Видя, как между ними нарастает напряжение, я поняла — здесь нужно действовать мягко, по-женски. Отодвинув страхи на задний план, я вмешалась:
— Дэнис, прошу… — я положила руку на его ладонь. — Помягче, пожалуйста. У него и без твоих эмоций сейчас в голове полный хаос, — сказала я строго, затем мягче добавила: — Роберт, пожалуйста, поясни, почему ты сказал «названный отец»?
Увидев, как на моё движение отреагировал Роберт, я поняла — допустила ошибку. Он напрягся, едва заметно подался вперёд; в виске вздрогнула жилка — злость поднималась медленно, почти незаметно, но его челюсть сжалась сильнее.
Тактильный контакт в нашем мире значит слишком многое. Прикосновения, объятия, поцелуи — всё это укрепляет связь между существами.
Как я могла быть настолько неосторожна?
Простой жест для Дэниса — но для Роберта всё выглядело иначе. Мужчина, живущий со мной под одной крышей, дом, пропитанный запахом оборотня, и наша игра в «отца и дочь» — всё это толкало его к неверным выводам. А я всего лишь хотела успокоить раздражённого стража.
— Роберт, посмотри на меня, пожалуйста, — сказала я, но он не реагировал.
По его лицу было видно: он уже решил, кем я являюсь для Дэниса — не просто той, кого он охраняет и клялся защищать.
— Дэнис — мой страж. Его главная задача — защищать меня. Между нами нет близости. Никакой. Ты понимаешь? — я сделала акцент на последних словах, но он словно не слышал.
Он продолжал смотреть на Дэниса. По глазам было видно — ярость уже кипит внутри.
Нужен был другой подход. Тот, что подходит для ПАРЫ.
Ещё немного — и начнётся бой, в котором Роберт неизбежно проиграет огромному опыту Дэниса.
Я встала, медленно обошла стол и подошла к Роберту. Моё приближение, мой запах — всё это сработало. Он оторвал взгляд от Дэниса и повернулся ко мне.
В его взгляде проступил алый оттенок, тонкая красная вспышка по краям зрачков — знак того, что человек ещё удерживает контроль, но вампир уже близко.
Я осторожно положила ладонь ему на щёку и встретила его взгляд.
Глаза Роберта вспыхнули алым — теперь слушал не человек, а вампир.
Мой жест сработал мгновенно: он накрыл мою руку своей и замер, внимательно слушая.
— Я знаю, почему ты здесь. Я слышала, как ты сказал: «МОЯ».
Роберт тихо повторил это слово, почти шёпотом:
— МОЯ…
На мгновение мне захотелось ответить «твоя», но так торопиться было нельзя. Поэтому я продолжила:
— Я принимаю это. И всегда буду рядом. Но ты должен понимать: Дэнис не может оставить меня одну. Он дал клятву защищать и оберегать меня до последнего вздоха — и все эти столетия строго следовал ей. Поэтому прошу — уважай Дэниса.
Каждый раз, когда я произносила его имя, лицо Роберта искажала злость. Я решила добавить то, в чём была абсолютно уверена, и спокойно сказала:
— Клянусь, я никогда не делила с ним одну постель.
После этих слов его взгляд стал мягче. Он успокоился, поняв, что Дэнис — не соперник, а лишь защитник. А значит, здесь он — единственный мужчина.
Роберт прошептал, будто окончательно закрепляя право:
— МОЯ…
От этой сцены Дэнис напрягся ещё сильнее.
Человеческое начало Роберта глубоко внутри боролось с его хищной натурой, и сейчас доминировало лишь желание.
Нужно было быть начеку — вдруг он решит совершить ошибку.
— Ваше Высочество, ваше право — как поступать, — вмешался Дэнис. Достучаться до Роберта было почти невозможно, поэтому он решил надавить на меня: — Но у него сейчас голова закипит, и мы не получим ответов. — В его голосе слышалась тревога.
— Роберт, прошу… расскажи, кто такой «названный отец», — произнесла я мягко, с теплом и любовью в голосе. Сейчас было важно показать Роберту, что я рядом и не уйду, пока он не успокоится.
Я медленно убрала руку с его лица и села ближе. Ему потребовалось несколько минут в тишине, чтобы человек вновь взял верх над вампиром. Всё это время я лишь смущённо улыбалась, глядя ему в глаза.
— Меня обратила одна вампирша, — начал он спокойно, не сводя с меня взгляда. — Она толком не объяснила, как быть вампиром. Поиграв мной пару месяцев, просто исчезла, а я остался бродить по мрачным улицам Лондона. Там меня подобрал Уильям. Он привёл меня к себе, всё объяснил, научил контролировать себя и свои силы, дал знания, крышу над головой — и не только мне, но и другим таким же. Поэтому мы зовём его «отцом». Он заботится о нас, как о своих детях. Он и его ПАРА, — продолжил он с явной теплотой.
По его рассказу было видно — Роберт очень уважает и даже любит своего «названного отца».
— А где сейчас Уильям? — поинтересовалась я.
Дэнис по-прежнему сидел в напряжении. На его лице читалось одно: лишь бы Уильям не был в этом городе.
— Как обычно, на работе. Но скоро должен вернуться домой. А при чём тут он? — отозвался Роберт буднично, потом прислушался к себе и добавил: — Виктория, почему ты испугалась?
Мне было чего пугаться. Если Уильям до сих пор поддерживает связь с людьми из прошлого — или, хуже того, с Люциллианом — то мой счёт шёл на дни. Ведь прежде всего именно Люциллиану доложат, что встретили дампира — тех, кого он так боялся и велел уничтожить всех до единого.
В письме мама писала, что доверять можно Роберту, но ни слова не сказала об Уильяме или других вампирах. Поэтому повод для страха у меня был более чем веский.
После слов Роберта Дэнис быстро кому-то набрал номер. Он нервно расхаживал по комнате, чем ещё сильнее нервировал меня.
— Я не понимаю, почему ты боишься, — тихо произнёс Роберт.
Я не знала, что ответить — любое объяснение заняло бы слишком много времени.
— Уильям уже больше двухсот лет не прислуживает Люциллиану, — наконец произнёс он с беспокойством. Он не понимал причин моего страха — и не знал, как меня успокоить.
— Почему? — вспылил Дэнис, не отрывая телефон от уха и ожидая ответа на другом конце линии. Сейчас любая информация была важна.
— Уильям не разделяет взгляды Люциллиана на жизнь вампиров. Поэтому, оценив его заслуги, король позволил ему покинуть службу и начать обычную жизнь. Уильям хороший. Я бы хотел познакомить тебя с ним, Виктория, — добавил Роберт, уже даже не пытаясь разобраться в наших реакциях, но искренне желая донести до нас теплоту своей семьи — своего названного отца.
От услышанного Дэнис покраснел. Я впервые видела его таким. В нём боролись страх за меня, злость на самого себя и решимость действовать.
Он сдержанно, но твёрдо выдохнул:
— Ваше Высочество, как ваш страж, я запрещаю вам покидать этот дом.
На другом конце линии наконец ответили. Дэнис кратко изложил ситуацию — о Роберте, его «названном отце» и других вампирах — и стал ждать распоряжений. По тому, как изменилось его лицо, я поняла: ему стало легче, словно огромный камень упал с плеч.
— Они угрозы не представляют. Следуйте инструкции короля и королевы, — передал он слова собеседника и завершил звонок.
— Очень интересно, Дэнис, — сказала я с удивлением. — Похоже, нам всё же придётся познакомиться с этим «названным отцом».
Моя жизнь из скучной и унылой становилась всё интереснее… и опаснее.
— Безусловно, Ваше Высочество. Но для начала давайте закончим это знакомство, — отозвался Дэнис с лёгкой усталостью в голосе.
Он был прав. Но идей, как продолжить рассказ, у меня так и не появилось.
Поэтому я просто решила отвечать на вопросы Роберта.
— Люциллиан — кузен моей мамы, — начала я.
Три тысячи лет назад моя мама Николь и её братья с сёстрами жили в маленькой деревне.
Моя бабушка была великой травницей — могла вылечить почти всё. Мама унаследовала её дар, но сила в ней была иная, куда более масштабная. Развивая способности, она подчинила себе силы природы и стала первой полноценной ведьмой — самой сильной из всех.
Я заметила, как Роберт напрягся — он внимательно вслушивался, мысленно сопоставляя факты. Но продолжать нужно было.
Когда мой дедушка был молод, его на охоте укусил волк. Он почти умер, но бабушка спасла его — и этим изменила судьбу нашего рода.
Дедушка выжил, но обрёл силу волка. Он не был настоящим оборотнем: зависел от луны, обращение было мучительным, а жизнь — конечной.
Когда у бабушки и дедушки появились дети, одни унаследовали её дар исцеления и магии, другие — способность к волчьему обращению.
Однажды в деревне вспыхнула страшная болезнь. Люди умирали один за другим.
Когда заболел дедушка, спасти его было уже невозможно.
В отчаянии мама решила защитить братьев и сестёр.
В ночь кровавой луны она провела ритуал на крови, даровав им здоровье и вечную жизнь.
Но заклинание было несовершенным.
Вместе с жизненной силой пришла жажда крови — источник силы и бессмертия.
Взгляд Роберта чуть прояснился — что-то в моих словах ему было знакомо.
Если бы в них не было силы, унаследованной от родителей, они бы не справились с жаждой. Но они выстояли.
Со временем научились контролировать себя, и кровь перестала быть их целью — стала лишь условием существования.
В те дни к нам приехала сестра бабушки со своим сыном.
Её поразила болезнь, и, угасая, она умоляла лишь об одном — не бросать мальчика, Люциллиана.
Мама не смогла отказать и провела над ним тот же ритуал.
Но в нём не было иных сил, кроме человеческих.
Жажда поглотила его целиком.
Ночами он уходил из дома, находил жертв, пил их кровь, а затем стал обращать некоторых — так появились вампиры.
Он слегка кивнул — эту часть истории он знал.
Через тридцать лет их число достигло семидесяти — немного, но в те времена и людей было несравнимо меньше.
С ростом числа вампиров росло и число ведьм и оборотней. Люди видели силу семьи мамы и хотели быть такими же — сильными, здоровыми, не стареющими.
В лесной местности, где была деревня, укус волка встречался часто и обращённых становилось всё больше.
Мама помогала им — уже усовершенствованным методом, что когда-то спас дедушку.
Так появились первые родовые оборотни — рождённые, а не обращённые.
Женщины, вдохновлённые силой Николь, начали изучать травы, ритуалы, силу природы. Со временем их магия крепла — так появились первые ведьмы.
Когда трёх видов стало слишком много, семья решила взять всё под контроль.
Чтобы не допустить хаоса, они объединили всех на одной территории и создали строгие законы, сохранившие баланс между ведьмами, вампирами и оборотнями.
Так возникло первое королевство.
Народ сам провозгласил их королями и королевами — как сильнейших представителей каждого рода.
Люциллиан тоже участвовал в нём…
Но спустя сто пятьдесят лет он решил, что вампиры — высшая раса, и остальные не должны существовать.
Понимая, что семья не поддержит его, он решил уничтожить их.
Я вынужденно сделала паузу — перед глазами мелькнуло грустное лицо мамы, когда она впервые рассказывала нам эту историю.
Но была одна проблема.
Из-за особенностей рождения мама обладала истинным бессмертием — силой, неподвластной времени.
Её братья и сёстры не унаследовали этот дар. Даже после ритуала они оставались уязвимыми.
Тогда мама нашла способ поделиться своим бессмертием.
С помощью особого обряда она создала между собой и семьёй магическую связь — невидимый щит, который защищал их от смерти.
И именно эту связь нужно было разорвать, чтобы уничтожить семью.
До сих пор мама не понимает, как Люциллиану удалось это сделать, но он сумел — оторвал её от семьи.
Каждый раз, когда нить обрывалась, боль рвала её изнутри.
Разрыв связи означал лишь одно — смерть.
Я опустила глаза: смотреть на Роберта я больше не могла — память о той трагедии всегда была слишком болезненной.
Мы не застали наших тётей и дядей, но по тому, с какой любовью мама о них говорила, было ясно: они были прекрасными людьми.
Чтобы исполнить свой коварный план, Люциллиан убедил всех, что настало время расширить границы королевства.
Когда четверо из семи членов семьи покинули замок, он начал действовать.
Разрывая связь, он лишал их жизни.
Мама и оставшиеся родные бросились искать пропавших, надеясь на ошибку, но вскоре и она сама оказалась в ловушке.
Она помнила, как ехала вдоль обрыва со своей охраной, когда один из стражей поравнялся с ней.
На долю секунды он коснулся её руки и надел странный браслет — артефакт, созданный для разрушения магической связи.
В тот же миг всё потемнело, и мама начала падать в пропасть.
Папа, не колеблясь, прыгнул вслед.
Он сильно пострадал, но выжил.
Я невольно улыбнулась, вспомнив, как папа рассказывал, что мама нежно перевязывала его раны и обязательно каждую целовала, чтобы они быстрее заживали.
Когда мама пришла в себя, она больше не чувствовала связи со своей семьёй.
Эта боль истощила её, погасила силу и волю к жизни.
И лишь отец помог ей подняться — вернуть не только силы, но и веру в себя.
Вместе они смогли возродить то, что казалось навсегда утрачено.
Я нежно улыбнулась — перед глазами встал образ моей семьи на нашем ежеквартальном балу: родные, красивые, статные.
— Так значит… королева Николь выжила? И ты — её дочь? — тихо спросил Роберт, всё ещё ошеломлённый услышанным. На его лице бушевал целый шторм эмоций — слишком знакомый мне, потому что я видела его на лицах всех, кто впервые узнавал правду.
— Да, мама выжила, — спокойно ответила я. — Встретила свою ПАРУ и вскоре создала полноценную семью, — добавила я мягко: образ семьи всё ещё стоял перед глазами.
Роберт молчал. По его лицу было ясно: он пытается осознать услышанное.
Я ожидала вопросов, недоверия, попытки отрицания — но ничего этого не последовало.
Я решила подтолкнуть его к первой эмоции, через которую проходят все — к неверию, после которого приходит принятие.
— Я понимаю, — сказала я мягко, — вся эта история может показаться тебе нереальной. Но, поверь, всё именно так.
— Я слышал о первой королеве, — наконец выдохнул он. — Уильям рассказывал, что она была невероятно сильной ведьмой. Но… почему её сила ослабла?
Этот вопрос удивил меня — я ожидала любого другого.
— Мама остаётся сильнейшей из всех, — строго ответила я. — Но тогда она была связана с братьями и сёстрами. Когда Люциллиан убил их, часть её силы ушла вместе с ними. Ей понадобилось время, чтобы восстановиться. А к тому моменту от её королевства уже почти ничего не осталось. Одна бороться с тысячами она не могла.
Я намеренно подчеркнула: мама не потеряла силу, не стала слабее — это был лишь момент, когда она была разбита потерей.
Роберт слушал очень внимательно. В его глазах отражалось не просто любопытство — что-то гораздо глубже. Будто он начинал понимать, почему именно судьба свела нас.
— А сейчас? — спросил он после короткой паузы, словно окончательно связав всё воедино.
— А сейчас всё изменилось, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Именно поэтому мы встретились.
Настало время вернуть то, что Люциллиан когда-то отнял… не у нас, а у всего сверхъестественного мира.
Подробностей я пока не знаю, но знаю одно: наша встреча — начало.
Начало не только нашей истории, но и чего-то куда большего.
В моём голосе прозвучала тихая грусть.
— Тогда начнём правильно, — мягко произнёс Роберт, — чтобы счастливый конец был не только у нашего мира, но и у нас.
Он на мгновение замолчал и добавил с тёплой улыбкой:
