— Сомнения… со смесью страха, — удивлённо ответил он, точно считав мои эмоции.
— Я объясню, почему, чтобы ты понял, почему Виктория думает отказаться от выполнения этого задания, — сказал Генрих и сел за стол, на то место, где ещё пару минут назад сидела я.
— То, что я прошу её сделать, — не просто психологическое упражнение. Для ПАРЫ это имеет очень интимный смысл. Когда вы разопьёте один бокал крови на двоих, это будет означать её полное доверие тебе — то, к чему обычно идут долго, но у нас ускоренный курс. Не буду скрывать: это опасное действие. Если вы сделаете это без контроля и окажетесь слишком близко друг к другу, для твоих чувств это будет как сигнал: вот она, она тебе доверяет, и ты можешь всё. Поэтому я создал для вас неравные условия: ты сидишь, а она стоит. Чтобы ты и твоя натура не забывали, что здесь главное — её чувства и её природа.
Он говорил спокойно, уверенно, почти мягко.
В этот момент Роберт посмотрел на меня. В его глазах было столько любви и нежности, что я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло. В ту секунду я приняла решение попробовать — всё же брат будет нас контролировать.
Но первым вмешался Роберт.
— Если ты не хочешь, если считаешь это опасным для себя, давайте прекратим. Ты понимаешь, что мне сейчас всего мало, я хочу большего сразу… но если тебя это пугает — давайте закончим и попробуем что-нибудь другое завтра, — взволнованно сказал Роберт.
— Нет, всё в порядке. Я решила, что мы это сделаем, — произнесла я и громко вздохнула, словно собираясь с силами.
— Тогда отлично. Роберт, помни: ты должен сидеть. Нельзя вставать, чтобы не нарушить этот хрупкий момент. Контролируй себя, пожалуйста, — мягко, но со стальной ноткой в голосе сказала Генрих.
Пока брат объяснял Роберту особенности задания, я вдруг решила, что можно добавить в этот контролируемый ритуал немного нежности.
Когда я обходила стол навстречу Роберту, в последний момент, проходя за его спиной, я легко провела левой рукой по его плечам. Его мышцы мгновенно напряглись, и по моим пальцам пробежал лёгкий жар.
«Не играй с ним, сестра. В этой игре ты не победишь», — строго прозвучал голос Генриха в моей голове.
Как обычно, он был прав. Я сразу решила: больше никаких лишних действий.
Я встала справа от Роберта. За его спиной стоял брат, внимательно следивший за каждым моим движением. Я поставила стакан на стол и потянулась за бутылкой крови, которую заранее поставила в центр стола — от её холода мои пальцы успели онеметь.
С лёгкостью открыв бутылку, я медленно стала наливать кровь.
Роберт сидел весь в напряжении. Он навис над столом, упираясь в столешницу руками — теперь, когда он знал смысл моих действий, ему было даже сложнее, чем мне.
От холодной крови стакан быстро стал ледяным, и когда я налила его почти до краёв и поставила бутылку обратно, взяла его левой рукой — той, что не онемела от холода.
На мгновение я посмотрела на Роберта.
Его карие глаза были наполнены самыми прекрасными чувствами, которые можно представить.
Я неспешно взяла стакан и сделала свой первый глоток.
На уголках губ остались лёгкие следы крови, но я даже не обратила на них внимания.
Продолжая смотреть в его человеческие глаза, я протянула ему остатки.
Роберт протянул ко мне руку — сначала коснувшись моих пальцев, а затем стакана.
Сделав маленький глоток, он прикрыл глаза, словно наслаждаясь вкусом…
А когда открыл — на меня смотрел уже вампир.
И из обычного распития крови мы незаметно перешли в игру.
Роберт больше не выглядел напряжённым, как несколько секунд назад.
Теперь он был хищником, который следил за каждым моим движением, ожидая малейшего сигнала моего согласия.
Он протянул мне стакан.
Я приняла его, снова сделала глоток и вернула ему.
От его пристального взгляда всё тело полыхало, словно меня подожгли на костре.
Когда Роберт сделал ещё один глоток, его насыщенно-красные глаза чуть поблекли — он пытался вернуть себе контроль.
Передавая мне стакан, он делал нарочито маленькие глотки, намеренно растягивая этот момент.
После того как я сделала уже пятый глоток и увидела, что едва треть выпита, я, глядя ему прямо в глаза, сказала:
— Не сделаешь полный глоток — я не приму стакан обратно.
Сказала настолько строго, насколько могла сейчас.
«Хорошо, сестра… показывай ему свою роль», — прозвучал спокойный голос Генриха, который всё это время стоял позади Роберта.
Роберт снова взял стакан из моих рук — коснувшись моих пальцев так, будто поглаживал их.
Сделав два больших глотка, он передал стакан мне. Теперь в нём было меньше половины.
И у него, как и у меня, на губах появились следы крови.
Захваченная интимностью момента и тем, что он так послушно сделал то, о чём я просила, повинуясь своим внутренним чувствам, я протянула руку, чтобы стереть кровь у его губ.
Почти коснулась…
И в тот же миг мою руку резко перехватил Генрих.
Я словно проснулась.
От неожиданности я выронила стакан. Он ударился о стол и разлил остатки крови.
Вторую руку Генрих положил на плечо Роберта и крепко удержал его — тот принял мой жест за согласие и уже попытался встать, как будто собирался сделать шаг к чему-то большему… например, поцеловать меня.
Осознание моей ошибки пришло слишком поздно. Пока я растерянно стояла, брат резко перехватил меня за руку и потянул назад — так, что в следующую секунду я оказалась за его спиной.
— МОЯ. Она МОЯ… — повторял Роберт, лишённый только что согласия своей ПАРЫ.
— Успокойся, Роберт. Прислушайся к её чувствам. Её чувства важнее твоих. Контролируй себя, — твёрдо произнёс Генрих.
От его рывков, от попыток Роберта подняться, от злой, отчаянной мольбы в его голосе мне стало не по себе. Как я могла так отдаться моменту и не заметить, что делаю? Всё это время брат удерживал меня одной рукой, но когда он отпустил, я внезапно почувствовала себя беззащитной.
Генрих уже двумя руками перехватил Роберта, слегка встряхнул и заставил встретиться взглядом со мной. Мой взгляд был потерян — я и правда выбита из равновесия.
Эти игры глазами, тишина, передача этого дурацкого бокала… Всё это отключило меня от внешнего мира. Я будто выпала из реальности. И когда Генрих вмешался, он вырвал меня из слишком интимного момента так резко, что я даже не поняла сразу, как оказалась у него за спиной, и как Роберт постепенно возвращается к себе.
Как же я ненавижу это чувство — быть маленькой, растерянной девочкой рядом со старшим, сильным братом.
Но именно моя реакция и привела Роберта в себя. Он быстро успокоился, и, не видя в нём больше угрозы, Генрих отпустил его. Затем повернулся ко мне, внимательно изучая моё состояние.
Я была подавлена тем, что так глубоко ушла в момент и потеряла способность думать. Роберт же, ошеломлённый произошедшим, опустился на стул, накрыл голову руками и тихо произнёс:
— Генрих был абсолютно прав… я не могу себя контролировать, как бы ни пытался.
— Всё в порядке, — неожиданно мягко сказал Генрих. — Через пару таких встреч станет легче. Сейчас вампир в тебе ещё боится её потерять, вот и пытается укрепить связь слишком быстро. Потерпи — и всё наладится.
На мгновение брат замолчал и добавил уже привычным тоном:
— Сейчас иди домой. Отдохни и приходи завтра утром. Лучше за час до начала рабочего дня — проведём ещё пару занятий и поедем вместе.
Роберт поднял на меня взгляд, полный боли и нежности, но всё же пожал руку Генриху и медленно, оглядываясь, ушёл.
Глава 13. Завтрак как испытание
После ухода Роберта я огляделась вокруг: в кухне царил небольшой хаос — разлитая по столу кровь стекала на пол, а осколки разбитого стакана разбросало по всей кухне.
На улице уже стемнело, было около девяти вечера, и начинался дождь.
Собравшись с силами, я убрала все следы нашего напряжённого вечера.
Генрих всё это время сидел на чистой стороне стола и о чём-то думал. Делиться мыслями он не спешил, но я легко могла догадаться — наверняка о наших дальнейших заданиях с Робертом.
Уборка помогла мне немного расслабиться, и я просто села рядом, надеясь хоть немного насладиться тишиной.
Но брат решил, что самое время поговорить.
— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил он, нежно поглаживая меня по плечу в знак поддержки.
— Я расстроена… Я столько раз видела, как начинаются отношения ПАР: этот хаос, ошибки, повторения. Я была полностью уверена, что знаю, что делать, когда сама встречу своего мужчину… но, увы, всё оказалось гораздо сложнее, чем я думала, — искренне сказала я, глядя брату в глаза.
— У вас очень неплохое начало, нужно только набраться терпения — и всё получится, — тепло улыбнулся Генрих и добавил: — Роберт хоть и очень молод по нашим меркам, но справляется хорошо. Он слушает то, что я говорю. Да, многое ему не нравится, но он прилагает огромные усилия, чтобы контролировать себя и свою вампирскую натуру. А значит, всё будет правильно. Просто подожди и ничего не бойся.
От этих слов мне стало легче. Генрих — моя надёжная стена, на которую всегда можно опереться.
Я прильнула к нему, положив голову ему на плечо. Он слегка приобнял меня, и на душе сразу стало спокойнее.
— Тебе нужно отдохнуть: принять душ, поспать… а завтра, с новыми силами, мы попробуем всё ещё раз, — тихо, почти шёпотом сказал он.
— Хорошо, — ответила я.
Вставать и идти куда-то совсем не хотелось, поэтому мы ещё несколько минут посидели за столом, прежде чем разошлись по комнатам.
Тёплый душ снял остатки сегодняшнего напряжения, мягкая постель приняла меня в свои объятия,
а шум дождя за окном подействовал лучше любого снотворного.
Мне даже приснилось, как мы с Робертом на ежеквартальном балу танцуем в окружении моей семьи и жителей замка. Все веселятся, смеются, отдыхают — праздник в самом разгаре. Именно с таким хорошим настроением меня разбудил брат.
— Доброе утро, сестра. Вставай, пора на тренировку, — возле моей кровати стоял Генрих в спортивном костюме.
— Ты самый жестокий брат на планете… Вытащить меня из такого прекрасного сна, чтобы махать мечами… Садист, — пробормотала я, пытаясь понять, который час, и оглядывая комнату в поисках хоть каких-то часов. Но Генрих решил помочь.
— 5:30 утра, сестра. И я забочусь о тебе со всей любовью, на какую способен, — сказал он с мягким сарказмом. Я села на кровати и сквозь свои рыжие волосы посмотрела на него, взглядом полной беспощадной ненависти сестры к брату и тихой моральной болью ко всему этому недоброму утру.
Он лишь рассмеялся.
— Вставай, соня. Я жду тебя в зале. — Он уже направился к двери, но задержался, чтобы добавить: — Не заставляй меня возвращаться, чтобы стянуть тебя с кровати. — И хитро улыбнулся.
Выбора у меня не было — Генрих действительно мог так сделать. Если мы куда-то опаздывали (а опаздывала обычно я), он просто забирал меня, мои вещи, и тащил туда, где нам давно пора было быть. Поэтому, после короткого прохладного душа, чтобы окончательно вырваться из плена приятного сна, я спустилась в подвал на тренировку.
И вот впервые за 600 лет мы тренировались вдвоём, по-семейному. Без стражей. Просто брат и сестра.
На моё удивление, в зале действительно были только мы.
— А где же наши стражи? — с интересом спросила я.
— Они предпочли совместные «пробежки» силовым тренировкам, — усмехнулся Генрих. Я сразу вспомнила свои вчерашние прогулки и поняла намёк: в округе полно укромных лесных мест, где их точно никто не найдёт.
— Понятно. Теперь они охраняют друг друга, — с сарказмом сказала я. — И какой у нас план?
— Разогрев, спарринг и отработка на мечах, — с коварной улыбкой объявил брат.
Вот и отлично, подумала я. На мечах я ему и отомщу — воткну посильнее в ногу или руку. Чтобы знал, как будить меня в такую рань. Мы хоть и бессмертные, но боль чувствуем замечательно.
Наша двухчасовая тренировка шла полным ходом, когда стражи вернулись с «пробежки». Всё было бы обычно, если бы в волосах Катарины не торчали ветки и листья. Мои догадки подтвердились: они прекрасно совместили приятное с полезным.
Дэнис и Катарина присоединились к нам, поэтому отработку на мечах мы делали два на два, периодически меняясь. В XXI веке странно наблюдать, как люди тренируются на реальных мечах — это кажется бессмысленным, когда вокруг пистолеты, автоматы и бомбы.
Но в нашем мире всё иначе: самым эффективным оружием по-прежнему остаётся меч. Пулей, конечно, тоже можно убить, как и бомбой, но это слишком громко и слишком масштабно. Люди не должны знать о существовании другого мира — а то, насмотревшись современных фильмов, все начинают романтизировать вампиризм, обращение в оборотня и прочее. Современное оружие привлекает к нам слишком много внимания.
После тренировки первыми пошли в душ Дэнис и брат, Катарина же начала готовить завтрак. Я пошла последней, и стоило мне выйти из душа, как в дверь позвонили.
Роберт уже пришёл — как и просил Генрих, ровно за час до занятий.
Он выглядел максимально формально, как и подобает учителю.
Но когда из своей комнаты вышел брат, в своём шикарном костюме, я поняла: все, у кого есть глаза, сойдут с ума от этой красоты.
Приталенный графитовый костюм-тройка, чёрная рубашка, аккуратный маленький платочек в нагрудном кармане… Создавалось впечатление, что брат собирается соблазнять женщин, а не преподавать подросткам.
Когда я спустилась вниз — в лёгком белом платье, — и увидела, как за столом сидят два брутальных мужчины в костюмах и один в офицерской форме, я поняла: в этом доме уровень тестостерона просто зашкаливает.
Но стоило им взглянуть на мой наряд, как брат и Дэнис синхронно нахмурились.
Платье было чуть выше колена, подчёркивало талию, особенно из-за шнуровки на спине, небольшое декольте и рукава-фонарики красиво выделяли линии моего тела.
А вот глаза Роберта заблестели — ещё немного, и он, наверное, начал бы пускать слюни.
— Сестра, будь добра, смени свой наряд на более скромный, — строго сказал Генрих.
— Тогда и ты, пожалуйста, будь добр, смени свой костюм на более простой, — парировала я. — Потому что если в моём случае только Роберт истечёт слюной, то в твоём — вся старшая школа, где ты должен преподавать… И кажется, это литература, а не уроки соблазнения.
Генрих закатил глаза и строго посмотрел на меня, но я полностью проигнорировала его взгляд.
В этот момент Роберт встал, снял свой пиджак и накинул мне на плечи, пытаясь сгладить ситуацию. Я в ответ тепло улыбнулась.
— Её Высочество права, — серьёзно сказала Катарина. — Если вы пойдёте в школу так, то женщины на вас нападут и замучают до смерти. Я бы на вашем месте опасалась так выглядеть в мире, где доминируют мужчины с пивной беременностью.
Мы с Дэнисом рассмеялись, Генрих только тяжело вздохнул.
Роберт же просто улыбнулся — и смотрел на меня так, словно я сияю.
Катарина накрыла на стол, и настало моё время садиться.
У меня был выбор: сесть между Робертом и братом или между братом и Катариной, напротив Роберта.
«Садись рядом с ним», — мысленно сказал брат.
Меня его слова удивили, брат слишком легко позволил нам стать ближе — обычно он куда осторожнее в таких вещах. Но я не стала возражать и села рядом с Робертом. Слева от меня расположился Генрих. Роберт слегка наклонился ко мне и тихо, почти шёпотом, сказал:
