Этот контраст был слишком очевиден: один день — одна школа, одни и те же студенты, а ощущение энергии совершенно разное.
Он вздохнул и сделал шаг вперёд.
Уже по традиции он постучал в открытую дверь и стал ждать приглашения от Роберта.
— Ты всегда стучишь, даже если дверь открыта, это какой-то ритуал? — с непониманием спросил его Роберт.
— Если пригласишь — расскажу, — хитро сказал Генрих.
— Пожалуйста, проходи, мои двери всегда открыты, — сказал Роберт, приглашая жестом.
— Это называется уважение к границам. Даже если кабинет открыт, это не значит, что я могу просто в него войти. Нужно узнать, готов ли ты принять меня, — спокойно объяснил Генрих.
— Спасибо за честность. Я учту этот момент и, пожалуй, тоже начну так делать. Хоть я и не студент, понял одну вещь — у тебя многому можно научиться, — сказал Роберт.
За то короткое время, что он был знаком с Генрихом, Роберт понял несколько вещей. Во-первых, Генрих много знает о границах и уважает их — неважно, чьи. Это было тем, чего так не хватало в его семье. А во-вторых, он всегда объяснял спокойно и по делу, без осуждения и предрассудков. За эти простые и понятные качества Роберт интуитивно начал уважать Генриха.
— Я буду рад показать тебе пример. Ну что, ты готов к проявлению заботы в адрес моей сестры? — с улыбкой спросил Генрих. Он всё чаще ловил себя на том, что думает о ней, иногда даже с лёгкой завистью — ему тоже хотелось встретить свою ПАРУ.
— Безусловно. Кстати, у меня для тебя есть новости. Виктория написала, что Катарина скупила половину продуктового магазина, значит, тебя дома ждёт отличный ужин, — тепло сказал Роберт.
Генрих улыбнулся в ответ — не столько от мысли о еде, сколько от того, что сестра начала открываться своей ПАРЕ, пусть пока неуверенно и через короткие сообщения.
— Спасибо, Роберт, но такой новостью лучше делиться с Дэнисом. Он от радости будет бежать домой на запредельной скорости. А мне сейчас нужнее кровь. Быть преподавателем у подростков — ещё та нервная работа. Поэтому поехали поскорее, пока я не осушил кого-нибудь по дороге, — сказал он и сердито посмотрел на студентов, проходивших мимо кабинета.
— Хорошо, поехали быстрее. На твоей или моей машине? — спросил Роберт, доставая ключи.
— Лучше на твоей. А мою потом пригонит Катарина. Отправлю их вместе с Дэнисом — нам всем порой нужно побыть порознь. Ну что, куда идти?
Роберт указал прямо на дверь, и они вышли.
Мысль о том, что всем иногда нужно побыть порознь, удивила Роберта. В его семье они были порознь только на работе. Всё остальное время Уильям просил держаться вместе — ведь они не просто вампиры, они одна семья.
Увидев машину Роберта, Генрих удивился: это была совсем не типичная машина для преподавателя старших классов. Скорее — для любителя путешествий. Синий Toyota RAV4 выглядел практично и свободолюбиво. Они подошли к машине, и Роберт пригласил его сесть.
— Интересный выбор. Много путешествуешь? — с интересом спросил Генрих.
— Стараемся, — обыденно ответил Роберт. — Жизнь вампира длинная, нужно искать способы её разбавить. Перед началом учебного года мы с семьёй ездили на Аляску — катались на лыжах, проводили время подальше от людей и напряжения. Уильям каждый год выбирает новое место. Это не даёт заскучать.
— Мне нравится такой стиль жизни, — сказал Генрих с лёгкой улыбкой. — Очень хорошая идея. Хотя после наших путешествий по миру я, наверное, нескоро выберусь за пределы замка. Сестра мою позицию явно не поддержит. Главное — не говори ей раньше времени, что вы заядлые путешественники. Нам вообще положено избегать больших городов. Я более чем уверен: она продаст душу за прогулку по Нью-Йорку или Парижу.
— Хорошо, возьму на заметку, — улыбнулся Роберт. — А что вообще она любит? Кроме больших городов.
— Рисовать, — ответил Генрих без раздумий. — Это её призвание и страсть. Попроси показать наш семейный альбом. Она рисовала его для каждого и подарила родителям на годовщину. Это… очень красиво.
— Отлично, — задумчиво сказал Роберт. — У меня как раз пустует место в спальне. Туда хорошо впишется какая-нибудь картина.
Он помолчал, затем добавил:
— Сегодня ты сказал, что Виктория должна сказать мне: «ТВОЯ». А что это значит?
Генрих удивлённо посмотрел на него. Было очевидно: Роберт знает об устройстве ПАР гораздо меньше, чем кажется.
— Хороший вопрос, — сказал он. — Сейчас, когда ты рядом с Викторией, вампир внутри тебя постоянно говорит «МОЯ». Это твои желания. Твоё право на неё.
Он сделал паузу.
— Следующий этап — когда её чувства начинают просыпаться. Она начинает ощущать тебя: твоё настроение, твои желания. И тогда она делает выбор. Тогда она может сказать «ТВОЯ». Это успокаивает бушующего вампира и показывает, что она тебе доверяет и хочет, чтобы ты был рядом.
— После обряда единения — или, как мы его называем, свадебного обряда — на твоё «МОЯ» она ответит «МОЯ». Потому что вы станете единым целым.
Роберт слушал так внимательно, что едва не проехал поворот к магазину.
— Это звучит как магия, — тихо сказал он.
— Так и есть, — ответил Генрих. — Магия любви.
И вот они подъехали к магазину электроники.
Роберт заглушил мотор и первым вышел из машины, жестом предлагая Генриху следовать за ним.
Магазин оказался современным, стерильно-чистым, официальным дилером техники. Внутри всё сияло: стекло, металл, идеально выстроенные ряды устройств. Каждый предмет был подсвечен холодным белым светом, отражающимся в глянцевых поверхностях.
Им обоим этот свет не нравился.
Генрих на мгновение замедлил шаг — слишком ярко, слишком открыто. Он ощущал себя так, словно оказался в операционной, под прицелом десятков ламп, не оставляющих ни тени, ни укрытия.
К ним тут же подошёл продавец-консультант.
— Здравствуйте, чем могу помочь? — наигранно приветливо спросил он, оценивающе разглядывая мужчин.
— Добрый день. Нам нужен телефон, — слегка прищурившись, ответил Роберт.
— Отлично, пойдёмте, я покажу вам наши новинки, — оживился парень, мгновенно распознав в них серьёзных покупателей.
Почти час они выбирали между тремя моделями.
Роберт внимательно слушал, задавал вопросы, сравнивал. Генрих тоже участвовал — уточнял детали, интересовался памятью, функционалом, надёжностью. Это была не спонтанная покупка, а осознанный выбор.
В итоге Роберт остановился на последней версии популярного бренда.
— Этот, — сказал он спокойно, без сомнений.
Он расплатился сразу, не колеблясь, будто решение было принято ещё до того, как они вошли в магазин.
Когда чек был убран, а коробка с новым телефоном оказалась в руках Роберта, напряжение постепенно сошло на нет. Всё было сделано правильно.
— Поехали, — сказал он, уже направляясь к выходу.
Генрих кивнул.
Теперь — к Виктории
Тихий вечер в доме Олдест.
Дэнис, отпросившись с работы пораньше, заносил покупки наверх и помогал Катарине обустраивать комнату. Мне же наша хозяйственная ведьма доверила помыть и порезать овощи к ужину.
Несмотря на то что Дэнис был занят переноской вещей, он всё время присматривал за мной и держал настороже обострённое чутьё стража. Он слишком хорошо знал мои способности к готовке. Я могла случайно порезаться, уронить нож на ногу, забыть выключить воду — в целом я была катастрофой кухонного масштаба. И все об этом знали.
Когда Генрих и Роберт приехали, Катарина уже закончила со спальней и присоединилась ко мне на кухне. Она налила мне чай и усадила за стол — наблюдать за тем, как она готовит ужин. Смотреть было интересно: со стороны всё казалось простым, но к плите меня не подпускали.
— Добрый вечер всем, — сказал Генрих, входя в дом и оглядываясь.
— Добрый вечер, брат. Добрый вечер, Роберт. Как прошёл ваш день? — с улыбкой спросила я.
Настроение у меня было лёгким и спокойным — поездка в город пошла на пользу, смена обстановки подействовала лучше любых практик.
— Наш день был выматывающе сложным, — начал Генрих тоном страшной истории. — Мы учили студентов сидеть на одном месте целый час. А они…
— А они закидали вас домашними заданиями и убежали играть в баскетбол, — игриво закончила я за него и рассмеялась вместе с братом.
Генрих сел за стол рядом со мной. Роберт остался стоять.
— Вы какие-то слишком довольные, — я посмотрела на них внимательнее. — Что-то задумали?
— Никогда не посмею, сестра, — спокойно ответил Генрих. — А вот Роберт, кажется, кое-что задумал.
От этих слов Роберт заметно напрягся, будто даже перестал дышать. Он побледнел и с непониманием посмотрел на Генриха.
Я перевела взгляд на Роберта. Я знала: брат не позволит ничего опасного, значит речь идёт о чём-то хорошем. Но напряжение Роберта — сжатые скулы, застывшая осанка — насторожило.
— Роберт, всё в порядке? Может, присядешь? — спросила я и поднялась, предлагая ему стул.
— Да… всё нормально, — ответил он, садясь. В голосе прозвучала осторожность. — Я просто… я дал себе слово, что не причиню тебе вреда.
Мы с Генрихом переглянулись. При чём здесь «вред» — было непонятно.
— Роберт, — мягко вмешался Генрих, — мы не совсем понимаем, о чём ты сейчас говоришь. Я имел в виду совсем другое. Я хотел лишь подтолкнуть тебя подарить Виктории то, что мы сегодня купили. А о твоих мыслях мы поговорим позже, наедине. После ужина. Хорошо?
Роберт посмотрел на него, и напряжение медленно сошло с его лица. Он выдохнул, смущённо поджал губы и полез во внутренний карман пиджака.
Я внимательно следила за каждым его движением.
Он аккуратно протянул мне коробку с новым телефоном.
— Это… мне? — удивлённо спросила я.
— Да, — тихо ответил он, глядя мне в глаза. — Я хочу, чтобы мы узнавали друг друга не только под контролем Генриха. Пусть это будет нашим началом.
Я почувствовала, как внутри поднимается волнение. Раньше у меня не было собственного телефона, а весь день мне помогала Катарина. Роберт сразу заметил мою растерянность.
— Не переживай, — мягко сказал он. — Я научу тебя. Всё уже настроено, телефон готов к работе. Мой номер сохранён. Ты можешь писать или звонить в любое время.
— И мой номер там тоже есть, — добавил Генрих уже строже. — А ещё Дэниса и Катарины. Не только романтика, но и практичность.
— Спасибо, — я поднялась и обняла Роберта в знак благодарности.
И, обнимая его, я встретилась взглядом с Генрихом.
По одному лишь выражению его лица было ясно: рано.
Изменение лица Генриха не осталось незамеченным для Катарины, и она тут же решила переключить моё внимание на себя.
— Какой прекрасный подарок, Роберт, — сказала она с лёгкой хитринкой. — Но мне срочно нужна помощь Её Высочества, иначе ужинать будете со стола и без приборов.
Она выразительно посмотрела на пустой стол.
Роберт очень неохотно отпустил меня. По его глазам, по опущенной голове и по рукам, которые он медленно убирал с моей спины, было видно: момент оказался слишком близким и слишком коротким.
Я занялась тем, что стала расставлять приборы и тарелки. Роберт не сводил с меня взгляда. Генрих — с него.
В этот момент по лестнице спустился вспотевший Дэнис.
— Катарина, всё готово. Я расставил всё так, как ты объяснила, — сказал он, вытирая шею полотенцем. Во рту у него явно пересохло.
Катарина слушала молча, но на последних словах резко обернулась.
— Что ты делаешь?
Её глаза расширились и на миг вспыхнули мягким зелёным светом. Дэнис даже вздрогнул.
— Отдай мне моё полотенце для рук. И иди в душ.
Она протянула ладонь, и Дэнис без колебаний — и с явным опасением — вложил в неё полотенце. Раз уж ради него Катарина была готова использовать магию, значит, вещь действительно была ценная.
— Дэнис, лучше беги в душ, пока она не превратила тебя в жабу, — с усмешкой сказал Генрих. — Использовать её вещи — это страшнее смерти.
Катарина сжала полотенце в руках, будто это была личная трагедия.
— Иди, Дэнис, пожалуйста, в душ, — сказала она с ледяной вежливостью. — Ты убил маленькое несчастное полотенце. Не убивай ещё и еду этим мощным запахом волка и пота. Пожалуйста.
— Иначе будешь спать на веранде и есть белок.
От этих слов все рассмеялись — кроме Катарины.
Для неё это была не шутка, а вполне реальная и очень серьёзная угроза.
Катарина отвернулась обратно к плите и аккуратно убрала маленькое полотенце в карман фартука — будто всё ещё надеялась вернуть его к жизни.
Через несколько минут стол был готов, и Катарина начала расставлять блюда. Несколько салатов, закуски и, конечно, горячее. В этот момент по лестнице спустился Дэнис — уже после душа.
Катарина смерила его оценивающим взглядом. От этого взгляда Дэнис замер. Он потянулся к стулу, но, пока Катарина не кивнула, не решался сесть.
И вот мы снова все оказались за одним столом.
— Приятного аппетита, — сказала Катарина.
Все принялись накладывать себе еду.
Я налила Роберту, Генриху и себе крови. Первые несколько минут мы ужинали молча, пока тишину не нарушил Дэнис.
— Как ваши успехи на новом месте, Ваше Высочество? — с искренним интересом спросил он.
Генрих мгновенно уловил тон — это был не формальный вопрос, а запрос стража.
— Неплохо, Дэнис, спасибо, — спокойно ответил он. — Подозрений и лишнего интереса я не вызвал. Постепенно вливаюсь в работу. Так что можешь быть спокоен.
— Благодарю, Ваше Высочество, — ответил Дэнис и заметно расслабился.
Мы снова вернулись к еде. Роберт всё это время молчал. Он сидел задумчиво, будто собирая в себе решимость. После очередного глотка крови он выпрямился и посмотрел на Генриха.
— Я могу спросить? — осторожно произнёс он.
— Конечно, — кивнул Генрих.
— Вы — власть. Члены королевской семьи, — Роберт запнулся, подбирая слова. — Но вы так… живо общаетесь. Это нетипично. И, честно, вызывает сомнения. Вы правда настолько сильны?
Мы с Генрихом переглянулись.
Да, мы были властью. Мы управляли ковенами, стаями и союзами. Но никогда не доказывали силу страхом. В нашей семье это считалось низостью.
— Я понимаю, о чём ты говоришь, — сказал Генрих. Его голос стал тише, и за столом постепенно стихли звуки приборов. — Та власть, о которой ты слышал, холодна. Жестока. Немногословна. Она похожа на жестокий механизм, не признающий права на жизнь.
Он сделал паузу и перевёл взгляд на меня — уже мягче.
— У нас другое воспитание. Другие принципы. Мы не только правим — мы живём. Поэтому и говорим иначе.
Роберт слушал внимательно, но на его лбу всё ещё оставалась напряжённая складка — понимание не приходило.
Генрих подождал мгновение.
— Но если тебе нужен наглядный пример… прошу.
Его глаза вспыхнули кроваво-красным.
Мир за столом словно сжался. Давящее напряжение накрыло всех разом. Это длилось лишь миг — но его хватило.
Роберт не просто испугался. Внутри что-то щёлкнуло: желание слушать, подчиняться, следовать каждому слову. Не из страха — из древнего инстинкта.
Когда Генрих убрал влияние, Роберт смотрел на него уже другими глазами.
А затем повернулся ко мне.
Я смотрела на брата с осуждением.
И в этот момент до Роберта дошло окончательно: перед ним не просто вампиры. Они — невероятно древние.
Он вздохнул и сделал шаг вперёд.
Уже по традиции он постучал в открытую дверь и стал ждать приглашения от Роберта.
— Ты всегда стучишь, даже если дверь открыта, это какой-то ритуал? — с непониманием спросил его Роберт.
— Если пригласишь — расскажу, — хитро сказал Генрих.
— Пожалуйста, проходи, мои двери всегда открыты, — сказал Роберт, приглашая жестом.
— Это называется уважение к границам. Даже если кабинет открыт, это не значит, что я могу просто в него войти. Нужно узнать, готов ли ты принять меня, — спокойно объяснил Генрих.
— Спасибо за честность. Я учту этот момент и, пожалуй, тоже начну так делать. Хоть я и не студент, понял одну вещь — у тебя многому можно научиться, — сказал Роберт.
За то короткое время, что он был знаком с Генрихом, Роберт понял несколько вещей. Во-первых, Генрих много знает о границах и уважает их — неважно, чьи. Это было тем, чего так не хватало в его семье. А во-вторых, он всегда объяснял спокойно и по делу, без осуждения и предрассудков. За эти простые и понятные качества Роберт интуитивно начал уважать Генриха.
— Я буду рад показать тебе пример. Ну что, ты готов к проявлению заботы в адрес моей сестры? — с улыбкой спросил Генрих. Он всё чаще ловил себя на том, что думает о ней, иногда даже с лёгкой завистью — ему тоже хотелось встретить свою ПАРУ.
— Безусловно. Кстати, у меня для тебя есть новости. Виктория написала, что Катарина скупила половину продуктового магазина, значит, тебя дома ждёт отличный ужин, — тепло сказал Роберт.
Генрих улыбнулся в ответ — не столько от мысли о еде, сколько от того, что сестра начала открываться своей ПАРЕ, пусть пока неуверенно и через короткие сообщения.
— Спасибо, Роберт, но такой новостью лучше делиться с Дэнисом. Он от радости будет бежать домой на запредельной скорости. А мне сейчас нужнее кровь. Быть преподавателем у подростков — ещё та нервная работа. Поэтому поехали поскорее, пока я не осушил кого-нибудь по дороге, — сказал он и сердито посмотрел на студентов, проходивших мимо кабинета.
— Хорошо, поехали быстрее. На твоей или моей машине? — спросил Роберт, доставая ключи.
— Лучше на твоей. А мою потом пригонит Катарина. Отправлю их вместе с Дэнисом — нам всем порой нужно побыть порознь. Ну что, куда идти?
Роберт указал прямо на дверь, и они вышли.
Мысль о том, что всем иногда нужно побыть порознь, удивила Роберта. В его семье они были порознь только на работе. Всё остальное время Уильям просил держаться вместе — ведь они не просто вампиры, они одна семья.
Увидев машину Роберта, Генрих удивился: это была совсем не типичная машина для преподавателя старших классов. Скорее — для любителя путешествий. Синий Toyota RAV4 выглядел практично и свободолюбиво. Они подошли к машине, и Роберт пригласил его сесть.
— Интересный выбор. Много путешествуешь? — с интересом спросил Генрих.
— Стараемся, — обыденно ответил Роберт. — Жизнь вампира длинная, нужно искать способы её разбавить. Перед началом учебного года мы с семьёй ездили на Аляску — катались на лыжах, проводили время подальше от людей и напряжения. Уильям каждый год выбирает новое место. Это не даёт заскучать.
— Мне нравится такой стиль жизни, — сказал Генрих с лёгкой улыбкой. — Очень хорошая идея. Хотя после наших путешествий по миру я, наверное, нескоро выберусь за пределы замка. Сестра мою позицию явно не поддержит. Главное — не говори ей раньше времени, что вы заядлые путешественники. Нам вообще положено избегать больших городов. Я более чем уверен: она продаст душу за прогулку по Нью-Йорку или Парижу.
— Хорошо, возьму на заметку, — улыбнулся Роберт. — А что вообще она любит? Кроме больших городов.
— Рисовать, — ответил Генрих без раздумий. — Это её призвание и страсть. Попроси показать наш семейный альбом. Она рисовала его для каждого и подарила родителям на годовщину. Это… очень красиво.
— Отлично, — задумчиво сказал Роберт. — У меня как раз пустует место в спальне. Туда хорошо впишется какая-нибудь картина.
Он помолчал, затем добавил:
— Сегодня ты сказал, что Виктория должна сказать мне: «ТВОЯ». А что это значит?
Генрих удивлённо посмотрел на него. Было очевидно: Роберт знает об устройстве ПАР гораздо меньше, чем кажется.
— Хороший вопрос, — сказал он. — Сейчас, когда ты рядом с Викторией, вампир внутри тебя постоянно говорит «МОЯ». Это твои желания. Твоё право на неё.
Он сделал паузу.
— Следующий этап — когда её чувства начинают просыпаться. Она начинает ощущать тебя: твоё настроение, твои желания. И тогда она делает выбор. Тогда она может сказать «ТВОЯ». Это успокаивает бушующего вампира и показывает, что она тебе доверяет и хочет, чтобы ты был рядом.
— После обряда единения — или, как мы его называем, свадебного обряда — на твоё «МОЯ» она ответит «МОЯ». Потому что вы станете единым целым.
Роберт слушал так внимательно, что едва не проехал поворот к магазину.
— Это звучит как магия, — тихо сказал он.
— Так и есть, — ответил Генрих. — Магия любви.
И вот они подъехали к магазину электроники.
Роберт заглушил мотор и первым вышел из машины, жестом предлагая Генриху следовать за ним.
Магазин оказался современным, стерильно-чистым, официальным дилером техники. Внутри всё сияло: стекло, металл, идеально выстроенные ряды устройств. Каждый предмет был подсвечен холодным белым светом, отражающимся в глянцевых поверхностях.
Им обоим этот свет не нравился.
Генрих на мгновение замедлил шаг — слишком ярко, слишком открыто. Он ощущал себя так, словно оказался в операционной, под прицелом десятков ламп, не оставляющих ни тени, ни укрытия.
К ним тут же подошёл продавец-консультант.
— Здравствуйте, чем могу помочь? — наигранно приветливо спросил он, оценивающе разглядывая мужчин.
— Добрый день. Нам нужен телефон, — слегка прищурившись, ответил Роберт.
— Отлично, пойдёмте, я покажу вам наши новинки, — оживился парень, мгновенно распознав в них серьёзных покупателей.
Почти час они выбирали между тремя моделями.
Роберт внимательно слушал, задавал вопросы, сравнивал. Генрих тоже участвовал — уточнял детали, интересовался памятью, функционалом, надёжностью. Это была не спонтанная покупка, а осознанный выбор.
В итоге Роберт остановился на последней версии популярного бренда.
— Этот, — сказал он спокойно, без сомнений.
Он расплатился сразу, не колеблясь, будто решение было принято ещё до того, как они вошли в магазин.
Когда чек был убран, а коробка с новым телефоном оказалась в руках Роберта, напряжение постепенно сошло на нет. Всё было сделано правильно.
— Поехали, — сказал он, уже направляясь к выходу.
Генрих кивнул.
Теперь — к Виктории
Глава 16. Когда власть говорит шёпотом
Тихий вечер в доме Олдест.
Дэнис, отпросившись с работы пораньше, заносил покупки наверх и помогал Катарине обустраивать комнату. Мне же наша хозяйственная ведьма доверила помыть и порезать овощи к ужину.
Несмотря на то что Дэнис был занят переноской вещей, он всё время присматривал за мной и держал настороже обострённое чутьё стража. Он слишком хорошо знал мои способности к готовке. Я могла случайно порезаться, уронить нож на ногу, забыть выключить воду — в целом я была катастрофой кухонного масштаба. И все об этом знали.
Когда Генрих и Роберт приехали, Катарина уже закончила со спальней и присоединилась ко мне на кухне. Она налила мне чай и усадила за стол — наблюдать за тем, как она готовит ужин. Смотреть было интересно: со стороны всё казалось простым, но к плите меня не подпускали.
— Добрый вечер всем, — сказал Генрих, входя в дом и оглядываясь.
— Добрый вечер, брат. Добрый вечер, Роберт. Как прошёл ваш день? — с улыбкой спросила я.
Настроение у меня было лёгким и спокойным — поездка в город пошла на пользу, смена обстановки подействовала лучше любых практик.
— Наш день был выматывающе сложным, — начал Генрих тоном страшной истории. — Мы учили студентов сидеть на одном месте целый час. А они…
— А они закидали вас домашними заданиями и убежали играть в баскетбол, — игриво закончила я за него и рассмеялась вместе с братом.
Генрих сел за стол рядом со мной. Роберт остался стоять.
— Вы какие-то слишком довольные, — я посмотрела на них внимательнее. — Что-то задумали?
— Никогда не посмею, сестра, — спокойно ответил Генрих. — А вот Роберт, кажется, кое-что задумал.
От этих слов Роберт заметно напрягся, будто даже перестал дышать. Он побледнел и с непониманием посмотрел на Генриха.
Я перевела взгляд на Роберта. Я знала: брат не позволит ничего опасного, значит речь идёт о чём-то хорошем. Но напряжение Роберта — сжатые скулы, застывшая осанка — насторожило.
— Роберт, всё в порядке? Может, присядешь? — спросила я и поднялась, предлагая ему стул.
— Да… всё нормально, — ответил он, садясь. В голосе прозвучала осторожность. — Я просто… я дал себе слово, что не причиню тебе вреда.
Мы с Генрихом переглянулись. При чём здесь «вред» — было непонятно.
— Роберт, — мягко вмешался Генрих, — мы не совсем понимаем, о чём ты сейчас говоришь. Я имел в виду совсем другое. Я хотел лишь подтолкнуть тебя подарить Виктории то, что мы сегодня купили. А о твоих мыслях мы поговорим позже, наедине. После ужина. Хорошо?
Роберт посмотрел на него, и напряжение медленно сошло с его лица. Он выдохнул, смущённо поджал губы и полез во внутренний карман пиджака.
Я внимательно следила за каждым его движением.
Он аккуратно протянул мне коробку с новым телефоном.
— Это… мне? — удивлённо спросила я.
— Да, — тихо ответил он, глядя мне в глаза. — Я хочу, чтобы мы узнавали друг друга не только под контролем Генриха. Пусть это будет нашим началом.
Я почувствовала, как внутри поднимается волнение. Раньше у меня не было собственного телефона, а весь день мне помогала Катарина. Роберт сразу заметил мою растерянность.
— Не переживай, — мягко сказал он. — Я научу тебя. Всё уже настроено, телефон готов к работе. Мой номер сохранён. Ты можешь писать или звонить в любое время.
— И мой номер там тоже есть, — добавил Генрих уже строже. — А ещё Дэниса и Катарины. Не только романтика, но и практичность.
— Спасибо, — я поднялась и обняла Роберта в знак благодарности.
И, обнимая его, я встретилась взглядом с Генрихом.
По одному лишь выражению его лица было ясно: рано.
Изменение лица Генриха не осталось незамеченным для Катарины, и она тут же решила переключить моё внимание на себя.
— Какой прекрасный подарок, Роберт, — сказала она с лёгкой хитринкой. — Но мне срочно нужна помощь Её Высочества, иначе ужинать будете со стола и без приборов.
Она выразительно посмотрела на пустой стол.
Роберт очень неохотно отпустил меня. По его глазам, по опущенной голове и по рукам, которые он медленно убирал с моей спины, было видно: момент оказался слишком близким и слишком коротким.
Я занялась тем, что стала расставлять приборы и тарелки. Роберт не сводил с меня взгляда. Генрих — с него.
В этот момент по лестнице спустился вспотевший Дэнис.
— Катарина, всё готово. Я расставил всё так, как ты объяснила, — сказал он, вытирая шею полотенцем. Во рту у него явно пересохло.
Катарина слушала молча, но на последних словах резко обернулась.
— Что ты делаешь?
Её глаза расширились и на миг вспыхнули мягким зелёным светом. Дэнис даже вздрогнул.
— Отдай мне моё полотенце для рук. И иди в душ.
Она протянула ладонь, и Дэнис без колебаний — и с явным опасением — вложил в неё полотенце. Раз уж ради него Катарина была готова использовать магию, значит, вещь действительно была ценная.
— Дэнис, лучше беги в душ, пока она не превратила тебя в жабу, — с усмешкой сказал Генрих. — Использовать её вещи — это страшнее смерти.
Катарина сжала полотенце в руках, будто это была личная трагедия.
— Иди, Дэнис, пожалуйста, в душ, — сказала она с ледяной вежливостью. — Ты убил маленькое несчастное полотенце. Не убивай ещё и еду этим мощным запахом волка и пота. Пожалуйста.
— Иначе будешь спать на веранде и есть белок.
От этих слов все рассмеялись — кроме Катарины.
Для неё это была не шутка, а вполне реальная и очень серьёзная угроза.
Катарина отвернулась обратно к плите и аккуратно убрала маленькое полотенце в карман фартука — будто всё ещё надеялась вернуть его к жизни.
Через несколько минут стол был готов, и Катарина начала расставлять блюда. Несколько салатов, закуски и, конечно, горячее. В этот момент по лестнице спустился Дэнис — уже после душа.
Катарина смерила его оценивающим взглядом. От этого взгляда Дэнис замер. Он потянулся к стулу, но, пока Катарина не кивнула, не решался сесть.
И вот мы снова все оказались за одним столом.
— Приятного аппетита, — сказала Катарина.
Все принялись накладывать себе еду.
Я налила Роберту, Генриху и себе крови. Первые несколько минут мы ужинали молча, пока тишину не нарушил Дэнис.
— Как ваши успехи на новом месте, Ваше Высочество? — с искренним интересом спросил он.
Генрих мгновенно уловил тон — это был не формальный вопрос, а запрос стража.
— Неплохо, Дэнис, спасибо, — спокойно ответил он. — Подозрений и лишнего интереса я не вызвал. Постепенно вливаюсь в работу. Так что можешь быть спокоен.
— Благодарю, Ваше Высочество, — ответил Дэнис и заметно расслабился.
Мы снова вернулись к еде. Роберт всё это время молчал. Он сидел задумчиво, будто собирая в себе решимость. После очередного глотка крови он выпрямился и посмотрел на Генриха.
— Я могу спросить? — осторожно произнёс он.
— Конечно, — кивнул Генрих.
— Вы — власть. Члены королевской семьи, — Роберт запнулся, подбирая слова. — Но вы так… живо общаетесь. Это нетипично. И, честно, вызывает сомнения. Вы правда настолько сильны?
Мы с Генрихом переглянулись.
Да, мы были властью. Мы управляли ковенами, стаями и союзами. Но никогда не доказывали силу страхом. В нашей семье это считалось низостью.
— Я понимаю, о чём ты говоришь, — сказал Генрих. Его голос стал тише, и за столом постепенно стихли звуки приборов. — Та власть, о которой ты слышал, холодна. Жестока. Немногословна. Она похожа на жестокий механизм, не признающий права на жизнь.
Он сделал паузу и перевёл взгляд на меня — уже мягче.
— У нас другое воспитание. Другие принципы. Мы не только правим — мы живём. Поэтому и говорим иначе.
Роберт слушал внимательно, но на его лбу всё ещё оставалась напряжённая складка — понимание не приходило.
Генрих подождал мгновение.
— Но если тебе нужен наглядный пример… прошу.
Его глаза вспыхнули кроваво-красным.
Мир за столом словно сжался. Давящее напряжение накрыло всех разом. Это длилось лишь миг — но его хватило.
Роберт не просто испугался. Внутри что-то щёлкнуло: желание слушать, подчиняться, следовать каждому слову. Не из страха — из древнего инстинкта.
Когда Генрих убрал влияние, Роберт смотрел на него уже другими глазами.
А затем повернулся ко мне.
Я смотрела на брата с осуждением.
И в этот момент до Роберта дошло окончательно: перед ним не просто вампиры. Они — невероятно древние.
