Настойчивость вампирши её откровенно злила.
Эмма замерла на мгновение. Она явно поняла, что перед ней не просто ведьма, а древняя, хорошо знакомая с нормами поведения Старого света. То, как Катарина тактично, но жёстко обозначила границы — и одновременно подчеркнула происхождение Эммы, — отразилось на лице вампирши недовольством.
— Прошу простить мою бестактность, — парировала Эмма. — Я рассчитывала на современную беседу. Без устаревших понятий.
Теперь стало ясно: Эмма совсем не так безобидна, как хотела казаться.
— Извините, мисс, ваш заказ на шторы принят, будет готов завтра, — вмешался молодой работник магазина, протягивая Катарине квитанцию.
Она взяла её и аккуратно сложила в карман.
— Спасибо, я обязательно заеду в течение дня, — сказала она и вежливо улыбнулась.
— А теперь нам действительно пора идти. У нас ещё остались незаконченные дела, — добавила Катарина и уже собиралась направиться к выходу вместе со мной, как вдруг Эмма продолжила:
— Конечно. Например, вам стоит заказать шторы и для Виктории. Она выбрала идеальный цвет — графитово-серый. Очень актуальный для современного интерьера. Это я вам рекомендую как профессиональный дизайнер, — сказала она, указывая на образец, который я всё ещё держала в руках.
Перепалка настолько поглотила Катарину, что она на мгновение забыла: выбор делала и я.
Такова особенность стражей — на новом месте любую потенциальную угрозу необходимо пресечь и как можно скорее увести подопечного в безопасное пространство.
Границы Катарина выстроила мастерски. Мне даже не пришлось вмешиваться: Эмма и без слов поняла, что Катарина опасна, а значит, держаться от неё — и от меня — стоит подальше.
Отличное начало знакомства с семьёй Роберта.
Будущий ужин обещал быть незабываемо опасным. Если один страж расставляет такие границы, то что будет, когда их станет двое — да ещё и в присутствии моего брата? Адская смесь.
— Спасибо, Эмма, что напомнила про шторы. Но мне нужно ещё подумать и сделать замеры. Я не хочу спешить — у меня есть время до завтра. Приятно было познакомиться, — сказала я спокойным тоном, положила образец на кассу и на прощание мягко улыбнулась.
Я подошла к Катарине и строго посмотрела на неё — диалог получился немного резким. Ведьма, как и следовало ожидать, в своей привычной манере проигнорировала мой взгляд.
Когда мы сели в машину, чтобы поехать на соседнюю улицу — в другой антикварный магазин, — я наконец обратилась к ней.
— Катарина, я понимаю, что ты страж, и твоя обязанность — защищать. Но Роберт — моя ПАРА. И, согласно всей информации, его «семья» не представляет опасности. Так почему бы тебе не быть чуть любезнее и мягче? — предложила я, намеренно сдерживая тон.
— Ваше Высочество, — холодно отозвалась она, словно вынося вердикт. — Меня радует, что нашим миром будут управлять такие разумные и добрые люди, как вы. Но существуют нормы приличия. И, судя по манере общения, этой девушке они не знакомы.
— Она не знает, кто я, — задумчиво сказала я. — Роберт не рассказал им мою историю.
Катарина вмешалась сразу, не давая мне углубиться в размышления:
— Это не даёт ей права фривольно обращаться к незнакомому существу. Она прекрасно понимает, что вы вампир. По вам видно, что вы не новообращённая. А значит, общаться следует либо на равных, либо выше по статусу.
Я резко повернулась к ней с возмущением. Ещё утром я видела в зеркале молодую девушку — а сейчас мне говорят, что я уже не молода.
Заметив мою реакцию, Катарина рассмеялась:
— Вы выглядите великолепно, Ваше Высочество. Как розовый пион, ещё не раскрывшийся. Ваша красота — как утренний свет…
— Хватит, Катарина, — с улыбкой перебила я. — Я тебя поняла.
В этот же момент пришло новое сообщение.
«Вы встретились с Эммой, всё хорошо?» — даже через текст чувствовалась тревога Роберта.
«Да, всё хорошо. Мы немного поболтали».
Ответ пришёл почти сразу:
«Уверена? Сестра сказала, что в основном говорила Катарина. Она тебя напугала?»
«Нет, всё в порядке. Просто Катарина ни на секунду не забывает, что она страж, и усердно меня охраняет».
«Это дарит мне спокойствие».
Следующее сообщение было коротким:
«Я скучаю».
Ответа я так и не нашла.
Мы уже подъезжали к следующему антикварному магазину. Выходя из машины, я искренне надеялась, что сюрпризов больше не будет. К счастью, так и случилось. Мы выбрали последние позиции из списка и направились в финальную точку нашего маршрута — продуктовый магазин.
Катарина скупила половину мясного отдела, все виды специй, соусов, сыров, колбас и, разумеется, муку. По наполненной тележке можно было подумать, что у нас гостит баскетбольная команда: этого объёма хватило бы, чтобы неделю кормить десять взрослых мужчин — или одного оборотня, одну ведьму и двух дампиров.
Загрузив покупки в машину, мы отправились домой.
***
Тем временем Генрих и Роберт приехали на работу на разных машинах.
Генрих направился в канцелярию за оформлением документов, а Роберт сразу ушёл на занятия.
Канцелярия оказалась типичной офисной частью школы — узкие коридоры, стопки бумаг, люди, снующие из кабинета в кабинет. В воздухе стоял привычный запах бумаги и чернил. Генрих представился секретарю директора, и после короткого ожидания его пригласили на личную встречу.
Разговор с директором был деловым и предсказуемым: обсуждение предыдущего опыта, обязанностей, учебной программы и расписания. Ничего неожиданного. Вскоре Генриху выдали копию школьной программы, расписание занятий и проводили к его кабинету. Преподавать он начинал у старших классов.
Работа была для него знакомой — за свою долгую жизнь Генрих преподавал не раз. Он быстро уловил настроение аудитории: подростки, которым сложно заинтересоваться произведениями людей, умерших задолго до их рождения. Первый урок прошёл спокойно и даже быстрее, чем он ожидал.
Во время перерыва Генрих вышел в коридор, чтобы узнать, в каком кабинете Роберт. По счастливому совпадению кабинет оказался совсем рядом. Дверь была приоткрыта, но Генрих всё же постучал.
Роберт стоял у стола, быстро набирая сообщение в телефоне. Увидев Генриха, он убрал телефон и жестом пригласил его войти.
— Ну как твой первый урок? — спросил он с лёгкой улыбкой.
— Ничего нового, — спокойно ответил Генрих. — Ученики остаются учениками. Прошлое редко их волнует. Ты писал Виктории?
— Да, — кивнул Роберт. — Они с Катариной сейчас в антикварном магазине. Я чувствую, что ей там нравится, — смущённо сказал он, словно его поймали на чём-то тайном. Было заметно: Роберту нравится ощущать эмоции Виктории.
— Это хорошо. Ей нужно свободное время, возможность чувствовать себя частью мира, а не находиться под постоянным давлением. Но, судя по тому, что она тебе не ответила, общение идёт непросто, — сказал Генрих, указывая на телефон, который всё это время молчал.
— Есть такое, — согласился Роберт. — По сообщениям заметно, что она не привыкла переписываться. Но думаю, немного времени — и она адаптируется.
— Да, но лучше всего, чтобы у неё был собственный телефон. Мне тоже нужна связь с Катариной. У меня, конечно, есть семейная связь с Викторией — не такая сильная, как у вас, — но всё же лучше узнавать о ней через Катарину. Так ей будет комфортнее, без ощущения постоянного наблюдения. Это на неё давит, — с лёгким сожалением сказал Генрих.
От слов о покупке телефона Роберт на секунду задумался, посмотрел на экран и произнёс:
— У тебя есть данные её карты? Я хочу отправить ей деньги на покупки. По ощущениям, ей там действительно нравится. Может, она всё же решит себя чем-нибудь побаловать.
В этот момент он прислушался к себе и ясно понял, насколько Виктории сейчас хорошо в новом месте.
Генрих ничего не сказал и лишь тихо улыбнулся. Он не стал говорить Роберту, что деньги для их семьи — не проблема и что при желании Виктория могла бы купить весь антикварный магазин. Вместо этого он попросил у Роберта телефон.
Спокойно набрав нужные цифры, он дождался ответа — на связи был Дэнис. Страж без лишних вопросов продиктовал все необходимые данные, и в тот же момент Роберт отправил несколько тысяч долларов на карту Виктории, о чём сразу же написал ей сообщение.
Генрих посмотрел на часы и, не прощаясь, поспешил на урок. Он знал: этот разговор ещё не окончен, и они вернутся к нему на следующем перерыве.
Прозвенел звонок на новый урок.
Хоть по рабочему графику Генриха это было только второе занятие, по общешкольным правилам оно считалось третьим — после него у Генриха был перерыв.
Как только урок закончился, он заглянул к Роберту. Тот напряжённо говорил по телефону, отойдя к окну. Генрих остановился у двери. Он знал, что подслушивать — неправильно. Но остался.
— Да, Эмма, я знал про ведьму… — голос Роберта звучал напряжённо. — И нет, я не считаю нужным рассказывать вам всё о Виктории. Когда придёт время, она сама вам о себе расскажет, ей не нужен посредник.
На другом конце провода слышался обиженный голос. Роберт отвечал коротко, сдерживая раздражение. Генрих напрягся при первом же упоминании ведьмы.
— Спасибо, что пригласила её на ужин, но она ещё не готова с вами встречаться. Ей нужно время, — парировал Роберт уже с долей мягкости, когда обиженный голос снова торопливо что-то говорил.
— Сестра, прошу, не указывай мне, что и как делать в отношении своей ПАРЫ. И с Уильямом на эту тему я тоже поговорю. Неделя — это слишком мало. А теперь извини, мне пора идти, у меня занятие.
Девушка ещё что-то хотела добавить, но Роберт повесил трубку. Напряжение в кабинете чувствовалось даже без второго человека. Роберт устало потёр виски.
Когда разговор закончился, Генрих сделал шаг вперёд — пол тихо скрипнул.
Роберт обернулся. На его лице всё ещё читалось раздражение — чужое, навязчивое, не спешившее отпускать. Увидев Генриха, он вздохнул, пытаясь его сбросить.
— Я войду? — уверенно спросил Генрих.
— Да, только у меня сейчас перерыв. Я собирался сходить за кофе, — торопливо сказал Роберт, явно пытаясь сбежать от напряжённой атмосферы. Но, заметив, как Генрих нахмурил брови, добавил: — Хотя лучше поговорить с тобой. За кофе я ещё успею.
— Вот и отлично, потому что у меня тоже перерыв, — спокойно и размеренно сказал Генрих и закрыл за собой дверь.
Зайдя в кабинет, Генрих сел за одну из парт — ещё десять минут назад на ней сидел ученик.
Роберт тем временем быстро набрал сообщение в телефоне, затем убрал его и, взяв стул, сел рядом. Он выглядел собранным, но в этом спокойствии чувствовалось напряжение.
Генрих молча наблюдал, не торопя его.
— Мне только что звонила сестра, Эмма, — наконец заговорил Роберт. — Она встретила Викторию в магазине вместе с Катариной. Ей не понравилось, что я не рассказал семье о том, что с Викторией постоянно ведьма.
Он замолчал, словно решая, сколько можно сказать вслух.
— Ты не рассказал своей семье о Виктории и её прошлом? — уточнил Генрих, чуть прищурившись.
Роберт отвлёкся на новое сообщение, прочитал его, задумался и что-то ответил. Генрих не вмешивался — он понимал, что между Робертом и Викторией должно оставаться пространство, не заполненное чужими вопросами.
Когда ответ был отправлен, Роберт снова поднял взгляд.
— Нет. В самом начале я просто не нашёл слов. А потом решил, что лучше, если Виктория расскажет всё сама. Я не хочу что-то перепутать или сказать за неё.
Генрих медленно кивнул, принимая этот ответ.
— Твоя сестра упомянула неделю, — продолжил он после короткой паузы. — Что должно произойти через неделю?
Роберт выдохнул. Было видно — эта тема даётся ему тяжелее всего.
— Вчера у нас был разговор с семьёй. Я узнал о древнем законе, — сказал он тише. — По нему у мужчины есть сутки, чтобы сделать женщину своей. Уильяму это не нравится, он считает такой срок слишком жёстким… но спорить с древними законами не решается даже он.
Генрих напрягся, но не перебил.
— Поэтому они установили негласное правило, — продолжил Роберт. — Не сутки, а неделя. Семь дней: разговоры, ухаживания… А потом первая ночь. После неё ПАРА считается окончательно связанной.
Он отвёл взгляд, словно сам не хотел видеть эту формулировку перед собой.
— И что ты об этом думаешь? — спросил Генрих.
Роберт не ответил сразу.
— Я считаю, что это слишком быстро, — наконец сказал он. — Я сам ещё привыкаю к тому, что чувствую. Всё изменилось резко. Когда Виктория рядом — желания накрывают, и такой срок кажется оправданным. Но стоит нам быть на расстоянии, появляется время подумать… и я понимаю, что не хочу торопиться. Это ведь навсегда.
В голосе прозвучала искренность, без попытки оправдаться.
Генрих чуть смягчился.
— Хорошо, что ты это осознаёшь сам, — сказал он. — Держись этой мысли. И не спеши. Сейчас важнее всего, чтобы она начала чувствовать связь в своём темпе. Терпение, время и забота — вот что ей нужно.
Он помолчал и добавил уже мягче:
— Поверь, ты будешь на седьмом небе, когда она впервые почувствует твои эмоции и скажет тебе: «ТВОЯ».
Роберт невольно улыбнулся — образ возник слишком ярким.
— Знаешь, — сказал он спустя секунду, — ей нужен новый телефон. Давай после работы заедем в магазин, и ты поможешь мне выбрать. Я хочу, чтобы она не теряла со мной связь… даже в таком, человеческом смысле.
— Договорились, — ответил Генрих. — У меня ещё два занятия, потом можем ехать. Только учти: в городе я ориентируюсь плохо.
— Не волнуйся, я уже знаю куда, — усмехнулся Роберт. — А теперь, может, кофе?
— Отличная идея. И заодно покажи мне школу, а то ещё заблужусь, — с лёгкой иронией сказал Генрих, поднимаясь.
Они вышли из кабинета как раз под звонок на новый урок.
Они обошли почти всю школу и по пути остановились у кофейного автомата.
Школа была самой обычной: длинные коридоры со шкафчиками и дверями кабинетов, смешанный запах косметики, пота и чистящих средств, шум голосов, гул шагов. Во дворе — большая зона для отдыха, скамейки и спортивная площадка. Ничего примечательного — по меркам Генриха, который видел куда более сложные и живые места.
Он вернулся в свой кабинет ровно к звонку на следующее занятие.
Работа учителем всегда была для него энергетически затратной. Даже после двух уроков усталость ощутимо легла на плечи. Студенты редко отдавали что-то взамен: холодные взгляды, рассеянное внимание, безразличие к словам — всё это медленно, но настойчиво вытягивало силы. Лишь единицы умели не только брать, но и возвращать энергию — через искренний интерес, вопросы, живую реакцию.
К концу дня Генрих чувствовал себя опустошённым и голодным. Было ощущение, будто студенты незаметно выпили из него часть крови — не буквально, конечно, но достаточно, чтобы тело требовало восполнения. Мысль о доме и свежей крови становилась всё навязчивее.
Подойдя к кабинету Роберта, он замедлил шаг. Дверь была приоткрыта.
Внутри Роберт стоял у стола, делая пометки в работе одного из студентов, спокойно объясняя допущенные ошибки. Парень слушал внимательно, кивал, задавал вопросы. Через пару минут он поблагодарил и вышел, заметно приободрённый.
Генрих задержал взгляд на Роберте чуть дольше, чем собирался.
