Натаниэль помог другу добраться до салона, усадил ничего не понимающего парня на диван, дал в руки стакан с водой и скомандовал дожидаться его. А сам отправился обратно, успокаивать совесть и извиняться перед героями Парижа за причиненные «неудобства».
– Кхм, – негромко прокашлялся он, привлекая к себе внимание. Парочка оторвалась друг от друга и посмотрела на него с явным неодобрением. – Я хотел извиниться за Мэта. Его сегодня бросила девушка, и он вспылил.
– Девушка? А разве он не гей? – удивленно вскинула брови Ледибаг, и Натаниэль так же недоуменно посмотрел на неё в ответ.
– Нет, с чего вы взяли? У него нормальная ориентация, и с Анной они встречаются уже два года…
– Нормальная, говоришь, – героиня нехорошо сощурилась и уставилась на него обвиняющим взглядом. Словно только что поймала на обмане. Но он ведь сказал чистую правду! Да и кто мог подумать, что Мэт – гей?
«Вообще-то, один человек мог», – щелкнуло в голове у Натаниэля, и это заставило его по-другому посмотреть на Ледибаг. Невысокая, с примесью азиатской крови, короткие темные волосы и голубые глаза. Гибкая фигура и движения, подходящие для человека, много лет занимающегося гимнастикой. Знакомо поджатые губы – он много раз видел, как она прикусывала нижнюю губу, если что-то выходило из-под контроля. И пальцы, постукивающие по бедру – тоже весьма красноречивый жест. Обычно после этого она, молча, уходила, чтобы не наговорить лишнего…
– Мы уходим, – героиня Парижа развернулась и, больше не глядя на него – как это делала Маринетт, когда злилась, – потянула напарника за собой.
– Но я так и не записался на тату! – проворчал Кот, но последовал за ней, не прекращая ворчать.
Натаниэль проводил героев Парижа задумчивым взглядом и вернулся в салон.
– Мне надо выпить что-то покрепче воды, – Мэт, немного пришедший в себя, прошел мимо Ната и вытащил из холодильника бутылку пива. Приложился к ней, ополовинив в два глотка. – Будешь?
Обычно Куртцберг отказывался, но тут выхватил бутылку из рук и допил залпом. А затем рассмеялся, до слез в глазах, прижавшись к стене и сотрясаясь от истерического хохота.
– Эй, ты в порядке? – потряс его за плечо Мэт, весьма обеспокоенный поведением друга. Натаниэль был замкнутым и резко высказывал настоящие эмоции: мог мечтательно улыбаться или тихо злиться, но никогда прежде он не хохотал как сумасшедший!
– Героиня Парижа, бесстрашная Ледибаг, – бессвязно бормотал Нат в перерывах между всхлипами смеха, даже не пробуя объясниться и трясясь от хохота. Мэт попробовал получить от него объяснения, но осознав, что бесполезно тратит время, плюнул и ушел, сказав что побудет на кухне, пока Нат не успокоится.
Какое-то время Натаниэль истерично смеялся, а затем взял себя в руки. Это было так глупо и иронично! Маринетт – Ледибаг! Девушка, которую он любил со школы и только недавно отпустил и героиня, чувства к которой только стали просыпаться в его сердце, оказались одним человеком. Черт, он чуть не влюбился в неё снова! Может быть, пора было заканчивать с чередой несчастной односторонней любви, и найти девушку, которая сначала влюбится в него?
– Успокоился? Расскажешь теперь что случилось? – раздражено спросил его Мэт, когда Натаниэль появился на кухне. Художник умылся холодной водой, остужая горячие щеки.
– Прости, как-нибудь потом объясню, – сказал он лучшему другу, прекрасно понимая, что не сдержит обещание. Это была не его тайна, и Натаниэль был готов сохранять её, чего бы это ни стоило.
– Что же я наделала! – Маринетт прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Погода за окном была под стать её настроению: тучи нахмурились, закрыв небо, и грозились разразиться не то ливнем, не то грозой. В какой-то мере Маринетт ждала буйства стихии. Ей казалось, что тогда будет легче выплеснуть свои эмоции. Потому что за внешним спокойствием, которое она умудрилась продемонстрировать родителям, пока не спряталась в мансарде, бушевала непередаваемая гамма чувств. Маринетт казалось, она может сойти с ума от собственных мыслей.
Конечно, в идеале стоило обсудить с кем-нибудь сложившуюся ситуацию. Поэтому сразу после патруля, закончившегося сумбурным прощанием и её побегом (Кот не хотел отпускать и поцеловал ещё несколько раз, проявив необычную для себя настойчивость), Маринетт отправилась к Алье. Добралась до её дома и замерла у самого подъезда. Если Алья узнает, что они с Адрианом целовались, то заставит его взять полную ответственность, назначит дату свадьбы и придумает имена их будущим детям. Причем Сезер не будет волновать, хочет ли этого сам Агрест. Да и согласие лучшей подруги она спрашивать не станет. Просто поставит обоих перед фактом: вот вам кольца, заявление – и вперед, в счастливую семейную жизнь. Разумеется, Маринетт не была против такого развития события, но естественным чередом.
Стоило вспомнить о том, что случилось, как щеки заливала краска.
Подумать только, она поцеловала Адриана Агреста! Своего друга и напарника, у которого, между прочим, была невеста. Но этот поцелуй… Маринетт прикоснулась пальцами к губам, пробуждая воспоминания. Нуар ответил ей немного неловко и неумело, словно целовался первый раз в жизни, но после успешно перехватил инициативу. Она не могла выкинуть из головы ощущение теплоты его губ, едва уловимый запах кофе и мятной жвачки, такой взрослый и детский одновременно. Это было совсем не похоже на её поцелуи с Натом. Стоило коснуться губ Адриана, как её будто молния пронзила. Она нуждалась в нём до отчаяния и хотела отдать всю себя без остатка.
Если бы их не прервал Натаниэль, неизвестно, чем обернулся её спонтанный поступок.
– Ох… – снова протяжно выдохнула Маринетт и, отвернувшись от окна, подошла к кровати, свалившись лицом на мягкую подушку. Ей было стыдно смотреть даже на собственное отражение в зеркале. Что уж говорить о вездесущей Тикки, наблюдающей за своей подопечной с всё понимающей улыбкой.
– Тикки, что мне теперь делать? – пробурчала Маринетт в подушку, но квами услышала и опустилась рядом, успокаивающе положив ладошку девушке на голову.
– Почему бы тебе не открыть ему, кто скрывается под маской? – осторожно спросила Тикки, и Маринетт удивленно на неё посмотрела, забыв на время о смущении.
– А разве ты не была против, что кто-то узнает мою тайну? Ты даже Алье не хотела говорить!
– Здесь другая ситуация, – Тикки сделала вираж и пристроилась на спинке кровати. – Я никогда не рассказывала тебе, но раньше Ледибаг не спасала мир в одиночку. У неё был напарник. И знаешь, что самое забавное? Его квами был Черным Котом.
– Где тогда мой… другой герой? – тщательно подбирая слова, спросила Маринетт. Называть кого-то еще «напарником» казалось ей не правильным. Адриан прочно занял это место, и никому иному оно принадлежать не могло.
– Прошлый носитель камня чудес умудрился потерять свое кольцо. Теоретически, чтобы очистить акуму, хватает способностей Ледибаг, поэтому тебя позвали, когда возникла опасность. Но справляться одной сложно. Прежние хранители знали личности друг друга – так было проще координировать действия.
– Ну, в век прогрессивных информационных технологий проблемы со связью нет, – справедливости ради заметила Маринетт, но Тикки покачала головой.
– Разница в доверии. Если Адриан будет знать, кого защищает, разве ваше сотрудничество не станет крепче?
Маринетт вздохнула, подтянув подушку к животу.
– Не думаю. Во-первых, у него есть невеста, и Хлоя не из тех, кто легко отпускает свою добычу. А во-вторых, даже если Адриану нравится Ледибаг, к Маринетт он относится только как к другу. Как я могу признаться ему, что я героиня Парижа? Это скорее поставит крест на наших отношениях, чем поднимет их на новый уровень.
– Ты всё равно не сможешь врать до бесконечности, – попыталась образумить её Тикки. Маленькая квами много раз видела, как ношение масок приводит к ссорам между близкими людьми. И если одни со временем могли принять тот факт, что любимые их обманывали, то другие разрывали отношения навсегда.
– Я не могу рассказать ему правду. Не сейчас, – Маринетт так сильно сжала подушку, что она разошлась по шву, и мелкие перья разлетелись по кровати. Но девушка, казалось, этого не заметила. Неожиданно ей пришла другая мысль, от которой вся романтика вылетела из головы.
– Тикки, что будет, если Бражник залезет ему в голову? Адриан уже попадался однажды! Если Бражник узнает о том, что он мне дорог… Больше чем просто друг или помощник, что он с ним сделает?! – Маринетт сжала кулаки, чувствуя, как от внезапного испуга задрожали руки. Её обязанностью было защищать горожан и камень чудес, но она понимала – если Бражник схватит Адриана и начнет угрожать, она принесет серьги ему на блюдечке.
– Сначала Бражнику надо узнать, кто прячется под маской. То есть под капюшоном, – поправила себя Тикки, неоднократно слышавшая эти вопросы от прошлых героинь. – Прекрати волноваться раньше времени. Лучше напиши ему.
– Написать?
– Разве ты не хочешь узнать, как Адриан добрался до дома? Вообще-то его ножом пырнули. Несмотря на чудесное исцеление, это большой стресс для организма.
– В смысле?
– У него может возникнуть головокружение или галлюцинации. Эй, ты куда? – Тикки удивленно посмотрела на резко вскочившую подругу. Девушка торопливо натягивала бриджи, одновременно выискивая, куда бросила носки.
– Мы идем к нему. Я должна убедиться, что всё в порядке, – решительно произнесла Маринетт. Но прежде, чем успела выскочить из комнаты, на телефон пришло новое сообщение.
Черный Кот – Везучему Жучку: Ты не занята? Выйдешь ненадолго? Я у твоего дома, и мне очень надо с тобой поговорить.
Когда пришло осознание, что Ледибаг поцеловала его, Адриан почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Он не был ей безразличен! Конечно, она не сняла маску, но одного касания губ хватило, чтобы подарить ему океан надежды. Он собирался бороться за свою Леди и доказать ей, что будет достойным напарником во всех смыслах.
Но один минус в её спонтанном порыве был. Парень настолько увлекся, что забыл спросить номер телефона татуировщика. Признаваться в этом Хлое было равносильно самоубийству: Агрест прекрасно знал, что она закатит скандал. К счастью, татуировщик оказался знакомым, тем самым наглым рыжиком, который целовал Жучка.
При воспоминании о Натаниэле Адриан скривился, как от зубной боли. Он не понимал, что девчонки нашли в этом смазливом типе. Хлоя была от него без ума и прожужжала Адриану все уши о чудесном художнике. А теперь еще и Маринетт. О чем они думают? Художники – люди искусства, живущие в поисках музы. Сегодня его вдохновляет брюнетка с примесью азиатской крови, завтра – голубоглазая блондинка, кто потом? Ладно, Хлоя, она привыкла действовать импульсивно, и получить своего Куртцберга стало для неё навязчивым желанием. Но хакера раздражало, что под чары рыжика попала умная и рассудительная Маринетт.
Однако позвал он подругу именно из-за Натаниэля. Раз они встречались, наверняка у Маринетт был его номер телефона. Тогда можно будет связаться и спокойно записать Хлою на визит. А дальше пусть сама разбирается – Адриан не собирался признаваться, кто именно является татуировщиком. Пусть для Буржуа это станет сюрпризом.
– Привет, Кот! – Маринетт приоткрыла дверь и махнула ему рукой, приглашая зайти. Вовремя – на улице начал накрапывать дождь.
Зайдя в пекарню, Адриан с наслаждением вдохнул аромат свежей выпечки. Так вот чем пахло от Маринетт! Сладкий запах ванили витал в пекарне, и девушка, с небрежно расчесанными волосами и взволнованным лицом, вызвала у него невольную улыбку.
– Привет! Давненько не виделись, – он потянулся, чтобы обнять её, и, только сомкнув руки на тонкой талии, понял, что натворил. Она была такой милой и уютной в этой домашней обстановке, что он не смог сдержаться. Только совсем не ожидал, что его тело так отреагирует на обычное прикосновение!
Он не думал, что не захочет её отпускать. И что возникнет навязчивая мысль зарыться пальцами в короткие встрепанные волосы, уткнуться в плечо, поцеловать кусочек кожи между случайно сползшей черной лямкой и воротом футболки…
Так, а теперь спокойно отстраниться и сделать вид, что всё под контролем. Он сумеет совладать со своими желаниями. Адриан натянул на лицо маску безмятежности.
– Я тоже рада тебя видеть, – фыркнула девушка, не возмутившись его объятиям, и взяла его за руку. – Идем, только тихо. Родители спят, – Маринетт прижала палец к губам и провела его через гостиную к небольшой лесенке наверх. Агресту стало смешно – он крался как вор… или любовник.
– Я ненадолго, – счел лучшим уточнить Адриан, и Маринетт кивнула.
– Думаю, на горячий чай времени хватит? – деловито уточнила она и добавила, окинув его насмешливым взглядом: – С круассанами. Ты похудел.
– Если с круассанами, то я готов остаться на всю ночь! – пафосно заявил Адриан и тут же мысленно простонал, проклиная свой длинный язык, потому что брови девушки взлетели вверх от его слов.
– Прости, но родители не разрешают мне заводить домашних питомцев, – нашлась она с ответом и прошла мимо, оставляя его в комнате. Адриан с любопытством осмотрелся, пока хозяйки не было на месте. Комната Маринетт была похожа на ту, что он себе представлял (воспоминания «Ромео» были слишком смутными, хотя Адриана отчего-то бросило в жар при виде её рабочего стола). Мансарда была чистой и аккуратной, с несколькими большими мягкими игрушками, обустроенная в светлых тонах. Настоящая комната Принцессы.
– Только не говори, что любуешься в зеркало, – раздавшийся позади голос заставил его отпрыгнуть от зеркала и вернуться к столику.
– Разве что твоим отражением, – тонко польстил он, забирая с тарелки самый большой круассан. Маринетт, однако, его комплимент смутил, и она едва заметно покраснела.
– Можешь снять капюшон, я не буду подсматривать, – она села к нему спиной, чтобы не мешать пить чай. – Так что за дело привело тебя ко мне так поздно?
– Вообще-то, я хотел спросить номер Натаниэля, – с набитым ртом невнятно произнёс Адриан, с удовольствием поедая принесенную выпечку. Без капюшона и правда было удобнее. По крайней мере, крошки падали на стол, а не оставались на куртке, и тарелка с круассанами вскоре опустела. Он сам не заметил, как проголодался.
– Мне кажется, для этого достаточно просто позвонить, – фыркнула Маринетт, и настала очередь Адриана смущаться. Признаться, ему хотелось оказаться рядом с ней, потому что именно с Маринетт он чувствовал себя так… спокойно. Словно она была ключом ко всем вопросам, что беспокойно бились в его голове, и одна единственная могла привести порядок в хаос его мыслей.
– Ещё я хотел посоветоваться, – вздохнув, признался Адриан.
– Я тебя слушаю, – Маринетт так и не повернулась, и оставалось только гадать, что за эмоции были на её лице. Он и не думал, что это так сложно – не видеть реакции собеседника.
– Я надел капюшон, – сказал он, намекая, что девушка может развернуться. Маринетт фыркнула и вместо этого подошла к швейной машинке на столе.
– Лови, – бросила она ему что-то через плечо, не поворачиваясь. Адриан поймал и с удивлением узнал в предмете черную маску.
– Это мне? – Адриан вертел в руках подарок, не решаясь примерить. Если бы Маринетт оглянулась, она увидела бы, как он прикусывает нижнюю губу, с трудом сдерживая любопытство.
– Кхм, – негромко прокашлялся он, привлекая к себе внимание. Парочка оторвалась друг от друга и посмотрела на него с явным неодобрением. – Я хотел извиниться за Мэта. Его сегодня бросила девушка, и он вспылил.
– Девушка? А разве он не гей? – удивленно вскинула брови Ледибаг, и Натаниэль так же недоуменно посмотрел на неё в ответ.
– Нет, с чего вы взяли? У него нормальная ориентация, и с Анной они встречаются уже два года…
– Нормальная, говоришь, – героиня нехорошо сощурилась и уставилась на него обвиняющим взглядом. Словно только что поймала на обмане. Но он ведь сказал чистую правду! Да и кто мог подумать, что Мэт – гей?
«Вообще-то, один человек мог», – щелкнуло в голове у Натаниэля, и это заставило его по-другому посмотреть на Ледибаг. Невысокая, с примесью азиатской крови, короткие темные волосы и голубые глаза. Гибкая фигура и движения, подходящие для человека, много лет занимающегося гимнастикой. Знакомо поджатые губы – он много раз видел, как она прикусывала нижнюю губу, если что-то выходило из-под контроля. И пальцы, постукивающие по бедру – тоже весьма красноречивый жест. Обычно после этого она, молча, уходила, чтобы не наговорить лишнего…
– Мы уходим, – героиня Парижа развернулась и, больше не глядя на него – как это делала Маринетт, когда злилась, – потянула напарника за собой.
– Но я так и не записался на тату! – проворчал Кот, но последовал за ней, не прекращая ворчать.
Натаниэль проводил героев Парижа задумчивым взглядом и вернулся в салон.
– Мне надо выпить что-то покрепче воды, – Мэт, немного пришедший в себя, прошел мимо Ната и вытащил из холодильника бутылку пива. Приложился к ней, ополовинив в два глотка. – Будешь?
Обычно Куртцберг отказывался, но тут выхватил бутылку из рук и допил залпом. А затем рассмеялся, до слез в глазах, прижавшись к стене и сотрясаясь от истерического хохота.
– Эй, ты в порядке? – потряс его за плечо Мэт, весьма обеспокоенный поведением друга. Натаниэль был замкнутым и резко высказывал настоящие эмоции: мог мечтательно улыбаться или тихо злиться, но никогда прежде он не хохотал как сумасшедший!
– Героиня Парижа, бесстрашная Ледибаг, – бессвязно бормотал Нат в перерывах между всхлипами смеха, даже не пробуя объясниться и трясясь от хохота. Мэт попробовал получить от него объяснения, но осознав, что бесполезно тратит время, плюнул и ушел, сказав что побудет на кухне, пока Нат не успокоится.
Какое-то время Натаниэль истерично смеялся, а затем взял себя в руки. Это было так глупо и иронично! Маринетт – Ледибаг! Девушка, которую он любил со школы и только недавно отпустил и героиня, чувства к которой только стали просыпаться в его сердце, оказались одним человеком. Черт, он чуть не влюбился в неё снова! Может быть, пора было заканчивать с чередой несчастной односторонней любви, и найти девушку, которая сначала влюбится в него?
– Успокоился? Расскажешь теперь что случилось? – раздражено спросил его Мэт, когда Натаниэль появился на кухне. Художник умылся холодной водой, остужая горячие щеки.
– Прости, как-нибудь потом объясню, – сказал он лучшему другу, прекрасно понимая, что не сдержит обещание. Это была не его тайна, и Натаниэль был готов сохранять её, чего бы это ни стоило.
***
– Что же я наделала! – Маринетт прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Погода за окном была под стать её настроению: тучи нахмурились, закрыв небо, и грозились разразиться не то ливнем, не то грозой. В какой-то мере Маринетт ждала буйства стихии. Ей казалось, что тогда будет легче выплеснуть свои эмоции. Потому что за внешним спокойствием, которое она умудрилась продемонстрировать родителям, пока не спряталась в мансарде, бушевала непередаваемая гамма чувств. Маринетт казалось, она может сойти с ума от собственных мыслей.
Конечно, в идеале стоило обсудить с кем-нибудь сложившуюся ситуацию. Поэтому сразу после патруля, закончившегося сумбурным прощанием и её побегом (Кот не хотел отпускать и поцеловал ещё несколько раз, проявив необычную для себя настойчивость), Маринетт отправилась к Алье. Добралась до её дома и замерла у самого подъезда. Если Алья узнает, что они с Адрианом целовались, то заставит его взять полную ответственность, назначит дату свадьбы и придумает имена их будущим детям. Причем Сезер не будет волновать, хочет ли этого сам Агрест. Да и согласие лучшей подруги она спрашивать не станет. Просто поставит обоих перед фактом: вот вам кольца, заявление – и вперед, в счастливую семейную жизнь. Разумеется, Маринетт не была против такого развития события, но естественным чередом.
Стоило вспомнить о том, что случилось, как щеки заливала краска.
Подумать только, она поцеловала Адриана Агреста! Своего друга и напарника, у которого, между прочим, была невеста. Но этот поцелуй… Маринетт прикоснулась пальцами к губам, пробуждая воспоминания. Нуар ответил ей немного неловко и неумело, словно целовался первый раз в жизни, но после успешно перехватил инициативу. Она не могла выкинуть из головы ощущение теплоты его губ, едва уловимый запах кофе и мятной жвачки, такой взрослый и детский одновременно. Это было совсем не похоже на её поцелуи с Натом. Стоило коснуться губ Адриана, как её будто молния пронзила. Она нуждалась в нём до отчаяния и хотела отдать всю себя без остатка.
Если бы их не прервал Натаниэль, неизвестно, чем обернулся её спонтанный поступок.
– Ох… – снова протяжно выдохнула Маринетт и, отвернувшись от окна, подошла к кровати, свалившись лицом на мягкую подушку. Ей было стыдно смотреть даже на собственное отражение в зеркале. Что уж говорить о вездесущей Тикки, наблюдающей за своей подопечной с всё понимающей улыбкой.
– Тикки, что мне теперь делать? – пробурчала Маринетт в подушку, но квами услышала и опустилась рядом, успокаивающе положив ладошку девушке на голову.
– Почему бы тебе не открыть ему, кто скрывается под маской? – осторожно спросила Тикки, и Маринетт удивленно на неё посмотрела, забыв на время о смущении.
– А разве ты не была против, что кто-то узнает мою тайну? Ты даже Алье не хотела говорить!
– Здесь другая ситуация, – Тикки сделала вираж и пристроилась на спинке кровати. – Я никогда не рассказывала тебе, но раньше Ледибаг не спасала мир в одиночку. У неё был напарник. И знаешь, что самое забавное? Его квами был Черным Котом.
– Где тогда мой… другой герой? – тщательно подбирая слова, спросила Маринетт. Называть кого-то еще «напарником» казалось ей не правильным. Адриан прочно занял это место, и никому иному оно принадлежать не могло.
– Прошлый носитель камня чудес умудрился потерять свое кольцо. Теоретически, чтобы очистить акуму, хватает способностей Ледибаг, поэтому тебя позвали, когда возникла опасность. Но справляться одной сложно. Прежние хранители знали личности друг друга – так было проще координировать действия.
– Ну, в век прогрессивных информационных технологий проблемы со связью нет, – справедливости ради заметила Маринетт, но Тикки покачала головой.
– Разница в доверии. Если Адриан будет знать, кого защищает, разве ваше сотрудничество не станет крепче?
Маринетт вздохнула, подтянув подушку к животу.
– Не думаю. Во-первых, у него есть невеста, и Хлоя не из тех, кто легко отпускает свою добычу. А во-вторых, даже если Адриану нравится Ледибаг, к Маринетт он относится только как к другу. Как я могу признаться ему, что я героиня Парижа? Это скорее поставит крест на наших отношениях, чем поднимет их на новый уровень.
– Ты всё равно не сможешь врать до бесконечности, – попыталась образумить её Тикки. Маленькая квами много раз видела, как ношение масок приводит к ссорам между близкими людьми. И если одни со временем могли принять тот факт, что любимые их обманывали, то другие разрывали отношения навсегда.
– Я не могу рассказать ему правду. Не сейчас, – Маринетт так сильно сжала подушку, что она разошлась по шву, и мелкие перья разлетелись по кровати. Но девушка, казалось, этого не заметила. Неожиданно ей пришла другая мысль, от которой вся романтика вылетела из головы.
– Тикки, что будет, если Бражник залезет ему в голову? Адриан уже попадался однажды! Если Бражник узнает о том, что он мне дорог… Больше чем просто друг или помощник, что он с ним сделает?! – Маринетт сжала кулаки, чувствуя, как от внезапного испуга задрожали руки. Её обязанностью было защищать горожан и камень чудес, но она понимала – если Бражник схватит Адриана и начнет угрожать, она принесет серьги ему на блюдечке.
– Сначала Бражнику надо узнать, кто прячется под маской. То есть под капюшоном, – поправила себя Тикки, неоднократно слышавшая эти вопросы от прошлых героинь. – Прекрати волноваться раньше времени. Лучше напиши ему.
– Написать?
– Разве ты не хочешь узнать, как Адриан добрался до дома? Вообще-то его ножом пырнули. Несмотря на чудесное исцеление, это большой стресс для организма.
– В смысле?
– У него может возникнуть головокружение или галлюцинации. Эй, ты куда? – Тикки удивленно посмотрела на резко вскочившую подругу. Девушка торопливо натягивала бриджи, одновременно выискивая, куда бросила носки.
– Мы идем к нему. Я должна убедиться, что всё в порядке, – решительно произнесла Маринетт. Но прежде, чем успела выскочить из комнаты, на телефон пришло новое сообщение.
Черный Кот – Везучему Жучку: Ты не занята? Выйдешь ненадолго? Я у твоего дома, и мне очень надо с тобой поговорить.
***
Когда пришло осознание, что Ледибаг поцеловала его, Адриан почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Он не был ей безразличен! Конечно, она не сняла маску, но одного касания губ хватило, чтобы подарить ему океан надежды. Он собирался бороться за свою Леди и доказать ей, что будет достойным напарником во всех смыслах.
Но один минус в её спонтанном порыве был. Парень настолько увлекся, что забыл спросить номер телефона татуировщика. Признаваться в этом Хлое было равносильно самоубийству: Агрест прекрасно знал, что она закатит скандал. К счастью, татуировщик оказался знакомым, тем самым наглым рыжиком, который целовал Жучка.
При воспоминании о Натаниэле Адриан скривился, как от зубной боли. Он не понимал, что девчонки нашли в этом смазливом типе. Хлоя была от него без ума и прожужжала Адриану все уши о чудесном художнике. А теперь еще и Маринетт. О чем они думают? Художники – люди искусства, живущие в поисках музы. Сегодня его вдохновляет брюнетка с примесью азиатской крови, завтра – голубоглазая блондинка, кто потом? Ладно, Хлоя, она привыкла действовать импульсивно, и получить своего Куртцберга стало для неё навязчивым желанием. Но хакера раздражало, что под чары рыжика попала умная и рассудительная Маринетт.
Однако позвал он подругу именно из-за Натаниэля. Раз они встречались, наверняка у Маринетт был его номер телефона. Тогда можно будет связаться и спокойно записать Хлою на визит. А дальше пусть сама разбирается – Адриан не собирался признаваться, кто именно является татуировщиком. Пусть для Буржуа это станет сюрпризом.
– Привет, Кот! – Маринетт приоткрыла дверь и махнула ему рукой, приглашая зайти. Вовремя – на улице начал накрапывать дождь.
Зайдя в пекарню, Адриан с наслаждением вдохнул аромат свежей выпечки. Так вот чем пахло от Маринетт! Сладкий запах ванили витал в пекарне, и девушка, с небрежно расчесанными волосами и взволнованным лицом, вызвала у него невольную улыбку.
– Привет! Давненько не виделись, – он потянулся, чтобы обнять её, и, только сомкнув руки на тонкой талии, понял, что натворил. Она была такой милой и уютной в этой домашней обстановке, что он не смог сдержаться. Только совсем не ожидал, что его тело так отреагирует на обычное прикосновение!
Он не думал, что не захочет её отпускать. И что возникнет навязчивая мысль зарыться пальцами в короткие встрепанные волосы, уткнуться в плечо, поцеловать кусочек кожи между случайно сползшей черной лямкой и воротом футболки…
Так, а теперь спокойно отстраниться и сделать вид, что всё под контролем. Он сумеет совладать со своими желаниями. Адриан натянул на лицо маску безмятежности.
– Я тоже рада тебя видеть, – фыркнула девушка, не возмутившись его объятиям, и взяла его за руку. – Идем, только тихо. Родители спят, – Маринетт прижала палец к губам и провела его через гостиную к небольшой лесенке наверх. Агресту стало смешно – он крался как вор… или любовник.
– Я ненадолго, – счел лучшим уточнить Адриан, и Маринетт кивнула.
– Думаю, на горячий чай времени хватит? – деловито уточнила она и добавила, окинув его насмешливым взглядом: – С круассанами. Ты похудел.
– Если с круассанами, то я готов остаться на всю ночь! – пафосно заявил Адриан и тут же мысленно простонал, проклиная свой длинный язык, потому что брови девушки взлетели вверх от его слов.
– Прости, но родители не разрешают мне заводить домашних питомцев, – нашлась она с ответом и прошла мимо, оставляя его в комнате. Адриан с любопытством осмотрелся, пока хозяйки не было на месте. Комната Маринетт была похожа на ту, что он себе представлял (воспоминания «Ромео» были слишком смутными, хотя Адриана отчего-то бросило в жар при виде её рабочего стола). Мансарда была чистой и аккуратной, с несколькими большими мягкими игрушками, обустроенная в светлых тонах. Настоящая комната Принцессы.
– Только не говори, что любуешься в зеркало, – раздавшийся позади голос заставил его отпрыгнуть от зеркала и вернуться к столику.
– Разве что твоим отражением, – тонко польстил он, забирая с тарелки самый большой круассан. Маринетт, однако, его комплимент смутил, и она едва заметно покраснела.
– Можешь снять капюшон, я не буду подсматривать, – она села к нему спиной, чтобы не мешать пить чай. – Так что за дело привело тебя ко мне так поздно?
– Вообще-то, я хотел спросить номер Натаниэля, – с набитым ртом невнятно произнёс Адриан, с удовольствием поедая принесенную выпечку. Без капюшона и правда было удобнее. По крайней мере, крошки падали на стол, а не оставались на куртке, и тарелка с круассанами вскоре опустела. Он сам не заметил, как проголодался.
– Мне кажется, для этого достаточно просто позвонить, – фыркнула Маринетт, и настала очередь Адриана смущаться. Признаться, ему хотелось оказаться рядом с ней, потому что именно с Маринетт он чувствовал себя так… спокойно. Словно она была ключом ко всем вопросам, что беспокойно бились в его голове, и одна единственная могла привести порядок в хаос его мыслей.
– Ещё я хотел посоветоваться, – вздохнув, признался Адриан.
– Я тебя слушаю, – Маринетт так и не повернулась, и оставалось только гадать, что за эмоции были на её лице. Он и не думал, что это так сложно – не видеть реакции собеседника.
– Я надел капюшон, – сказал он, намекая, что девушка может развернуться. Маринетт фыркнула и вместо этого подошла к швейной машинке на столе.
– Лови, – бросила она ему что-то через плечо, не поворачиваясь. Адриан поймал и с удивлением узнал в предмете черную маску.
***
– Это мне? – Адриан вертел в руках подарок, не решаясь примерить. Если бы Маринетт оглянулась, она увидела бы, как он прикусывает нижнюю губу, с трудом сдерживая любопытство.
