Мессир Делвин рассчитывает, что я кинусь ему помогать? Пусть верит в это, пока не уберемся из Димбольда на расстояние хотя бы пары сотен миль. А потом можно будет раскинуть мозгами и выбрать, по какой дороге идти».
Разумеется, для примирения с дядей пришлось бы доказать ему собственную полезность и преданность. А не то есть риск подавиться косточкой от маслины на званом банкете или словить случайную стрелу на охоте. Кледвин не из тех, кто страдает от излишней доверчивости. Впрочем, времени думать об этом сейчас все равно нет.
Патрик собрался достаточно быстро. Ему и прежде не раз приходилось покидать насиженное место, внезапно срываясь в дорогу. Ничего удивительного, пора бы и привыкнуть, тем более оставляешь не родной дом, а всего лишь временное пристанище. И все же на миг графа Телфрина кольнула тоска.
Это случилось, когда он проходил по своей любимой гостиной — с ее выкрашенными в кремовый цвет стенами, столиками в форме морских ракушек, стеллажами, заставленными модными статуэтками и кораблями в бутылках, которые Патрик в последние годы повадился коллекционировать. Милые безделушки, купленные прежде от безделья и скуки, по непонятной причине вдруг показались ему дорогими и важными. И еще книги. До одури сделалось жаль книг. Любимая коллекция старинных авторов, в ее составе даже несколько раритетов — репринты классики со Старой Земли, стоившие баснословных денег.
Патрик замер, с тоской рассматривая золоченые надписи на кожаных корешках. «Бесы меня побери! Я все же надеялся, это место станет мне со временем домом. Хоть каким-нибудь, хотя бы немного надежным — пусть не фамильной крепостью, но и не замком, построенным на песке».
— Ладно, — сказал он вслух внимательно слушавшим стенам, — нечего раскисать.
Нацепить перевязь со шпагой, уложить в седельные сумки запасные пистолеты, пули и порох. За голенища сапог рассовать метательные ножи, в рукава поместить их же. Доставшуюся от алгернского наемника саблю завернуть в несколько слоев плотной ткани и тоже упаковать. Драться ею вряд ли придется, а вот продать можно будет за приличные деньги. Драгоценные камни, золотые кольца, подвески и медальоны — вытащить из сейфа, уложить вместе с деньгами, документами и ценными бумагами. Это лишь малая часть нажитого за десять лет богатства. Все прочее хранится не в Димбольде — и хорошо, можно будет сбежать налегке, не оставив в покинутом доме ничего особенно ценного.
Ну, кроме картин. И книг. Патрик все же затолкал в сумки те самые драгоценные репринты. Продавать он их не собирался, но и бросать тоже не хотел.
Здравый смысл подсказывал, что стоит немедленно уносить отсюда ноги. Дирхейл выкинул то еще коленце, в нарушение всех на свете дуэльных кодексов пристрелив Герстера. Городская стража скоро явится выяснять обстоятельства случившегося — успеть бы еще убраться до ее прихода. Патрик совершенно не хотел доказывать баронам и бургомистру, что не состоял в сговоре с чужеземным бродягой, пытаясь уклониться от честного поединка. Его и так решили выгнать из города, а после таких новостей неровен час передумают и отправят в колодки, дожидаться приезда дядюшкиных послов.
Через десять минут граф Телфрин уже спустился в холл, где его ждали остальные. Здесь царила подлинная неразбериха — первым делом Патрик заподозрил неладное. Ближе к дверям вперемежку столпились до зубов вооруженные слуги Патрика и товарищи Дирхейла. Сам капитан Дирхейл стоял, скрестив на груди руки, и с хмурым лицом наблюдал, как о чем-то оживленно спорят Иоганн и один из гвенхейдских солдат, молодой темноволосый парень, чей левый глаз закрывала черная повязка.
Иоганн обернулся, краем глаза заметив Патрика:
— Мессир Телфрин! Только собирался за вами посылать!
— Что тут посылать, и так все понятно, — проворчал одноглазый гвенхейдец. — Ваша милость, — проговорил он бойко, обращаясь к Патрику, — здешние констебли все же приехали, сорок человек, оцепили улицу с обеих сторон. Вот только приперлись. Вооружены до зубов, злые, требуют вас. Мы пока сказали — вы, извините, в нужнике засели, скоро выйдете.
Патрик вздохнул. Вот так, собираешься мчаться во весь опор — а погоня уже опередила и стоит у ворот. Следовало быстрее шевелиться и меньше раздумывать, да что теперь попишешь. Он передал дорожные сумки Гансу, одному из своих лакеев. Проверил, хорошо ли выходит из ножен шпага.
— Я вот что думаю, — продолжал меж тем одноглазый. — Надо поставить стрелков на втором этаже и выманить этих господ, чтобы предприняли попытку штурма. Только они попрут, тут мы их сверху и накроем. Если есть запасные мушкеты, зарядите и их. У нас с собой пять гранат имеются. Тоже лишними не будут, особенно если бросить в толпу. Вынесем гостей в два счета.
— Молодой человек, не знаю, как вас звать...
— Косой Боб, ваша милость.
— Косой? У вас всего один глаз, но видит он прямо. Отчего вы не Кривой Боб?
— Глаз у меня смотрит прямо, а сам я человек косой и паскудный. Так еще в родной деревне решили.
— Какими удивительными путями порой возникают прозвища… Хорошо, Роберт. Ваши соображения крайне дельные, только объясните: почему их выдвигаете вы, а ваш капитан сурово молчит?
Делвин словно очнулся. Опустил руки, покосился на Патрика.
— Я медитировал, — пояснил он. — Пытался сосредоточиться. Противник превосходит нас больше чем в два раза. Несмотря на выигрышную позицию, это чревато потерями, даже если мы победим, а у нас не настолько много людей, чтобы кем-то рисковать. К тому же к ним в любую минуту может подойти подкрепление, а нам еще нужно из города прорываться. Стоит воспользоваться магией.
— Вы недавно колдовали, капитан. И не кажетесь сильным волшебником. Одному вам не справиться с сорока противниками, если только... Проклятье, вам что, не рассказывали, как легко выжечь себя, перестаравшись со слишком сильным заклятием? Хотите лишиться способностей или лучше того, рухнуть на землю бездыханным?
На лице капитана Дирхейла, до того почти непроницаемом, отразилась сложная гамма чувств.
— Я был не прав, — сказал Делвин неожиданно горячо. — Я не мог рисковать и позволить тому человеку вас убить. Но не следовало стрелять в него при таком скоплении народа. Я солдат и привык соображать быстро. Иногда это меня подводит. Стоило подумать и найти другой вариант, как позволить вам уклониться от дуэли. Сослаться на какие-то обстоятельства, отговориться. Наконец, прострелить вам колено по дороге в парк и выдать за нападение разбойников! — Он, похоже, сам не заметил, как подобное предложение прозвучало. — Мы бы не сидели теперь в осаде, сумей я сообразить получше. Раз я виновник этого положения, я и должен попытаться все исправить.
— Золотые слова, капитан. Вы в самом деле изрядно напакостили и себе, и нам. Стойте теперь смирно, покуда я буду разбираться с проблемой. — Патрик с решительным видом направился к дверям.
— Погодите! — схватил его Делвин за рукав. — Я пойду с вами.
— Не нуждаюсь в ваших услугах, — высвободился Патрик. — Командуйте пока тут. Поставьте стрелков в холле и на втором этаже меж окон. — План, предложенный одноглазым Робертом, выглядел вполне удачным. — Наблюдайте. Как стражники полезут на меня — немедленно открывайте огонь. Сделайте не меньше двух залпов, прежде чем выдвигаться на улицу и вмешиваться в бой.
Дирхейл коротко кивнул и принялся отдавать приказы, расставляя бойцов по указанным позициям. Те, в свою очередь, доставали пистолеты и заряжали мушкеты. Иоганн вытащил, прижимая к груди, свой любимый многозарядный стальной арбалет, за огромные деньги купленный несколько лет назад в Наргонде. Патрик выждал пару минут, следя за тем, как идут приготовления, и затем распахнул двери и вышел на крыльцо.
На него немедленно уставились мушкетные дула. Солдат и правда собралось немало. Они оцепили подъезды к дому, укрылись в переулке напротив, заняли ближние подступы. Некоторые спешились, привязав коней к уличным тумбам, другие оставались в седле. При появлении Патрика часть стражников изготовилась стрелять, другие вытащили из ножен мечи. Предводитель, капитан в шляпе с алым пером и парадной кирасе, выехал вперед. Единственный из всех, за оружие он хвататься не стал.
Граф Телфрин неторопливо спустился с крыльца, держа на виду руки.
— Сколько вас тут, господа, — сказал он, оглядывая стражников. — Целая армия. Такой почетный эскорт сгодился бы для имперского принца. Счастлив оказанным мне вниманием.
— Мессир Телфрин! — обратился к нему капитан. — Нам донесли, в вашем доме скрывается негодяй и преступник, бесчинно убивший мессира Клауса Герстера. Передайте смутьяна нам, и можете беспрепятственно покинуть город.
— В самом деле? — Патрик изобразил удивление. — Этот смутьян приходился мне секундантом, когда я направлялся на встречу с Герстером. Вы не собираетесь обвинять нас в сговоре? Не потребуете также и моей сдачи?
— На ваш счет у меня нет подобных распоряжений, мессир. Мне доложено, вы уезжаете из Димбольда. Вот и уезжайте подобру-поздорову, только своего друга оставьте. Родичи мессира Герстера захотят, чтобы он понес заслуженное наказание.
— Вы ошиблись. Этот человек вовсе мне не друг, сударь. Мы сегодня впервые встретились. Мой секундант запаздывал, и я решил воспользоваться услугами незнакомца.
— Вот как… — Офицер расслабился. — Тогда тем более уверен, мы быстро покончим с этим недоразумением. Разрешите войти в дом, мессир. Ваши люди не пострадают, даю слово чести. Мы заберем убийцу и сразу уйдем.
Патрик не ответил. Повинуясь знаку капитана, стражники двинулись к крыльцу, не опуская пистолетов и клинков. Очевидно, их командир решил, что с формальностями покончено и, раз хозяин дома не возражает, можно браться за дело. Граф Телфрин смотрел, как они приближаются, охваченный внезапными сомнениями.
Несомненно, это был удачный повод для того, чтобы избавиться от докучливого гвенхейдца и спокойно убраться отсюда. Лорду Дирхейлу не сносить головы за свое самоуправство — ну и слава небу, Патрик не испытывал никакого сочувствия к его персоне. Можно будет уехать в Наргонд или Керанию, и начать все сначала. Как бы ни запугивал Дирхейл, едва ли дядя, даже если он вправду вознамерился избавиться от Патрика, в ближайшее время до него доберется. Впереди еще немало спокойных лет, а потом разберемся, как выкручиваться, если все же клюнет жареный петух.
Вот только Делвин Дирхейл взойдет на плаху, застрелив человека, покончить с которым Патрик Телфрин намеревался лично. «Я был посвящен в рыцари самим королем и помню, что такое честь», — сказал Патрик Делвину этим утром, готовясь, как он тогда думал, к своему последнему смертному бою. Что же теперь получается, какой-то нахальный молокосос принял удар на себя, в то время как рыцарь предпочтет откупиться его головой, спасая собственную шкуру?
Не бывать такому вовек.
«Я, видят боги, много в своей жизни делал дурного. Убивал и грабил, под черным флагом нападал на мирные города и ходил в захватнические походы. По ту сторону западных морей матери пугали детей в колыбели моим именем. Мы три дня и три ночи грабили Барзерон, и пламя пожаров возносилось в небеса. Мы бесчинствовали на улицах и во дворцах. Мы завладели сокровищами пирского императора, выставив его голову и головы его братьев на шестах перед дворцом. Но никто и никогда прежде не говорил, что я трус, прячущийся за чужой спиной. И не скажет подобных слов впредь».
Когда до стражников оставалось три шага, Патрик Телфрин выхватил из кобуры заряженные пистолеты и сделал выстрел с двух рук. Одному из солдат пуля пришлась в голову, второму — в грудь. Замертво рухнули оба. Патрик бросил разряженные пистолеты обратно в чехлы и выдернул из ножен шпагу. Сделал шаг вперед, распрямляя руку — и пронзил клинком шею еще одному неприятелю. Хлынула алая кровь.
В это время открыли огонь защитники особняка, высунувшись из окон второго этажа. Загремели выстрелы, запахло пороховым дымом. Еще человек пять из числа городских стражников упали на камни ранеными или убитыми. Повинуясь окрику капитана, чудом уцелевшего в первую минуту перестрелки, произвели ответный залп нападавшие, целясь в графа Телфрина и в появившихся в оконных проемах стрелков. Патрик ждал этого залпа и оказался полностью к нему готов.
Граф Телфрин не проходил изнурительного обучения в стенах Башни Волшебников, однако с магией был знаком с детства. Всякий, кто происходит от высокого дома Волфалер, правящего Гвенхейдом, несет древнее чародейство в своей крови. Искусству плетения заклинаний Патрика обучал его собственный отец. Лорд Тейрис достиг немалых высот в этом ремесле, и все свои знания постарался передать сыну. Патрик во всевозможных лихих переделках больше предпочитал опираться на клинок и пулю, однако и волшебством овладел почти в совершенстве.
Незримые магические потоки пронизывают весь мир — от раскаленного его сердца, сокрытого в каменных недрах, до холодных пустот, раскинувшихся за пределами воздушного слоя. Переплетение невидимых сил приводит в движение солнце и звезды, направляет ветра, придает ярость языкам пламени. Опытный чародей умеет действовать в унисон с изначальными стихиями, заимствуя их силу, вплетая в их движение собственную волю. В бою с их помощью можно убивать или, напротив, защищаться. Именно последнее сейчас и предстояло сделать.
Воздух замерцал, загустевая, твердея — и ровно в тот момент, когда димбольдцы начали стрельбу, между ними и особняком воздвигся переливающийся голубым, золотым и сиреневым энергетический щит. Выпущенные стражниками пули замерли, увязнув в сверкающей преграде, подобно тому как муха может увязнуть в древесной смоле. Кусочки свинца замерли в мерцании щита, не завершив свой полет. Когда барьер окажется снят, они просто упадут на землю.
Еще трое стражников, ближайших к Патрику, оказались по эту сторону выставленного им защитного экрана. Они, не растерявшись, бросились к нему, замахиваясь мечами. «Похоже, церемониться со мной больше никто не намерен». Граф Телфрин принял рубящий замах палаша на чашечку шпаги, отступил. В левую руку сам собой прыгнул кинжал.
Патрик отбил кинжалом еще один выпад, на полусогнутых ногах подскочил к противнику, ранив его в колено, закрылся шпагой от следующего удара и вновь отступил. Двери особняка распахнулись, на крыльцо выскочили слуги Телфрина и гвенхейдцы. Их вел капитан Дирхейл, размахивая тяжелым палашом, на чьем лезвии магическим светом горели руны.
«Колдовской клинок. Как интересно. Редкая вещь».
Делвин первым перемахнул через перила, решив пренебречь ступеньками, и, ловко приземлившись на мостовую, бросился на помощь Патрику. Клинок, сжимаемый Дирхейлом, вспыхнул ярче, разбрасывая во все стороны разноцветные искры, как при фейерверке. Гвенхейдский офицер скрестил свое оружие с мечом димбольдца. Вспыхнуло бледное пламя, и вражеский меч внезапно преломился у самого основания.
Стражник, в чьих руках остались одна лишь бесполезная рукоять, опешил. Делвин Дирхейл, видя его замешательство, с неожиданной кровожадностью усмехнулся и срубил врагу голову с плеч, опуская окровавленный меч.
«Работа Древних, — оценил Патрик оружие, принадлежавшее Дирхейлу. — В наши дни подобного не изготовить. На сталь наложены чары, и весьма могущественные. Интересно, какими путями сэр Делвин получил в своем распоряжение столь ценный антиквариат».
Разумеется, для примирения с дядей пришлось бы доказать ему собственную полезность и преданность. А не то есть риск подавиться косточкой от маслины на званом банкете или словить случайную стрелу на охоте. Кледвин не из тех, кто страдает от излишней доверчивости. Впрочем, времени думать об этом сейчас все равно нет.
Патрик собрался достаточно быстро. Ему и прежде не раз приходилось покидать насиженное место, внезапно срываясь в дорогу. Ничего удивительного, пора бы и привыкнуть, тем более оставляешь не родной дом, а всего лишь временное пристанище. И все же на миг графа Телфрина кольнула тоска.
Это случилось, когда он проходил по своей любимой гостиной — с ее выкрашенными в кремовый цвет стенами, столиками в форме морских ракушек, стеллажами, заставленными модными статуэтками и кораблями в бутылках, которые Патрик в последние годы повадился коллекционировать. Милые безделушки, купленные прежде от безделья и скуки, по непонятной причине вдруг показались ему дорогими и важными. И еще книги. До одури сделалось жаль книг. Любимая коллекция старинных авторов, в ее составе даже несколько раритетов — репринты классики со Старой Земли, стоившие баснословных денег.
Патрик замер, с тоской рассматривая золоченые надписи на кожаных корешках. «Бесы меня побери! Я все же надеялся, это место станет мне со временем домом. Хоть каким-нибудь, хотя бы немного надежным — пусть не фамильной крепостью, но и не замком, построенным на песке».
— Ладно, — сказал он вслух внимательно слушавшим стенам, — нечего раскисать.
Нацепить перевязь со шпагой, уложить в седельные сумки запасные пистолеты, пули и порох. За голенища сапог рассовать метательные ножи, в рукава поместить их же. Доставшуюся от алгернского наемника саблю завернуть в несколько слоев плотной ткани и тоже упаковать. Драться ею вряд ли придется, а вот продать можно будет за приличные деньги. Драгоценные камни, золотые кольца, подвески и медальоны — вытащить из сейфа, уложить вместе с деньгами, документами и ценными бумагами. Это лишь малая часть нажитого за десять лет богатства. Все прочее хранится не в Димбольде — и хорошо, можно будет сбежать налегке, не оставив в покинутом доме ничего особенно ценного.
Ну, кроме картин. И книг. Патрик все же затолкал в сумки те самые драгоценные репринты. Продавать он их не собирался, но и бросать тоже не хотел.
Здравый смысл подсказывал, что стоит немедленно уносить отсюда ноги. Дирхейл выкинул то еще коленце, в нарушение всех на свете дуэльных кодексов пристрелив Герстера. Городская стража скоро явится выяснять обстоятельства случившегося — успеть бы еще убраться до ее прихода. Патрик совершенно не хотел доказывать баронам и бургомистру, что не состоял в сговоре с чужеземным бродягой, пытаясь уклониться от честного поединка. Его и так решили выгнать из города, а после таких новостей неровен час передумают и отправят в колодки, дожидаться приезда дядюшкиных послов.
Через десять минут граф Телфрин уже спустился в холл, где его ждали остальные. Здесь царила подлинная неразбериха — первым делом Патрик заподозрил неладное. Ближе к дверям вперемежку столпились до зубов вооруженные слуги Патрика и товарищи Дирхейла. Сам капитан Дирхейл стоял, скрестив на груди руки, и с хмурым лицом наблюдал, как о чем-то оживленно спорят Иоганн и один из гвенхейдских солдат, молодой темноволосый парень, чей левый глаз закрывала черная повязка.
Иоганн обернулся, краем глаза заметив Патрика:
— Мессир Телфрин! Только собирался за вами посылать!
— Что тут посылать, и так все понятно, — проворчал одноглазый гвенхейдец. — Ваша милость, — проговорил он бойко, обращаясь к Патрику, — здешние констебли все же приехали, сорок человек, оцепили улицу с обеих сторон. Вот только приперлись. Вооружены до зубов, злые, требуют вас. Мы пока сказали — вы, извините, в нужнике засели, скоро выйдете.
Патрик вздохнул. Вот так, собираешься мчаться во весь опор — а погоня уже опередила и стоит у ворот. Следовало быстрее шевелиться и меньше раздумывать, да что теперь попишешь. Он передал дорожные сумки Гансу, одному из своих лакеев. Проверил, хорошо ли выходит из ножен шпага.
— Я вот что думаю, — продолжал меж тем одноглазый. — Надо поставить стрелков на втором этаже и выманить этих господ, чтобы предприняли попытку штурма. Только они попрут, тут мы их сверху и накроем. Если есть запасные мушкеты, зарядите и их. У нас с собой пять гранат имеются. Тоже лишними не будут, особенно если бросить в толпу. Вынесем гостей в два счета.
— Молодой человек, не знаю, как вас звать...
— Косой Боб, ваша милость.
— Косой? У вас всего один глаз, но видит он прямо. Отчего вы не Кривой Боб?
— Глаз у меня смотрит прямо, а сам я человек косой и паскудный. Так еще в родной деревне решили.
— Какими удивительными путями порой возникают прозвища… Хорошо, Роберт. Ваши соображения крайне дельные, только объясните: почему их выдвигаете вы, а ваш капитан сурово молчит?
Делвин словно очнулся. Опустил руки, покосился на Патрика.
— Я медитировал, — пояснил он. — Пытался сосредоточиться. Противник превосходит нас больше чем в два раза. Несмотря на выигрышную позицию, это чревато потерями, даже если мы победим, а у нас не настолько много людей, чтобы кем-то рисковать. К тому же к ним в любую минуту может подойти подкрепление, а нам еще нужно из города прорываться. Стоит воспользоваться магией.
— Вы недавно колдовали, капитан. И не кажетесь сильным волшебником. Одному вам не справиться с сорока противниками, если только... Проклятье, вам что, не рассказывали, как легко выжечь себя, перестаравшись со слишком сильным заклятием? Хотите лишиться способностей или лучше того, рухнуть на землю бездыханным?
На лице капитана Дирхейла, до того почти непроницаемом, отразилась сложная гамма чувств.
— Я был не прав, — сказал Делвин неожиданно горячо. — Я не мог рисковать и позволить тому человеку вас убить. Но не следовало стрелять в него при таком скоплении народа. Я солдат и привык соображать быстро. Иногда это меня подводит. Стоило подумать и найти другой вариант, как позволить вам уклониться от дуэли. Сослаться на какие-то обстоятельства, отговориться. Наконец, прострелить вам колено по дороге в парк и выдать за нападение разбойников! — Он, похоже, сам не заметил, как подобное предложение прозвучало. — Мы бы не сидели теперь в осаде, сумей я сообразить получше. Раз я виновник этого положения, я и должен попытаться все исправить.
— Золотые слова, капитан. Вы в самом деле изрядно напакостили и себе, и нам. Стойте теперь смирно, покуда я буду разбираться с проблемой. — Патрик с решительным видом направился к дверям.
— Погодите! — схватил его Делвин за рукав. — Я пойду с вами.
— Не нуждаюсь в ваших услугах, — высвободился Патрик. — Командуйте пока тут. Поставьте стрелков в холле и на втором этаже меж окон. — План, предложенный одноглазым Робертом, выглядел вполне удачным. — Наблюдайте. Как стражники полезут на меня — немедленно открывайте огонь. Сделайте не меньше двух залпов, прежде чем выдвигаться на улицу и вмешиваться в бой.
Дирхейл коротко кивнул и принялся отдавать приказы, расставляя бойцов по указанным позициям. Те, в свою очередь, доставали пистолеты и заряжали мушкеты. Иоганн вытащил, прижимая к груди, свой любимый многозарядный стальной арбалет, за огромные деньги купленный несколько лет назад в Наргонде. Патрик выждал пару минут, следя за тем, как идут приготовления, и затем распахнул двери и вышел на крыльцо.
На него немедленно уставились мушкетные дула. Солдат и правда собралось немало. Они оцепили подъезды к дому, укрылись в переулке напротив, заняли ближние подступы. Некоторые спешились, привязав коней к уличным тумбам, другие оставались в седле. При появлении Патрика часть стражников изготовилась стрелять, другие вытащили из ножен мечи. Предводитель, капитан в шляпе с алым пером и парадной кирасе, выехал вперед. Единственный из всех, за оружие он хвататься не стал.
Граф Телфрин неторопливо спустился с крыльца, держа на виду руки.
— Сколько вас тут, господа, — сказал он, оглядывая стражников. — Целая армия. Такой почетный эскорт сгодился бы для имперского принца. Счастлив оказанным мне вниманием.
— Мессир Телфрин! — обратился к нему капитан. — Нам донесли, в вашем доме скрывается негодяй и преступник, бесчинно убивший мессира Клауса Герстера. Передайте смутьяна нам, и можете беспрепятственно покинуть город.
— В самом деле? — Патрик изобразил удивление. — Этот смутьян приходился мне секундантом, когда я направлялся на встречу с Герстером. Вы не собираетесь обвинять нас в сговоре? Не потребуете также и моей сдачи?
— На ваш счет у меня нет подобных распоряжений, мессир. Мне доложено, вы уезжаете из Димбольда. Вот и уезжайте подобру-поздорову, только своего друга оставьте. Родичи мессира Герстера захотят, чтобы он понес заслуженное наказание.
— Вы ошиблись. Этот человек вовсе мне не друг, сударь. Мы сегодня впервые встретились. Мой секундант запаздывал, и я решил воспользоваться услугами незнакомца.
— Вот как… — Офицер расслабился. — Тогда тем более уверен, мы быстро покончим с этим недоразумением. Разрешите войти в дом, мессир. Ваши люди не пострадают, даю слово чести. Мы заберем убийцу и сразу уйдем.
Патрик не ответил. Повинуясь знаку капитана, стражники двинулись к крыльцу, не опуская пистолетов и клинков. Очевидно, их командир решил, что с формальностями покончено и, раз хозяин дома не возражает, можно браться за дело. Граф Телфрин смотрел, как они приближаются, охваченный внезапными сомнениями.
Несомненно, это был удачный повод для того, чтобы избавиться от докучливого гвенхейдца и спокойно убраться отсюда. Лорду Дирхейлу не сносить головы за свое самоуправство — ну и слава небу, Патрик не испытывал никакого сочувствия к его персоне. Можно будет уехать в Наргонд или Керанию, и начать все сначала. Как бы ни запугивал Дирхейл, едва ли дядя, даже если он вправду вознамерился избавиться от Патрика, в ближайшее время до него доберется. Впереди еще немало спокойных лет, а потом разберемся, как выкручиваться, если все же клюнет жареный петух.
Вот только Делвин Дирхейл взойдет на плаху, застрелив человека, покончить с которым Патрик Телфрин намеревался лично. «Я был посвящен в рыцари самим королем и помню, что такое честь», — сказал Патрик Делвину этим утром, готовясь, как он тогда думал, к своему последнему смертному бою. Что же теперь получается, какой-то нахальный молокосос принял удар на себя, в то время как рыцарь предпочтет откупиться его головой, спасая собственную шкуру?
Не бывать такому вовек.
«Я, видят боги, много в своей жизни делал дурного. Убивал и грабил, под черным флагом нападал на мирные города и ходил в захватнические походы. По ту сторону западных морей матери пугали детей в колыбели моим именем. Мы три дня и три ночи грабили Барзерон, и пламя пожаров возносилось в небеса. Мы бесчинствовали на улицах и во дворцах. Мы завладели сокровищами пирского императора, выставив его голову и головы его братьев на шестах перед дворцом. Но никто и никогда прежде не говорил, что я трус, прячущийся за чужой спиной. И не скажет подобных слов впредь».
Когда до стражников оставалось три шага, Патрик Телфрин выхватил из кобуры заряженные пистолеты и сделал выстрел с двух рук. Одному из солдат пуля пришлась в голову, второму — в грудь. Замертво рухнули оба. Патрик бросил разряженные пистолеты обратно в чехлы и выдернул из ножен шпагу. Сделал шаг вперед, распрямляя руку — и пронзил клинком шею еще одному неприятелю. Хлынула алая кровь.
В это время открыли огонь защитники особняка, высунувшись из окон второго этажа. Загремели выстрелы, запахло пороховым дымом. Еще человек пять из числа городских стражников упали на камни ранеными или убитыми. Повинуясь окрику капитана, чудом уцелевшего в первую минуту перестрелки, произвели ответный залп нападавшие, целясь в графа Телфрина и в появившихся в оконных проемах стрелков. Патрик ждал этого залпа и оказался полностью к нему готов.
Граф Телфрин не проходил изнурительного обучения в стенах Башни Волшебников, однако с магией был знаком с детства. Всякий, кто происходит от высокого дома Волфалер, правящего Гвенхейдом, несет древнее чародейство в своей крови. Искусству плетения заклинаний Патрика обучал его собственный отец. Лорд Тейрис достиг немалых высот в этом ремесле, и все свои знания постарался передать сыну. Патрик во всевозможных лихих переделках больше предпочитал опираться на клинок и пулю, однако и волшебством овладел почти в совершенстве.
Незримые магические потоки пронизывают весь мир — от раскаленного его сердца, сокрытого в каменных недрах, до холодных пустот, раскинувшихся за пределами воздушного слоя. Переплетение невидимых сил приводит в движение солнце и звезды, направляет ветра, придает ярость языкам пламени. Опытный чародей умеет действовать в унисон с изначальными стихиями, заимствуя их силу, вплетая в их движение собственную волю. В бою с их помощью можно убивать или, напротив, защищаться. Именно последнее сейчас и предстояло сделать.
Воздух замерцал, загустевая, твердея — и ровно в тот момент, когда димбольдцы начали стрельбу, между ними и особняком воздвигся переливающийся голубым, золотым и сиреневым энергетический щит. Выпущенные стражниками пули замерли, увязнув в сверкающей преграде, подобно тому как муха может увязнуть в древесной смоле. Кусочки свинца замерли в мерцании щита, не завершив свой полет. Когда барьер окажется снят, они просто упадут на землю.
Еще трое стражников, ближайших к Патрику, оказались по эту сторону выставленного им защитного экрана. Они, не растерявшись, бросились к нему, замахиваясь мечами. «Похоже, церемониться со мной больше никто не намерен». Граф Телфрин принял рубящий замах палаша на чашечку шпаги, отступил. В левую руку сам собой прыгнул кинжал.
Патрик отбил кинжалом еще один выпад, на полусогнутых ногах подскочил к противнику, ранив его в колено, закрылся шпагой от следующего удара и вновь отступил. Двери особняка распахнулись, на крыльцо выскочили слуги Телфрина и гвенхейдцы. Их вел капитан Дирхейл, размахивая тяжелым палашом, на чьем лезвии магическим светом горели руны.
«Колдовской клинок. Как интересно. Редкая вещь».
Делвин первым перемахнул через перила, решив пренебречь ступеньками, и, ловко приземлившись на мостовую, бросился на помощь Патрику. Клинок, сжимаемый Дирхейлом, вспыхнул ярче, разбрасывая во все стороны разноцветные искры, как при фейерверке. Гвенхейдский офицер скрестил свое оружие с мечом димбольдца. Вспыхнуло бледное пламя, и вражеский меч внезапно преломился у самого основания.
Стражник, в чьих руках остались одна лишь бесполезная рукоять, опешил. Делвин Дирхейл, видя его замешательство, с неожиданной кровожадностью усмехнулся и срубил врагу голову с плеч, опуская окровавленный меч.
«Работа Древних, — оценил Патрик оружие, принадлежавшее Дирхейлу. — В наши дни подобного не изготовить. На сталь наложены чары, и весьма могущественные. Интересно, какими путями сэр Делвин получил в своем распоряжение столь ценный антиквариат».
