертвеца в саван, закрывала глаза, заливала в уши и нос воск, связывала лодыжки и запястья. И с каждым мимолётным вдохом мир медленно, но верно погружался в серость.
— У кого ты просила помощи? — священник повторил вопрос, когда выдалась секундная передышка.
Мальдира стояла перед ним, внимательно всматриваясь в кочки и выбирая самую надёжную.
— У тех, кто живёт здесь дольше нас, — задумчиво ответила некромантка, выставляя ладонь назад в предупреждающем жесте. — Не подходи.
За время их короткой вылазки Федель уже привык слушаться и следовать за проводницей шаг в шаг. Он даже малодушно думал вернуться, но Кампер затерялся где-то вдали. Идти к нему в одиночку казалось самым настоящим самоубийством.
Пока священник размышлял о том, что положение у него незавидное, Мальдира достала из поясной сумки один из крысиных хвостов, обвязала его верёвкой и закинула в воду. Федель недовольно нахмурился. Действия этого странного существа, внешне напоминающего человека, не укладывались у него в голове. То неслась вперёд, едва ли разбирая дорогу, то вот сидит… рыбачит, что ли?
Резкое движение подняло мутную болотную воду, щедро смочившую всё вокруг, в том числе и недовольно нахмурившегося клирика. Но долго удивляться было некогда, Мальдира вытащила из воды химерического вида кадавра. Костяной монстр вцепился острыми зубами в крысиный хвост и пытался проглотить его. Один из боков чудо-рыбины лишился кожи, и хорошо было видно наживку.
Не выдержав, Федель отвернулся. Смотреть на это мерзкое создание, источавшее запах гнили, было выше его сил.
— Пескер, — хладнокровно пояснила некромантка, наступая на рыбью голову. — К югу, у морского берега, где болото превращается в реку, живут пираньи. Этот монстр берёт их тело за основу. Обычно пескеров создаёт высшая нежить себе в помощь. Один неудачный шаг, и эта гадость вцепится в ногу, выдирать чаще всего приходится с кусками мяса. Этот уже взрослый, опытный. Думаю, нашим коровам от него досталось… Мать-земля, прими под своё крыло это создание, подари покой, — прошептала Мальдира, посыпая кости солью. — Идём.
Федель нервно сглотнул. Пираньи и в Бенифтерре считались не самыми приятными созданиями, а перерождённые в оживших монстров, вызывали желание нестись домой и требовать очищения этих земель. Только что-то подсказывало, что никакого очищения не будет. Скорее его высмеют.
— Ну, чего застыл? Там, вообще-то, здоровенный лоб шестнадцати лет от роду в беду попал, — напомнила Мальдира и вновь зашагала вперёд.
Светящийся путеводный шар почти затерялся в ночном тумане, его нужно срочно догнать. Конечно, сил на повторное заклинание поиска хватит. Да и фокус в виде ножа мальчишки есть… Вот только чертить узоры негде.
ГЛАВА 8
Дальше шли молча. Мальдира, убедившись, что ей в довесок достался совсем неопытный мальчишка, осторожно выпускала вперёд нити души, стараясь избегать лишних столкновений. И того пескера можно было обойти, чего греха таить, но показать, что болота — не курорт, стоило сразу, пока ещё была возможность взять мальчишку за шкирку и оттащить в Кампер. Увы, представление хоть и возымело эффект, но весьма незначительный. Святоша лишь побледнел, сжал зубы и вцепился в шест.
Сквозь плотные облака пробивался бледный лунный свет. Он едва заметно очерчивал силуэты кочек, по которым двигались вперёд. Мальдира то и дело вдыхала влажный тягучий воздух, проверяя, нет ли рядом опасности.
Недавний шторм ещё дней пять, не меньше, будет сказываться. Нормальные животные ушли, спасаясь от оголодавшей нежити. Не самое приятное время. И надо же было человеческому детёнышу ввязаться в неприятности именно сейчас!
Федель шептал под нос священные тексты Всеблагой, стараясь перед глазами вызвать светлый образ богини. Её длинные светлые волосы, плащом укрывающие её от всего мира. Изящные ступни. Босые, с идеальными пальчиками. Хрупкие лодыжки. Тонкие пальцы рук, сжимающие флейту, лёгкую полуулыбку на губах, прикрытые глаза. Нежность и тепло, заключённые в этом образе, по словам священников, должны придавать сил бороться со злом, но у Феделя не получалось взбодриться. То мерещились странные шепотки вокруг. То казалось, что кто-то хватает его за ноги колючими костлявыми пальцами и пытается утащить вниз, в мрачную болотную жижу.
На душе с каждым шагом становилось всё хуже. Светлое влияние Всеблагой, укрывавшее мир Вуалью, таяло, истончалось. И Федель осознал это слишком поздно. Вся тяжесть Мортерры навалилась на него, сковала свинцовыми цепями, выбила из лёгких воздух. Широко распахнув глаза, священник сумел выставить вперёд свой посох, опереться о него и прошептать:
— Мальди… ра…
Перед глазами потемнело ещё сильнее, и от целого мира остались только враз ослабшие ладони, сжимавшие древко. На мгновение показалось, что это конец, а потом эта вера лишь усилилась, когда костлявые пальцы впились в его плечо.
***
Некромантка услышала зов. Даже не слова, произнесённые через рот, а отчаянный душевный крик. Ещё не осознав толком, что произошло, она была рядом с Феделем и успела подхватить его. Слова грязных ругательств, подслушанных в таверне, рыбьими косточками застряли в горле. Если бы она могла, заплакала бы от отчаяния.
Федель побледнел и впал в забытье. Мальдира корила себя за то, что забыла, не предупредила, не настояла на том, чтобы глупый мальчишка остался в безопасности.
Анитико рассказывал о том, что подобное случается, но воочию Маль увидела последствия падения Вуали впервые. Найдя глазами островок побольше, некромантка потащила своего незадачливого спутника и оба посоха к нему.
Ничего смертельного не произошло. Федель и сам бы оклемался через некоторое время. Вот только этого самого времени нет!
На благостных землях, под присмотром Всеблагой, не страшны некротические шторма. Вуаль, сплетённая из волос богини и раскинувшаяся над всей Бенифтеррой, надёжно защищает от негативного воздействия не только мира мёртвых, но и многих других неприятных явлений. На Мортерру сил светлой богини не хватает. У храмов есть некое подобие Вуали, как говорил Анитико, сотканное из выпавших волос богини незримыми духами-помощниками. Именно поэтому детей не выпускают из поселений. Именно поэтому слабые и страждущие жмутся к храмам. Там, где сильнее всего влияние Всеблагой, есть больше шансов выздороветь или вырасти, тут уж кому что.
Отойдя всего на два часа от Кампера, они лишились влияния Вуали. Мальдира почувствовала это, но самонадеянно решила, что священник справится. Не справился.
А в мире без защиты тяжело. С непривычки так особенно.
Приблизившись к островку, Мальдира недовольно поджала губы. Дольмен. Один из тех, что стоит в болотах с незапамятных времён. Массивная каменная колонна, уходящая так глубоко вниз, что не докопаешься. Можно было бы разбить на части, построить дома, но какой-то священный ужас охватывал любого, кто пытался приблизиться к ним. Так и стояли непонятные каменные глыбы. Эта вот ещё и дополнение имела из лежащей рядом массивной плиты, чуть приподнятой с одного края. И сейчас это было на руку. Как минимум со спины никто не нападёт.
Мальдира устало привалилась к каменной стене, укладывая голову Феделя себе на колени. Шумно выдохнула, переводя дух. Привести мальчишку в себя легко. По крайней мере у Маль есть способ. Но что, если он заметит, начнёт задавать лишние вопросы?
Тащить священника на себе дальше плохая идея. Нападёт кто — не защитишь. Да ещё и во время боя может утонуть. Некогда будет искать, куда бы его получше пристроить. И у дольмена не оставишь. После шторма ни один защитный круг не удержит нежить. Нет, городской, да при поддержке Вуали, конечно, справится. Но тут площадка метра три в диаметре. Не получится напитать её нужным количеством силы.
Остаётся один путь. Тот путь, за который Анитико грозился не раз выпороть, но так и не выполнял своё обещание, понимая, что боли некромантка всё равно не почувствует, если не захочет. И тогда старый священник лишал кристаллов вигоры. Это наказание было куда страшнее, но Мальдира знала, что нет ничего ценнее человеческой жизни. Особенно в их мрачных землях.
Переведя дух, она прикрыла глаза и распустила во все стороны нити своей души. Убедившись, что рядом никого нет, уложила Феделя на камни, нависла сверху, оставляя один щуп своей души и осторожно касаясь души священника. Тело некромантки пронзило дрожью. Клирик был таким светлым, нежным. Показалось даже, что во рту появился его вкус. Едва уловимый, кремовый, с лёгкой кислинкой. Хотелось пронзить его душу насквозь и выпить до конца. И проблем меньше, и всегда можно соврать, что его убила нежить. Это даже будет правдой. Почти.
Но Маль в очередной раз наступила на горло этой песне, принявшись осторожно расплетать один из ключевых узлов. Это приблизит Феделя к жителям Мортерры. Это навсегда привяжет его к этим мёртвым землям, если никто не вернёт его душу в правильное состояние, но зато поможет не умереть. Достойная плата за возможность менять мир. Кажется, именно этого и хотел мальчишка? Так почему бы не дать ему желанное?
