Я вообще не стану отправлять тебе письма. Засуну его в "Черновики", как и все другие письма, что тебе писала. Я ещё не сошла с ума - отправлять их.
Потом, как всегда, перетащу ноутбук обратно в комнату и уйду. До следующей ночи.
С любовью!
Даша".
Дописав письмо, девушка в белых одеждах на мгновение остановилась, вспоминая, не забыла ли о чём-то важном.
За стенкой неожиданно послышался шорох.
"Кажется, мама проснулась".
Бледная ручка сама собой потянулась к кнопке мыши...
Чёрт! Даша вдруг с ужасом поняла, что вместо "Сохранить" нажала "Отправить". Дурацкая привычка - писать электронные письма он-лайн! Да ещё и адрес указывать заранее. Нет бы сначала напечатать всё в Ворде, как делает Оксанка, перечитать, и уж потом скопировать на "мыло". А теперь, самое худшее, и клавиша "Отменить" не поможет. Умная программа возвестила, что письмо успешно отправлено.
"Надо зайти на мамин ящик и удалить, пока не поздно".
Девушка взглянула на часы. Цифры говорили о том, что рассвет не за горами. Надо спешить.
Стараясь не перепутать буквы, Даша быстро набрала логин маминой почты.
"Теперь пароль... Какой он у неё?"
Да, точно, теперь же она знает.
Пароль, войти, входящие письма, одно новое. Оно...
На востоке тем временем облака начали окрашиваться в алый цвет.
Последнее движение рукой, щелчок мыши...
Через секунду на опустевшей кухне сиротливо стоял на столе ноутбук. На мониторе высвечивались заглавия писем, хранившихся в почтовом ящике. Одно из них - самое позднее, выделенное жирным шрифтом, было помечено галочкой. Курсор застыл в нескольких миллиметрах от кнопки "Удалить".
Сентябрь 2013
Наивная
Катер медленно бороздил просторы Москвы-реки. Ирина болтала без умолку, глядя то на них, то по сторонам, иногда делая перерыв, чтобы отхлебнуть из стакана ананасовый сок.
"Вот зануда! - думал Николай. - Да, от этой Ирки крыша съедет".
Помешана просто на чистоте. Ну, закурил, когда они по бульвару шли, ну, кинул на землю - что такого? Все так делают. А Ирка: нет, так нехорошо, нет, так неправильно. И обёртку от мороженого, наверное, с километр в руках тащила, потому что урны вокруг не было. Николай ей уже: да брось в воду. Нет, ни в какую.
Теперь ещё про пьесы Островского завелась. Да оно ему надо? Дался ей этот Островский!
Однако вслух Николай, разумеется, этого не сказал. Напротив, сделал вид, что слушает Ирину с интересом.
Всё-таки есть в ней одно достоинство. Двухкомнатная квартира в пяти километрах от центра. Это тебе не какая-нибудь Пенза. Ещё один плюс - девочка наивная, мечтает о большой любви и, главное, верит в таковую. И похоже, искренне сочувствует нелёгкой жизни бедного провинциала.
Нет, такую девчонку грех упускать!
Через неделю Николай, как обычно вечером, позвонил Ирине.
- Солнышко, а давай жить вместе.
Та с удовольствием согласилась:
- Давай... Снимем отдельную квартиру. А то хозяйка достала...
- Погоди, какая хозяйка?
- Ну, у которой мы снимаем... Нет, я не москвичка. Просто давно в Москве живём. А так мы из Калуги...
Голос парня на другом конце провода заметно похолодел.
Тут же у него нашлись срочные дела, которые делают невозможным дальнейший разговор.
- Ладно, пока, Ир. Я позвоню...
Это прозвучало как: не позвоню никогда - и номер твой забуду.
Едва телефонная трубка легла на рычаг, девушка засмеялась.
Тоже ещё - нашёл дурочку! Как будто бы с первой встречи было непонятно, чего ему надо. Жаль только, через телефонный провод не видно было, каким сделалось лицо у этого Кольки! А то бы Ирина всласть позабавилась. И главное, ни словом ведь не обманула. Просто не сказала, что родители купили эту квартиру лет пять назад.
Октябрь 2013
Подарок
Пётр Петрович проснулся поутру печальный. Погода пасмурная, пренеприятная. По приемнику поют песенку попсовую, препротивную - про похоть продажную.
Потянулся, поднялся, пошатываясь (престрашная пытка - похмелье), прошагал по полу полметра... После посмотрел поверху - попятился, перепуганный. По потолку ползал преогромный паук, плетя причудливую паутину.
- Пошто пялишься, придурок? - проговорил паук. - Погода плохая, прячусь.
Пол, потолок поплыли перед Петровичем. Покинутый памятью, пал плашмя.
- Пить плохо! - промолвил поучительно Пашка, пасынок Петровича.
Подойдя поближе, повертел пальцами пульт, придавил плоскую "пуговицу". Паук перестал плести паутину, подлетел, приземлился, повертелся по паласу, после притих.
- Получилось, приятель! - похвалил Пашка паука, похлопав по пластмассе.
Полезное придумал Пронин! Пошарил по помойке, понабирал пластика, пластмассы, проволоки, поколдовал: плоскогубцами пощипал, паяльником попаял, пальцами погнул - получилось паучище. Полдня, поговаривает, провозился, пытался получше построить. Потом подумал, подарил преподавателю: потешьтесь, поиграйтесь, Павел Парамонович.
"Помог, похоже, Пронин - подумал парень, потирая пальцы. - Подарок, поди, пригодился. Поделом Петровичу!".
После, протащив паука по прихожей, припрятал под полками. Поймёт Петрович - прелесть пропадёт. Пусть поначалу поудивляется, попугается. Подумает: перебрал.
Прошло полчаса после Пашкиных проделок. Петрович пошевелился, поднялся, поглядел: потолок пустой.
- Померещился проклятый паук, - пробормотал, перекрестившись. - Прескверно получается! Пора перестать пить пиво по полведра.
Октябрь 2013
Да благослови нашу любовь
Закончив плести косу, Варя завязала бантиком ленту и взглянула на себя в зеркало. Прав был Глеб, когда говорил, что белый цвет ей очень к лицу.
При мысли о женихе сердце девушки забилось часто-часто. Какой он всё-таки милый и славный! Как сияют его большие глаза! А какие у него губы! Век бы их целовать и целовать, не отрываясь. А как говорить станет - заслушаешься. Что ни день - историю любопытную рассказывает. То о предках далёких поведает, что жили ещё до Третьей мировой. Будто города они строили, землю сплошным серым камнем покрывали. А в городах этих дома стояли высокие-превысокие, выше, нежели сосны в лесу за околицей. А между домами этими по дорогам повозки без лошадей ездили. Да так быстро, что самый быстроногий конь за ними бы не угнался. То про далёкие звёзды речь заведёт, будто не маленькие они вовсе, а огромные пылающие шары. И Солнце наше - такой же шар, вокруг него Земля вертится. А то возьмёт да скажет, будто те, кто белые ленточки носили, отродясь лукавому не поклонялись и кровушки младенцев не выпивали. Да и Третью мировую вовсе не они начали, а правитель одной земли заморской, что в своей вере до безумия дошёл.
Поначалу пугали Варю его речи вольные.
- Берегись, Глебушка, - говорила она. - Услышит Боженька, накажет.
Даром, что ли, отец Александр говорит, что нет большего греха, чем вольнодумство?
- А на что ж нам тогда Господь разум даёт? - вопрошал Глеб.
Задумалась тогда Варя да ничего не ответила.
А вчера так и вовсе осмелился Глеб прямо в церкви при всём честном народе сказать, что, мол, не место в храме портретам Президента, а тем паче, что не по правде он землёю нашей правит, ибо сам народ должен правителей себе выбирать. Ох, как разозлился отец Александр, крепко разозлился.
- Твоими устами глаголет Сатана! - кричал он так, словно в него самого бес вселился.
А после, обратившись к прихожанам, добавил, что отныне всякий, кто заговорит с Глебом да подаст ему руку, да будет проклят Богом.
Деревенские как услышали, в испуге отвернулись - не то что слово сказать, взгляд на него кинуть боятся, а то как бы Боженьку не прогневить.
Поглядел на них Глеб с горечью. На молодцев, с которыми с малолетства в казаков-разбойников играл, на соседушек, что к его матушке на чай заходили, на кумовьёв, что его крестили. А они его словно и не замечают.
Стояла Варя, не ведала, что ей делать. И Бога прогневить боязно, и смотреть, как любимый стоит один-одинёшенек, всеми покинутый, тоже невмочь.
А как взглянул на неё Глеб - так, словно спрашивал: "Неужели и ты, Варенька?", тут уж не выдержало её сердце девичье. Вышла она из толпы, обе руки к нему протянула.
- Я люблю тебя, Глебушка!
Ух как зароптала толпа, как зашикала! Соседушки косились не по-доброму, шептались: мол, околдовал Глеб девку, не иначе, зельем ведьминым опоил, чарами лукавыми заворожил, того гляди, совсем собьёт с пути праведного. Батюшка родной поглядел сурово, матушка отцу Александру в ноги бросилась: помилуй, святой отец, дочь мою неразумную, молода ещё, не ведает, что творит.
Смиловался отец Александр:
- Так и быть, прощу, коли Варя здесь же, при всём народе сорок раз "Отче наш" прочитает.
Что было делать - прочитала Варя. Простил на первый раз, сказал: ступай домой, дочь моя, молись о прощении своих грехов.
Варя молилась, да только не о том. Все молитвы её словами заканчивались: "Не остави, Господи, раба своего Глеба, яко же и я его не оставлю. Да благослови нашу любовь. Аминь".
На минутку ей даже боязно стало: а вдруг и впрямь проклянёт?
"Да полно, - подумалось ей. - Как может проклясть за любовь Тот, кто сам есть Любовь?"
С этими мыслями девушка заплела аметистовые волосы в косы и на других двух головах, цокая копытами, вышла из дома и помчалась к речке, заметая следы пышным хвостом. Глеб, наверное, уже ждёт её там.
Декабрь 2013
Принцесса
Таков у моего мужа брат - никогда не пройдёт мимо несправедливости. Будет спорить, доказывать правду, забыв о том, что самому можно получить по голове. Поэтому неудивительно, что в ответ на решение правительства ввести войска в Крым он после рабочего дня пошёл на акцию протеста. Его жена, будучи наполовину украинкой, в этот раз присоединилась к нему. Вместе с родителями увязалась десятилетняя Ира.
Часа полтора они стояли в Новопушкинском сквере с плакатами "Нет войне!", "Путин, руки прочь от Украины!", "Миру - мир!". Была даже цитата (наверное, из выступления президента) о том, что русские военные будут защищать крымчан, стоя не впереди них, а позади, и портрет Путина с фразой: мол, буду вас защищать, пока не сдохнете (не знаю, чьей). Парочка женщин пришла в венках из искусственных цветов. Некоторые решили даже в такой момент не забывать об узниках Болотной - Ира удивлялась, как не замёрз один мужчина в футболке с портретом Дениса Луцкевича.
- Смотри, тёть Лиз, какие там ленточки раздавали! - хвасталась моя племянница, показывая мне два коротких обрезка синей и ярко-жёлтой. - Я их в волосы невидимкой заколола. А ещё мы с мамой и с папой пели гимн Украины. Сначала на украинском, потом на русском. А ещё я плакат держала, как взрослая. Сама сделала.
Плакатом она, как выяснилось, назвала вырванный из тетради лист, на котором крупными буквами написала фразу из мультика про кота Леоподьда: "Ребята, давайте жить дружно!".
- Жалко, вас с дядей Мишей там не было. Кстати, нас там фотографировали.
Да, Иру хлебом не корми, дай только пофоткаться и повертеться среди людей. Для меня же фотосессия - настоящая пытка. А после нахождения в толпе, которыми так богата Москва, чувствую себя как выжатый лимон. Миша называет меня "Моя принцесса!".
И всё же мысленно я была на стороне тех, кто протестует против войны. Меньше всего я бы хотела, чтобы русские и украинцы друг друга убивали. Как хорошо, что моя родина далеко, и война между нашими соотечественниками нам с Мишей не грозит!
Пикет был согласован до восьми, но уже в половину Ире с родителями пришлось уйти. Электрички до Балашихи ходят раз в час. А надо ещё успеть до Курского вокзала.
На вокзал они, впрочем, прибыли даже раньше. Стоя на платформе, Ира со скуки принялась глядеть по сторонам, на рельсы.
- Я там такую мышь видела! Такую большую-большую, - Ира раздвинула руки. - И хвост у неё длинный-длинный!
- Наверное, это была крыса? - предположила я.
- Нет, это была принцесса. Она сама мне сказала.
- Прямо так и сказала?
- Да. Она вылезла на рельсы и сидит. Я подошла, спросила: когда будет электричка?
- И что она ответила?
- Сказала: через пять минут. Я ей говорю: слезай с рельс, а то задавит. А крыса сказала: успею. Она и вправду спрыгнула, когда увидела электричку.
- А кто же её заколдовал? - мой вопрос, наверное, прозвучал серьёзнее, чем следовало бы в таких разговорах.
- Её заколдовала фея. Принцесса была избалованной до невозможности. Фея на день рождения подарила ей волшебный гребень, который любую причёску может сделать. А принцесса стала плакать, топать ногами, кричать: я не то хотела! За это фея превратила её в крысу. А знаешь, чего она хотела?
- Она хотела волшебное зеркало, чтобы всегда быть красивой.
На лице моей племянницы - удивление:
- Откуда ты знаешь, тёть Лиз?
Как же мне не знать, если восемнадцать лет с ней жила? Элеонора была младшей и любимой, и с детства ни в чём не знала отказа. Король-отец и королева-мать старались предугадать любой её каприз.
Ей было четырнадцать, когда фея превратила её в крысу. Через месяц она пропала. А через полгода покинула родное королевство и я - сбежала с Мишей. Отец и мать не соглашались, чтобы их дочь вышла замуж за простолюдина, случайно попавшего к нам из другого мира...
Я знаю, что буду делать теперь. Электричка на Москву отходит через десять минут. Если бежать быстро - успею. Минут через сорок я буду уже на Курском вокзале. Элеонора никогда не отличалась страстью к путешествиям. Скорей всего, она будет там. А значит, найти её будет нетрудно. Пусть она капризная, взбалмошная, но она моя сестра.
Март 2014
Радуйся, о, радуйся, Свобода!
Посетителей в таверне было немного - можно было и поболтать. Элевтерия оказалась весьма общительной. Не прошло и пяти минут, как я уже знала не только её имя, но и то, что по профессии она учитель, а официанткой подрабатывает на летних каникулах. Элевтерия в свою очередь узнала, что я Людмила, бухгалтер из Москвы, приехала на Родос недели на две, и здешний отдых мне очень нравится.
Говорили мы в основном по-английски. Хоть у меня бабушка из мариупольских греков, я так и не выучила языка эллинов более-менее сносно. Но Элевтерии и это показалось нормальным.
- Из туристов очень немногие знают греческий... До сих пор помню Владика Самойлова. Два года назад приезжал. Я тогда здесь же подрабатывала. Он часто сюда приходил. Тот самый Самойлов, что сейчас в тюрьме.
- За что?
Элевтерия немного смутилась:
- За массовые беспорядки и нападение на полицейского.
Ничего себе! Бойкий паренёк!
- Он хорошо говорил по-гречески. Помню, как он меня передразнивал: "Xaipe, w, xaipe, Elev6eria!".
- Это значит...
- "Радуйся, о, радуйся, Свобода!" Строки из нашего гимна.
Да, Элевтерия по-гречески означает "свобода".
- Жаль, не могу ему даже письмо написать, как-то подбодрить.
- Адреса не знаете? - спросила я.
- Да нет. Адрес можно в Интернете поискать. Я не знаю русского языка. А на английском и на греческом не пропустят.
Вернувшись в Москву, я набрала в Яндексе "Владислав Самойлов". Просто было любопытно: что же это за личность такая, что его знают за рубежом? Тотчас же посыпалась куча ссылок: митинг, вылившийся в столкновения с полицией, два десятка арестованных.
Потом, как всегда, перетащу ноутбук обратно в комнату и уйду. До следующей ночи.
С любовью!
Даша".
***
Дописав письмо, девушка в белых одеждах на мгновение остановилась, вспоминая, не забыла ли о чём-то важном.
За стенкой неожиданно послышался шорох.
"Кажется, мама проснулась".
Бледная ручка сама собой потянулась к кнопке мыши...
Чёрт! Даша вдруг с ужасом поняла, что вместо "Сохранить" нажала "Отправить". Дурацкая привычка - писать электронные письма он-лайн! Да ещё и адрес указывать заранее. Нет бы сначала напечатать всё в Ворде, как делает Оксанка, перечитать, и уж потом скопировать на "мыло". А теперь, самое худшее, и клавиша "Отменить" не поможет. Умная программа возвестила, что письмо успешно отправлено.
"Надо зайти на мамин ящик и удалить, пока не поздно".
Девушка взглянула на часы. Цифры говорили о том, что рассвет не за горами. Надо спешить.
Стараясь не перепутать буквы, Даша быстро набрала логин маминой почты.
"Теперь пароль... Какой он у неё?"
Да, точно, теперь же она знает.
Пароль, войти, входящие письма, одно новое. Оно...
На востоке тем временем облака начали окрашиваться в алый цвет.
Последнее движение рукой, щелчок мыши...
Через секунду на опустевшей кухне сиротливо стоял на столе ноутбук. На мониторе высвечивались заглавия писем, хранившихся в почтовом ящике. Одно из них - самое позднее, выделенное жирным шрифтом, было помечено галочкой. Курсор застыл в нескольких миллиметрах от кнопки "Удалить".
Сентябрь 2013
Наивная
Катер медленно бороздил просторы Москвы-реки. Ирина болтала без умолку, глядя то на них, то по сторонам, иногда делая перерыв, чтобы отхлебнуть из стакана ананасовый сок.
"Вот зануда! - думал Николай. - Да, от этой Ирки крыша съедет".
Помешана просто на чистоте. Ну, закурил, когда они по бульвару шли, ну, кинул на землю - что такого? Все так делают. А Ирка: нет, так нехорошо, нет, так неправильно. И обёртку от мороженого, наверное, с километр в руках тащила, потому что урны вокруг не было. Николай ей уже: да брось в воду. Нет, ни в какую.
Теперь ещё про пьесы Островского завелась. Да оно ему надо? Дался ей этот Островский!
Однако вслух Николай, разумеется, этого не сказал. Напротив, сделал вид, что слушает Ирину с интересом.
Всё-таки есть в ней одно достоинство. Двухкомнатная квартира в пяти километрах от центра. Это тебе не какая-нибудь Пенза. Ещё один плюс - девочка наивная, мечтает о большой любви и, главное, верит в таковую. И похоже, искренне сочувствует нелёгкой жизни бедного провинциала.
Нет, такую девчонку грех упускать!
***
Через неделю Николай, как обычно вечером, позвонил Ирине.
- Солнышко, а давай жить вместе.
Та с удовольствием согласилась:
- Давай... Снимем отдельную квартиру. А то хозяйка достала...
- Погоди, какая хозяйка?
- Ну, у которой мы снимаем... Нет, я не москвичка. Просто давно в Москве живём. А так мы из Калуги...
Голос парня на другом конце провода заметно похолодел.
Тут же у него нашлись срочные дела, которые делают невозможным дальнейший разговор.
- Ладно, пока, Ир. Я позвоню...
Это прозвучало как: не позвоню никогда - и номер твой забуду.
Едва телефонная трубка легла на рычаг, девушка засмеялась.
Тоже ещё - нашёл дурочку! Как будто бы с первой встречи было непонятно, чего ему надо. Жаль только, через телефонный провод не видно было, каким сделалось лицо у этого Кольки! А то бы Ирина всласть позабавилась. И главное, ни словом ведь не обманула. Просто не сказала, что родители купили эту квартиру лет пять назад.
Октябрь 2013
Подарок
Пётр Петрович проснулся поутру печальный. Погода пасмурная, пренеприятная. По приемнику поют песенку попсовую, препротивную - про похоть продажную.
Потянулся, поднялся, пошатываясь (престрашная пытка - похмелье), прошагал по полу полметра... После посмотрел поверху - попятился, перепуганный. По потолку ползал преогромный паук, плетя причудливую паутину.
- Пошто пялишься, придурок? - проговорил паук. - Погода плохая, прячусь.
Пол, потолок поплыли перед Петровичем. Покинутый памятью, пал плашмя.
***
- Пить плохо! - промолвил поучительно Пашка, пасынок Петровича.
Подойдя поближе, повертел пальцами пульт, придавил плоскую "пуговицу". Паук перестал плести паутину, подлетел, приземлился, повертелся по паласу, после притих.
- Получилось, приятель! - похвалил Пашка паука, похлопав по пластмассе.
Полезное придумал Пронин! Пошарил по помойке, понабирал пластика, пластмассы, проволоки, поколдовал: плоскогубцами пощипал, паяльником попаял, пальцами погнул - получилось паучище. Полдня, поговаривает, провозился, пытался получше построить. Потом подумал, подарил преподавателю: потешьтесь, поиграйтесь, Павел Парамонович.
"Помог, похоже, Пронин - подумал парень, потирая пальцы. - Подарок, поди, пригодился. Поделом Петровичу!".
После, протащив паука по прихожей, припрятал под полками. Поймёт Петрович - прелесть пропадёт. Пусть поначалу поудивляется, попугается. Подумает: перебрал.
***
Прошло полчаса после Пашкиных проделок. Петрович пошевелился, поднялся, поглядел: потолок пустой.
- Померещился проклятый паук, - пробормотал, перекрестившись. - Прескверно получается! Пора перестать пить пиво по полведра.
Октябрь 2013
Да благослови нашу любовь
Закончив плести косу, Варя завязала бантиком ленту и взглянула на себя в зеркало. Прав был Глеб, когда говорил, что белый цвет ей очень к лицу.
При мысли о женихе сердце девушки забилось часто-часто. Какой он всё-таки милый и славный! Как сияют его большие глаза! А какие у него губы! Век бы их целовать и целовать, не отрываясь. А как говорить станет - заслушаешься. Что ни день - историю любопытную рассказывает. То о предках далёких поведает, что жили ещё до Третьей мировой. Будто города они строили, землю сплошным серым камнем покрывали. А в городах этих дома стояли высокие-превысокие, выше, нежели сосны в лесу за околицей. А между домами этими по дорогам повозки без лошадей ездили. Да так быстро, что самый быстроногий конь за ними бы не угнался. То про далёкие звёзды речь заведёт, будто не маленькие они вовсе, а огромные пылающие шары. И Солнце наше - такой же шар, вокруг него Земля вертится. А то возьмёт да скажет, будто те, кто белые ленточки носили, отродясь лукавому не поклонялись и кровушки младенцев не выпивали. Да и Третью мировую вовсе не они начали, а правитель одной земли заморской, что в своей вере до безумия дошёл.
Поначалу пугали Варю его речи вольные.
- Берегись, Глебушка, - говорила она. - Услышит Боженька, накажет.
Даром, что ли, отец Александр говорит, что нет большего греха, чем вольнодумство?
- А на что ж нам тогда Господь разум даёт? - вопрошал Глеб.
Задумалась тогда Варя да ничего не ответила.
А вчера так и вовсе осмелился Глеб прямо в церкви при всём честном народе сказать, что, мол, не место в храме портретам Президента, а тем паче, что не по правде он землёю нашей правит, ибо сам народ должен правителей себе выбирать. Ох, как разозлился отец Александр, крепко разозлился.
- Твоими устами глаголет Сатана! - кричал он так, словно в него самого бес вселился.
А после, обратившись к прихожанам, добавил, что отныне всякий, кто заговорит с Глебом да подаст ему руку, да будет проклят Богом.
Деревенские как услышали, в испуге отвернулись - не то что слово сказать, взгляд на него кинуть боятся, а то как бы Боженьку не прогневить.
Поглядел на них Глеб с горечью. На молодцев, с которыми с малолетства в казаков-разбойников играл, на соседушек, что к его матушке на чай заходили, на кумовьёв, что его крестили. А они его словно и не замечают.
Стояла Варя, не ведала, что ей делать. И Бога прогневить боязно, и смотреть, как любимый стоит один-одинёшенек, всеми покинутый, тоже невмочь.
А как взглянул на неё Глеб - так, словно спрашивал: "Неужели и ты, Варенька?", тут уж не выдержало её сердце девичье. Вышла она из толпы, обе руки к нему протянула.
- Я люблю тебя, Глебушка!
Ух как зароптала толпа, как зашикала! Соседушки косились не по-доброму, шептались: мол, околдовал Глеб девку, не иначе, зельем ведьминым опоил, чарами лукавыми заворожил, того гляди, совсем собьёт с пути праведного. Батюшка родной поглядел сурово, матушка отцу Александру в ноги бросилась: помилуй, святой отец, дочь мою неразумную, молода ещё, не ведает, что творит.
Смиловался отец Александр:
- Так и быть, прощу, коли Варя здесь же, при всём народе сорок раз "Отче наш" прочитает.
Что было делать - прочитала Варя. Простил на первый раз, сказал: ступай домой, дочь моя, молись о прощении своих грехов.
Варя молилась, да только не о том. Все молитвы её словами заканчивались: "Не остави, Господи, раба своего Глеба, яко же и я его не оставлю. Да благослови нашу любовь. Аминь".
На минутку ей даже боязно стало: а вдруг и впрямь проклянёт?
"Да полно, - подумалось ей. - Как может проклясть за любовь Тот, кто сам есть Любовь?"
С этими мыслями девушка заплела аметистовые волосы в косы и на других двух головах, цокая копытами, вышла из дома и помчалась к речке, заметая следы пышным хвостом. Глеб, наверное, уже ждёт её там.
Декабрь 2013
Принцесса
Таков у моего мужа брат - никогда не пройдёт мимо несправедливости. Будет спорить, доказывать правду, забыв о том, что самому можно получить по голове. Поэтому неудивительно, что в ответ на решение правительства ввести войска в Крым он после рабочего дня пошёл на акцию протеста. Его жена, будучи наполовину украинкой, в этот раз присоединилась к нему. Вместе с родителями увязалась десятилетняя Ира.
Часа полтора они стояли в Новопушкинском сквере с плакатами "Нет войне!", "Путин, руки прочь от Украины!", "Миру - мир!". Была даже цитата (наверное, из выступления президента) о том, что русские военные будут защищать крымчан, стоя не впереди них, а позади, и портрет Путина с фразой: мол, буду вас защищать, пока не сдохнете (не знаю, чьей). Парочка женщин пришла в венках из искусственных цветов. Некоторые решили даже в такой момент не забывать об узниках Болотной - Ира удивлялась, как не замёрз один мужчина в футболке с портретом Дениса Луцкевича.
- Смотри, тёть Лиз, какие там ленточки раздавали! - хвасталась моя племянница, показывая мне два коротких обрезка синей и ярко-жёлтой. - Я их в волосы невидимкой заколола. А ещё мы с мамой и с папой пели гимн Украины. Сначала на украинском, потом на русском. А ещё я плакат держала, как взрослая. Сама сделала.
Плакатом она, как выяснилось, назвала вырванный из тетради лист, на котором крупными буквами написала фразу из мультика про кота Леоподьда: "Ребята, давайте жить дружно!".
- Жалко, вас с дядей Мишей там не было. Кстати, нас там фотографировали.
Да, Иру хлебом не корми, дай только пофоткаться и повертеться среди людей. Для меня же фотосессия - настоящая пытка. А после нахождения в толпе, которыми так богата Москва, чувствую себя как выжатый лимон. Миша называет меня "Моя принцесса!".
И всё же мысленно я была на стороне тех, кто протестует против войны. Меньше всего я бы хотела, чтобы русские и украинцы друг друга убивали. Как хорошо, что моя родина далеко, и война между нашими соотечественниками нам с Мишей не грозит!
Пикет был согласован до восьми, но уже в половину Ире с родителями пришлось уйти. Электрички до Балашихи ходят раз в час. А надо ещё успеть до Курского вокзала.
На вокзал они, впрочем, прибыли даже раньше. Стоя на платформе, Ира со скуки принялась глядеть по сторонам, на рельсы.
- Я там такую мышь видела! Такую большую-большую, - Ира раздвинула руки. - И хвост у неё длинный-длинный!
- Наверное, это была крыса? - предположила я.
- Нет, это была принцесса. Она сама мне сказала.
- Прямо так и сказала?
- Да. Она вылезла на рельсы и сидит. Я подошла, спросила: когда будет электричка?
- И что она ответила?
- Сказала: через пять минут. Я ей говорю: слезай с рельс, а то задавит. А крыса сказала: успею. Она и вправду спрыгнула, когда увидела электричку.
- А кто же её заколдовал? - мой вопрос, наверное, прозвучал серьёзнее, чем следовало бы в таких разговорах.
- Её заколдовала фея. Принцесса была избалованной до невозможности. Фея на день рождения подарила ей волшебный гребень, который любую причёску может сделать. А принцесса стала плакать, топать ногами, кричать: я не то хотела! За это фея превратила её в крысу. А знаешь, чего она хотела?
- Она хотела волшебное зеркало, чтобы всегда быть красивой.
На лице моей племянницы - удивление:
- Откуда ты знаешь, тёть Лиз?
Как же мне не знать, если восемнадцать лет с ней жила? Элеонора была младшей и любимой, и с детства ни в чём не знала отказа. Король-отец и королева-мать старались предугадать любой её каприз.
Ей было четырнадцать, когда фея превратила её в крысу. Через месяц она пропала. А через полгода покинула родное королевство и я - сбежала с Мишей. Отец и мать не соглашались, чтобы их дочь вышла замуж за простолюдина, случайно попавшего к нам из другого мира...
Я знаю, что буду делать теперь. Электричка на Москву отходит через десять минут. Если бежать быстро - успею. Минут через сорок я буду уже на Курском вокзале. Элеонора никогда не отличалась страстью к путешествиям. Скорей всего, она будет там. А значит, найти её будет нетрудно. Пусть она капризная, взбалмошная, но она моя сестра.
Март 2014
Радуйся, о, радуйся, Свобода!
Посетителей в таверне было немного - можно было и поболтать. Элевтерия оказалась весьма общительной. Не прошло и пяти минут, как я уже знала не только её имя, но и то, что по профессии она учитель, а официанткой подрабатывает на летних каникулах. Элевтерия в свою очередь узнала, что я Людмила, бухгалтер из Москвы, приехала на Родос недели на две, и здешний отдых мне очень нравится.
Говорили мы в основном по-английски. Хоть у меня бабушка из мариупольских греков, я так и не выучила языка эллинов более-менее сносно. Но Элевтерии и это показалось нормальным.
- Из туристов очень немногие знают греческий... До сих пор помню Владика Самойлова. Два года назад приезжал. Я тогда здесь же подрабатывала. Он часто сюда приходил. Тот самый Самойлов, что сейчас в тюрьме.
- За что?
Элевтерия немного смутилась:
- За массовые беспорядки и нападение на полицейского.
Ничего себе! Бойкий паренёк!
- Он хорошо говорил по-гречески. Помню, как он меня передразнивал: "Xaipe, w, xaipe, Elev6eria!".
- Это значит...
- "Радуйся, о, радуйся, Свобода!" Строки из нашего гимна.
Да, Элевтерия по-гречески означает "свобода".
- Жаль, не могу ему даже письмо написать, как-то подбодрить.
- Адреса не знаете? - спросила я.
- Да нет. Адрес можно в Интернете поискать. Я не знаю русского языка. А на английском и на греческом не пропустят.
***
Вернувшись в Москву, я набрала в Яндексе "Владислав Самойлов". Просто было любопытно: что же это за личность такая, что его знают за рубежом? Тотчас же посыпалась куча ссылок: митинг, вылившийся в столкновения с полицией, два десятка арестованных.
