- Дядя, дорогой! Давай без вопросов, быстро объявляй пожарную тревогу, я в спортзале. Все, кто в школе, должны её быстро покинуть. Вопрос жизни и смерти!
Не ожидая реакции, я кинулся по коридору в поисках спортзала. Я угадал с направлением и уже скоро стоял у распахнутой двери спортзала. Дыхание перехватило и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжать действовать осознанно. Посередине спортзала лежала Марина, она не шевелилась и смотрела вверх. Последняя надежда была на то, что Баюн был прав и она действительно смогла уйти в замедление, тогда такое положение и отсутствие видимости дыхания были объяснимы. Слева от неё стояло какое-то устройство, а справа, в нескольких шагах, лежал мужчина в спортивных штанах и футболке. Он лежал в луже крови, без правой кисти, его белая футболка была вся в больших кровавых разводах, которые ещё не высохли, отчего она прилипла к телу. Кроме них в спортзале никого не было. Я захлопнул дверь и, повернувшись, стал искать, чем можно её подпереть. Справа была открыта дверь в кабинет, там я увидел на полу другую кисть мужчины и нашёл стул. Подперев стулом дверь, я пошёл обратно в вестибюль. В голове набатом била мысль: «Баюн, ну где твоё оцепление и химики?»
Выйдя в вестибюль, я услышал гул техники, подъезжающей вплотную к школе. В этот момент наконец заработала пожарная сигнализация, начали появляться удивлённые учителя. Поняв, что это не учения, они стали действовать на удивление чётко, уже через пару минут из классов первого этажа начали выходить младшие школьники, которые занимались летом. Чуть позже с верхних этажей стали появляться старшие ученики. Их было больше. Одновременно с выходом детей из школы в неё через дополнительно открытые двери стали входить военные в специальных комбинезонах с оборудованием. Через пятнадцать минут в школе гражданских лиц уже не было. За стеклянными дверьми я видел, как военные разделили детей на группы и внимательно осматривали каждого, в вестибюле уже вовсю чем-то опрыскивали. Ко мне подошёл один из людей в химической защите и молча, без вопросов, начал меня осматривать. Очевидно, результатом он остался недоволен и подозвал к себе кого-то из группы, стоящей на удалении. Через стекло шлема я узнал Баюна, тот был мрачнее тучи.
- Чистоту я гарантировать не могу, надо брать кровь, а это только снаружи. Но так как он был ближе всех к очагу, я бы лучше провёл обследование тут, чтобы не рисковать детьми.
- Хорошо! – ответил Баюн.
- А Марина? – вмешался в разговор я.
- Саша, ты идёшь со специалистом и делаешь всё, что скажут. Мариной займёмся мы, – твёрдо ответил Баюн.
Дальше меня целый час кололи, щупали и исследовали. В итоге, убедившись в моей незаразности, отпустили. Надев на себя химзащиту, как и у всех, я пошёл к спортзалу. Там всё изменилось: весь пол спортзала был покрыт каким-то то ли порошком, то ли песком. Мужчины без руки уже не было. Место, где лежала Марина и стояло устройство, накрыто каким-то колпаком из белого полиэтилена или чего-то подобного. Видно было, что специалисты РХБЗ хорошо выполняют знакомую им работу, все занимались своим делом, никого праздношатающегося, кроме меня, в спортзале не оказалось.
Ко мне подошёл один из специалистов и молча показал на дверь спортзала, ведущую на улицу, она была открыта и через неё в спортзал тянулись какие-то кабели. Подходя к двери, я начал различать гул работающей военной техники.
Выйдя на улицу, я обнаружил несколько палаток вокруг четырёх фургонов зелёного цвета в центре, гул шёл от этих фургонов. Вся школа была огорожена и пройти можно было только через специальные рамки, которые опрыскали меня какой-то жидкостью, после этого в ближайшей палатке мне помогли снять защиту. Выйдя из палатки, я увидел ожидающего Баюна, он без предисловий начал вводить меня в курс дела:
- Марина в замедлении. По внешним признакам пока в сознании. Лаборатория развернута. Идёт исследование вируса. Устройство дезактивировано, специалисты уже изучают электронику.
- Сколько времени потребуется для создания вакцины? – не дождавшись окончания рассказа, спросил я.
- От десяти до четырнадцати часов, – потупившись, ответил Баюн.
Если бы это было возможно, моё сердце упало бы ещё ниже. Я понимал, что у нас не было этого времени. Хотелось выть. Я набрал воздуха и, глубоко выдохнув, спросил:
- Кто-нибудь наблюдает за Мариной? Были ли какие сигналы от неё или странное поведение?
- Да вроде нет, только вот она пила кровь Тёмного, которая по полу растеклась, – удивившись, ответил Баюн.
Услышав, я сначала не поверил, неужели вирус так на сознание действует? Но, отбросив эту мысль, я начал рассуждать: вряд ли девушка хотела пить настолько, что решилась на такой шаг, значит была веская причина так поступить. Так, а кто у нас этот мужчина? Судя по разрухе, которую они устроили в кабинете, это мог быть только Тёмный, а кровь у них такая же, как и у обычных людей. И тут меня осенило – ни один Тёмный не будет жертвовать собой, всё, что они делают, они делают только ради себя. Значит, этот знал, что ему ничего не грозит и, почувствовав, что проигрывает, решил активировать вирус раньше времени, чтобы убить Марину, но при этом он бы умер и сам. Значит, он был уверен в том, что не умрёт.
- В его крови вакцина! – вскрикнул я.
Баюн в режиме ускорения метнулся в одну из лабораторий, уже через десять минут в неё занесли большое количество пробирок с кровью. Похоже, из Тёмного выкачали всё, что осталось. Спустившись со ступенек лаборатории, Сергей произнёс:
- Ты прав, вакцина есть, сейчас её очищают. Надо от четырёх до восьми часов, – при этом почему-то он смотрел на меня с надеждой.
Не обманывая его ожиданий, я выдал мысль о том, что надо всю лабораторию загонять в ускорение и дать Марине больше времени. Баюн сначала посмотрел на меня с недоверием, а потом я увидел, как к нему приходит понимание, что вдвоём мы справимся. Убедившись, что никто в ближайшее время не будет мешать работе лаборатории, мы сели у её крыльца и, делая вид, что просто ждём, стали медленно разгонять время вокруг фургона со всем его содержимым.
Оставалось только ждать.
***
Марине было до слёз обидно и жалко себя. Ей хотелось любить, чтобы у неё была своя семья и детки, было бы здорово. А вместо этого, она лежала на полу спортзала и ждала своей смерти. В какой-то момент она даже позавидовала женщинам, которые живут в этом гарнизоне, любят своего офицера и воспитывают его детей. Но поняв, что так нельзя, она успокоилась, вытерла слёзы и постаралась собраться. Она начала вспоминать всё произошедшее, может что-то даст ей и ребятам больше шансов. Сначала она вспомнила, что говорил Тёмный. Поразившись своей невнимательности, она схватила телефон и стала набирать в его записной книжке всё, что он наговорил. Даже если она не выживет, её товарищи получат эту информацию. После того как всё было записано, Марина продолжила оценивать события и вдруг поняла, что Тёмный странно себя вёл. Вместо того, чтобы уничтожить её, когда мог, он зачем-то побежал в спортзал с вирусом, даже без одной руки он способен был её победить. Получается, он хотел её победить по-другому, он хотел убить её вирусом, а это значит, что он был вакцинирован. Марина подскочила и стала осматриваться. Труп уже отсутствовал и рядом оставалась небольшая лужа крови Тёмного. В голове Марины пульсировала мысль: «Там вакцина!». Она, преодолев отвращение, стала сначала пить, а потом слизывать кровь с пола. Всё её лицо уже было в крови, а она об этом даже не думала, это был шанс, который Марина не могла упустить.
Выпив всю кровь, девушка какое-то время сидела, принимая случившееся. Грустно улыбнувшись мысли о том, что теперь она вампирша, Марина вытерла рукавом лицо и опять легла. Сначала она продолжила анализировать случившееся в поисках важного, но, не нащупав ничего полезного, она решила думать о приятном. Откинув мысль о приближающейся смерти, Марина решила верить в лучшее и направила свои мысли в этом направлении. Первым в голову пришел Саша, только сейчас она поняла, что может больше никогда его не увидеть, ей снова стало себя жалко до слёз. Очень хотелось, чтобы прямо сейчас он взял её за руку и сказал, что всё будет хорошо. Не хватало его улыбки и какой-нибудь, пускай даже глупой, шутки.
Силы постепенно покидали Марину, падение из окна и борьба с Тёмным не прошли без последствий. Постепенно она стала замечать, что время начинает сравниваться с реальным, хотелось спать, появилась слабость. Усталый мозг начинал сбоить и выдавать неожиданные образы. Последнее мгновение девушка сосредоточилась на глубоком дыхании, надеясь, что это поможет ей оставаться в сознании, но это не помогло и вскоре она провалилась в небытиё.
***
Мимо нас в штабную палатку пробежал боец. Сразу же после этого оттуда вышел Дымов и направился к нам. Судя по виду командира полка, радостных вестей он нам не нёс.
- Девушка потеряла сознание, – с сожалением произнёс он.
Баюн положил руку на моё плечо и, не глядя, спросил:
- Сворачиваемся?
Я молча сбросил его руку, дав понять, что нет. Мы дождались, когда, наконец, из лаборатории пулей выскочил офицер, и пройдя границу ускорения остановился, с удивлением уставившись на нас. Человек, не знающий о том, что находится в поле ускорения или замедления, при пересечении его границы получал незабываемые впечатления, но редко кто догадывался об истинных причинах. Придя в себя, он протянул два шприца и коротко произнёс:
- Две дозы. Вводите прямо сейчас, – и, развернувшись, вернулся в лабораторию, с которой мы уже сняли поле ускорение.
Я, получив шприцы, кинулся ко входу в спортзал. Там, чтобы не тратить время, передал их первому попавшемуся специалисту в химзащите. Тот, всё поняв без слов, быстро ушёл в спортзал. Сзади ко мне подошел Баюн. Мы стояли и ждали. В голове было как-то пусто, меня как будто прижало чем-то тяжелым к земле, не было сил двигаться. В груди я ощущал только надежду.
Последнюю надежду.
Глава 28
Осторожная радость – вот что я ощущал, когда к нам с Баюном вышел офицер в химзащите и сообщил, что Марина жива. Также он сказал, что её медицинские показатели в норме, но она пока без сознания и ей нужен длительный отдых. Баюн одобряюще похлопал меня по спине и предложил переместиться в штабную палатку. Идя за товарищем, я глупо улыбался и видел, как в ответ с удивлением улыбаются офицеры. Все уже знали, что инцидент прошёл без жертв, не считая террориста. Войдя в палатку, мы обнаружили за одним из столов сидящих и мирно пьющих чай Дымова с Семёновым. Николай Петрович встал из-за стола и начал глухим и недовольным голосом говорить:
- Сейчас не буду выяснять, как вы умудрились оставить Марину одну, ваши «полёты» будем рассматривать позже. Сейчас главное, что она жива и вирус обезврежен. Усаживайтесь за стол и выдыхайте.
Дымов повернулся от стола и попросил организовать нам ещё две кружки с чаем и чего-нибудь перекусить. Я, ещё не отойдя до конца от событий последних часов, с обидой выдал:
- И Вам здравствуйте, Николай Петрович. Спасибо за гостеприимство!
Семёнов как-то странно на меня посмотрел, а Дымов отвернулся, пряча улыбку.
- Ты вот зря иронизируешь, Совин, то, что Марина жива, – это чудо. Специалисты удивлены этому и предполагают, что это сочетание везения, крови вакцинированного террориста и божественного вмешательства. Других объяснений они не нашли.
Дымов аж поперхнулся чаем, который он в этот момент пил. Похоже, сказывалось нервное напряжение последних часов, и полковника забавлял наш разговор. На фоне беды, которую нам удалось отвести от жителей гарнизона, наша перепалка действительно казалась забавной, но ведь он многого не знал. Переглянувшись с Семёновым, мы прекратили этот разговор при посторонних, но я был уверен, что вскоре мы его продолжим. Пока мы с Баюном перекусывали и пили чай, Николай Петрович обрисовал нам ситуацию и планы на будущее. Оказалось, что он прилетел в Хабаровск пару часов назад прямиком из Москвы, и как только специалисты позволят Марине, мы все вместе возвращаемся на этом же транспортном самолёте назад, мол, ситуация с Тёмными там обострилась настолько, что важен любой Одарённый, способный оказывать организованное сопротивление. На вопрос, где Абэ, я уклончиво ответил, что тот решил остаться дома, но связь с ним есть. Семёнова ответ опять не удовлетворил, но развивать тему он не стал, похоже, тоже решил отложить.
Через пару часов медики дали добро на транспортировку Марины и мы, тепло попрощавшись, с РХБЗшниками двинулись в сторону аэропорта Хабаровска, так я подумал.
На самом же деле наш «тигр» и какая-то неизвестная мне марка бронированной санитарной машины уже через двадцать минут въехали в ворота с охраной и знаками Министерства Обороны России. Нас привезли на какой-то военный аэродром, машины остановились у самолёта с ливреей Аэрофлота и начали высаживать пассажиров. Я взял свою и Маринину сумки и направился к грузовому люку ожидавшего нас Ил-76. Пройдя внутри почти весь самолёт, у самой кабины, я увидел пару рядов пассажирских сидений, расположенных спинками вперёд, на одно из них мне указал бортинженер, наблюдавший за посадкой, дескать, занимай места. Поставив перед собой сумки, я уселся в первом ряду, здесь можно было свободно вытянуть ноги. Самолёт был практически пустой. Чуть позже я увидел, как внесли носилки с Мариной, которые сопровождал один из медиков от Дымова, он летел с нами. Слева от меня сел Баюн, он молча кивнул мне, как бы спрашивая: Как дела? Я ему показал выставленный вверх большой палец. Разговаривать с открытым задним люком и работающими двигателями было бесполезно, только зря голос сорвем.
Самолёт взлетел и резко набрал высоту, отчего у меня чуть не лопнули перепонки, пришлось глотать слюну и воздух, чтобы хоть как-то выровнять давление. После взлёта делать было откровенно нечего, иллюминаторов в военно-транспортном самолёте рядом с нашими сидениями не предусматривалось, а спать не хотелось. Я посматривал на Марину, которая так же, как и раньше лежала на носилках, в нескольких метрах от меня, и на вид спокойно спала. Рядом, на откидном сидении самолёта, сидел медик и периодически менял капельницы или проверял их, издалека было непонятно. Свою обвязку с мечами я снял, ещё когда садился, чтобы не мешали. А сейчас, от нечего делать, сидел и рассматривал ручку одного из мечей: сама ручка была выполнена из белого прочного пластика, похожего по фактуре на кость, а поверх неё искусно был намотан чёрный шнур так, что издалека ручка казалась чёрной, на торцевой части была выполнена инкрустация белой совы. Абэ подогнал мне именные мечи высокой прочности. В момент, когда я приоткрыл меч, чтобы внимательнее рассмотреть клинок, ко мне справа подсел Семёнов, и увидев, как я рассматриваю свой меч, показал на второй, лежащий на сумках, спросив разрешение посмотреть. Я молча кивнул, сам же достал меч из ножен и стал внимательно осматривать клинок: он был белым, но с какими-то сероватыми прожилками, у самого острого края лезвие было почти прозрачным. Я поднял клинок вверх и посмотрел на него на свету исходящем от ламп освещения.
