— А такое возможно? — спросила Марта, слушавшая их разговор.
— Всякое возможно, милая леди. Еще сегодня утром я и помыслить не мог, что окажусь вне закона в городе, столько лет дававшем мне приют и кров. Но я попробую. Альфонсо — хитрый человек, себе на уме, как и все, кто желает достичь величия. Когда он воевал с Брезальдой, мы, вольные пираты, таскали для него каштаны из огня. Но я сделал затем хорошую карьеру в его флоте, и он прислушивается ко мне. Если я пообещаю ему в случае нашей победы торговые преференции, он может пойти навстречу.
— Но мы еще не победили, — заметила Марта. — Разве герцог купится на обещания каких-то, — девушка запнулась, — каких-то проходимцев с большой дороги? Если мы проиграем, он навлечет на себя гнев Гвенхейда тем, что помогал нам. Если, конечно, это однажды всплывет. Он легко может не захотеть рисковать, разве нет?
Патрик неопределенно пожал плечами. Было видно, что он не хочет загадывать наперед.
— До Наргонда сперва стоит добраться, а там увидим. Нам предстоит долгая дорога. Там же отпустим тех из моих слуг, кто не хочет тащиться в Гвенхейд. Ваших товарок, например, Марта. Не бросать же их посреди глухомани и не отправлять обратно в Димбольд. Советую, кстати, и вам остаться в Наргонде.
— И не подумаю, — фыркнула девушка.
— Воля ваша, но я предложил. Нам предстоит крайне опасное и кровавое приключение. Я таких повидал немало, и поверьте моего опыту, ничего хорошего в этом нет. — Телфрин задумчиво смотрел вдаль. Марта покосилась на него, сжала губы и ничего не ответила.
Отряд проехал весь остаток дня, не встречая других путешественников, — мало кто двигался этим маршрутом. Последнюю ферму они миновали часа два назад, а затем началась глухомань. Солнце припекало, постепенно клонясь к вечеру. Затем жара спала, удлинились тени и потянуло холодным ветром, как в здешних местах часто бывает в начале лета. Наступили сумерки, и в ложбинах по обочинам дороги собиралась тьма.
Достигнув ручья, над которым был переброшен каменный мостик, Делвин остановил отряд, направив Косого Боба и еще двух ребят на разведку. Через полчаса они вернулись, доложив, что обнаружили в нескольких милях от тракта просторную поляну, подходящую, чтобы встать там лагерем.
Путники спешились и сошли с тракта. Ведя коней в поводу, они вскоре достигли обширной прогалины, оставшейся, по всей видимости, после давнишнего пожара. Там обнаружилось несколько поваленных деревьев, давно высохших. Беглецы разожгли костер, накидав в него ломких веток, и сгустившиеся сумерки озарились трескучим пламенем. Марта заявила, что может приготовить овсяную кашу. Вместе с поваром Телфрина она принялась за дело, вытащив чугунные кастрюли из походных мешков. Гвенхейдцы натаскали ей воды из ручья.
Люди, конечно, боялись. На их глазах погиб их сержант. Иногда они бросали на Дирхейла настороженные, внимательные взгляды. Это не слишком тревожило Делвина. Пусть боятся. Лучше запугать их, нежели в конец распустить. Делвин насмотрелся на молодых офицеров, выпускников столичной военной академии. Вторые и третьи сыновья знатных господ, беспомощные и лощеные, они не умели добиться от солдат уважения. Многие из них бесславно погибли, когда началась война, а их полки дезертировали или переметнулись к врагу.
Делвин присел на одно из бревен и принялся наблюдать, как солдаты чистят оружие, достают к ужину копченую колбасу, солонину, сыр и хлеб. Капитана настигло расслабленное, чуть сонное состояние, иной раз возникающее после драки или долгой скачки. Он не опасался, что огонь окажется заметен издалека — деревья вокруг росли кучно. В крайнем случае, если по их следу все же увязалась погоня, всегда можно встретить ее мушкетным залпом и обнаженной сталью.
Делвин не привык бояться драки или тем более избегать ее. Будучи в семье младшим сыном, он с детства научился давать обидчикам отпор. Старшие братья то и дело задирали Делвина — колотили его со всей дури. На теле не оставалось живого места от синяков. Затем Делвин сам научился драться и хорошенько избил Николаса и Брендона, вооружившись незаточенным тренировочным мечом. Он выбил пять зубов старшему брату, напав на него в темноте, а среднему в двух местах сломал руку. Отец, узнав о потасовке, сурово отчитал Делвина и на две недели оставил на воде и хлебе. Юный Дирхейл безропотно понес наказание, но в глубине души остался доволен.
Дворецкий Телфрина, Луис, вытащил из заплечной сумки мандолу и заиграл на ней простенькую, умиротворяющую мелодию. Ее переливы, чистые и звонкие, разнеслись над поляной. Светловолосый дворецкий, удивительно похожий на северных морских бродяг, играл медленно и мягко, прикрыв глаза и временами слегка покачивая головой. Путешественники, еще недавно скованные напряжением и страхом, начали расслабляться. Делвин заметил, что Марта, помешивающая большой деревянной ложкой кашу в кастрюле, что-то тихонько напевает себе под нос.
— Хороший вечер, — сказал Косой Боб, присев неподалеку и приложившись к фляге с виски. — Скоро жратва сготовится, и тогда вообще красиво заживем. После хорошего дела грех не пожрать, а поработали мы сегодня отменно. — Он с наслаждением хрустнул шеей.
— Не сожалеешь о Клайве? — спросил Делвин. — Вы из одной деревни и вроде дружили.
— Да что о нем сожалеть. У него пять братьев, найдется, кому землю пахать. Родители и не вспомнят. Я ему всегда говорил: не боец ты. Пропадешь, и могильного камня никто не поставит. Так оно и вышло. Эти, в Димбольде, разве станут его хоронить по чести? Бросят в одну яму с бродягами, и дело с концом. Они даже имени его не знают, а у нас вряд ли спросят. Будете, сэр? — Солдат передал капитану флягу.
Делвин молча принял ее и сделал глоток. Чистый солодовый виски моментально обжег горло и пищевод, в груди потеплело, а в глазах сделалось светлее. Дирхейл отхлебнул еще, чувствуя, как мрачное оцепенение постепенно проходит. «Мы действительно хорошо поработали, Боб прав. Телфрин с нами, а еще утром было непонятно, получится ли вообще вытащить его из Димбольда». Делвин покосился на Патрика, сидевшего по правую руку, и протянул ему виски, но граф отрицательно покачал головой.
— Насколько все плохо в Гвенхейде? — спросил он.
— Достаточно плохо. Совет лордов провозгласил Кледвина королем. Собрались не все, но и тех, кто явился в столицу, хватило. Из двадцати полков королевской армии пять рассеяны, четыре у генерала Марлина в Тенвенте, остальные на стороне узурпатора. Вместе с ним также и лейб-гвардия, целиком. Мы почти не получали вестей из столицы, но по тому, что узнали, понятно, что у Кледвина абсолютное преимущество.
Патрик опустил голову, задумчиво рассматривая ногти. Аккуратно подстриженные, чистые — не то что у Делвина, кое-как обгрызенные и с забившейся под них грязью.
— Эйрон был не лучшим государем, — заметил граф.
— Вы так говорите, потому что он выслал вас из страны?
— Я так говорю, потому что это знали все. Кузен правил бездарно. Пресмыкался перед Алгерном. Подписывал договоры один позорнее другого. Уступил имперцам Оленьи земли, разрешить взымать пошлину на Хэмстонском мосту. Боялся вторжения и заискивал перед всеми, как мог. Продал Керании заморские форпосты. Превратил Совет лордов в пустую говорильню, где каждый краснобай стремился перекричать остальных. Аристократы набивали погреба золотом, а народ голодал. Когда я покидал Тельгард, видел нищих на каждом углу. Общинников стали сгонять с земель, чтобы пасти там овец, а фермеров обложили налогами. — Патрик посмотрел на Боба: — Почему вы оказались в армии, молодой человек?
— Дома жрать было нечего, вот и оказался. Здесь хоть жалованье платят.
— Вот. Прежние короли заботились о народе. Отвечали перед землей и водами, а не перед знатью. Эйрон уронил королевское достоинство так низко, как не делал никто с самых Темных Веков. Его терпели из последних сил — все, кроме кучки его придворных. Армия пошла за Кледвином, потому что устала от Эйрона и его произвола. Возможно, Кледвин подарит нашему старому несчастному королевству немного порядка…
Делвин уже слышал подобные разговоры прежде — в самом начале восстания, и потом, когда армия покидала столицу, выступая на Кенхолд. Их повторяла чернь в кабаках и знать в светских салонах, их шепотом поддерживали офицеры. Большинство людей, которые их вели, оказались потом предателями, переметнувшись к узурпатору.
— Кледвин Волфалер изменник и убийца, — отчеканил Делвин. — Он изничтожил королевский род. Он предавал и запугивал, шантажировал и лгал — так он дорвался к власти. Его наемники убили лордов, не поддержавших мятеж. Вы назвали меня «лордом Дирхейлом», видимо сгоряча, — так знайте, сейчас я действительно лорд Дирхейл из Нового Валиса, последний в своей ветви, и имею право заседать в Совете. У меня был отец и два брата. Они погибли, когда люди Кледвина сожгли наш замок. Я находился в действующей армии и ничего не мог предпринять. Все потому, что мой отец прогнал послов узурпатора, когда те явились в нашу крепость. Через два дня Новый Валис подожгли. О случившемся рассказали двое слуг. Они чудом спаслись и пришли в Тенвент. У одного все лицо обгорело — сплошные ожоги, и видел только один глаз. Вы знавали моего дядю Мэтью. Он пал при Кенхолде. Я последний из нашего рода. Вы предлагаете мне поддержать человека, на чьих руках кровь моей семьи?
— Я сочувствую вашей утрате. Но это война.
— Война, значит? — Делвин подался вперед, тяжело дыша и со всей силы сжав флягу в руках. Хорошо хоть успел ее закрутить. — Вы только что рассказали о достоинстве былых королей, а теперь выгораживаете подонка, на чьих руках — кровь родных. Кровь вашей семьи, милорд. Кровь моей семьи и еще многих семей в Гвенхейде. Мне самому был противен прежний государь, но подобного он не творил. У нас есть шпионы в Тельгарде. Вы знаете, что Кледвин обезумел? Я говорил утром, он ищет ключи от Бездны.
Слушатели, незаметно собравшиеся вокруг Дирхейла и Телфрина, навострили уши. Марта, уже переставшая делать вид, что перемешивает кашу, с жадным любопытством впитывала буквально каждое сказанное слово. Бобу, Дейву Лоттерсу и остальным тоже явно сделалось интересно. Делвин запоздало понял, что сболтнул лишнее. Видимо, сыграли свою роль усталость, гнев и выпитое виски, хоть его и было совсем немного.
— Что такое Бездна? — спросила Марта.
— Ничего, — буркнул Дирхейл. — Забудьте.
— С вашего позволения, я удовлетворю любопытство юной леди, — сказал Патрик. — Марта, что вы знаете о давних временах? Еще до Темных Веков?
— То же, что и все. Основатели пришли со звезд. Создали первые королевства — Алгерн, Гвенхейд, Хейсен и все остальные. Построили дороги и крепости. Принесли порядок и закон. И мир. Хотя с миром немного не получилось.
— Верно. — Граф Телфрин улыбнулся, словно учитель, получивший на экзамене верный ответ. — Две тысячи лет назад наш мир, Дейдру, населяли варвары, едва научившиеся выплавлять бронзу. Наши предки — мои, лорд Дирхейл, и ваши, а также предки нынешнего императора и многих других знатных семей по всему континенту, покинули мир, известный в хрониках как Старая Земля. На тот момент его сотрясала ужасная война. Основатели хотели начать все заново под этим небом — но вскоре перессорились, растеряв магические знания в войнах и сохранив лишь жалкие крупицы. Легенды рассказывают, что мир, покинутый ими, не был первым на их пути. Словно брошенное на ветер семя, они и прежде странствовали во вселенной. Первые из Волфалеров, а также выходцы из других Великих Домов, величайшие чародеи, пришли из места под названием Бездна. Они принесли магию на Старую Землю, обучив ей тамошние народы. А когда Земля горела в великом пламени, бежали сюда. На Дейдру.
— Красивая сказка, — буркнул Боб. — Вечером в кабаке и не такое расскажут.
— Возможно. Но мой дядя, ныне севший на тельгардский трон, в эту сказку верит — а значит, придется поверить и нам. За гранью всех известных миров существует Бездна, наполненная пустотой и светом, а за краем Бездны воздвиглась цитадель древней магии, в которой могущественнейшие из волшебников былого уберегли свои знания, нами утерянные. Так говорится в хрониках. Тысячи лет никто не возвращался оттуда, но овладевший тайнами этого места способен поменять землю и небо местами. Если верить сказкам. — Патрик иронически улыбнулся.
— Это больше не сказка, — нехотя признался Делвин. — Согласно донесениям, полученным генералом Марлином от нашего шпиона, волшебники в Башне нашли способ вновь отворить двери между мирами. Кледвин Волфалер собирается воспользоваться этим способом. Никто не знает, какую силу это ему принесет. Говорят, он одержим желанием научиться обращаться в дракона.
— А такое возможно? — ойкнула Марта.
— Мои предки могли, — ответил ей Патрик. — Драконья кровь течет в жилах принцев из дома Волфалеров, подлинных повелителей Гвенхейда. Драконья кровь спит. Драконья кровь таит силу, пусть никому не ведомо, как этой силой воспользоваться. Некогда мои предки умели превращаться в огнедышащих крылатых чудовищ. Таков был наш особенный дар, не доступный прочим волшебникам. Это знание потеряно, как и многие другие — но вдруг его действительно можно вернуть? Против подобного противника могли бы дрогнуть даже имперские легионы. Кто знает, какие еще секреты хранятся на древней родине чародеев? О каких сокровенных тайнах повествуется в тамошних книгах? Ценный приз, и Кледвина можно понять, если он жаждет овладеть им.
— Поэтому я и приехал просить вашей помощи, граф Телфрин. Происходящее выходит за рамки обычного династического конфликта. Узурпатор амбициозен — а знания, которыми он стремится овладеть, и вовсе способны сделать его непобедимым. Остановить его в ваших интересах. Кледвин помешался на древней магии, и ему не нужны конкуренты — а ведь вы одного с ним происхождения. Он устранит вас так же, как и всех, кто прежде стоял на его пути.
— Возможно, — сказал Патрик. — Возможно.
Его глаза горели в полумраке, губы дрожали в подобии слабой улыбки. Делвину не понравилось выражение, проступившее на лицо Телфрина. Любопытство и азарт. Впервые за все время Патрик выглядел заинтересованным. Ну конечно, такие как он обожают рассказы о магии — и о могуществе, которое она может принести. Казалось бы, стоит радоваться — Телфрин перестал относиться к происходящему в Гвенхейде равнодушно. И вместе с тем Делвин ощутил укол тревоги. А если он решит перебежать к Кледвину, желая приобщиться его знаний?
— Каша готова, — нарушила Марта воцарившееся молчание. — Есть будете, господа?
— Конечно, — потянулся Патрик, зевая. — С удовольствием, милая леди.
Все время, что путники обедали, попутно хваля горничную Телфрина за хорошую стряпню, перебрасываясь шутками и делясь походными байками, Делвин Дирхейл не мог прогнать тревогу. Он внимательно наблюдал за Патриком, то и дело бросая на него взгляды. Тот продолжал беседовать с Мартой, пересказывая ей и остальным перипетии давней истории, и казался совершенно расслабленным. С виду — безупречно вежливый джентльмен, идеальный завсегдатай светских раутов.
«Он пролил не меньше крови, чем Кледвин. Пиратствуя и разбойничая в дальних землях, он не гнушался ничем. Сейчас Патрику легко читать мораль, рассуждая о вреде излишней жестокости, но прежде о нем ходила недобрая слава.
— Всякое возможно, милая леди. Еще сегодня утром я и помыслить не мог, что окажусь вне закона в городе, столько лет дававшем мне приют и кров. Но я попробую. Альфонсо — хитрый человек, себе на уме, как и все, кто желает достичь величия. Когда он воевал с Брезальдой, мы, вольные пираты, таскали для него каштаны из огня. Но я сделал затем хорошую карьеру в его флоте, и он прислушивается ко мне. Если я пообещаю ему в случае нашей победы торговые преференции, он может пойти навстречу.
— Но мы еще не победили, — заметила Марта. — Разве герцог купится на обещания каких-то, — девушка запнулась, — каких-то проходимцев с большой дороги? Если мы проиграем, он навлечет на себя гнев Гвенхейда тем, что помогал нам. Если, конечно, это однажды всплывет. Он легко может не захотеть рисковать, разве нет?
Патрик неопределенно пожал плечами. Было видно, что он не хочет загадывать наперед.
— До Наргонда сперва стоит добраться, а там увидим. Нам предстоит долгая дорога. Там же отпустим тех из моих слуг, кто не хочет тащиться в Гвенхейд. Ваших товарок, например, Марта. Не бросать же их посреди глухомани и не отправлять обратно в Димбольд. Советую, кстати, и вам остаться в Наргонде.
— И не подумаю, — фыркнула девушка.
— Воля ваша, но я предложил. Нам предстоит крайне опасное и кровавое приключение. Я таких повидал немало, и поверьте моего опыту, ничего хорошего в этом нет. — Телфрин задумчиво смотрел вдаль. Марта покосилась на него, сжала губы и ничего не ответила.
Отряд проехал весь остаток дня, не встречая других путешественников, — мало кто двигался этим маршрутом. Последнюю ферму они миновали часа два назад, а затем началась глухомань. Солнце припекало, постепенно клонясь к вечеру. Затем жара спала, удлинились тени и потянуло холодным ветром, как в здешних местах часто бывает в начале лета. Наступили сумерки, и в ложбинах по обочинам дороги собиралась тьма.
Достигнув ручья, над которым был переброшен каменный мостик, Делвин остановил отряд, направив Косого Боба и еще двух ребят на разведку. Через полчаса они вернулись, доложив, что обнаружили в нескольких милях от тракта просторную поляну, подходящую, чтобы встать там лагерем.
Путники спешились и сошли с тракта. Ведя коней в поводу, они вскоре достигли обширной прогалины, оставшейся, по всей видимости, после давнишнего пожара. Там обнаружилось несколько поваленных деревьев, давно высохших. Беглецы разожгли костер, накидав в него ломких веток, и сгустившиеся сумерки озарились трескучим пламенем. Марта заявила, что может приготовить овсяную кашу. Вместе с поваром Телфрина она принялась за дело, вытащив чугунные кастрюли из походных мешков. Гвенхейдцы натаскали ей воды из ручья.
Люди, конечно, боялись. На их глазах погиб их сержант. Иногда они бросали на Дирхейла настороженные, внимательные взгляды. Это не слишком тревожило Делвина. Пусть боятся. Лучше запугать их, нежели в конец распустить. Делвин насмотрелся на молодых офицеров, выпускников столичной военной академии. Вторые и третьи сыновья знатных господ, беспомощные и лощеные, они не умели добиться от солдат уважения. Многие из них бесславно погибли, когда началась война, а их полки дезертировали или переметнулись к врагу.
Делвин присел на одно из бревен и принялся наблюдать, как солдаты чистят оружие, достают к ужину копченую колбасу, солонину, сыр и хлеб. Капитана настигло расслабленное, чуть сонное состояние, иной раз возникающее после драки или долгой скачки. Он не опасался, что огонь окажется заметен издалека — деревья вокруг росли кучно. В крайнем случае, если по их следу все же увязалась погоня, всегда можно встретить ее мушкетным залпом и обнаженной сталью.
Делвин не привык бояться драки или тем более избегать ее. Будучи в семье младшим сыном, он с детства научился давать обидчикам отпор. Старшие братья то и дело задирали Делвина — колотили его со всей дури. На теле не оставалось живого места от синяков. Затем Делвин сам научился драться и хорошенько избил Николаса и Брендона, вооружившись незаточенным тренировочным мечом. Он выбил пять зубов старшему брату, напав на него в темноте, а среднему в двух местах сломал руку. Отец, узнав о потасовке, сурово отчитал Делвина и на две недели оставил на воде и хлебе. Юный Дирхейл безропотно понес наказание, но в глубине души остался доволен.
Дворецкий Телфрина, Луис, вытащил из заплечной сумки мандолу и заиграл на ней простенькую, умиротворяющую мелодию. Ее переливы, чистые и звонкие, разнеслись над поляной. Светловолосый дворецкий, удивительно похожий на северных морских бродяг, играл медленно и мягко, прикрыв глаза и временами слегка покачивая головой. Путешественники, еще недавно скованные напряжением и страхом, начали расслабляться. Делвин заметил, что Марта, помешивающая большой деревянной ложкой кашу в кастрюле, что-то тихонько напевает себе под нос.
— Хороший вечер, — сказал Косой Боб, присев неподалеку и приложившись к фляге с виски. — Скоро жратва сготовится, и тогда вообще красиво заживем. После хорошего дела грех не пожрать, а поработали мы сегодня отменно. — Он с наслаждением хрустнул шеей.
— Не сожалеешь о Клайве? — спросил Делвин. — Вы из одной деревни и вроде дружили.
— Да что о нем сожалеть. У него пять братьев, найдется, кому землю пахать. Родители и не вспомнят. Я ему всегда говорил: не боец ты. Пропадешь, и могильного камня никто не поставит. Так оно и вышло. Эти, в Димбольде, разве станут его хоронить по чести? Бросят в одну яму с бродягами, и дело с концом. Они даже имени его не знают, а у нас вряд ли спросят. Будете, сэр? — Солдат передал капитану флягу.
Делвин молча принял ее и сделал глоток. Чистый солодовый виски моментально обжег горло и пищевод, в груди потеплело, а в глазах сделалось светлее. Дирхейл отхлебнул еще, чувствуя, как мрачное оцепенение постепенно проходит. «Мы действительно хорошо поработали, Боб прав. Телфрин с нами, а еще утром было непонятно, получится ли вообще вытащить его из Димбольда». Делвин покосился на Патрика, сидевшего по правую руку, и протянул ему виски, но граф отрицательно покачал головой.
— Насколько все плохо в Гвенхейде? — спросил он.
— Достаточно плохо. Совет лордов провозгласил Кледвина королем. Собрались не все, но и тех, кто явился в столицу, хватило. Из двадцати полков королевской армии пять рассеяны, четыре у генерала Марлина в Тенвенте, остальные на стороне узурпатора. Вместе с ним также и лейб-гвардия, целиком. Мы почти не получали вестей из столицы, но по тому, что узнали, понятно, что у Кледвина абсолютное преимущество.
Патрик опустил голову, задумчиво рассматривая ногти. Аккуратно подстриженные, чистые — не то что у Делвина, кое-как обгрызенные и с забившейся под них грязью.
— Эйрон был не лучшим государем, — заметил граф.
— Вы так говорите, потому что он выслал вас из страны?
— Я так говорю, потому что это знали все. Кузен правил бездарно. Пресмыкался перед Алгерном. Подписывал договоры один позорнее другого. Уступил имперцам Оленьи земли, разрешить взымать пошлину на Хэмстонском мосту. Боялся вторжения и заискивал перед всеми, как мог. Продал Керании заморские форпосты. Превратил Совет лордов в пустую говорильню, где каждый краснобай стремился перекричать остальных. Аристократы набивали погреба золотом, а народ голодал. Когда я покидал Тельгард, видел нищих на каждом углу. Общинников стали сгонять с земель, чтобы пасти там овец, а фермеров обложили налогами. — Патрик посмотрел на Боба: — Почему вы оказались в армии, молодой человек?
— Дома жрать было нечего, вот и оказался. Здесь хоть жалованье платят.
— Вот. Прежние короли заботились о народе. Отвечали перед землей и водами, а не перед знатью. Эйрон уронил королевское достоинство так низко, как не делал никто с самых Темных Веков. Его терпели из последних сил — все, кроме кучки его придворных. Армия пошла за Кледвином, потому что устала от Эйрона и его произвола. Возможно, Кледвин подарит нашему старому несчастному королевству немного порядка…
Делвин уже слышал подобные разговоры прежде — в самом начале восстания, и потом, когда армия покидала столицу, выступая на Кенхолд. Их повторяла чернь в кабаках и знать в светских салонах, их шепотом поддерживали офицеры. Большинство людей, которые их вели, оказались потом предателями, переметнувшись к узурпатору.
— Кледвин Волфалер изменник и убийца, — отчеканил Делвин. — Он изничтожил королевский род. Он предавал и запугивал, шантажировал и лгал — так он дорвался к власти. Его наемники убили лордов, не поддержавших мятеж. Вы назвали меня «лордом Дирхейлом», видимо сгоряча, — так знайте, сейчас я действительно лорд Дирхейл из Нового Валиса, последний в своей ветви, и имею право заседать в Совете. У меня был отец и два брата. Они погибли, когда люди Кледвина сожгли наш замок. Я находился в действующей армии и ничего не мог предпринять. Все потому, что мой отец прогнал послов узурпатора, когда те явились в нашу крепость. Через два дня Новый Валис подожгли. О случившемся рассказали двое слуг. Они чудом спаслись и пришли в Тенвент. У одного все лицо обгорело — сплошные ожоги, и видел только один глаз. Вы знавали моего дядю Мэтью. Он пал при Кенхолде. Я последний из нашего рода. Вы предлагаете мне поддержать человека, на чьих руках кровь моей семьи?
— Я сочувствую вашей утрате. Но это война.
— Война, значит? — Делвин подался вперед, тяжело дыша и со всей силы сжав флягу в руках. Хорошо хоть успел ее закрутить. — Вы только что рассказали о достоинстве былых королей, а теперь выгораживаете подонка, на чьих руках — кровь родных. Кровь вашей семьи, милорд. Кровь моей семьи и еще многих семей в Гвенхейде. Мне самому был противен прежний государь, но подобного он не творил. У нас есть шпионы в Тельгарде. Вы знаете, что Кледвин обезумел? Я говорил утром, он ищет ключи от Бездны.
Слушатели, незаметно собравшиеся вокруг Дирхейла и Телфрина, навострили уши. Марта, уже переставшая делать вид, что перемешивает кашу, с жадным любопытством впитывала буквально каждое сказанное слово. Бобу, Дейву Лоттерсу и остальным тоже явно сделалось интересно. Делвин запоздало понял, что сболтнул лишнее. Видимо, сыграли свою роль усталость, гнев и выпитое виски, хоть его и было совсем немного.
— Что такое Бездна? — спросила Марта.
— Ничего, — буркнул Дирхейл. — Забудьте.
— С вашего позволения, я удовлетворю любопытство юной леди, — сказал Патрик. — Марта, что вы знаете о давних временах? Еще до Темных Веков?
— То же, что и все. Основатели пришли со звезд. Создали первые королевства — Алгерн, Гвенхейд, Хейсен и все остальные. Построили дороги и крепости. Принесли порядок и закон. И мир. Хотя с миром немного не получилось.
— Верно. — Граф Телфрин улыбнулся, словно учитель, получивший на экзамене верный ответ. — Две тысячи лет назад наш мир, Дейдру, населяли варвары, едва научившиеся выплавлять бронзу. Наши предки — мои, лорд Дирхейл, и ваши, а также предки нынешнего императора и многих других знатных семей по всему континенту, покинули мир, известный в хрониках как Старая Земля. На тот момент его сотрясала ужасная война. Основатели хотели начать все заново под этим небом — но вскоре перессорились, растеряв магические знания в войнах и сохранив лишь жалкие крупицы. Легенды рассказывают, что мир, покинутый ими, не был первым на их пути. Словно брошенное на ветер семя, они и прежде странствовали во вселенной. Первые из Волфалеров, а также выходцы из других Великих Домов, величайшие чародеи, пришли из места под названием Бездна. Они принесли магию на Старую Землю, обучив ей тамошние народы. А когда Земля горела в великом пламени, бежали сюда. На Дейдру.
— Красивая сказка, — буркнул Боб. — Вечером в кабаке и не такое расскажут.
— Возможно. Но мой дядя, ныне севший на тельгардский трон, в эту сказку верит — а значит, придется поверить и нам. За гранью всех известных миров существует Бездна, наполненная пустотой и светом, а за краем Бездны воздвиглась цитадель древней магии, в которой могущественнейшие из волшебников былого уберегли свои знания, нами утерянные. Так говорится в хрониках. Тысячи лет никто не возвращался оттуда, но овладевший тайнами этого места способен поменять землю и небо местами. Если верить сказкам. — Патрик иронически улыбнулся.
— Это больше не сказка, — нехотя признался Делвин. — Согласно донесениям, полученным генералом Марлином от нашего шпиона, волшебники в Башне нашли способ вновь отворить двери между мирами. Кледвин Волфалер собирается воспользоваться этим способом. Никто не знает, какую силу это ему принесет. Говорят, он одержим желанием научиться обращаться в дракона.
— А такое возможно? — ойкнула Марта.
— Мои предки могли, — ответил ей Патрик. — Драконья кровь течет в жилах принцев из дома Волфалеров, подлинных повелителей Гвенхейда. Драконья кровь спит. Драконья кровь таит силу, пусть никому не ведомо, как этой силой воспользоваться. Некогда мои предки умели превращаться в огнедышащих крылатых чудовищ. Таков был наш особенный дар, не доступный прочим волшебникам. Это знание потеряно, как и многие другие — но вдруг его действительно можно вернуть? Против подобного противника могли бы дрогнуть даже имперские легионы. Кто знает, какие еще секреты хранятся на древней родине чародеев? О каких сокровенных тайнах повествуется в тамошних книгах? Ценный приз, и Кледвина можно понять, если он жаждет овладеть им.
— Поэтому я и приехал просить вашей помощи, граф Телфрин. Происходящее выходит за рамки обычного династического конфликта. Узурпатор амбициозен — а знания, которыми он стремится овладеть, и вовсе способны сделать его непобедимым. Остановить его в ваших интересах. Кледвин помешался на древней магии, и ему не нужны конкуренты — а ведь вы одного с ним происхождения. Он устранит вас так же, как и всех, кто прежде стоял на его пути.
— Возможно, — сказал Патрик. — Возможно.
Его глаза горели в полумраке, губы дрожали в подобии слабой улыбки. Делвину не понравилось выражение, проступившее на лицо Телфрина. Любопытство и азарт. Впервые за все время Патрик выглядел заинтересованным. Ну конечно, такие как он обожают рассказы о магии — и о могуществе, которое она может принести. Казалось бы, стоит радоваться — Телфрин перестал относиться к происходящему в Гвенхейде равнодушно. И вместе с тем Делвин ощутил укол тревоги. А если он решит перебежать к Кледвину, желая приобщиться его знаний?
— Каша готова, — нарушила Марта воцарившееся молчание. — Есть будете, господа?
— Конечно, — потянулся Патрик, зевая. — С удовольствием, милая леди.
Все время, что путники обедали, попутно хваля горничную Телфрина за хорошую стряпню, перебрасываясь шутками и делясь походными байками, Делвин Дирхейл не мог прогнать тревогу. Он внимательно наблюдал за Патриком, то и дело бросая на него взгляды. Тот продолжал беседовать с Мартой, пересказывая ей и остальным перипетии давней истории, и казался совершенно расслабленным. С виду — безупречно вежливый джентльмен, идеальный завсегдатай светских раутов.
«Он пролил не меньше крови, чем Кледвин. Пиратствуя и разбойничая в дальних землях, он не гнушался ничем. Сейчас Патрику легко читать мораль, рассуждая о вреде излишней жестокости, но прежде о нем ходила недобрая слава.
