От этого же не станет только хуже, Мэлько разберется со своей мамой? Директриса Облачной башни стояла в дверях, в своей обычной манере скрестив руки на груди и прищурив глаза. На нее Гриффин посмотрела мельком, словно (или нет) едва заметив. А обращенный на Мэлько взгляд пронзительных желто-карих глаз был... обычным. Теплым и чуть обеспокоенным, почти как у их с Лизкой мамы.
Исследовать загробную жизнь, или просто задаться вопросом — что же там, по ту сторону? или совсем ничего — ей никогда не хотелось. Только если чуть-чуть, мимолетно. Не до того было и не думалось, что пригодится. Там... тут что-то есть, получается? Или она еще жива — частично и непонятно как. Пусть и не может открыть глаза, осмотреться и ощутить себя, в привычном понимании. И даже подумать, что получилось стать, как папа — ей тоже не повезло с черными дырами, и с любовью. Спасибо, но она не это имела в виду. "Стать как он"— это возглавить Институт Времени, вновь его открыть и начать исследования. Чтобы Текна даже не думала ей что-то запрещать, а работала на нее и выполняла распоряжения, как было с папой. И много чего еще, трудно сейчас сориентироваться. Подумать все же получилось, пусть не сразу и как-то странно — мысли перемешались с образами и вставками не по теме, как во сне. И чувствует она себя очень странно. Словно потеряла целостность тела и мыслей, полностью и не понять, на какое время. А потом проснулась, перейдя от глубокой фазы сна к полуосозннаному состоянию. И не успела собраться заново, процесс еще идет, прямо сейчас.
Сначала имя всплыло из темноты сознания, потом мама с сестрой, институт, папа и... есть еще кое-кто. "Наш общий парень!" — бред. Аж трясет от злости, и не только от нее, но раскисать она не станет. Возьмет себя в зубы и не позволит расклеиться. Не нужно ей общего, пусть Алиска им подавится себе заберет. Тем более они одни вдвоем остались, очень удобно. А она умерла, в некотором смысле, или просто непонятно где, и хз как вернуться. И сколько в Магиксе прошло времени, может у них уже успели появиться внуки. Было бы смешно, если бы не было так... за гранью добра, зла и разумного. А правда, где она? Цела и уже почти в порядке, ни на что не похожие отвратительные ощущения остались блеклым дурным воспоминанием. Видит, слышит (хочется надеяться, тут ни хера не слышно) и думает, как раньше, может пальцами пошевелить, и руками. Не будь тут тесно и неудобно, как в гробу... тьфу, в камере, или медицинском шлюзе. Хроноскопа, или какого-то другого прибора. Может она сейчас выйдет у себя в лаборатории, почти как ни в чем не бывало. Ну пожалуйста, или не может все быть так просто? Ее можно открыть изнутри, надо только... Лиз вытянула руку назад, стараясь нащупать панель, когда камера резко дернулась, придя в движение. Пробивающийся сквозь полупрозрачную крышку свет стал ярче и створки плавно разошлись, заставив зажмуриться. Глаза отвыкли, или ей страшно? И.
— Бояться надо было до эксперимента. Черная дыра могла необратимо разрушить связи между атомами. Но тебе повезло.
— Что?
У нее глюки, или... Непонятно почему знакомый мужской голос (она где-то его слышала, может в записи) прозвучал странно успокаивающе, пусть ни одной причины для спокойствия не было. Лиз потерла глаза, стараясь сфокусировать взгляд и замерла, перестав дышать.
— Папа?? Ты... мы где?
— Бояться надо было до эксперимента. Черная дыра могла необратимо разрушить связи между атомами. Но тебе повезло.
— Папа?? Ты... мы где?
Очень, всем бы так везло. Она увидела его... своего отца, собственными глазами, и это не галлюцинация? А если да? Не решаясь поверить в реальность происходящего — она даже не знает, хочет верить или нет, все слишком сложно — Лиз судорожно вздохнула и прикрыла глаза, стараясь справиться с бешено бьющимся сердцем. Найти отца — мечта всей ее жизни, но если это правда он, то значит... Привычная жизнь и все, кто дорог Bad Gateway и Internal Server Error. Там, куда не попасть, и не факт, что получится позже — если на общепонятном. Мама, Алисса, родительский дом, ее квартира, работа, любимые игры, записи и исследования, и... и еще кое-кто, хоть он и... Троллил ее все это время, а она и не поняла. Мстил за детские обидки, или просто потому, что может. Точно-точно, и дурацкой рыбой накормил, чтобы пороффлить, придумал эту фигню про особые свойства. Иначе не трахался бы с Алиской, даже попив возбуждающего зелья.
Вот бы его за это как следует... но уже не актуально. Потому что возможно она на самом деле мертва, в некотором смысле. Или даже в прямом. Жизнь в недоступном мире на изнанке червоточины и после распада на атомы чем не жизнь после смерти? И сейчас задохнется, или потеряет сознание. Перед глазами вспыхивали ослепительно-красные светящиеся круги на черном фоне и глубоко... хоть как-нибудь вздохнуть никак не получалось. Пока прохладный пластик не коснулся лица и живительный кислород не потек в легкие. Кислородная маска... неужели с ней все так плохо? Про связи между атомами звучит пугающе. Она точно... собралась полностью и так, как было?
— Могло стать и лучше, к чему пессимизм? Ты жива... Элиза, не бойся. "В некотором смысле" умереть нельзя, как и забеременеть. Так бывает после пространственно-временных переходов. Особенно таких, как у тебя. Уже легче?
"Элиза", дома никто не зовет ее так. Как звали бабушку со стороны отца, и это приятно. Или бабушку тоже называли просто "Лиз", в повседневной жизни? И мама рассказывала, что папа был вредным, часто, и мог сказать что-то обидное... правду. Как и она, но сейчас слишком слаба и мысли путаются. Чтобы сказануть такое или тем более выслушать. Гадости искреннее комплиментов и чаще правда, но никто не ценит. Потому что нужна поддержка, и... любовь (вот кринж, никогда бы не додумалась в нормальном состоянии), а не правда. Как ей сейчас. Как хорошо, что папа с ней добр, как в счастливых детских снах. Давно их не было, в последнее время фигня какая-то снилась, или вовсе ничего. Когда приходишь выжатая, как лимон, с квадратной головой и падаешь носом в подушку. Даже Мэлько не выдержал ее рабочего графика и невнимания, и сбежал от нее к Алиске, но это его не оправдывает. Гад он, каких не было, нет и не надо. И ладно, пусть валит, не станет она под него подстраиваться.
Лиз блаженно зажмурилась, наслаждаясь знакомой с детства лаской. Очень на нее похожей. Мама гладила ее по щеке, когда нездоровилось или было грустно, а теперь и папа. Умеет почти также, и у нее уже не так все плохо. А что глаза стали предательски мокрыми — не стыдно, при маме она тоже не стесняется плакать. Не стеснялась бы, сто лет уже такого не было. Когда она или Алиска, или они обе, плакали, мама расстраивалась вместе с ними и изо всех сил старалась утешить. У мамы и сейчас бы получилось? Если бы она не попала... неизвестно куда, сквозь вывернутое наизнанку пространство и время, а пришла к маме за поддержкой. Тут ее проблема стала мелкой, хотя ей пока так не кажется. И появились другие. Где она, сможет ли вернуться и что теперь делать. А папа... какую версию его она встретила? Того, что любил и ждал ее, их с Алиской, и заботился бы о них вместе с мамой. Не внеси Стиратели свои коррективы. Или какого-то другого? Глупо, сама могла бы сообразить. Мозг не работает в полную силу, после распада на атомы и... неизвестно чего еще произошло с ее телом. Может и ну их, эти подробности? Никогда бы не поверила, что такое скажет, но "меньше знаешь — крепче спишь" иногда правда. И только настоящая и самая желанная для них всех версия папы знает ее имя. Или и другие могут догадаться?
— Думаю, да. Достаточно на тебя посмотреть, и мой... теперь твой камень в твоей руке не просто так. Возможно именно Глаз Гора помог тебе, как знать. Того самого, да, не волнуйся. И не спеши вставать. Нужно вколоть тебе глюкозу, и проверить показатели.
Что за фигня, глюкоза не то, что лечит душевные раны и успокаивает нервы, папе ли не знать. И возвращает к жизни. Проблема в том, что "она же девочка"? И тут он как мама, как же не ново. Лиз вздохнула и постаралась придать голосу детски умоляющие нотки. Нечестный прием, но посидеть с отцом за бокальчиком коктейля — то, что ей сейчас необходимо. А не просто порадует. Ну пожалуйста, папочка, не будь вредным и выпей со мной. Мне грустно.
— Папа, налей мне лучше виски, немного. Со льдом и колой.
Чистый слишком резкий, до тошноты, стоит представить вкус. Странно, но и это пройдет, раньше же нравилось. И даже не думай отказывать. Она чем-то почувствовала, что хочет — сердцем, не иначе. Потому что прочитать мысли отца нет смысла даже пытаться и она ни хрена не видит, все расплывается. Лиз стиснула зубы и вздохнула, чтобы справиться с головокружением, и сумела встать, покачиваясь на вдруг ставших непривычными каблуках. Закрепленные на лбу и руках датчики оторвались, и ладно. Ей нужно ощутить наконец реальность себя и этого мира, а не лежать в пугающем полунебытии. И обнять отца, прижавшись лицом к плотной темной ткани пиджака. Еще не полностью вернувшееся к жизни тело подвело, отказываясь слушаться, но сильные и приятно теплые руки (она почему-то боялась ощутить мертвящий холод) подхватили ее и надежно поддержали. Лиз всхлипнула и уткнулась в отцовскую грудь, обвив шею руками. Не надо ей глюкозы, и успокоительного тоже, только вот этого, и все пройдет.
Кто меня обидел? Никто, папа, червоточина обидела, неправильной оказалась... то есть да, есть один гад. И сестра, Алисса, но она не хотела, случайно вышло. Алиска похожа на меня... на нас, только немного другая. В ней есть что-то от мамы, или от родни с ее стороны. Алисса классная, только немного зануда, и тоже очень тебя ждет и хочет увидеть. Больше нас с ней только мама.
— Как ты попадала в Институт Времени, скажи мне? Я позаботился о надежной охранной системе, насколько помню. Даже у Текны не везде был доступ. Она конечно могла взломать, если бы очень хотела, за столько лет. Но...
— Пускать таких, как я, не станет? — засмеялась Лиз, нисколько не обидевшись. Это признание ее успеха, на что обижаться. Да и слабый коктейль из виски и колы, который все же смешал для нее отец, недовольно морщась и что-то ворча себе под нос, сделал свое дело. Себе папа налил чистого виски, два раза подряд, потому что "вы не понимаете, это другое". — Я сама справилась. Благодаря тебе, система распознавания лиц нас путает.
Потому и сидит сейчас здесь, в почти точь-в-точь похожей на ее собственную лаборатории отца. Потому что они обе лаборатории отца, гениально. Так что даже поднятые вверх дном нервы начали успокаиваться. Вопреки логике, знает она, что за надежно закрытыми плотными жалюзи полукруглыми окнами скрывается совсем не то. Что хочет увидеть ее глупая и иррациональная часть. Стоит подняться из спрятанных в глубине подземных уровней лабораторий в холл и взглянуть правде в глаза, иллюзий не останется. Если надежда быстро покончить с недоразумением и вернуться домой... с папой, не оправдается, то придется. Но пока не хочется. И такие же, как в их Институте времени световые панели — крупные шестиугольные соты на темном потолке, матово-белые стены и зеркально блестящий пол радуют взгляд.
— Вижу. Ты копия я, когда-то безумно давно. — Лиз вздрогнула от неожиданности и зажмурилась, наслаждаясь прикосновением. Отец аккуратно взял ее за подбородок и приподнял, погладив пальцами по щеке. — Насколько это возможно, учитывая разницу полов. Параметры лица сходные и не подвластны возрастным изменениям, потому сканер не панацея от тебя. От мамы совсем ничего нет... ей не обидно?
— Это плохо? Ты тоже...
Хотел вспомнить маму, глядя на меня? Она постоянно так делала... делает.
Лиз запнулась, испугавшись, что с ходу затронула личное и сложное. Может быть папа совсем не... кто же его знает. Давно забыл маму, и их с сестрой, да и не любил никогда так же сильно. Она боялась, что так и будет, и встреча с последней версией отца лишь расстроит маму, только ей не говорила. Создать новую реальность, где все с нуля и можно убрать с карты неугодных персов (Гриффин) казалось лучшим вариантом.
— И хорошо, что не говорила. Да, не отказался бы. Ваша мама...
Да, да, помнит тебя до сих пор, очень ждет и не хочет ни с кем встречаться. Хотя мы предлагали найти варики в приложении. Папа, прости.
Отец хотел это спросить, серьезно, без всяких приколов, но будто стремался. Ее или ситуации в принципе. Она поняла, без слов и попыток нарушить этику. Надо же! Признаваться в любви к маме отец разумеется не стал, и не прокомментировал охуительные новости, лишь поспешил налить себе еще выпить.
— Маму наше сходство только радовало, всегда. Она порой смотрит на меня, подолгу... так что как-бы не на меня. Мама думает о тебе, по вечерам, когда стоит у живой изгороди и любуется морем. И небом, всем, дышит перед сном свежим воздухом. И представляет, как ты однажды придешь из темноты. Может быть правда...
Они с Алиской хотели подкрасться к маме и напугать, выпрыгнув из кустов, когда были маленькими, но сами поняли, что это плохая шутка. У мамы было такое лицо... грустное и счастливое одновременно. И отрешенное, словно она где-то не здесь. Не нужно портить, особенный и только ее момент.
— Боюсь, что я не могу вернуться Лиз. Не только из-за технических трудностей, а ты знаешь, почему. Не хочу вас огорчать, особенно маму. Один раз она это уже видела.
Как Хранители Времени делают свою работу, стирая дефекты в ткани реальности. Звучит красиво, но выглядит отвратительно, он точно знает.
— Папа, а может быть... — Лиз запнулась, ошеломленная внезапно пришедшей в голову мыслью. Простой, и... непонятно какой. Абсурдной или гениальной. — Стиратели больше не придут за тобой. Потому что уже сделали свое дело. Галочка поставлена, и задача снята, как в игре. Знаешь?
Когда пункт квеста выполнен и засчитан, то все. Если перс, с которым требовалось подружиться, потом станет врагом или помрет, или накопленных ресурсов станет меньше, галочка не снимется.
— Может быть, я тоже думал об этом. Но неточно, сама понимаешь. И проверить возможности не было, почти никакой. Пока ты не сумела оказаться здесь.
Если бы сумела! Просто угораздило, но папа пощадил ее самолюбие, или пошутил, в любом случае мило.
— Папа, и... я еще хотела тебе сказать. Кое-что. — Лиз замялась, любовно погладив пальцами ладонь. Над тем местом, где вживлен ее камень, глаз Гора. Он совсем не мешал, лишь дарил теплоту и чувство уверенности. Радость обладания семейной реликвией. И давал офигительные возможности, что до слез жалко потерять. Но... он папин, а не ее. И отдать артефакт законному владельцу будет правильно и честно.
— Теперь ты законная. Раз я его тебе передал. Можешь оставить себе, если...
— Нет, это твое. Возьми.
Прикусив губы от тайного огорчения — она сроднилась с ним, и привыкла, но по-другому нельзя — Лиз материализовала скрытый под кожей камень. Это талисман отца, честно (ладно, не совсем, но это теперь неважно) добытый в юности и оплаченный дорогой ценой. Папа отдал дань Магиксу сполна и заслужил свой глаз Гора, все справедливо. Даже погиб ради него, целых два раза. Первый особенно...
***
Исследовать загробную жизнь, или просто задаться вопросом — что же там, по ту сторону? или совсем ничего — ей никогда не хотелось. Только если чуть-чуть, мимолетно. Не до того было и не думалось, что пригодится. Там... тут что-то есть, получается? Или она еще жива — частично и непонятно как. Пусть и не может открыть глаза, осмотреться и ощутить себя, в привычном понимании. И даже подумать, что получилось стать, как папа — ей тоже не повезло с черными дырами, и с любовью. Спасибо, но она не это имела в виду. "Стать как он"— это возглавить Институт Времени, вновь его открыть и начать исследования. Чтобы Текна даже не думала ей что-то запрещать, а работала на нее и выполняла распоряжения, как было с папой. И много чего еще, трудно сейчас сориентироваться. Подумать все же получилось, пусть не сразу и как-то странно — мысли перемешались с образами и вставками не по теме, как во сне. И чувствует она себя очень странно. Словно потеряла целостность тела и мыслей, полностью и не понять, на какое время. А потом проснулась, перейдя от глубокой фазы сна к полуосозннаному состоянию. И не успела собраться заново, процесс еще идет, прямо сейчас.
Сначала имя всплыло из темноты сознания, потом мама с сестрой, институт, папа и... есть еще кое-кто. "Наш общий парень!" — бред. Аж трясет от злости, и не только от нее, но раскисать она не станет. Возьмет себя в зубы и не позволит расклеиться. Не нужно ей общего, пусть Алиска им подавится себе заберет. Тем более они одни вдвоем остались, очень удобно. А она умерла, в некотором смысле, или просто непонятно где, и хз как вернуться. И сколько в Магиксе прошло времени, может у них уже успели появиться внуки. Было бы смешно, если бы не было так... за гранью добра, зла и разумного. А правда, где она? Цела и уже почти в порядке, ни на что не похожие отвратительные ощущения остались блеклым дурным воспоминанием. Видит, слышит (хочется надеяться, тут ни хера не слышно) и думает, как раньше, может пальцами пошевелить, и руками. Не будь тут тесно и неудобно, как в гробу... тьфу, в камере, или медицинском шлюзе. Хроноскопа, или какого-то другого прибора. Может она сейчас выйдет у себя в лаборатории, почти как ни в чем не бывало. Ну пожалуйста, или не может все быть так просто? Ее можно открыть изнутри, надо только... Лиз вытянула руку назад, стараясь нащупать панель, когда камера резко дернулась, придя в движение. Пробивающийся сквозь полупрозрачную крышку свет стал ярче и створки плавно разошлись, заставив зажмуриться. Глаза отвыкли, или ей страшно? И.
— Бояться надо было до эксперимента. Черная дыра могла необратимо разрушить связи между атомами. Но тебе повезло.
— Что?
У нее глюки, или... Непонятно почему знакомый мужской голос (она где-то его слышала, может в записи) прозвучал странно успокаивающе, пусть ни одной причины для спокойствия не было. Лиз потерла глаза, стараясь сфокусировать взгляд и замерла, перестав дышать.
— Папа?? Ты... мы где?
Глава 115
— Бояться надо было до эксперимента. Черная дыра могла необратимо разрушить связи между атомами. Но тебе повезло.
— Папа?? Ты... мы где?
Очень, всем бы так везло. Она увидела его... своего отца, собственными глазами, и это не галлюцинация? А если да? Не решаясь поверить в реальность происходящего — она даже не знает, хочет верить или нет, все слишком сложно — Лиз судорожно вздохнула и прикрыла глаза, стараясь справиться с бешено бьющимся сердцем. Найти отца — мечта всей ее жизни, но если это правда он, то значит... Привычная жизнь и все, кто дорог Bad Gateway и Internal Server Error. Там, куда не попасть, и не факт, что получится позже — если на общепонятном. Мама, Алисса, родительский дом, ее квартира, работа, любимые игры, записи и исследования, и... и еще кое-кто, хоть он и... Троллил ее все это время, а она и не поняла. Мстил за детские обидки, или просто потому, что может. Точно-точно, и дурацкой рыбой накормил, чтобы пороффлить, придумал эту фигню про особые свойства. Иначе не трахался бы с Алиской, даже попив возбуждающего зелья.
Вот бы его за это как следует... но уже не актуально. Потому что возможно она на самом деле мертва, в некотором смысле. Или даже в прямом. Жизнь в недоступном мире на изнанке червоточины и после распада на атомы чем не жизнь после смерти? И сейчас задохнется, или потеряет сознание. Перед глазами вспыхивали ослепительно-красные светящиеся круги на черном фоне и глубоко... хоть как-нибудь вздохнуть никак не получалось. Пока прохладный пластик не коснулся лица и живительный кислород не потек в легкие. Кислородная маска... неужели с ней все так плохо? Про связи между атомами звучит пугающе. Она точно... собралась полностью и так, как было?
— Могло стать и лучше, к чему пессимизм? Ты жива... Элиза, не бойся. "В некотором смысле" умереть нельзя, как и забеременеть. Так бывает после пространственно-временных переходов. Особенно таких, как у тебя. Уже легче?
"Элиза", дома никто не зовет ее так. Как звали бабушку со стороны отца, и это приятно. Или бабушку тоже называли просто "Лиз", в повседневной жизни? И мама рассказывала, что папа был вредным, часто, и мог сказать что-то обидное... правду. Как и она, но сейчас слишком слаба и мысли путаются. Чтобы сказануть такое или тем более выслушать. Гадости искреннее комплиментов и чаще правда, но никто не ценит. Потому что нужна поддержка, и... любовь (вот кринж, никогда бы не додумалась в нормальном состоянии), а не правда. Как ей сейчас. Как хорошо, что папа с ней добр, как в счастливых детских снах. Давно их не было, в последнее время фигня какая-то снилась, или вовсе ничего. Когда приходишь выжатая, как лимон, с квадратной головой и падаешь носом в подушку. Даже Мэлько не выдержал ее рабочего графика и невнимания, и сбежал от нее к Алиске, но это его не оправдывает. Гад он, каких не было, нет и не надо. И ладно, пусть валит, не станет она под него подстраиваться.
Лиз блаженно зажмурилась, наслаждаясь знакомой с детства лаской. Очень на нее похожей. Мама гладила ее по щеке, когда нездоровилось или было грустно, а теперь и папа. Умеет почти также, и у нее уже не так все плохо. А что глаза стали предательски мокрыми — не стыдно, при маме она тоже не стесняется плакать. Не стеснялась бы, сто лет уже такого не было. Когда она или Алиска, или они обе, плакали, мама расстраивалась вместе с ними и изо всех сил старалась утешить. У мамы и сейчас бы получилось? Если бы она не попала... неизвестно куда, сквозь вывернутое наизнанку пространство и время, а пришла к маме за поддержкой. Тут ее проблема стала мелкой, хотя ей пока так не кажется. И появились другие. Где она, сможет ли вернуться и что теперь делать. А папа... какую версию его она встретила? Того, что любил и ждал ее, их с Алиской, и заботился бы о них вместе с мамой. Не внеси Стиратели свои коррективы. Или какого-то другого? Глупо, сама могла бы сообразить. Мозг не работает в полную силу, после распада на атомы и... неизвестно чего еще произошло с ее телом. Может и ну их, эти подробности? Никогда бы не поверила, что такое скажет, но "меньше знаешь — крепче спишь" иногда правда. И только настоящая и самая желанная для них всех версия папы знает ее имя. Или и другие могут догадаться?
— Думаю, да. Достаточно на тебя посмотреть, и мой... теперь твой камень в твоей руке не просто так. Возможно именно Глаз Гора помог тебе, как знать. Того самого, да, не волнуйся. И не спеши вставать. Нужно вколоть тебе глюкозу, и проверить показатели.
Что за фигня, глюкоза не то, что лечит душевные раны и успокаивает нервы, папе ли не знать. И возвращает к жизни. Проблема в том, что "она же девочка"? И тут он как мама, как же не ново. Лиз вздохнула и постаралась придать голосу детски умоляющие нотки. Нечестный прием, но посидеть с отцом за бокальчиком коктейля — то, что ей сейчас необходимо. А не просто порадует. Ну пожалуйста, папочка, не будь вредным и выпей со мной. Мне грустно.
— Папа, налей мне лучше виски, немного. Со льдом и колой.
Чистый слишком резкий, до тошноты, стоит представить вкус. Странно, но и это пройдет, раньше же нравилось. И даже не думай отказывать. Она чем-то почувствовала, что хочет — сердцем, не иначе. Потому что прочитать мысли отца нет смысла даже пытаться и она ни хрена не видит, все расплывается. Лиз стиснула зубы и вздохнула, чтобы справиться с головокружением, и сумела встать, покачиваясь на вдруг ставших непривычными каблуках. Закрепленные на лбу и руках датчики оторвались, и ладно. Ей нужно ощутить наконец реальность себя и этого мира, а не лежать в пугающем полунебытии. И обнять отца, прижавшись лицом к плотной темной ткани пиджака. Еще не полностью вернувшееся к жизни тело подвело, отказываясь слушаться, но сильные и приятно теплые руки (она почему-то боялась ощутить мертвящий холод) подхватили ее и надежно поддержали. Лиз всхлипнула и уткнулась в отцовскую грудь, обвив шею руками. Не надо ей глюкозы, и успокоительного тоже, только вот этого, и все пройдет.
Кто меня обидел? Никто, папа, червоточина обидела, неправильной оказалась... то есть да, есть один гад. И сестра, Алисса, но она не хотела, случайно вышло. Алиска похожа на меня... на нас, только немного другая. В ней есть что-то от мамы, или от родни с ее стороны. Алисса классная, только немного зануда, и тоже очень тебя ждет и хочет увидеть. Больше нас с ней только мама.
— Как ты попадала в Институт Времени, скажи мне? Я позаботился о надежной охранной системе, насколько помню. Даже у Текны не везде был доступ. Она конечно могла взломать, если бы очень хотела, за столько лет. Но...
— Пускать таких, как я, не станет? — засмеялась Лиз, нисколько не обидевшись. Это признание ее успеха, на что обижаться. Да и слабый коктейль из виски и колы, который все же смешал для нее отец, недовольно морщась и что-то ворча себе под нос, сделал свое дело. Себе папа налил чистого виски, два раза подряд, потому что "вы не понимаете, это другое". — Я сама справилась. Благодаря тебе, система распознавания лиц нас путает.
Потому и сидит сейчас здесь, в почти точь-в-точь похожей на ее собственную лаборатории отца. Потому что они обе лаборатории отца, гениально. Так что даже поднятые вверх дном нервы начали успокаиваться. Вопреки логике, знает она, что за надежно закрытыми плотными жалюзи полукруглыми окнами скрывается совсем не то. Что хочет увидеть ее глупая и иррациональная часть. Стоит подняться из спрятанных в глубине подземных уровней лабораторий в холл и взглянуть правде в глаза, иллюзий не останется. Если надежда быстро покончить с недоразумением и вернуться домой... с папой, не оправдается, то придется. Но пока не хочется. И такие же, как в их Институте времени световые панели — крупные шестиугольные соты на темном потолке, матово-белые стены и зеркально блестящий пол радуют взгляд.
— Вижу. Ты копия я, когда-то безумно давно. — Лиз вздрогнула от неожиданности и зажмурилась, наслаждаясь прикосновением. Отец аккуратно взял ее за подбородок и приподнял, погладив пальцами по щеке. — Насколько это возможно, учитывая разницу полов. Параметры лица сходные и не подвластны возрастным изменениям, потому сканер не панацея от тебя. От мамы совсем ничего нет... ей не обидно?
— Это плохо? Ты тоже...
Хотел вспомнить маму, глядя на меня? Она постоянно так делала... делает.
Лиз запнулась, испугавшись, что с ходу затронула личное и сложное. Может быть папа совсем не... кто же его знает. Давно забыл маму, и их с сестрой, да и не любил никогда так же сильно. Она боялась, что так и будет, и встреча с последней версией отца лишь расстроит маму, только ей не говорила. Создать новую реальность, где все с нуля и можно убрать с карты неугодных персов (Гриффин) казалось лучшим вариантом.
— И хорошо, что не говорила. Да, не отказался бы. Ваша мама...
Да, да, помнит тебя до сих пор, очень ждет и не хочет ни с кем встречаться. Хотя мы предлагали найти варики в приложении. Папа, прости.
Отец хотел это спросить, серьезно, без всяких приколов, но будто стремался. Ее или ситуации в принципе. Она поняла, без слов и попыток нарушить этику. Надо же! Признаваться в любви к маме отец разумеется не стал, и не прокомментировал охуительные новости, лишь поспешил налить себе еще выпить.
— Маму наше сходство только радовало, всегда. Она порой смотрит на меня, подолгу... так что как-бы не на меня. Мама думает о тебе, по вечерам, когда стоит у живой изгороди и любуется морем. И небом, всем, дышит перед сном свежим воздухом. И представляет, как ты однажды придешь из темноты. Может быть правда...
Они с Алиской хотели подкрасться к маме и напугать, выпрыгнув из кустов, когда были маленькими, но сами поняли, что это плохая шутка. У мамы было такое лицо... грустное и счастливое одновременно. И отрешенное, словно она где-то не здесь. Не нужно портить, особенный и только ее момент.
— Боюсь, что я не могу вернуться Лиз. Не только из-за технических трудностей, а ты знаешь, почему. Не хочу вас огорчать, особенно маму. Один раз она это уже видела.
Как Хранители Времени делают свою работу, стирая дефекты в ткани реальности. Звучит красиво, но выглядит отвратительно, он точно знает.
— Папа, а может быть... — Лиз запнулась, ошеломленная внезапно пришедшей в голову мыслью. Простой, и... непонятно какой. Абсурдной или гениальной. — Стиратели больше не придут за тобой. Потому что уже сделали свое дело. Галочка поставлена, и задача снята, как в игре. Знаешь?
Когда пункт квеста выполнен и засчитан, то все. Если перс, с которым требовалось подружиться, потом станет врагом или помрет, или накопленных ресурсов станет меньше, галочка не снимется.
— Может быть, я тоже думал об этом. Но неточно, сама понимаешь. И проверить возможности не было, почти никакой. Пока ты не сумела оказаться здесь.
Если бы сумела! Просто угораздило, но папа пощадил ее самолюбие, или пошутил, в любом случае мило.
— Папа, и... я еще хотела тебе сказать. Кое-что. — Лиз замялась, любовно погладив пальцами ладонь. Над тем местом, где вживлен ее камень, глаз Гора. Он совсем не мешал, лишь дарил теплоту и чувство уверенности. Радость обладания семейной реликвией. И давал офигительные возможности, что до слез жалко потерять. Но... он папин, а не ее. И отдать артефакт законному владельцу будет правильно и честно.
— Теперь ты законная. Раз я его тебе передал. Можешь оставить себе, если...
— Нет, это твое. Возьми.
Прикусив губы от тайного огорчения — она сроднилась с ним, и привыкла, но по-другому нельзя — Лиз материализовала скрытый под кожей камень. Это талисман отца, честно (ладно, не совсем, но это теперь неважно) добытый в юности и оплаченный дорогой ценой. Папа отдал дань Магиксу сполна и заслужил свой глаз Гора, все справедливо. Даже погиб ради него, целых два раза. Первый особенно...
