Он слегка просвечивался, а кончик лезвия превратился в дымку. Совсем не видно было, где он заканчивается и где начинается воздух. Сделав небольшой взмах, я почувствовал, как меч отозвался упругой волной. Надо будет проделать пару комплексов упражнений, чтобы почувствовать мечи в движении, – подумал я. Семёнов, рассмотрев меч, положил его обратно на сумки и произнёс:
- Интересная вещица. Друг подарил? – и с улыбкой посмотрел на меня
- Да, это подарок Абэ, – ещё настороженно и ожидая, что меня начнут отчитывать за произошедшее, ответил я.
- А чего же это он тебя бросил? Он же вроде как твой самурай? – продолжал расспросы полковник.
- Это было ошибкой, он остался наводить порядок дома, – не стал я скрывать сложившейся ситуации.
- Разумно. А какие у тебя планы, Саша? – выделив моё имя, полковник дал понять, что наш разговор неформальный и можно говорить честно.
- Не знаю, Николай Петрович, для начала дождусь, чтобы Марина встала на ноги, а потом, может быть, в добровольцы подамся, сейчас всё решается там, за ленточкой, а как разберёмся там, вернёмся и дома порядок наведём.
- Похвально, но глупо. Толку от тебя там, с твоими ножиками, ноль с половинкой. Ты с твоей военной специальностью сможешь только ловко от беспилотников бегать, а ситуацию вряд ли изменишь. Твой аналитический ум и специфические навыки нам в тылу больше нужны, Саша, – видно было, что полковник был огорчён моими словами.
- Николай Петрович, ну не могу я доверять нашим спецслужбам, Министерство обороны тоже, конечно, не подарок, но оно, несмотря на все недостатки, меня обучило и показывает результат на поле боя. – с досадой проговорил я. Мне не нравилось, что разговор повернул в эту сторону.
- Согласен, по текущим результатам наша служба на первый взгляд и рядом не стояла. А почему доверять-то не можешь? – с удивлением посмотрев на меня, продолжил пытать меня Семёнов.
- А как можно доверять службам, которые дважды за сто с хвостиком лет не смогли уберечь страну от бед, которые привели к огромным жертвам? – чувствуя, что завожусь, спросил я.
- Возможно в чём-то, справедливо. Но ведь у служб, которые выполняют приказы руководства страны, нет права противоречить и не выполнять эти приказы, пускай даже преступные.
- Ну и зачем нужны такие службы, в обязанностях которых главное – сохранение страны, а они не могут противоречить продажному начальству?
Семёнов ответил не сразу. Видно было, что ему стало обидно и он мог бы, взорвавшись, закидать меня фактами, о которых я ничего не знаю, но он с явным усилием сдержал себя и долго обдумывал мои слова. На мой вопрос он ответил другим вопросом:
- А что ты сам-то предлагаешь? Как ты себе представляешь службу, которая не служит государю?
- Да откуда же я знаю, Николай Петрович? Я же инженер, а не политик или государственный деятель. Знаю только, что наш народ уже давно не верит в государство и в его службы. Если бы был инструмент, например, как в древности, народное вече, которое могло решить вопрос несправедливого или дурного правителя. Он, этот инструмент, еще лет пятьдесят назад бы сместил руководство, которое вело страну в пропасть. Но такого инструмента нет, а народу такой воли не дадут. Да и, похоже, разучились мы, как народ бороться за свои права, духом сильны, да вот слишком терпеливы, а порой уже и равнодушны. А равнодушие – зло! – в сердцах я выдал всё, что накопилось невысказанного.
- Это что же ты предлагаешь, сделать тайную организацию, которая сможет менять власть? – с удивлением спросил Семёнов и, как-то не по-доброму прищурившись, посмотрел на меня.
- Не знаю я что предложить. Знаю только, что людям, жаждущим власти доверять никак нельзя, они обязательно любое хорошее дело подомнут под себя, и любые исключения из этого правила очень быстро заканчиваются, опять подтверждая это правило. – с горечью ответил я.
- Понятно. Ну ты подумай насчёт моих слов про службу, возможно вне штата. И к этому разговору, возможно, мы вернёмся, мне тоже надо подумать, – задумчиво сказал полковник и по-отечески похлопал меня по руке, в которой я придерживал лежащий на коленях меч в ножнах.
Семёнов собирался встать и вернуться на своё место, но в этот момент подошёл медик от Марины и сказал, что она просит телефон. Семёнов непонимающе посмотрел на меня, а медик уточнил, что её телефон. Я повернулся к Баюну и, толкнув его локтём, разбудил. Объяснив ситуацию, я спросил, где телефон Марины. Баюн похлопал себя по карманам и из бокового на штанах достал то, что мы искали. Получив телефон, Семёнов быстро встал и пошёл к Марине, а мы все вереницей двинулись вдоль борта за ним.
Девушка была ещё слаба и тихо что-то говорила, Семёнову пришлось наклониться, чтобы услышать. Марина что-то сообщила полковнику и он, резко встав, полез в телефон в поисках какой-то информации. Я стоял и смотрел на Марину, а она, улыбаясь и с каким-то обволакивающим меня теплом, смотрела на меня. Я уже было собирался присесть, чтобы взять её за руку и сказать, что я чувствую, но тут Семёнов чуть ли не криком скомандовал срочный сбор. Я повернулся и виновато пожал плечами, показав Марине, что должен идти. Она кивнула, повернулась на бок, дав понять, что будет спать, а мне можно идти. Я быстро пошел обратно на наши места.
Собрав всех вокруг центральных сидений, полковник громко объявил, что ситуация с вирусом осложнилась. То, что мы обнаружили и предотвратили под Хабаровском, было отвлекающим манёвром, который нужен был, чтобы они могли свободно разослать одиночек-террористов по всей центральной России. Таких посланцев планировалось около ста, на какое время был назначен основной удар – нам было неизвестно, но мы везли с собой компоненты устройства и образцы вируса с вакциной, по ним специалисты могли вычислить Тёмных и вывести нас на них, для обезоруживающего удара. В этот раз время было против нас, действовать люди Семёнова могли начать только после нашего прилета в Москву, до этого связи с ними не было никакой. Понимая это, мы разошлись и расселись по своим местам. Впереди нас ждали активные действия и надо было отдохнуть.
Вальдемар Викторович третьи сутки спал урывками. Операция, которую спустили сверху ему зарубежные кураторы, была масштабной и очень ответственной. Первые двое суток он не отрывался от телефона и координировал ввоз устройств с отравляющими веществами и вакцин. Логистика была сложной и требовала повышенного внимания. Несмотря на то, что практически вся таможня и пограничная служба в точках ввоза были под контролем, оставалась довольно высокая вероятность, что какой-то ответственный служака захочет перепроверить и задержит важный груз. Нет, такой случай, конечно, был предусмотрен и на каждой точке присутствовала группа опытных Тёмных оперативников, но это же Россия, тут ничего и никогда не идёт по плану. Народ невоспитуем и даже уже купленные люди могут, взбрыкнув, вдруг вспомнить о порядочности или ещё о какой-либо морализаторской блажи.
Но с устройствами всё прошло гладко, склад на окраине Москвы был забит под завязку. Вакцинация местных Тёмных шла полным ходом и по России шла рассылка спецпакетов с вакциной, для избранных людей. Терять так долго и дорого взрощенную сеть агентов Бергин не хотел. Теперь оставалось организовать встречу Тёмных эмиссаров, которые, похоже, собирались со всего мира. Коллеги с интересом восприняли задуманную руководством операцию и многие изъявили желание лично поучаствовать в проведении террористических актов в России. У Бергина нарисовалась возможность провести химико-биологическое сафари по российским городам. Просто отстреливать мирных русских людей на Украине, а тем более русских военных, Тёмным за четыре года надоело, и стало опасно. Несмотря ни на что, соотечественники Бергина никак не успокаивались и двигали фронт на запад. Этой операцией руководство хотело развеять скуку в рядах застоявшихся группировок Тёмных, а также нанести болезненный удар по России. Нескольким эмиссарам были назначены цели на фронтах СВО. В сопровождении купленных или работающих на Украину волонтёров, они должны были попасть как можно ближе к фронту и произвести диверсию при большом скоплении военнослужащих. Если всё пройдет удачно, это резко повысит шансы Вальдемара Викторовича на то, что он, наконец, покинет эту забытую Богом страну и вернётся в цивилизацию, заняв заслуженную должность поближе к руководству.
Эмиссары постепенно подтягивались в Москву и расселялись по лучшим её гостиницам. Бергин уже сбился с ног, обеспечивая всех приезжих по их личным райдерам [1]
А эмиссары всё прибывали. Вот-вот должен был поступить сигнал от первого участника операции, взявшего на себя роль отвлекающего. Уехав далеко на Дальний Восток, он должен был оттянуть на себя спецслужбы из центральной России, а основную часть операции руководство планировало начать через несколько дней, после вспышки в Хабаровске. Прошёл час, а сигнала всё ещё не поступало. Вальдемар Викторович немного начал беспокоиться, но всё ещё надеялся на успех. Через три часа стало ясно, что предчувствия Бергина не обманули. В назначенный срок ничего не произошло, ни под Хабаровском, ни в самом городе. В точку, где должно было быть активировано устройство с вирусом, срочно направили наблюдателя. Ещё через два часа тот сообщил, что в назначенном месте нет никаких следов ни Тёмного, ни устройства с вирусом, а местные говорят о каком-то мелком пожаре в школе, который быстро ликвидировали военные.
Практически все эмиссары уже были в России или в пути. Отменить их прибытие Вальдемар Викторович никак не мог, но и умалчивать о сложившейся ситуации тоже никак нельзя. В Москву, в качестве участников, лично приехали два представителя центрального руководства. Бергин объявил чрезвычайную ситуацию по Организации и срочно связался с центральным руководством. Доложив о случившемся, он предложил срочную эвакуацию эмиссаров из России и проведение операции собственными силами местных Тёмных в Москве. Для этого он планировал заряды установить на втором или третьем этаже одной из башен «Москва Сити». Таким образом он собирался организовать массовое заражение туристов в довольно людном месте Москвы. Руководство высказало недовольство изменениями, но в целом одобрило план. Представители, уже находящиеся в Москве, должны были наблюдать ход операции своими глазами, что хоть как-то компенсировало бы потраченное ими время.
Вальдемар Викторович воспрял духом и с усердием начал вносить изменения в логистику, а также поручил срочную перевозку опасного груза в здание, хорошо видное с высоты центрального офиса Организации. Работа кипела, и Бергин опять почувствовал, что полностью контролирует ситуацию, он был человеком действия и верил, что когда-нибудь все его труды окупятся. Для уточнения пожеланий представителей руководства, он лично с ними связался, объяснил ситуацию и запросил их пожелания по окружению, в котором они бы хотели провести предстоящее событие. Оба запросили обильное питание, питьё и партнёров противоположного пола на вечер. Вальдемар Викторович пообещал всё исполнить в лучшем виде и лично занялся организацией предстоящего мероприятия.
Перелёт прошёл спокойно. Во время промежуточной посадки Семёнов объявил сбор отдела, находившегося на нелегальном положении, а также договорился с экспертами, подрывниками и электронщиками, чтобы компоненты у нас приняли прямо с самолёта. Поэтому у нашего борта, севшего в Жуковском, уже ожидала целая кавалькада машин разного размера и принадлежности. Но на это мало кто обратил внимание, так как всех нас удивила Марина, которая, как ни в чём не бывало, после посадки, встала и пошла с нами на выход через грузовой люк самолёта. Бедный медик настолько не ожидал такого поворота, что заметался со своими капельницами и стал ругаться, что так нельзя. Баюн успокоил его и сказал, что теперь он может отдыхать.
На выходе нас встречали Белый и Якут. Баюн со своей медвежьей непосредственностью схватил обоих в охапку и обнял разом, после этого отстранился и, сердито глядя на Белого, произнёс:
- Я тебе, Илья, ещё припомню ту голову, – все, спустившиеся с трапа, с интересом уставились на Белого.
- А это не моя идея была, это вон друг Совина сказал, что это твой трофей, вот мы тебе его в госпиталь и привезли, – еле сдерживая смех, оправдывался Белый.
- Так зачем ночью под кровать засунули? Я проснулся от того, что любопытная санитарка в обморок грохнулась со всего маху. Почему не учли женское любопытство? Мне пришлось проставляться перед начальником отделения и договариваться об уничтожении биоматериалов. С тебя четыре бутылки марочного коньяка.
- Вот же дурни великорослые, – пробормотала Марина улыбаясь, и пошла к машинам.
Шутка была не самая удачная, и хорошо, что об этом не слышал Семёнов. Он с компонентами устройства выбежал первым из самолёта и всё ещё общался с экспертами, которым их передал. Те, дослушав, тут же сели по машинам и умчались в сторону города. Мы, подхватив свои сумки, двинулись в сторону нашего чёрного фургона с названием какой-то охранной фирмы. Полковник последним заскочил в салон и закрыл за собой дверь. Всю дорогу он вёл переговоры с аналитиками и добивался от них вариантов, как мог действовать противник. Добрались до Серебряного бора и высадились на территории какой-то ведомственной дачи с хорошей охраной и огромным забором, здесь уже находились практически все оперативники отдела. Нас встречал Булат, он поздоровался со всеми за руку, а Марину, приобняв, что-то спросил. Она также тихо ответила, и он грустно улыбнулся.
Нам дали немного времени разместиться и уже через полчаса Семёнов объявил сбор прямо на крыльце дачи, другого места, где могли бы собраться все оперативники одновременно, просто не было. Распределившись по территории так, чтобы было всем слышно, мы дожидались полковника. Дверь дома открылась, и из неё энергично вышел Николай Петрович, похоже, он перешёл в режим максимальной работоспособности, так как в этот момент разговаривал с кем-то по телефону. Он, извиняясь перед всеми, поднял левую руку и продолжал в чём-то убеждать своего собеседника. Через пару минут он убрал телефон в карман на рукаве и без предисловий начал вводить всех в курс дела.
После рассказа о наших приключениях под Хабаровском, он выдал первоначальные выводы наших аналитиков с предполагаемыми действиями Тёмных. Выходило два основных варианта: или они продолжают операцию, или распускают исполнителей и меняют план на большую диверсию в Москве или в другом большом городе. В обоих случаях сроки начала сдвинулись на несколько дней, и есть высокая вероятность, что большая часть исполнителей воспользуется аэропортами. Также он сообщил, что экспертам-электронщикам удалось по компонентам вычислить заказчика партии и уже сейчас идет изучение этой зацепки.
- Интересная вещица. Друг подарил? – и с улыбкой посмотрел на меня
- Да, это подарок Абэ, – ещё настороженно и ожидая, что меня начнут отчитывать за произошедшее, ответил я.
- А чего же это он тебя бросил? Он же вроде как твой самурай? – продолжал расспросы полковник.
- Это было ошибкой, он остался наводить порядок дома, – не стал я скрывать сложившейся ситуации.
- Разумно. А какие у тебя планы, Саша? – выделив моё имя, полковник дал понять, что наш разговор неформальный и можно говорить честно.
- Не знаю, Николай Петрович, для начала дождусь, чтобы Марина встала на ноги, а потом, может быть, в добровольцы подамся, сейчас всё решается там, за ленточкой, а как разберёмся там, вернёмся и дома порядок наведём.
- Похвально, но глупо. Толку от тебя там, с твоими ножиками, ноль с половинкой. Ты с твоей военной специальностью сможешь только ловко от беспилотников бегать, а ситуацию вряд ли изменишь. Твой аналитический ум и специфические навыки нам в тылу больше нужны, Саша, – видно было, что полковник был огорчён моими словами.
- Николай Петрович, ну не могу я доверять нашим спецслужбам, Министерство обороны тоже, конечно, не подарок, но оно, несмотря на все недостатки, меня обучило и показывает результат на поле боя. – с досадой проговорил я. Мне не нравилось, что разговор повернул в эту сторону.
- Согласен, по текущим результатам наша служба на первый взгляд и рядом не стояла. А почему доверять-то не можешь? – с удивлением посмотрев на меня, продолжил пытать меня Семёнов.
- А как можно доверять службам, которые дважды за сто с хвостиком лет не смогли уберечь страну от бед, которые привели к огромным жертвам? – чувствуя, что завожусь, спросил я.
- Возможно в чём-то, справедливо. Но ведь у служб, которые выполняют приказы руководства страны, нет права противоречить и не выполнять эти приказы, пускай даже преступные.
- Ну и зачем нужны такие службы, в обязанностях которых главное – сохранение страны, а они не могут противоречить продажному начальству?
Семёнов ответил не сразу. Видно было, что ему стало обидно и он мог бы, взорвавшись, закидать меня фактами, о которых я ничего не знаю, но он с явным усилием сдержал себя и долго обдумывал мои слова. На мой вопрос он ответил другим вопросом:
- А что ты сам-то предлагаешь? Как ты себе представляешь службу, которая не служит государю?
- Да откуда же я знаю, Николай Петрович? Я же инженер, а не политик или государственный деятель. Знаю только, что наш народ уже давно не верит в государство и в его службы. Если бы был инструмент, например, как в древности, народное вече, которое могло решить вопрос несправедливого или дурного правителя. Он, этот инструмент, еще лет пятьдесят назад бы сместил руководство, которое вело страну в пропасть. Но такого инструмента нет, а народу такой воли не дадут. Да и, похоже, разучились мы, как народ бороться за свои права, духом сильны, да вот слишком терпеливы, а порой уже и равнодушны. А равнодушие – зло! – в сердцах я выдал всё, что накопилось невысказанного.
- Это что же ты предлагаешь, сделать тайную организацию, которая сможет менять власть? – с удивлением спросил Семёнов и, как-то не по-доброму прищурившись, посмотрел на меня.
- Не знаю я что предложить. Знаю только, что людям, жаждущим власти доверять никак нельзя, они обязательно любое хорошее дело подомнут под себя, и любые исключения из этого правила очень быстро заканчиваются, опять подтверждая это правило. – с горечью ответил я.
- Понятно. Ну ты подумай насчёт моих слов про службу, возможно вне штата. И к этому разговору, возможно, мы вернёмся, мне тоже надо подумать, – задумчиво сказал полковник и по-отечески похлопал меня по руке, в которой я придерживал лежащий на коленях меч в ножнах.
Семёнов собирался встать и вернуться на своё место, но в этот момент подошёл медик от Марины и сказал, что она просит телефон. Семёнов непонимающе посмотрел на меня, а медик уточнил, что её телефон. Я повернулся к Баюну и, толкнув его локтём, разбудил. Объяснив ситуацию, я спросил, где телефон Марины. Баюн похлопал себя по карманам и из бокового на штанах достал то, что мы искали. Получив телефон, Семёнов быстро встал и пошёл к Марине, а мы все вереницей двинулись вдоль борта за ним.
Девушка была ещё слаба и тихо что-то говорила, Семёнову пришлось наклониться, чтобы услышать. Марина что-то сообщила полковнику и он, резко встав, полез в телефон в поисках какой-то информации. Я стоял и смотрел на Марину, а она, улыбаясь и с каким-то обволакивающим меня теплом, смотрела на меня. Я уже было собирался присесть, чтобы взять её за руку и сказать, что я чувствую, но тут Семёнов чуть ли не криком скомандовал срочный сбор. Я повернулся и виновато пожал плечами, показав Марине, что должен идти. Она кивнула, повернулась на бок, дав понять, что будет спать, а мне можно идти. Я быстро пошел обратно на наши места.
Собрав всех вокруг центральных сидений, полковник громко объявил, что ситуация с вирусом осложнилась. То, что мы обнаружили и предотвратили под Хабаровском, было отвлекающим манёвром, который нужен был, чтобы они могли свободно разослать одиночек-террористов по всей центральной России. Таких посланцев планировалось около ста, на какое время был назначен основной удар – нам было неизвестно, но мы везли с собой компоненты устройства и образцы вируса с вакциной, по ним специалисты могли вычислить Тёмных и вывести нас на них, для обезоруживающего удара. В этот раз время было против нас, действовать люди Семёнова могли начать только после нашего прилета в Москву, до этого связи с ними не было никакой. Понимая это, мы разошлись и расселись по своим местам. Впереди нас ждали активные действия и надо было отдохнуть.
***
Вальдемар Викторович третьи сутки спал урывками. Операция, которую спустили сверху ему зарубежные кураторы, была масштабной и очень ответственной. Первые двое суток он не отрывался от телефона и координировал ввоз устройств с отравляющими веществами и вакцин. Логистика была сложной и требовала повышенного внимания. Несмотря на то, что практически вся таможня и пограничная служба в точках ввоза были под контролем, оставалась довольно высокая вероятность, что какой-то ответственный служака захочет перепроверить и задержит важный груз. Нет, такой случай, конечно, был предусмотрен и на каждой точке присутствовала группа опытных Тёмных оперативников, но это же Россия, тут ничего и никогда не идёт по плану. Народ невоспитуем и даже уже купленные люди могут, взбрыкнув, вдруг вспомнить о порядочности или ещё о какой-либо морализаторской блажи.
Но с устройствами всё прошло гладко, склад на окраине Москвы был забит под завязку. Вакцинация местных Тёмных шла полным ходом и по России шла рассылка спецпакетов с вакциной, для избранных людей. Терять так долго и дорого взрощенную сеть агентов Бергин не хотел. Теперь оставалось организовать встречу Тёмных эмиссаров, которые, похоже, собирались со всего мира. Коллеги с интересом восприняли задуманную руководством операцию и многие изъявили желание лично поучаствовать в проведении террористических актов в России. У Бергина нарисовалась возможность провести химико-биологическое сафари по российским городам. Просто отстреливать мирных русских людей на Украине, а тем более русских военных, Тёмным за четыре года надоело, и стало опасно. Несмотря ни на что, соотечественники Бергина никак не успокаивались и двигали фронт на запад. Этой операцией руководство хотело развеять скуку в рядах застоявшихся группировок Тёмных, а также нанести болезненный удар по России. Нескольким эмиссарам были назначены цели на фронтах СВО. В сопровождении купленных или работающих на Украину волонтёров, они должны были попасть как можно ближе к фронту и произвести диверсию при большом скоплении военнослужащих. Если всё пройдет удачно, это резко повысит шансы Вальдемара Викторовича на то, что он, наконец, покинет эту забытую Богом страну и вернётся в цивилизацию, заняв заслуженную должность поближе к руководству.
Эмиссары постепенно подтягивались в Москву и расселялись по лучшим её гостиницам. Бергин уже сбился с ног, обеспечивая всех приезжих по их личным райдерам [1]
Закрыть
, которые порой были очень специфическими, до такой степени, что приходилось привлекать подконтрольные криминальные организации и диаспоры.Райдер (от англ. rider) — документ с требованиями и условиями, которые публичные люди предъявляют организаторам мероприятий. Чаще всего райдеры составляют гастролирующие артисты, которые выступают на разных площадках.
А эмиссары всё прибывали. Вот-вот должен был поступить сигнал от первого участника операции, взявшего на себя роль отвлекающего. Уехав далеко на Дальний Восток, он должен был оттянуть на себя спецслужбы из центральной России, а основную часть операции руководство планировало начать через несколько дней, после вспышки в Хабаровске. Прошёл час, а сигнала всё ещё не поступало. Вальдемар Викторович немного начал беспокоиться, но всё ещё надеялся на успех. Через три часа стало ясно, что предчувствия Бергина не обманули. В назначенный срок ничего не произошло, ни под Хабаровском, ни в самом городе. В точку, где должно было быть активировано устройство с вирусом, срочно направили наблюдателя. Ещё через два часа тот сообщил, что в назначенном месте нет никаких следов ни Тёмного, ни устройства с вирусом, а местные говорят о каком-то мелком пожаре в школе, который быстро ликвидировали военные.
Практически все эмиссары уже были в России или в пути. Отменить их прибытие Вальдемар Викторович никак не мог, но и умалчивать о сложившейся ситуации тоже никак нельзя. В Москву, в качестве участников, лично приехали два представителя центрального руководства. Бергин объявил чрезвычайную ситуацию по Организации и срочно связался с центральным руководством. Доложив о случившемся, он предложил срочную эвакуацию эмиссаров из России и проведение операции собственными силами местных Тёмных в Москве. Для этого он планировал заряды установить на втором или третьем этаже одной из башен «Москва Сити». Таким образом он собирался организовать массовое заражение туристов в довольно людном месте Москвы. Руководство высказало недовольство изменениями, но в целом одобрило план. Представители, уже находящиеся в Москве, должны были наблюдать ход операции своими глазами, что хоть как-то компенсировало бы потраченное ими время.
Вальдемар Викторович воспрял духом и с усердием начал вносить изменения в логистику, а также поручил срочную перевозку опасного груза в здание, хорошо видное с высоты центрального офиса Организации. Работа кипела, и Бергин опять почувствовал, что полностью контролирует ситуацию, он был человеком действия и верил, что когда-нибудь все его труды окупятся. Для уточнения пожеланий представителей руководства, он лично с ними связался, объяснил ситуацию и запросил их пожелания по окружению, в котором они бы хотели провести предстоящее событие. Оба запросили обильное питание, питьё и партнёров противоположного пола на вечер. Вальдемар Викторович пообещал всё исполнить в лучшем виде и лично занялся организацией предстоящего мероприятия.
Глава 29
Перелёт прошёл спокойно. Во время промежуточной посадки Семёнов объявил сбор отдела, находившегося на нелегальном положении, а также договорился с экспертами, подрывниками и электронщиками, чтобы компоненты у нас приняли прямо с самолёта. Поэтому у нашего борта, севшего в Жуковском, уже ожидала целая кавалькада машин разного размера и принадлежности. Но на это мало кто обратил внимание, так как всех нас удивила Марина, которая, как ни в чём не бывало, после посадки, встала и пошла с нами на выход через грузовой люк самолёта. Бедный медик настолько не ожидал такого поворота, что заметался со своими капельницами и стал ругаться, что так нельзя. Баюн успокоил его и сказал, что теперь он может отдыхать.
На выходе нас встречали Белый и Якут. Баюн со своей медвежьей непосредственностью схватил обоих в охапку и обнял разом, после этого отстранился и, сердито глядя на Белого, произнёс:
- Я тебе, Илья, ещё припомню ту голову, – все, спустившиеся с трапа, с интересом уставились на Белого.
- А это не моя идея была, это вон друг Совина сказал, что это твой трофей, вот мы тебе его в госпиталь и привезли, – еле сдерживая смех, оправдывался Белый.
- Так зачем ночью под кровать засунули? Я проснулся от того, что любопытная санитарка в обморок грохнулась со всего маху. Почему не учли женское любопытство? Мне пришлось проставляться перед начальником отделения и договариваться об уничтожении биоматериалов. С тебя четыре бутылки марочного коньяка.
- Вот же дурни великорослые, – пробормотала Марина улыбаясь, и пошла к машинам.
Шутка была не самая удачная, и хорошо, что об этом не слышал Семёнов. Он с компонентами устройства выбежал первым из самолёта и всё ещё общался с экспертами, которым их передал. Те, дослушав, тут же сели по машинам и умчались в сторону города. Мы, подхватив свои сумки, двинулись в сторону нашего чёрного фургона с названием какой-то охранной фирмы. Полковник последним заскочил в салон и закрыл за собой дверь. Всю дорогу он вёл переговоры с аналитиками и добивался от них вариантов, как мог действовать противник. Добрались до Серебряного бора и высадились на территории какой-то ведомственной дачи с хорошей охраной и огромным забором, здесь уже находились практически все оперативники отдела. Нас встречал Булат, он поздоровался со всеми за руку, а Марину, приобняв, что-то спросил. Она также тихо ответила, и он грустно улыбнулся.
Нам дали немного времени разместиться и уже через полчаса Семёнов объявил сбор прямо на крыльце дачи, другого места, где могли бы собраться все оперативники одновременно, просто не было. Распределившись по территории так, чтобы было всем слышно, мы дожидались полковника. Дверь дома открылась, и из неё энергично вышел Николай Петрович, похоже, он перешёл в режим максимальной работоспособности, так как в этот момент разговаривал с кем-то по телефону. Он, извиняясь перед всеми, поднял левую руку и продолжал в чём-то убеждать своего собеседника. Через пару минут он убрал телефон в карман на рукаве и без предисловий начал вводить всех в курс дела.
После рассказа о наших приключениях под Хабаровском, он выдал первоначальные выводы наших аналитиков с предполагаемыми действиями Тёмных. Выходило два основных варианта: или они продолжают операцию, или распускают исполнителей и меняют план на большую диверсию в Москве или в другом большом городе. В обоих случаях сроки начала сдвинулись на несколько дней, и есть высокая вероятность, что большая часть исполнителей воспользуется аэропортами. Также он сообщил, что экспертам-электронщикам удалось по компонентам вычислить заказчика партии и уже сейчас идет изучение этой зацепки.
