- Корми, людь!
Я едва удержалась от того, чтобы погладить его в жесте признательности еще разок. Опасалась, что укусит.
Что у него в черепушке творилось, я даже разбирать не стала, там было все очень сложно и запутанно, как шерстяной клубок после игры котенка. Я лишь продолжила орудовать ложкой и говорить размеренно и подчеркнуто нейтрально:
- И прежде, чем гневаться, пойми, я человек, не имеющий о привычках, обычаях и укладе жизни фейри ни малейшего представления. Вы для нас лишь легенда. Одна из легенд, почти забытая и никогда не бывшая слишком популярной в этих краях. В Ирландии, возможно, другая ситуация, но мы не на зеленом острове, а на большом материке, где когда-то свои фольклорные персонажи водились.
- Людь, свежая каша скоро будет? – перестав стебаться, уточнил Дейсаль, тем самым выдавая причину своего визита.
- Через пятнадцать минут, - глянула я на таймер.
- Тогда дай мне половину готовой, Гилу хватит оставшегося, - почти попросил синенький, голодно сверкнув глазами и придвинувшись к подоконнику, принялся срывать и ощипывать зеленую травку в левом углу ближайшего горшка.
Забавно, что фейри так перемкнуло именно на гречке, а не, скажем, на картошке или рисе. Меня этой кашей перекормили в школьные годы. Причем давали даже в просто запаренной кипятком до состояния можно с трудом разжевать форме. Пичкали по одной причине – низкий гемоглобин. Богатая железом крупа поднимала мне его лучше гранатового сока, но любви не добавляла.
Может, так и у фейри с закосом на обмен веществ и физиологию иной расы? Даже трогать опасный металл нельзя, но организму нужно, а желанной концентрации не сыскать! А именно на Земле она нашлась. Или просто нужна сильней, чем в других краях, для жизни или адаптации?
Дейсаль получил свою порцию и утащил прочь, чтобы, как пояснил, разделить с сестрой. Понятно, тренировались вместе, расход сил тоже не у одного ежика случился, а у обоих. Заботливый брат!
Гилселай, как-то странно прищурившись, смотрел на меня. Будто ждал не то насмешки, не то еще чего-то непонятного. Я прислушалась и едва не поперхнулась. Этот вредина ужасно хотел, чтобы его снова погладили по голове. Но просить о таком не мог, хоть режь. Не подобало.
Что ж, мне тоже не подобало касаться всяких фейри без особо на то дозволения, но зато я могла немножко схитрить. Самую малость. И поднося к его рту очередную ложку с кашей, чуть прислонилась к плечу Гила, а черпая ложкой кашу, коснулась волос, шеи, плеча. Все совершенно случайно, самую малость и исключительно из-за некоординированных движений идиотины-человечки.
Фейри вздрогнул, втянул воздух ноздрями и замер, не вспылив, не вывалив на меня горсть оскорблений. Словом, мы оба сделали вид, что ничего такого эдакого не произошло и не происходит. Самый безопасный метод для нервной системы. Его и моей. Странные они, эти нелюди, но как говорят наши психиатры нет здоровых людей, есть недиагностированные. Думаю, в отношении фейри это тоже истинно, и для них истинно кратно. Потому как при их продолжительности жизни можно такой букет фобий, маний и прочих прелестей психических отклонений набрать, что герр Фрейд восстанет, только чтобы поучаствовать в постановке диагнозов.
А еще хорошо, что Фейсаль всего этого бедлама не видела. Мне кажется, ей Гилселай небезразличен. Но близко от него не крутится, чтобы душу не травить. Она же даже коснуться его не может, как и он ее. Жалко их обоих. А теперь, когда перед глазами Райхо и Иссель маячить будут, искря счастьем воссоединения, жалко вдвойне.
Словом, то ли Гилселай снова был зверски голоден, то ли я угадала и его голод ничего общего с едой не имел. Но свою порцию каши он ел медленно, как бы случайно склоняясь так, чтобы касаться меня и в то же время иметь возможность рьяно возмутиться, если кто-то что-то брякнет или заподозрит.
Патологическим альтруизмом, когда наносить добро планируется по площадям всем и каждому, я никогда не страдала. Предпочитаю линию разумного эгоизма, так спокойнее и комфортнее, но бедолагу, измученного призрачным бытием при реально живом теле, было жаль. И если можно было ему добавить немножко комфорта, то я это сделаю. Мне не трудно. Местами даже приятно. И вообще Гилселай интересный тип, почти лапочка, когда молчит. Но это к любому из фейри подходит.
Я отгрузила голодному очередную, почти последнюю ложку и вздрогнула. Вот только что кухня была почти пуста: лишь я и Гил, а вот уже за столом сидит и смотрит на меня в упор этот свежевытащенный Райхо в полосочку с такими же, полосатыми сине-зелено-голубыми глазами. Нет, глаза на самом деле скорее походили на живые цветки. От зрачка отходило множество ярких лучиков, создающих забавное сочетание. Глаза Райхо казались пушистыми васильками экзотической расцветки!
И, конечно, рядом с ним тут же явилась прекрасная Иссель, заливая пространство потоками любви и заботы. Даже сама, когда сработала микроволновка, открыла и выставила перед супругом полную емкость огненной гречки. А по левую руку поставила горшочек с пророщенными салатами. Специально, зуб даю, выбрала не первый попавшийся, а тот, куда посадила утречком разные семена из моих пакетиков.
Старая поговорка гласит, что в паре двоих один целует, другой щеку подставляет. И мне в первые мгновения показалось, что у этих фейри тоже все ясно и соответствует присказке: Райхо величественно дозволяет лунной танцовщице себя любить и окружать заботой. Но нет, он подарил ей в ответ искристую солнечную улыбку, исполненную ответного чувства, и промолвил, унимая перпетум мобиле воплощенной опеки:
- Судьба моя, присядь, твои хлопоты приятны неизъяснимо, но стократ отраднее будет тихое присутствие рядом.
И Иссель послушалась. Села и замерла, разглядывая мужа из-под ресниц, не в упор, а почти украдкой. Будто он был лучшим из всего того, на что вообще стоило смотреть во Вселенной. Наверное, это и было настоящей любовью. С той самой непостижимой людьми в быту и тысячекратно воспетой в сонетах «Л».
Я видела только теплую нежность Машки и Вальки, привычную ворчливую воркотню родителей и какую-то почти неловкую вязь отношений брата и его жены. Будто они до сих пор стеснялись демонстрировать личные чувства даже перед самыми близкими.
Тут же у фейри было что-то куда более высокое, что ли, как в древних легендах о любви бессмертной. На века, до грани и за гранью. Нет, я вовсе не хотела принизить любви моих близких и друзей. Они все были достойны уважения и признания. Они просто были совсем другими, людскими и земными, насквозь понятными. А Иссель демонстрировала чуждый, но живой пример высокого. Из того, о чем пишут, поют, но никогда не встречают в реальности.
Я вовсе не завидовала, потому что, если бы кто-то начал выказывать нечто близкое к отношениям этих двоих ко мне, я бы банально испугалась и растерялась, не зная, как реагировать. Если только, как в старой комедии «Формула любви», завывая, выдать «Амор!» и начать страшно вращать глазами.
Иссель сидела рядом с мужем и осторожно касалась его руки самыми кончиками изящных пальцев, и была этим совершенно счастлива. И вот так с улыбкой тихого счастья Иссель объявила мелодичным голоском:
- Я никому тебя не отдам, если она снова попробует, я ее убью, невзирая на титулы и родство с Владыкой! Я больше не будут отступать. И больше вам не придется платить за мою слабость!
- Душа моя, не терзай себя тревожными помыслами, более никто из нас не выберет тот путь, - мягко ответил жене Райхо. – Мы учли свои промахи. И это была совокупность просчетов райдэля, а не единственная твоя ошибка. Нас сознательно загоняли в силки, чтобы заключить в узилище. Мы стали помехой более, чем были полезны.
«Интриги двора», - припомнила я короткое объяснение Реоса, которое исчерпывающим не было, но вряд ли когда таковым станет. У фейри та интрига с итогом в узилище, небось, длилась дольше, чем я вообще на свете живу. Выяснять детали у меня даже никакого желания не появилось. Результат-то уже по итогу ясен: они влипли и получили срок. А теперь вышли, ну или почти вышли в полном составе, значит, наказание закончилось.
- Из нашей ловушки любой путь будет лучше, чем тот, даже искрами по ветру, - вставил Гил с каким-то веселым фатализмом.
Я чуть-чуть нахмурилась, соображая, как связаны искры и похоронное настроение, а потом вспомнила свои же размышления о том, что фэйри после смерти сливаются со стихиями. Неужели я в своей версии была права, и это сейчас имел в виду Гилселай?
- Давайте вы про обряды и страшную, а также не очень мстю поговорите потом, когда Райхо поест? – намекнула я страдающим и иронизирующим.
Иссель виновато затрепетала ресницами и вручила мужу ложку с таким видом, будто отдавала магический скипетр власти.
Тот оправил в рот первую порцию каши, задумчиво прожевал и констатировал:
- Интересный вкус и занятный баланс, еще толика и яство стало бы ядом даже с благословением покровительницы.
- Все яд, все лекарство, в зависимости от дозы, как говаривал один древний великий медик, - припомнила я крылатые слова Парацельса и со смешком продолжила:
- А если салатиком залакировать, так и вовсе ресторанное блюдо выйдет! Прекрасная Иссель по части ускоренного роста полезной травки – гений космических масштабов. Только с калибровкой махонькая, - я показала на пальчиках размер, - проблемка.
Иссель ничего не сказала, только очень вопросительно приподняла обе брови.
Я мотнула головой в сторону окна и торжественно провозгласила:
- Браво повелительнице природы в одном отдельно взятом уголке двора, вырастившей не только зелень с запасом для всего райдэля, но и отменный газон вместо увядшей травы.
Фейри вспорхнула со своего места подле мужа и ринулась к окну, чтобы проверить, о чем я говорю. Танцы танцами, салаты салатами, но о последствиях проращивания она точно не ведала, когда плясала у меня в спальне, а потом на кухне. Очаровательно! Остается только порадоваться, что Иссель дока по части травки, а не каких-нибудь червячков и кузнечиков, как источника белковой пищи. Вот чего я для своего города не хочу, так это Дюна-2 в реальном мире. У нас столько спайса не вырастет, чтобы эдакое присыпать и переварить!
И со вниманием у фейри-растениевода не очень, на муже завязано плотно. Вот как оглянулась на меня с искренним недоумением. Дескать, я смотрю в окно, но никаких зеленых газонов поблизости не вижу.
Я подошла, открыла створку, впуская пыльный осенний воздух улицы с нотками бензина и каких-то химических примесей, и предложила:
- Перегнись через подоконник и загляни. Как раз на пятачке внизу буйный рост несвойственный сезону. Пришлось утром рассказывать жильцам сказку про аномально-теплые деньки. Надеюсь, помогло, и копать не полезут, газон пожалеют.
Иссель последовала моему совету, разглядела газон и забавно округлила хорошенькие губки: «О!».
- И даже ого-го и ага, - подтвердила я. – Красиво получилось! Люблю, когда на газонах травка молодая и нежно-зеленая! И теперь по осени еще до заморозков ею полюбуюсь, а не весной. Здорово!
- Наша трава всегда зелена, - задумчиво вставил Райхо, ложку за ложку опустошая емкость с кашей. И этому тоже было совершено плевать на температуру. Нелюди сверхъестественные. Я бы себе уже губы и небо подчистую сожгла!
Я едва усела прикусить язык, чтобы не ляпнуть: «И курите вы свою зеленую траву постоянно, потому такие странные и даже без новых доз травы все страньше и страньше можете становиться».
Вместо неудачной остроты выбрала я следующее:
- Так у вас края волшебные и климат, должно быть иной, или тоже волшебный, все так, как хочет начальство. То есть, у вас-то, наверное, короли и королевы.
Я чуть споткнулась, вспоминая легенды и сказки. Титания, Оберон – это из классики, Шекспира, а что на самом деле, есть ли вообще и как их зовут, мне неведомо.
Может, у них там один правитель, абсолютный монарх, или вообще сменные циклы правления, как у Волкова в «Семь подземных королей» или они в рулетку на трон играют. Спрашивать не полезла, чтобы на какую-нибудь проблему не напороться и не быть в чем-то несусветном заподозренной.
- Да, Владычице по душе буйное цветение весны, - почти с ностальгией, видно все-таки по родине соскучилась, согласилась Иссель, слезая с подоконника и вновь присаживаясь рядом с мужем. – А Владыка находит отраду в созерцании вечных льдов и снегов.
- Понимаю вашу Владычицу. Я тоже весну больше люблю, но у нас от сезона внешний вид природы сильно зависит. Весной много цветущих растений, на фруктовых деревьях белая и розовая пена и аромат в воздухе, даже в городе, такой нежный и свежий. Летом цвета глуше и разнообразия оттенков нет. Под конец лета еще и пыльное все, с ржавчиной. Вроде и тепло еще, или даже жарко, а все равно не то. А когда в слякоть и холод по лужам осенью чапаешь уже и зимы ждать начинаешь. Пусть мороз, зато солнышко и не темная грязь, а белый снег!
Пока рассуждала, я заварила чай и с наслаждением вдохнула правильный аромат. Люблю этот сорт, никакой фруктовой экзотики в него не насовали. Чай и только чай крупнолистовой! Но почему-то, когда делаешь глоток свежего, на небе остается аромат медового воска. И никаких сладостей не надо, хватает этого вкуса. Конфетами и печеньем его только портить!
Отвлекшись от каши, - Интересный запах, но такого нам много нельзя, слишком чуждый сбор.
- Давай налью стопку, как для крепкого спиртного. Туда большой объем не влезет! – Я залезла в шкаф и показала стаканчик. Я не водку из него глушу ночами, а ликер смакую, когда горло болит. Только этим и спасаюсь. Никакие лекарства толком не помогают, а вот ликер – да. Только чуток надо, половинку стопки, и долго держать, чтобы все больное горло обволакивало.
Райхо помедлил, что-то сопоставляя, а потом смежил веки, соглашаясь. Так что в стопочку я ему налила чая. Стекло плотное. Горячий напиток ему не повредит.
Пить экзотический напиток залпом фейри не стал, но нюхал с явным удовольствием, любопытный носик к стопочке сунула и Иссель. Гилселай тоже стал крутиться вокруг. Может, рассчитывал, что и его на халяву напоят? Но пока не просил, а я и не предлагала. Я вредная, а волшебное слово «пожалуйста» никто не отменял.
Накормленный узник маленькими глоточками, медленнее, чем я ликер, опустошал стопочку. Оставалась примерно половина, когда он весело сверкнул удивительными глазами и объявил, глядя прямо на меня:
- Тебе надо второй шрам сделать слева.
- Это еще зачем? – изумилась я такой черной неблагодарности за приют, заботу и чай.
- Сейчас нарушает гармонию, а если сделать второй, это уже будет узор и красиво! – расплылся в дикой улыбке Райхо. – Почти знак начала врат!
- Спасибо, воздержусь, - хмыкнула я. – Предпочту остаться некрасивой и без знаков врат. Я ж человек, а не дверной проем.
- Зря, людь, я бы помог! – дикая улыбочка на физиономии мужа Иссель меня совершенно не радовала. А ну как кинется?
Тут еще и Гилселай начал к моему лицу приглядываться, явно прикидывая, как оно было бы, если было бы. Психи! Чистой воды! Все! А ведь в первые минуты хотя бы Райхо казался почти нормальным. Дайте мне автомат Калашникова, я отстреливаться буду! Хотя, очень сомневаюсь, что их, нелюдей, пули возьмут, если только железо в них будет. Интересно, в пуле вообще железо сейчас есть? Если нет, то точно им, что слону дробина.
Я едва удержалась от того, чтобы погладить его в жесте признательности еще разок. Опасалась, что укусит.
Что у него в черепушке творилось, я даже разбирать не стала, там было все очень сложно и запутанно, как шерстяной клубок после игры котенка. Я лишь продолжила орудовать ложкой и говорить размеренно и подчеркнуто нейтрально:
- И прежде, чем гневаться, пойми, я человек, не имеющий о привычках, обычаях и укладе жизни фейри ни малейшего представления. Вы для нас лишь легенда. Одна из легенд, почти забытая и никогда не бывшая слишком популярной в этих краях. В Ирландии, возможно, другая ситуация, но мы не на зеленом острове, а на большом материке, где когда-то свои фольклорные персонажи водились.
- Людь, свежая каша скоро будет? – перестав стебаться, уточнил Дейсаль, тем самым выдавая причину своего визита.
- Через пятнадцать минут, - глянула я на таймер.
- Тогда дай мне половину готовой, Гилу хватит оставшегося, - почти попросил синенький, голодно сверкнув глазами и придвинувшись к подоконнику, принялся срывать и ощипывать зеленую травку в левом углу ближайшего горшка.
Забавно, что фейри так перемкнуло именно на гречке, а не, скажем, на картошке или рисе. Меня этой кашей перекормили в школьные годы. Причем давали даже в просто запаренной кипятком до состояния можно с трудом разжевать форме. Пичкали по одной причине – низкий гемоглобин. Богатая железом крупа поднимала мне его лучше гранатового сока, но любви не добавляла.
Может, так и у фейри с закосом на обмен веществ и физиологию иной расы? Даже трогать опасный металл нельзя, но организму нужно, а желанной концентрации не сыскать! А именно на Земле она нашлась. Или просто нужна сильней, чем в других краях, для жизни или адаптации?
Дейсаль получил свою порцию и утащил прочь, чтобы, как пояснил, разделить с сестрой. Понятно, тренировались вместе, расход сил тоже не у одного ежика случился, а у обоих. Заботливый брат!
Гилселай, как-то странно прищурившись, смотрел на меня. Будто ждал не то насмешки, не то еще чего-то непонятного. Я прислушалась и едва не поперхнулась. Этот вредина ужасно хотел, чтобы его снова погладили по голове. Но просить о таком не мог, хоть режь. Не подобало.
Что ж, мне тоже не подобало касаться всяких фейри без особо на то дозволения, но зато я могла немножко схитрить. Самую малость. И поднося к его рту очередную ложку с кашей, чуть прислонилась к плечу Гила, а черпая ложкой кашу, коснулась волос, шеи, плеча. Все совершенно случайно, самую малость и исключительно из-за некоординированных движений идиотины-человечки.
Фейри вздрогнул, втянул воздух ноздрями и замер, не вспылив, не вывалив на меня горсть оскорблений. Словом, мы оба сделали вид, что ничего такого эдакого не произошло и не происходит. Самый безопасный метод для нервной системы. Его и моей. Странные они, эти нелюди, но как говорят наши психиатры нет здоровых людей, есть недиагностированные. Думаю, в отношении фейри это тоже истинно, и для них истинно кратно. Потому как при их продолжительности жизни можно такой букет фобий, маний и прочих прелестей психических отклонений набрать, что герр Фрейд восстанет, только чтобы поучаствовать в постановке диагнозов.
А еще хорошо, что Фейсаль всего этого бедлама не видела. Мне кажется, ей Гилселай небезразличен. Но близко от него не крутится, чтобы душу не травить. Она же даже коснуться его не может, как и он ее. Жалко их обоих. А теперь, когда перед глазами Райхо и Иссель маячить будут, искря счастьем воссоединения, жалко вдвойне.
Словом, то ли Гилселай снова был зверски голоден, то ли я угадала и его голод ничего общего с едой не имел. Но свою порцию каши он ел медленно, как бы случайно склоняясь так, чтобы касаться меня и в то же время иметь возможность рьяно возмутиться, если кто-то что-то брякнет или заподозрит.
Патологическим альтруизмом, когда наносить добро планируется по площадям всем и каждому, я никогда не страдала. Предпочитаю линию разумного эгоизма, так спокойнее и комфортнее, но бедолагу, измученного призрачным бытием при реально живом теле, было жаль. И если можно было ему добавить немножко комфорта, то я это сделаю. Мне не трудно. Местами даже приятно. И вообще Гилселай интересный тип, почти лапочка, когда молчит. Но это к любому из фейри подходит.
Я отгрузила голодному очередную, почти последнюю ложку и вздрогнула. Вот только что кухня была почти пуста: лишь я и Гил, а вот уже за столом сидит и смотрит на меня в упор этот свежевытащенный Райхо в полосочку с такими же, полосатыми сине-зелено-голубыми глазами. Нет, глаза на самом деле скорее походили на живые цветки. От зрачка отходило множество ярких лучиков, создающих забавное сочетание. Глаза Райхо казались пушистыми васильками экзотической расцветки!
И, конечно, рядом с ним тут же явилась прекрасная Иссель, заливая пространство потоками любви и заботы. Даже сама, когда сработала микроволновка, открыла и выставила перед супругом полную емкость огненной гречки. А по левую руку поставила горшочек с пророщенными салатами. Специально, зуб даю, выбрала не первый попавшийся, а тот, куда посадила утречком разные семена из моих пакетиков.
Старая поговорка гласит, что в паре двоих один целует, другой щеку подставляет. И мне в первые мгновения показалось, что у этих фейри тоже все ясно и соответствует присказке: Райхо величественно дозволяет лунной танцовщице себя любить и окружать заботой. Но нет, он подарил ей в ответ искристую солнечную улыбку, исполненную ответного чувства, и промолвил, унимая перпетум мобиле воплощенной опеки:
- Судьба моя, присядь, твои хлопоты приятны неизъяснимо, но стократ отраднее будет тихое присутствие рядом.
И Иссель послушалась. Села и замерла, разглядывая мужа из-под ресниц, не в упор, а почти украдкой. Будто он был лучшим из всего того, на что вообще стоило смотреть во Вселенной. Наверное, это и было настоящей любовью. С той самой непостижимой людьми в быту и тысячекратно воспетой в сонетах «Л».
Я видела только теплую нежность Машки и Вальки, привычную ворчливую воркотню родителей и какую-то почти неловкую вязь отношений брата и его жены. Будто они до сих пор стеснялись демонстрировать личные чувства даже перед самыми близкими.
Тут же у фейри было что-то куда более высокое, что ли, как в древних легендах о любви бессмертной. На века, до грани и за гранью. Нет, я вовсе не хотела принизить любви моих близких и друзей. Они все были достойны уважения и признания. Они просто были совсем другими, людскими и земными, насквозь понятными. А Иссель демонстрировала чуждый, но живой пример высокого. Из того, о чем пишут, поют, но никогда не встречают в реальности.
Я вовсе не завидовала, потому что, если бы кто-то начал выказывать нечто близкое к отношениям этих двоих ко мне, я бы банально испугалась и растерялась, не зная, как реагировать. Если только, как в старой комедии «Формула любви», завывая, выдать «Амор!» и начать страшно вращать глазами.
Иссель сидела рядом с мужем и осторожно касалась его руки самыми кончиками изящных пальцев, и была этим совершенно счастлива. И вот так с улыбкой тихого счастья Иссель объявила мелодичным голоском:
- Я никому тебя не отдам, если она снова попробует, я ее убью, невзирая на титулы и родство с Владыкой! Я больше не будут отступать. И больше вам не придется платить за мою слабость!
- Душа моя, не терзай себя тревожными помыслами, более никто из нас не выберет тот путь, - мягко ответил жене Райхо. – Мы учли свои промахи. И это была совокупность просчетов райдэля, а не единственная твоя ошибка. Нас сознательно загоняли в силки, чтобы заключить в узилище. Мы стали помехой более, чем были полезны.
«Интриги двора», - припомнила я короткое объяснение Реоса, которое исчерпывающим не было, но вряд ли когда таковым станет. У фейри та интрига с итогом в узилище, небось, длилась дольше, чем я вообще на свете живу. Выяснять детали у меня даже никакого желания не появилось. Результат-то уже по итогу ясен: они влипли и получили срок. А теперь вышли, ну или почти вышли в полном составе, значит, наказание закончилось.
- Из нашей ловушки любой путь будет лучше, чем тот, даже искрами по ветру, - вставил Гил с каким-то веселым фатализмом.
Я чуть-чуть нахмурилась, соображая, как связаны искры и похоронное настроение, а потом вспомнила свои же размышления о том, что фэйри после смерти сливаются со стихиями. Неужели я в своей версии была права, и это сейчас имел в виду Гилселай?
- Давайте вы про обряды и страшную, а также не очень мстю поговорите потом, когда Райхо поест? – намекнула я страдающим и иронизирующим.
Иссель виновато затрепетала ресницами и вручила мужу ложку с таким видом, будто отдавала магический скипетр власти.
Тот оправил в рот первую порцию каши, задумчиво прожевал и констатировал:
- Интересный вкус и занятный баланс, еще толика и яство стало бы ядом даже с благословением покровительницы.
- Все яд, все лекарство, в зависимости от дозы, как говаривал один древний великий медик, - припомнила я крылатые слова Парацельса и со смешком продолжила:
- А если салатиком залакировать, так и вовсе ресторанное блюдо выйдет! Прекрасная Иссель по части ускоренного роста полезной травки – гений космических масштабов. Только с калибровкой махонькая, - я показала на пальчиках размер, - проблемка.
Иссель ничего не сказала, только очень вопросительно приподняла обе брови.
Я мотнула головой в сторону окна и торжественно провозгласила:
- Браво повелительнице природы в одном отдельно взятом уголке двора, вырастившей не только зелень с запасом для всего райдэля, но и отменный газон вместо увядшей травы.
Фейри вспорхнула со своего места подле мужа и ринулась к окну, чтобы проверить, о чем я говорю. Танцы танцами, салаты салатами, но о последствиях проращивания она точно не ведала, когда плясала у меня в спальне, а потом на кухне. Очаровательно! Остается только порадоваться, что Иссель дока по части травки, а не каких-нибудь червячков и кузнечиков, как источника белковой пищи. Вот чего я для своего города не хочу, так это Дюна-2 в реальном мире. У нас столько спайса не вырастет, чтобы эдакое присыпать и переварить!
И со вниманием у фейри-растениевода не очень, на муже завязано плотно. Вот как оглянулась на меня с искренним недоумением. Дескать, я смотрю в окно, но никаких зеленых газонов поблизости не вижу.
Я подошла, открыла створку, впуская пыльный осенний воздух улицы с нотками бензина и каких-то химических примесей, и предложила:
- Перегнись через подоконник и загляни. Как раз на пятачке внизу буйный рост несвойственный сезону. Пришлось утром рассказывать жильцам сказку про аномально-теплые деньки. Надеюсь, помогло, и копать не полезут, газон пожалеют.
Иссель последовала моему совету, разглядела газон и забавно округлила хорошенькие губки: «О!».
- И даже ого-го и ага, - подтвердила я. – Красиво получилось! Люблю, когда на газонах травка молодая и нежно-зеленая! И теперь по осени еще до заморозков ею полюбуюсь, а не весной. Здорово!
- Наша трава всегда зелена, - задумчиво вставил Райхо, ложку за ложку опустошая емкость с кашей. И этому тоже было совершено плевать на температуру. Нелюди сверхъестественные. Я бы себе уже губы и небо подчистую сожгла!
Я едва усела прикусить язык, чтобы не ляпнуть: «И курите вы свою зеленую траву постоянно, потому такие странные и даже без новых доз травы все страньше и страньше можете становиться».
Вместо неудачной остроты выбрала я следующее:
- Так у вас края волшебные и климат, должно быть иной, или тоже волшебный, все так, как хочет начальство. То есть, у вас-то, наверное, короли и королевы.
Я чуть споткнулась, вспоминая легенды и сказки. Титания, Оберон – это из классики, Шекспира, а что на самом деле, есть ли вообще и как их зовут, мне неведомо.
Может, у них там один правитель, абсолютный монарх, или вообще сменные циклы правления, как у Волкова в «Семь подземных королей» или они в рулетку на трон играют. Спрашивать не полезла, чтобы на какую-нибудь проблему не напороться и не быть в чем-то несусветном заподозренной.
- Да, Владычице по душе буйное цветение весны, - почти с ностальгией, видно все-таки по родине соскучилась, согласилась Иссель, слезая с подоконника и вновь присаживаясь рядом с мужем. – А Владыка находит отраду в созерцании вечных льдов и снегов.
- Понимаю вашу Владычицу. Я тоже весну больше люблю, но у нас от сезона внешний вид природы сильно зависит. Весной много цветущих растений, на фруктовых деревьях белая и розовая пена и аромат в воздухе, даже в городе, такой нежный и свежий. Летом цвета глуше и разнообразия оттенков нет. Под конец лета еще и пыльное все, с ржавчиной. Вроде и тепло еще, или даже жарко, а все равно не то. А когда в слякоть и холод по лужам осенью чапаешь уже и зимы ждать начинаешь. Пусть мороз, зато солнышко и не темная грязь, а белый снег!
Пока рассуждала, я заварила чай и с наслаждением вдохнула правильный аромат. Люблю этот сорт, никакой фруктовой экзотики в него не насовали. Чай и только чай крупнолистовой! Но почему-то, когда делаешь глоток свежего, на небе остается аромат медового воска. И никаких сладостей не надо, хватает этого вкуса. Конфетами и печеньем его только портить!
Отвлекшись от каши, - Интересный запах, но такого нам много нельзя, слишком чуждый сбор.
- Давай налью стопку, как для крепкого спиртного. Туда большой объем не влезет! – Я залезла в шкаф и показала стаканчик. Я не водку из него глушу ночами, а ликер смакую, когда горло болит. Только этим и спасаюсь. Никакие лекарства толком не помогают, а вот ликер – да. Только чуток надо, половинку стопки, и долго держать, чтобы все больное горло обволакивало.
Райхо помедлил, что-то сопоставляя, а потом смежил веки, соглашаясь. Так что в стопочку я ему налила чая. Стекло плотное. Горячий напиток ему не повредит.
Пить экзотический напиток залпом фейри не стал, но нюхал с явным удовольствием, любопытный носик к стопочке сунула и Иссель. Гилселай тоже стал крутиться вокруг. Может, рассчитывал, что и его на халяву напоят? Но пока не просил, а я и не предлагала. Я вредная, а волшебное слово «пожалуйста» никто не отменял.
Накормленный узник маленькими глоточками, медленнее, чем я ликер, опустошал стопочку. Оставалась примерно половина, когда он весело сверкнул удивительными глазами и объявил, глядя прямо на меня:
- Тебе надо второй шрам сделать слева.
- Это еще зачем? – изумилась я такой черной неблагодарности за приют, заботу и чай.
- Сейчас нарушает гармонию, а если сделать второй, это уже будет узор и красиво! – расплылся в дикой улыбке Райхо. – Почти знак начала врат!
- Спасибо, воздержусь, - хмыкнула я. – Предпочту остаться некрасивой и без знаков врат. Я ж человек, а не дверной проем.
- Зря, людь, я бы помог! – дикая улыбочка на физиономии мужа Иссель меня совершенно не радовала. А ну как кинется?
Тут еще и Гилселай начал к моему лицу приглядываться, явно прикидывая, как оно было бы, если было бы. Психи! Чистой воды! Все! А ведь в первые минуты хотя бы Райхо казался почти нормальным. Дайте мне автомат Калашникова, я отстреливаться буду! Хотя, очень сомневаюсь, что их, нелюдей, пули возьмут, если только железо в них будет. Интересно, в пуле вообще железо сейчас есть? Если нет, то точно им, что слону дробина.
