На мгновение Николь смутилась — в её взгляде явно вспыхнуло воспоминание о собственном обряде и о том дне, когда они с Александром стали супругами.
— Как это романтично — встретить свою ПАРУ, — мечтательно протянула Мария.
— А по-моему, это жестоко по отношению к парням, — хмыкнул Николас. — Им достаётся всё и сразу.
— А по-моему, наоборот — к девушкам, — резко возразила Одетта. — Представь, к тебе приходит какой-то незнакомец и говорит: «Мы теперь вместе, потому что ты — моя ПАРА». И вариантов отказаться почти не остаётся. Иначе останешься одна — навеки.
Эти слова зажгли искру в семье — братья и сёстры тут же начали перебивать друг друга, спорить, смеяться, отстаивать свои взгляды.
Шум, энергия, тепло — всё, что всегда наполняло их дом.
Я скучаю по своей семье.
Когда живёшь среди таких родных, шумных людей, а потом вас резко разделяют — даже ради безопасности — это всё равно больно.
Несмотря на то что между нами была разница в двадцать, а иногда и в тридцать лет, это никогда не разделяло нас.
Мы вместе совершали глупости, защищали друг друга, учились, смеялись, плакали.
Родители всегда повторяли: мы — одна семья, и самое главное — что мы есть друг у друга.
С этим мы и выросли.
Между нами была сильная кровная связь, окутанная магией — её невозможно разрушить. Но ради нашей безопасности родители ослабили её.
Теперь всё, что у меня есть, — это воспоминания.
И этот альбом с рисунками.
Я бы, наверное, ещё долго сидела, погружённая в прошлое, если бы не звонок в дверь.
Глава 5. Когда учитель на пороге
Роберт оказался не таким медлительным, как надеялся Дэнис.
Я даже не заметила, как прошло почти два часа.
Дэнис всё ещё не вернулся, а Роберт, похоже, уже всё понял.
Стояла тёплая полуденная погода — в такой день так и хочется начать что-то новое.
В доме ощущался лёгкий летний ветер из открытого окна в моей спальне, который словно обнимал меня.
Мне ничто не мешало спуститься со второго этажа: наш дом хоть и был хорошо подготовлен к нашему приезду, всё же мне не хватало тех мелких деталей, которые сделали бы его по-настоящему особенным.
Большая комната, объединяющая гостиную и кухню с обеденной зоной, была оформлена в тёплых тонах: кремовый диван, словно приглашавший присесть, невысокий столик, телевизор, закреплённый на стене, с игровой консолью, небольшая кухонная зона белого цвета и такой же белый стол на четверых.
Подойдя к тяжёлой деревянной двери, что пережила не одного хозяина, я открыла её — и увидела Роберта.
Он стоял передо мной, взволнованный, всё ещё в том же пиджаке, что и в школе.
Взгляд напряжённый и настороженный, волосы чуть растрёпаны — словно он не раз хватался за голову, терзаемый мыслями.
— Чем могу помочь? — спросила я.
Он бросил на меня быстрый взгляд:
— Я бы хотел поговорить с тобой.
Эти часы для Роберта точно не прошли впустую. Ещё в школе он обращался ко мне на «вы», а сейчас — осознав, что я часть его мира — так легко перешёл на более личное обращение.
— Я вас слушаю.
— Даже не впустишь в дом? — спросил он, чуть наклонив голову.
Его глаза горели, а всё тело будто тянулось ко мне — к близости, к шагу навстречу.
— К сожалению, нет. Отца дома нет, а мы с вами слишком мало знакомы, чтобы оставаться наедине. Поэтому либо говорите здесь, либо ждите отца, — холодно ответила я.
Он не ожидал подобного — даже чуть отступил. Роберт видел, что в моих глазах нет того же огня, что горят в его. Я намеренно сохраняла дистанцию, чтобы выиграть время до приезда Дэниса, который обещал вернуться через час, но почему-то уже сильно опаздывал.
— Это слишком серьёзный разговор для общения на пороге, — твёрдо произнёс Роберт.
Он действительно не понимал, почему я не иду ему навстречу.
Ведь я — его ПАРА.
— Тогда у вас остаётся только один вариант — дождаться отца. Он как раз обещал скоро прийти, — сказала я и начала закрывать дверь.
Но его это не остановило.
— Виктория, мне нужно поговорить именно с тобой. Не втягивай в это твоего отца, — твёрдо сказал Роберт и поставил ногу в дверной проём, не позволяя мне закрыть дверь.
Вот она — истинная сила чувств.
Для него сейчас не существует преград — только я и его желание быть рядом.
Он говорил мягко, но настойчиво.
Я понимала его: он хотел сказать, что я — его ПАРА, и, конечно, стремился стать частью меня — моей души, моего сердца и моего разума.
Но можно ли ему доверять?
Ответ знал только Дэнис. А пока его не было — оставалось одно: держать оборону.
— Прошу прощения, мистер Лейн, но, как я уже сказала, я не могу оставаться с вами наедине, даже ради важного разговора, — произнесла я, подчёркивая расстояние между нами.
Но разве влюблённый мужчина способен слышать?
— Виктория, пойми… я знаю, кто ты. Не будем устраивать театр. Пойдём в дом и поговорим спокойно, — произнёс Роберт мягко, почти нежно. В его улыбке сквозила лёгкая снисходительность.
Он убрал ногу, словно хотел показать, что ему можно доверять.
Если бы я точно знала, что он не представляет угрозы…
Может быть, я и впустила бы его.
— Как интересно. И кто же она? — раздался за спиной Роберта напряжённый, но родной голос Дэниса, который стоял в нескольких метрах от Роберта.
Этот голос стал для меня спасением.
Не потому что я боялась Роберта — совсем нет. Просто мучить мужчину, которого к тебе тянет всей душой, — слишком жестоко.
Роберт обернулся и Дэнис уверенно направился к двери.
— Добрый день. Дэнис Стафф, отец Виктории, — представился он спокойно, но в голосе звучало явное предупреждение.
Вся его поза говорила: здесь главный он.
— И о чём же вы хотели поговорить с моей дочерью?
Роберт несколько секунд молча смотрел на него, будто не веря, что тот появился так внезапно.
Затем медленно протянул руку.
Дэнис пожал её.
И только после этого Роберт, наконец, обрёл дар речи. На его лице был шок.
— Она не твоя дочь, — ошарашенно сказал он. — Ты волк, а она —...
Он замолчал и обернулся ко мне. Оборотнем я не была и он точно это знал, поэтому я только и смогла выдавить из себя лёгкую улыбку.
Роберт во время нашей первой встречи не почувствовал во мне вампирской сущности — лишь потому, что я её тщательно скрываю. Этому трюку нас научила мама: чтобы в случае опасности мы могли спокойно выдать себя за человека — или, при необходимости, за кого-то из других: оборотня, вампира, ведьму или охотника, активируя ту малую часть силы, что есть у нас. Небольшой маскировочной силы нам всегда хватало для короткой встречи или отвлекающего манёвра. А дома я позволяла себе быть собой — использовать все свои вампирские качества. Здесь было безопасно.
— Полегче со словами, — спокойно ответил Дэнис. — Я оборотень, а не волк. И у меня может быть дочь — родная или приёмная. Это не меняет сути.
По его лицу было видно — друга в лице Роберта он не обретёт.
У оборотней это больная тема: их раздражает, когда называют «волками». Ведь в первую очередь они рождаются людьми. И, в отличие от волков, хоть и имеют инстинкты, но умеют мастерски их контролировать.
— Она не обычная, и ты это знаешь, — настаивал Роберт.
Замешательство, которое теперь отражалось во всей его позе, вызывало у меня сочувствие.
Всего за один день — наша встреча, мой побег из школы, моя холодность и внезапное появление «отца»-оборотня.
Он ещё не до конца понимал, кем я являюсь на самом деле.
Знал лишь одно: я не оборотень.
И я — не человек.
— Тогда пройдём в дом и поговорим за столом, — предложил Дэнис тем же спокойным тоном и указал ему на дверь.
В этот момент я поняла: это начало чего-то серьёзного.
Если Дэнис пригласил Роберта в дом, значит, у наших отношений появился неожиданный шанс.
Я отошла, пропуская их внутрь дома.
В голове вдруг стало пусто, все мысли исчезли и я не знала, что сказать, а молчать казалось глупым.
Всё происходящее за последние несколько минут казалось нереальным.
Поэтому я начала нести какие-то глупости:
— Ты ужинать будешь… папа? — натянуто спросила я.
Об ужине во время обеда — это был провал.
А ещё больший провал — слово «папа», которое никогда прежде не звучало так фальшиво.
— Только если это доставка, — усмехнулся Дэнис. Его короткая, лёгкая улыбка немного меня успокоила.
Это был сигнал, что можно расслабиться: Дэнис бы никогда не стал шутить, если бы в доме находился человек, представляющий угрозу.
— Тогда чаю? — подхватила я его волну лёгкости, понимая, что нагреть воду и залить пару пакетиков я уж точно смогу без происшествий.
— Это можно, — кивнул он и протянул мне открытый конверт.
Увидев письмо, я уже не думала ни о чае, ни о чём-либо другом.
С трепетом взяла конверт и заглянула внутрь.
Медлила, доставая письмо, — казалось, что внутри может быть что-то ужасное.
Ведь все эти сотни лет мы не переписывались.
Таков был наш запрет: я не могла мечтать даже о короткой записке от братьев и сестёр.
А сейчас держала в руках целое письмо… если бы только знать, от кого оно.
— Присаживайся, Роберт. Ведь так тебя зовут? Сейчас мы всё тебе объясним, только дай нам пару минут, — сказал Дэнис, спокойно усаживаясь за обеденный стол и внимательно разглядывая Роберта, подмечая в нём малейшие детали.
Роберт молча сел за стол, а я развернула письмо.
Писала мама.
Глава 6. Когда прошлое выбирает настоящее
Дорогая Викторина,
Мы с отцом очень скучаем по тебе и по твоим братьям и сёстрам.
Я знаю, что этот разговор должен был состояться лично, но обстоятельства сложились иначе, поэтому я пишу тебе это письмо.
Мы с отцом поздравляем тебя — ты встретила свою ПАРУ.
Роберт — прекрасный молодой человек, ты можешь ему доверять.
Ты знаешь, что ваша встреча не случайна — и это правда.
За эти шестьсот лет многое изменилось, поэтому больше ждать для вашей встречи не было необходимости.
Ведь именно вы с Робертом поможете уничтожить Люциллиана и вернуть спокойствие и мир всем жителям сверхъестественного мира.
Есть многое, что тебе ещё предстоит узнать, но будь уверена — Мы очень скоро встретимся.
Уже идут последние приготовления к войне.
С любовью,
Николь Олдест.
Письмо завершалось подписью мамы и семейной печатью. Сомнений не было — письмо настоящее.
Пока я читала, в доме воцарилась необычная тишина. Дэнис внимательно следил за моей реакцией, время от времени поглядывая на Роберта, который, в свою очередь, только и делал, что смотрел на меня с каким-то восхищением.
Из спокойной и уверенной девушки я быстро превратилась в ребёнка, скучающего по семье. Малейшие изменения в моём лице при чтении отражались на нём: сначала он радовался вместе со мной, а к концу письма на меня навалилась паника. После последней строки — «приготовления к войне» — в голове воцарился полный хаос.
Нас с детства готовили к трудным временам — к возвращению трона. Раньше это казалось далёким и нереальным. Теперь, после письма, стало понятно: всё это может стать моей реальностью очень скоро. Нужно быть сильной, вспомнить всё, чему нас учили родители, постоять за себя, за семью, за своё королевство.
Единственное утешение — молодой человек, сидящий за нашим столом; ему можно рассказать правду о том, кто я. От этой мысли становилось легче. Впервые за шестьсот лет мне необязательно было лгать, прятать правду за легендами и притворяться кем-то другим. Можно было быть собой.
Я глубоко вздохнула и села за стол. Свернув письмо, я вернула его в конверт и отдала Дэнису. Уверена, он надёжно его спрячет. Смотреть на Роберта я не могла: его взгляд, полный любви и желания, сбивал меня с толку. Я перевела взгляд на стол, пытаясь собраться с мыслями и решить, с чего начать рассказ. Тишину нарушил Дэнис.
— Ну что насчёт чая? — хитро спросил он. В этот момент мне показалось, что это совсем на него не похоже: в такой ответственный момент думать о чае…
— Делай, что хочешь, — бросила я, обдумывая, с чего начать: с себя, с Люциллиана или, может, с истории появления вампиров. Вариантов было много, но ни один не устраивал.
Роберт молчал, пристально следил за мной, словно хотел прочесть не только эмоции, но и мысли. Дэнис напряжённо наблюдал за ним. Видя моё замешательство, он не выдержал:
— Так ведь вампиры чай не пьют, не так ли, Роберт? — спросил он.
Роберт отозвался на этот вопрос неподдельным недоумением — при чём тут чай и вампиры, я не понимала тоже, пока Дэнис не добавил:
— А вы желаете чаю, Ваше Высочество? — и в его голосе заиграла хитрая улыбка.
Роберт удивлённо посмотрел на меня.
— Прекрасно, — саркастично подумала я.
Я всё ещё не знала, с чего начать разговор, но идея — как убить одного оборотня — возникла мгновенно.
Дэнис и его «гениальный» план — подтолкнуть меня заговорить — сработали.
Ну что ж, начну с себя.
— Меня зовут Виктория Олдест. Это Дэнис — мой страж… — дальше я не успела придумать, что сказать.
Но выражение лица Роберта изменилось мгновенно — удивление, смешанное с растерянностью, ясно читалось во взгляде. Он будто не верил тому, что услышал.
— Олдест?.. Как Люциллиан Олдест? — произнёс он, и в голосе прозвучало напряжение.
В каждом движении чувствовалась настороженность.
Мы с Дэнисом обменялись коротким взглядом — и оба напряглись.
Для меня это имя звучало как удар.
Мама всегда избегала его произносить.
Она называла его просто братом, и всякий раз в её голосе чувствовалась боль.
А остальные подданные не произносили его вовсе — для них Люциллиан был воплощением чистого зла.
Слышать это имя из уст Роберта было неожиданно.
По коже пробежал холод, и в голове вспыхнули тревожные мысли.
— Да, — медленно произнесла я. — Это мой дядя.
А ты… знаешь его? — спросила я осторожно, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжалось от беспокойства. В душе я молилась, чтобы он ответил «нет».
Иначе я бы не смогла смириться с тем, что человек, предназначенный мне как ПАРА, связан с тем, кто уничтожил мою семью и искалечил тысячи судеб.
— Лично не встречал, — ответил Роберт после короткой паузы. — Но мой «названный отец» служил ему почти три столетия. — Он нахмурился, не сводя с меня взгляда. — Но как он может быть твоим дядей? Ведь Люциллиан — единственный древнейший вампир. У таких, как он, не может быть семьи.
«Названный отец»?
Эти слова отозвались эхом в моей голове. Вампиры не используют таких выражений.
Того, кто их обратил, называют создателем — но никогда «отцом», тем более «названным». Хотя я не общалась с другими вампирами уже шестьсот лет, я была уверена: в этом не могло ничего измениться.
Роберт наблюдал за нами с недоумением. Ему не нравилось, что мы напряглись, а ещё меньше — что я испугалась.
Мой страх был почти осязаем. Он витал в воздухе, холодной тенью напоминая: имя, однажды произнесённое, уже нельзя взять обратно.
— Что значит «названный отец»? — серьёзно спросил Дэнис. Он был решительно настроен выяснить это немедленно, ведь на кону стояла моя жизнь.
— Подождите. Сначала ответьте на мой вопрос. Что значит «дядя»? — не отступал Роберт. Хоть я знала его совсем недолго, уже было ясно: в настойчивости он Дэнису не уступит.
— Получишь ответ сразу, как объяснишь всё нам, — резко ответил Дэнис.
