Сообщив все последние новости и выводы экспертов, он дал время группам обдумать варианты наших действий, сам же подозвал к себе Булата и что-то стал с ним обсуждать. Я не успел после самолёта поговорить с Мариной и бочком стал перемещаться поближе, чтобы пошептаться, но Булат не дал мне это сделать, позвав нас с девушкой в беседку, находящуюся неподалёку. Усевшись и положив обе руки с локтями в центр стола, он, не дожидаясь, пока мы усядемся, начал говорить:
- Товарищи офицеры, вы продолжаете работать в моей группе, но так как вы единственные владеете холодным оружием, принято решение объединить вас в пару. Ваша задача теперь не прикрытие, а работа в паре, – и посмотрел на нас, ожидая вопросы.
- А как же прикрытие второй тройки? Кто у них щитом будет? – первой спросила Марина
- Нам уже выделили бойца из другой расформированной группы.
- Но, товарищ майор, Марина же только из-под капельницы, ей врачи рекомендовали минимум двое суток отдыха, – с возмущением выдал я вопрос.
- Во-первых, товарищ капитан, не Марина, а старший лейтенант Шадрина, а, во-вторых, старший лейтенант сама может оценить своё состояние, она считает, что готова к работе и у меня нет причин ей не доверять, – Булат дал мне понять, что этот вопрос не обсуждается, и опять уставился на нас.
Мы переглянулись. Марина смущённо улыбнулась уголками губ и виновато опустила взгляд.
- Ну, если вопросов нет, то приступайте к совместным тренировкам, за домом есть площадка, можете её занимать. Шадрина свободна, Совин останься.
После того как Марина покинула беседку и отошла в сторону, ожидая меня, Руслан Булатович негромко и примиряющее сказал:
- Саша, ты же понимаешь, что я не могу сейчас дать Марине отдых? Мы в бегах и за последние месяцы уже потеряли несколько товарищей, а она опытный оперативник, и я обязан задействовать её в операции.
Я молча кивнул, не зная, что сказать. Он, внимательно глядя на меня, спросил:
- Ты сам-то как? Семёнов сказал, что ты «лыжи смазываешь».
- Вот так и разговаривай откровенно. Я с вами ровно до тех пор, пока отдел на нелегальном положении, а дальше будем смотреть, – успокоил я командира.
- Спасибо. Ты уж пригляди за Мариной. Идите занимайтесь, – и встал, давая понять, что разговор окончен.
- Скорее, это она за мной приглядывать будет, – буркнул я. Булат улыбнулся и кивнул в сторону Марины, дескать, иди работай.
Я выскочил из беседки и пошёл в сторону девушки. Поравнявшись с ней, я буркнул:
- Пойдём, мечи возьмём и начнём заниматься.
- Чего он хотел? – любопытствовала, смешно семеня рядом как маленькая девочка, спросила Марина.
- О нашем, «о женском», беседовали, – уклончиво ответил я, надувшись.
Марина, обидевшись, надула губы и уже не семеня, шла сердито рядом. Через полчаса мы уже вовсю кружились на поляне за домом, отрабатывая парные комплексы, которым нас обучали в школе Фудзибаяси. Практически сразу появилось ощущение, что мы понимаем друг друга с полувзгляда, я спиной чувствовал, где и что делает Марина. В какой-то момент на её лице появилась счастливая улыбка. А вокруг нас собрались и с интересом наблюдали свободные от занятий оперативники. Отработав начальные упражнения, мы перешли на работу в ускорении. Вот тут начались проблемы. Мы с Мариной не сразу приноровились синхронизировать наше личное время, чтобы действовать совместно, пришлось начинать с постепенного, раз за разом, увеличения скорости. После третьего комплекса на полной скорости, мы оба с довольными улыбками вывалились из ускорения, пот заливал глаза, и я от усталости завалился на подсушенную траву, разогнав стайку мошек. Марина явно была в форме и лишний месяц, а точнее пять, в ускорении, были заметны на моём фоне. Она слегка покрылась испариной и стояла, посмеиваясь надо мной, а я сидел и любовался ею. Откуда-то справа ко мне подвинулся Попович, наш связист и поздоровавшись шёпотом спросил:
- И давно вы пара?
- Не торопи события, Попович! На свадьбу обязательно позовём, – стараясь не показывать своего смущения, ответил я.
Он по-дружески похлопал меня по плечу, и я почувствовал, что стены предубеждения между нами как будто и не было. Чуть громче он произнёс:
- Здорово кружитесь, а что за мечи такие короткие? Можно глянуть? – и кивнул на ближайший к нему меч, лежащий у моей ноги.
- Да, конечно, смотри. По названию тут сложно, в школе их гатанами [1]
Пока я рассказывал про называние меча, Алексей крутил его в руках и увидев на торце ручки инкрустацию совы решил стереть с неё пыль ладонью, но тут же одёрнул руку, дуя на неё, показал мне красный ожёг на ладони в форме совы и обиженно спросил:
- Чего не сказал, что он с защитой?
- А я не знал, – удивлённо сказал я.
Сам взял второй меч и приложил палец к торцу ручки, где была такая же сова. На моём пальце также появился небольшой ожёг.
- А это не защита, это какая-то печать. Абэ и тут умудрился удивить. Марина, можешь подойти к нам?
Марина неспешно подплыла и кивнула, надув губы, как перед тренировкой, мол, чего хотел. «Ох уж эти женщины», — подумал я. Вздохнув, указал на её меч и спросил:
- У тебя на торце ручки есть какой-нибудь символ?
- Да есть. Лиса, – гордо произнесла она и показала инкрустацию лисы на своём мече.
Я осторожно дотронулся мизинцем до лисы и, почувствовав жжение, тут же его одёрнул.
- Тоже жжёт. И это после ускорения. А что будет, если после замедления?
Озвучив свои мысли, я перешёл в замедление. Вернувшись, осторожно потрогал мизинцем сову на мече и ничего не почувствовал.
- А если к ожогу приложить? – предположил Попович и подал мне руку с ожогом на ладони.
Я аккуратно приложил меч к ожогу и тот пропал. Мы сидели с Алексеем как два школьника, увидевших чудо, и удивлялись, произнося ничего не значащие фразы, из этого состояния нас вывел смех Марины.
- Вы бы себя видели, прямо как дети.
- Марин, а у тебя в кейсах с мечами инструкции не было? – спросил я, придя в себя.
- Нет. Да я же всё равно по-японски читать не умею, – спокойно ответила девушка.
- Вот Абэ удружил. Мог бы и инструкцию положить. Придётся самим разбираться.
Я взял с земли валявшуюся поблизости деревяшку и, приложив к значку лисы, который в этот момент разглядывал Алексей, стал рассматривать получившийся отпечаток. Я очень сомневался, что мастера мечей сделали вот такие сложные печатки, наверняка у них должно быть какое-то более веское предназначение. Можно было, конечно, позвонить самураю, но не хотелось светить наше расположение, поэтому телефон я выключил ещё в аэропорту. Размышляя дальше, я пришёл к выводу, что это какая-то метка, которую можно ставить и снимать. Ритуальная? Вряд ли. Хотя от японцев можно и такое ожидать. Я повернулся к Алексею и, показывая деревяшку с выжженной лисой, спросил:
- Лёш, а ты сможешь погонять в разных спектрах излучения эти отметины?
- Хм... А мысль интересная. Попробую.
Он вернул меч Марине, вытер руки о штаны и аккуратно взял деревяшку из моих рук. Поднеся её близко к глазам, он внимательно посмотрел на неё, кивнул каким-то своим мыслям, встал и, не замечая нас, отправился в дом. Мы с Мариной переглянулись и засмеялись. Тем временем зрители на поляне поняли, что продолжения не будет, и начали разбредаться, нам тоже нужен был отдых перед следующей тренировкой, поэтому мы разошлись по своим комнатам. Утром следующего дня на нашу поляну прибежал возбужденный Попович и, запыхавшись, начал рассказывать о том, что он обнаружил:
- Они... Они светятся почти во всех спектрах излучений. Это поразительно! Можно просто синим фонариком в толпе найти человека с такой отметиной! А зная частоту радиоизлучения, можно в ста метрах наблюдать за этим человеком, точно зная его положение. Как им это удалось?
Он смотрел на меня, как будто я мог ответить на его вопрос, мы переглянулись с Мариной и прыснули со смеху. Алексей обиженно надулся, бросил мне деревяшку и, развернувшись, пошёл к дому, при этом на ходу он бубнил себе под нос:
- Сначала просят посмотреть, а потом смеются.
- Алексей, не обижайся, это мы от неожиданности, ну не знаем мы, как они это сделали, сами удивлены, – стал оправдываться я и тихонько шикал на девушку, продолжающую смеяться.
До начала активных действий мы провели четыре тренировки. Хотелось бы, конечно, больше, но в сложившихся условиях достаточно было и этого. Учитывая новую информацию о наших мечах, первое, что поручил нам Семёнов – это воспользоваться навыками по перевоплощению, полученными в школе ниндзюцу, для вычисления подконтрольных Тёмным пограничников и таможенников. Сначала в Шереметьево и в Домодедово, а потом, если успеем, во Внуково. Каждого подозреваемого мы должны были пометить и продолжать поиск, разбираться с ними должны были другие оперативники.
Галина Васильевна в первый раз за двадцать лет своей службы в Таможенном Управлении аэропорта Шереметево видела, чтобы военные проявляли интерес к выезжающим из Москвы пассажирам. Об этом мероприятии ей сообщил начальник транспортной таможни аэропорта, предупредив о полной секретности: якобы прокуратура Министерства Обороны ловит военных преступников. Естественно, Галина Васильевна не поверила, в её понимании все военные – дуболомы с квадратными лицами, а среди этих проверяющих глупых практически не было. Все были подозрительно вежливые и с умными глазами, ну не бывает таких военных, может где-нибудь во Франиции и то вряд ли. Куратор из Организации за пару дней до этого выдал целый список пассажиров, которые должны были пройти через таможню без препятствий и досмотра, и когда третьего по счёту человека из её списка задержали и куда-то утащили эти странные военные, она забеспокоилась и спустилась в зону осмотра. При ней схватили четвёртого, захват был настолько молниеносный и жёсткий, что у таможенницы не осталось сомнений, что военных интересуют именно люди из её списка. Надо было срочно сообщать куратору.
Она покинула зону осмотра и, осторожно оглядываясь, вернулась к себе в кабинет за телефоном для связи с Организацией, который ей выдали и строжайше запретили передавать кому бы то ни было. Взяв телефон и опасаясь наблюдения в кабинете, она вышла в коридор. Навстречу шёл коллега с какими-то документами. Галина Васильевна кивнула ему и, развернувшись, сделала вид, что закрывает кабинет. Дождавшись, когда коллега свернёт на следующем повороте, таможенница осмотрелась и не обнаружила никого, кроме девушки уборщицы с восточной внешностью, которая переставляла химию в своей уборочной тележке. Галина Васильевна достала телефон и собралась набрать номер, но сделать этого она не успела: слева что-то ярко вспыхнуло, и открыв глаза, она обнаружила у себя перед лицом голову в маске, чёрные глаза внимательно смотрели на неё, а в горло упиралось что-то очень острое. Голова, не шевеля губами, почему-то голосом Алисы из Яндекс колонки стала говорить:
- Осторожно отпускаем телефон и закрываем глаза. Если будешь хорошей девочкой, будешь жить.
Таможенница послушно закрыла глаза. В следующее мгновение её шею под левым ухом что-то сильно обожгло. Она рефлекторно схватилась за обожженное место и вдруг поняла, что ей ничто больше не угрожает. Открыв глаза, она поняла, что стоит одна, без телефона. Девушка уборщица как ни в чём не бывало продолжает заниматься своими делами. Галина Васильевна всю глубину проблемы поняла сразу. Она только что попала в чёрный список Организации, нарушив указания куратора. Развернувшись, она вбежала в кабинет, схватила свою сумочку и, не запирая дверь, быстро, периодически оглядываясь, пошла к выходу на парковку. На выходе из аэропорта её остановили военные и попросили пройти с ними.
До того как нас отозвали, мы с Мариной успели вычислить и пометить девятнадцать человек, которые пытались дозвониться до кураторов из Организации. Большая часть сдавалась в первые же мгновения, но некоторые пытались активно сопротивляться. Таких задерживали прямо на месте, точнее, лишали сознания и сообщали о возникшей проблеме. Благодаря тому, что мы максимально оттянули оповещение Организации о происходящих «задержаниях» Тёмных в аэропортах Москвы, нашим коллегам-оперативникам удалось уничтожить на месте семьдесят восемь заезжих бандитов. Многие из них проходили по документам как настоящие монстры и военные преступники, или представители различных преступных синдикатов. Похоже, вместо того, чтобы быть охотниками на наших мирных граждан, они стали жертвами сами. Я наблюдал только пару «задержаний». Со стороны обычного человека это и вправду выглядело как задержание: один из оперативников как бы невзначай, периодически на мгновение, срывался в ускорение, Тёмный просто не мог не отреагировать на такое, поэтому или сразу начинал активные действия, или пытался смыться, но как любой преступник, прижатый в угол, он начинал отчаянно биться за жизнь. Наши оперативники действовали быстро и слаженно. В итоге это выглядело, как будто Тёмный или начинал сопротивляться и его вырубали шокером, или пытался сбежать и это заканчивалось тем же.
Семёнов ходил по даче в Серебряном бору как туча, в ближайшие трое суток крематорий работал только на него. Это, конечно, были Тёмные, которых бесполезно было пытаться склонять на свою сторону, но и оставлять их в живых было нельзя, так же как с животными, заразившимися бешенством, выход был только один – смерть. На глаза полковнику старались не попадаться, его состояние было понятно всем. Это в книжках и фильмах герои без рефлексии уничтожают врагов и у них нет никаких проблем с трупами, а в реальной жизни тайная операция наполовину состоит из зачистки следов. Вся романтика заканчивается, как только приходит понимание, что один человек убил другого. И у нормального человека это вызывает жутчайший стресс и вопрос: А если... На войне как-то проще – вон враг и вот рядом друзья. А тут, в гражданской жизни, всё зависит от точки зрения. С такими мыслями я начал первую тренировку с Мариной, после операции в аэропортах, ей даже пришлось меня пару раз пнуть, чтобы я вернулся мыслями в настоящее и перестал отвлекаться. Я отбросил все ненужные мысли и с головой ушёл в тренировки.
Вечером этого же дня Семёнов собрал всех и объявил, что наши аналитики сделали невозможное, они практически раскрыли весь план Тёмных. Существенную помощь оказали коллеги из смежного отдела Министерства Обороны, в их руках оказалась информация от захваченных на фронте Тёмных. Очередной раз СВО меняла положение фигур в игре Тёмных и Светлых России. Руководство двух отделов приняло решение о совместных действиях, нам выпадала роль захвата центрального офиса Организации и полного уничтожения Тёмных. Специалисты от военных взяли на себя захват и обезвреживание биологических зарядов в здании напротив. Действовать они начнут только по нашей команде, когда офис будет под нашим контролем.
Дорогих гостей Бергин встретил у входа в высотку, лично проводил к лифту и поднял на этаж офиса. Весь персонал не из Тёмных был сегодня отпущен в отгулы и обслуживающие роли выполняли исключительно члены Организации.
- Товарищи офицеры, вы продолжаете работать в моей группе, но так как вы единственные владеете холодным оружием, принято решение объединить вас в пару. Ваша задача теперь не прикрытие, а работа в паре, – и посмотрел на нас, ожидая вопросы.
- А как же прикрытие второй тройки? Кто у них щитом будет? – первой спросила Марина
- Нам уже выделили бойца из другой расформированной группы.
- Но, товарищ майор, Марина же только из-под капельницы, ей врачи рекомендовали минимум двое суток отдыха, – с возмущением выдал я вопрос.
- Во-первых, товарищ капитан, не Марина, а старший лейтенант Шадрина, а, во-вторых, старший лейтенант сама может оценить своё состояние, она считает, что готова к работе и у меня нет причин ей не доверять, – Булат дал мне понять, что этот вопрос не обсуждается, и опять уставился на нас.
Мы переглянулись. Марина смущённо улыбнулась уголками губ и виновато опустила взгляд.
- Ну, если вопросов нет, то приступайте к совместным тренировкам, за домом есть площадка, можете её занимать. Шадрина свободна, Совин останься.
После того как Марина покинула беседку и отошла в сторону, ожидая меня, Руслан Булатович негромко и примиряющее сказал:
- Саша, ты же понимаешь, что я не могу сейчас дать Марине отдых? Мы в бегах и за последние месяцы уже потеряли несколько товарищей, а она опытный оперативник, и я обязан задействовать её в операции.
Я молча кивнул, не зная, что сказать. Он, внимательно глядя на меня, спросил:
- Ты сам-то как? Семёнов сказал, что ты «лыжи смазываешь».
- Вот так и разговаривай откровенно. Я с вами ровно до тех пор, пока отдел на нелегальном положении, а дальше будем смотреть, – успокоил я командира.
- Спасибо. Ты уж пригляди за Мариной. Идите занимайтесь, – и встал, давая понять, что разговор окончен.
- Скорее, это она за мной приглядывать будет, – буркнул я. Булат улыбнулся и кивнул в сторону Марины, дескать, иди работай.
Я выскочил из беседки и пошёл в сторону девушки. Поравнявшись с ней, я буркнул:
- Пойдём, мечи возьмём и начнём заниматься.
- Чего он хотел? – любопытствовала, смешно семеня рядом как маленькая девочка, спросила Марина.
- О нашем, «о женском», беседовали, – уклончиво ответил я, надувшись.
Марина, обидевшись, надула губы и уже не семеня, шла сердито рядом. Через полчаса мы уже вовсю кружились на поляне за домом, отрабатывая парные комплексы, которым нас обучали в школе Фудзибаяси. Практически сразу появилось ощущение, что мы понимаем друг друга с полувзгляда, я спиной чувствовал, где и что делает Марина. В какой-то момент на её лице появилась счастливая улыбка. А вокруг нас собрались и с интересом наблюдали свободные от занятий оперативники. Отработав начальные упражнения, мы перешли на работу в ускорении. Вот тут начались проблемы. Мы с Мариной не сразу приноровились синхронизировать наше личное время, чтобы действовать совместно, пришлось начинать с постепенного, раз за разом, увеличения скорости. После третьего комплекса на полной скорости, мы оба с довольными улыбками вывалились из ускорения, пот заливал глаза, и я от усталости завалился на подсушенную траву, разогнав стайку мошек. Марина явно была в форме и лишний месяц, а точнее пять, в ускорении, были заметны на моём фоне. Она слегка покрылась испариной и стояла, посмеиваясь надо мной, а я сидел и любовался ею. Откуда-то справа ко мне подвинулся Попович, наш связист и поздоровавшись шёпотом спросил:
- И давно вы пара?
- Не торопи события, Попович! На свадьбу обязательно позовём, – стараясь не показывать своего смущения, ответил я.
Он по-дружески похлопал меня по плечу, и я почувствовал, что стены предубеждения между нами как будто и не было. Чуть громче он произнёс:
- Здорово кружитесь, а что за мечи такие короткие? Можно глянуть? – и кивнул на ближайший к нему меч, лежащий у моей ноги.
- Да, конечно, смотри. По названию тут сложно, в школе их гатанами [1]
Закрыть
называли, но эти не стандартные, они чуть меньше и без удлинённых ножен.Гатана (синоби-гатанаб ниндзя-гатана, ниндзято) — оружие, которое, по некоторым представлениям, использовали ниндзя.
Пока я рассказывал про называние меча, Алексей крутил его в руках и увидев на торце ручки инкрустацию совы решил стереть с неё пыль ладонью, но тут же одёрнул руку, дуя на неё, показал мне красный ожёг на ладони в форме совы и обиженно спросил:
- Чего не сказал, что он с защитой?
- А я не знал, – удивлённо сказал я.
Сам взял второй меч и приложил палец к торцу ручки, где была такая же сова. На моём пальце также появился небольшой ожёг.
- А это не защита, это какая-то печать. Абэ и тут умудрился удивить. Марина, можешь подойти к нам?
Марина неспешно подплыла и кивнула, надув губы, как перед тренировкой, мол, чего хотел. «Ох уж эти женщины», — подумал я. Вздохнув, указал на её меч и спросил:
- У тебя на торце ручки есть какой-нибудь символ?
- Да есть. Лиса, – гордо произнесла она и показала инкрустацию лисы на своём мече.
Я осторожно дотронулся мизинцем до лисы и, почувствовав жжение, тут же его одёрнул.
- Тоже жжёт. И это после ускорения. А что будет, если после замедления?
Озвучив свои мысли, я перешёл в замедление. Вернувшись, осторожно потрогал мизинцем сову на мече и ничего не почувствовал.
- А если к ожогу приложить? – предположил Попович и подал мне руку с ожогом на ладони.
Я аккуратно приложил меч к ожогу и тот пропал. Мы сидели с Алексеем как два школьника, увидевших чудо, и удивлялись, произнося ничего не значащие фразы, из этого состояния нас вывел смех Марины.
- Вы бы себя видели, прямо как дети.
- Марин, а у тебя в кейсах с мечами инструкции не было? – спросил я, придя в себя.
- Нет. Да я же всё равно по-японски читать не умею, – спокойно ответила девушка.
- Вот Абэ удружил. Мог бы и инструкцию положить. Придётся самим разбираться.
Я взял с земли валявшуюся поблизости деревяшку и, приложив к значку лисы, который в этот момент разглядывал Алексей, стал рассматривать получившийся отпечаток. Я очень сомневался, что мастера мечей сделали вот такие сложные печатки, наверняка у них должно быть какое-то более веское предназначение. Можно было, конечно, позвонить самураю, но не хотелось светить наше расположение, поэтому телефон я выключил ещё в аэропорту. Размышляя дальше, я пришёл к выводу, что это какая-то метка, которую можно ставить и снимать. Ритуальная? Вряд ли. Хотя от японцев можно и такое ожидать. Я повернулся к Алексею и, показывая деревяшку с выжженной лисой, спросил:
- Лёш, а ты сможешь погонять в разных спектрах излучения эти отметины?
- Хм... А мысль интересная. Попробую.
Он вернул меч Марине, вытер руки о штаны и аккуратно взял деревяшку из моих рук. Поднеся её близко к глазам, он внимательно посмотрел на неё, кивнул каким-то своим мыслям, встал и, не замечая нас, отправился в дом. Мы с Мариной переглянулись и засмеялись. Тем временем зрители на поляне поняли, что продолжения не будет, и начали разбредаться, нам тоже нужен был отдых перед следующей тренировкой, поэтому мы разошлись по своим комнатам. Утром следующего дня на нашу поляну прибежал возбужденный Попович и, запыхавшись, начал рассказывать о том, что он обнаружил:
- Они... Они светятся почти во всех спектрах излучений. Это поразительно! Можно просто синим фонариком в толпе найти человека с такой отметиной! А зная частоту радиоизлучения, можно в ста метрах наблюдать за этим человеком, точно зная его положение. Как им это удалось?
Он смотрел на меня, как будто я мог ответить на его вопрос, мы переглянулись с Мариной и прыснули со смеху. Алексей обиженно надулся, бросил мне деревяшку и, развернувшись, пошёл к дому, при этом на ходу он бубнил себе под нос:
- Сначала просят посмотреть, а потом смеются.
- Алексей, не обижайся, это мы от неожиданности, ну не знаем мы, как они это сделали, сами удивлены, – стал оправдываться я и тихонько шикал на девушку, продолжающую смеяться.
До начала активных действий мы провели четыре тренировки. Хотелось бы, конечно, больше, но в сложившихся условиях достаточно было и этого. Учитывая новую информацию о наших мечах, первое, что поручил нам Семёнов – это воспользоваться навыками по перевоплощению, полученными в школе ниндзюцу, для вычисления подконтрольных Тёмным пограничников и таможенников. Сначала в Шереметьево и в Домодедово, а потом, если успеем, во Внуково. Каждого подозреваемого мы должны были пометить и продолжать поиск, разбираться с ними должны были другие оперативники.
***
Галина Васильевна в первый раз за двадцать лет своей службы в Таможенном Управлении аэропорта Шереметево видела, чтобы военные проявляли интерес к выезжающим из Москвы пассажирам. Об этом мероприятии ей сообщил начальник транспортной таможни аэропорта, предупредив о полной секретности: якобы прокуратура Министерства Обороны ловит военных преступников. Естественно, Галина Васильевна не поверила, в её понимании все военные – дуболомы с квадратными лицами, а среди этих проверяющих глупых практически не было. Все были подозрительно вежливые и с умными глазами, ну не бывает таких военных, может где-нибудь во Франиции и то вряд ли. Куратор из Организации за пару дней до этого выдал целый список пассажиров, которые должны были пройти через таможню без препятствий и досмотра, и когда третьего по счёту человека из её списка задержали и куда-то утащили эти странные военные, она забеспокоилась и спустилась в зону осмотра. При ней схватили четвёртого, захват был настолько молниеносный и жёсткий, что у таможенницы не осталось сомнений, что военных интересуют именно люди из её списка. Надо было срочно сообщать куратору.
Она покинула зону осмотра и, осторожно оглядываясь, вернулась к себе в кабинет за телефоном для связи с Организацией, который ей выдали и строжайше запретили передавать кому бы то ни было. Взяв телефон и опасаясь наблюдения в кабинете, она вышла в коридор. Навстречу шёл коллега с какими-то документами. Галина Васильевна кивнула ему и, развернувшись, сделала вид, что закрывает кабинет. Дождавшись, когда коллега свернёт на следующем повороте, таможенница осмотрелась и не обнаружила никого, кроме девушки уборщицы с восточной внешностью, которая переставляла химию в своей уборочной тележке. Галина Васильевна достала телефон и собралась набрать номер, но сделать этого она не успела: слева что-то ярко вспыхнуло, и открыв глаза, она обнаружила у себя перед лицом голову в маске, чёрные глаза внимательно смотрели на неё, а в горло упиралось что-то очень острое. Голова, не шевеля губами, почему-то голосом Алисы из Яндекс колонки стала говорить:
- Осторожно отпускаем телефон и закрываем глаза. Если будешь хорошей девочкой, будешь жить.
Таможенница послушно закрыла глаза. В следующее мгновение её шею под левым ухом что-то сильно обожгло. Она рефлекторно схватилась за обожженное место и вдруг поняла, что ей ничто больше не угрожает. Открыв глаза, она поняла, что стоит одна, без телефона. Девушка уборщица как ни в чём не бывало продолжает заниматься своими делами. Галина Васильевна всю глубину проблемы поняла сразу. Она только что попала в чёрный список Организации, нарушив указания куратора. Развернувшись, она вбежала в кабинет, схватила свою сумочку и, не запирая дверь, быстро, периодически оглядываясь, пошла к выходу на парковку. На выходе из аэропорта её остановили военные и попросили пройти с ними.
***
До того как нас отозвали, мы с Мариной успели вычислить и пометить девятнадцать человек, которые пытались дозвониться до кураторов из Организации. Большая часть сдавалась в первые же мгновения, но некоторые пытались активно сопротивляться. Таких задерживали прямо на месте, точнее, лишали сознания и сообщали о возникшей проблеме. Благодаря тому, что мы максимально оттянули оповещение Организации о происходящих «задержаниях» Тёмных в аэропортах Москвы, нашим коллегам-оперативникам удалось уничтожить на месте семьдесят восемь заезжих бандитов. Многие из них проходили по документам как настоящие монстры и военные преступники, или представители различных преступных синдикатов. Похоже, вместо того, чтобы быть охотниками на наших мирных граждан, они стали жертвами сами. Я наблюдал только пару «задержаний». Со стороны обычного человека это и вправду выглядело как задержание: один из оперативников как бы невзначай, периодически на мгновение, срывался в ускорение, Тёмный просто не мог не отреагировать на такое, поэтому или сразу начинал активные действия, или пытался смыться, но как любой преступник, прижатый в угол, он начинал отчаянно биться за жизнь. Наши оперативники действовали быстро и слаженно. В итоге это выглядело, как будто Тёмный или начинал сопротивляться и его вырубали шокером, или пытался сбежать и это заканчивалось тем же.
Семёнов ходил по даче в Серебряном бору как туча, в ближайшие трое суток крематорий работал только на него. Это, конечно, были Тёмные, которых бесполезно было пытаться склонять на свою сторону, но и оставлять их в живых было нельзя, так же как с животными, заразившимися бешенством, выход был только один – смерть. На глаза полковнику старались не попадаться, его состояние было понятно всем. Это в книжках и фильмах герои без рефлексии уничтожают врагов и у них нет никаких проблем с трупами, а в реальной жизни тайная операция наполовину состоит из зачистки следов. Вся романтика заканчивается, как только приходит понимание, что один человек убил другого. И у нормального человека это вызывает жутчайший стресс и вопрос: А если... На войне как-то проще – вон враг и вот рядом друзья. А тут, в гражданской жизни, всё зависит от точки зрения. С такими мыслями я начал первую тренировку с Мариной, после операции в аэропортах, ей даже пришлось меня пару раз пнуть, чтобы я вернулся мыслями в настоящее и перестал отвлекаться. Я отбросил все ненужные мысли и с головой ушёл в тренировки.
Вечером этого же дня Семёнов собрал всех и объявил, что наши аналитики сделали невозможное, они практически раскрыли весь план Тёмных. Существенную помощь оказали коллеги из смежного отдела Министерства Обороны, в их руках оказалась информация от захваченных на фронте Тёмных. Очередной раз СВО меняла положение фигур в игре Тёмных и Светлых России. Руководство двух отделов приняло решение о совместных действиях, нам выпадала роль захвата центрального офиса Организации и полного уничтожения Тёмных. Специалисты от военных взяли на себя захват и обезвреживание биологических зарядов в здании напротив. Действовать они начнут только по нашей команде, когда офис будет под нашим контролем.
***
Дорогих гостей Бергин встретил у входа в высотку, лично проводил к лифту и поднял на этаж офиса. Весь персонал не из Тёмных был сегодня отпущен в отгулы и обслуживающие роли выполняли исключительно члены Организации.
