– Что, серьезно? – спросила я удивленно. Надо же, какое ловкое попадание!
– Не грозы, а того, что может последовать за ней, – неохотно ответствовал Двестер, водя пальцем по подушке.
– И что же может последовать? – улыбалась я, посматривая на смущенного паренька из прихожей и пытаясь снять забрызганные грязью, когда-то светлые сапожки. Взгляд упал на сложенный вчетверо пожелтевший листок бумаги, лежащий на полу. Видимо, кто-то подсунул его под дверь.
– Все, что угодно… Темные прислужники проклятой Ни?кты, например. Или серные бесы. Или плачущая дама! – Двестера аж передернуло от мыслей обо всех ужасах, что стояли за произнесенными кличками. Я, наконец, расправилась с верхней одеждой и подняла лист.
– Как интересно! И что же это за легенды такие? – спросила я, подходя к дивану и рассматривая мальчишку сверху вниз.
– Не верите мне? Но это все правда! – от негодования Двестер не мог спокойно усидеть на месте, а щеки его так и пылали. – А как на счет Фантомов?! Они приходят после грозового заката, темнокожие и страшные, а глаза их наполнены кровавым сиянием и жуткими мучениями всех жертв их беспощадных клинков!
Щелк!
Двестер смутившись собственному совершенно детскому волнению, замолчал и снова отвел взгляд. Я, как сомнамбула, сделала два шага и присела рядом, сжимая бумагу в руке. Слова юного болтуна всколыхнули воспоминания о вчерашней ночи, немного стертые чудесным спасением. Я явственно вспомнила звериную ухмылку нападавшего и тонкое лезвие, блестевшее в грозных вспышках молний. И тогда мои недавние мысли о том, что только очередное нападение этого чудовища может послужить аргументом в пользу нового разговора с Майло, показались невероятной чушью и дикостью. Вторую такую встречу я просто не переживу. Точка.
Но, что же это тогда получается? Неужели на меня действительно напало существо из древних городских легенд?! Этого не может быть просто потому, что быть не может! Легенды не оживают, а маньяки не нападают просто так, заранее зная имя жертвы. Наверное, кто-то действительно желает мне зла, что бы ни говорил Майло. И этот кто-то следит за мной, раз уж послал убийцу в самый подходящий момент… А сам убийца наверняка любит маскарады – раз переодевается под персонажа из мифов! Кажется, все логично… Один только вопрос – что мне со всем этим делать?! И не многовато ли событий и тайн для двух недель пребывания в Асмариане?..
Так вот почему Майло не поверил мне… Я пересказывала ему старинную легенду. Должно быть, теперь он уверен, что я спятила от страха.
– Не переживай, Двестер, – ответила я тихо, уже без всякой иронии, чувствуя, что не стоило вообще заводить этот разговор и подначивать паренька. – Наш город охраняют доблестные воины. Они не дадут случиться ничему дурному.
Пока мы так сидели, черной грозовой тучей к нам на тихих лапках подошел Себастьян. Он освоился и чувствовал себя в новом доме вполне комфортно, только теперь шерсть его стояла дыбом, а тонкие усы подрагивали. Кот собирался шипеть, что было для него совершенно необычно. Двестер, завидев обозленное животное, поджал ноги под себя и с тревогой смотрел, то на меня, то на кота.
– Ты и котов боишься, что ли? – улыбнулась я мягко. – Себастьян, знакомься, это – Двестер, мой новый учитель языка и чтения. Двестер, а это мой колдовской кот Себастьян, прекрасный спутник и собеседник.
С недоверием поглядывая на нас обоих, подросток согласно закивал успокаивающемуся коту и передвинулся на другой конец дивана. С котом нужно объясниться. Вздохнув, я встала и, подхватив на руки Себастьяна, сказала:
– Побудь пока здесь. Я только переоденусь, умою лицо и вернусь.
Пожелтевший лист остался лежать на маленьком столике.
Как только закрылась дверь в спальню, котяра уцепился когтями и зубами в мое запястье, оставляя длинные кровавые борозды. Я вскрикнула и затрясла поврежденной рукой, от которой в воздухе оторвался вредитель, и, перевернувшись, грациозно спланировал на чуть примятую постель. Совесть подсказывала, что я получила по заслугам и, на самом деле, еще легко отделалась. Присев с ним рядом, я принялась растирать и осматривать раны, а пришедший в нормальное расположение духа кот, между тем, начал выговаривать:
– Я ждал, Мина. Я очень и очень долго ждал твоего возвращения. Когда мне надоело, я вылез в окно и отправился искать тебя. В меня кидались камнями дети, шугали дворники, а одна ополоумевшая старая карга даже погналась с поганой метлой! Я натерпелся таких унижений, что ты себе и представить не можешь, но я тебя так и не нашел. Есть что сказать?
Я лишь отрицательно покачала головой. Легкое магическое прикосновение охладило руку и замедлило кровопотерю. Эту хитрость я придумала во время спаррингов, случившихся под самый закат учебы в Академии. У нас не всегда хватало времени на то, чтобы подлечиться после боя, перед началом следующего. Каждый изворачивался, как мог. Но об этом я не любила вспоминать.
– Ингельда отказывалась идти домой, не дождавшись тебя, – продолжил укорять Себастьян. – Если бы благородный сэн Прут не напоил ее успокаивающим отваром и не сопроводил домой – она бы ринулась в ночь и в дождь спасать тебя. А твой юный учитель рисковал получить серьезную взбучку от отца. Есть что сказать в свое оправдание?
На самом деле, мне было что сказать.
– Я гуляла, Себастьян. В Большом Порту случилось несчастье, и я помогала людям с его ликвидацией. Потратила много сил, пыталась выбраться домой, а потом… На меня напали. Ты слышал рассказ Двестера про Фантомов? Той ночью на меня напал Фантом! А потом спас Майло. И эту ночь я провела в его доме. Он позволил остаться у него, как гостье…
Если бы коты умели удивляться, уверена, именно удивление читалось бы на морде Себастьяна. Он даже пару раз ударил хвостом, встопорщил усы и зацепился коготками за мягкое бежевое покрывало кровати.
– Интересная у тебя выдалась ночь. Но, убийца из легенд! Ты уверена, что тебе не померещилось?
Вместо этого я показала недоверчивому коту распухшую больную лодыжку и расцарапанные руки, к которым Себастьян сегодня добавил еще немного. С видом заправского доктора, черный кот осмотрел мои ранения.
– Ни на минуту нельзя оставить тебя одну, – проворчал, наконец, Себастьян. – Вечно во что-то вляпываешься. Ладно. Я тебя прощаю. Извинись потом перед Ингельдой. И не давай больше обещаний, которые не можешь выполнить.
– Ты тоже будь осторожнее в следующий раз, – ответила я, чуть поджав губы. – Ты у меня единственный и уникальный, я не хочу, чтобы за тобой гонялись с метлой и камнями.
– Знаю.
И, махнув хвостом на прощание, Себастьян покинул спальню.
Немного покопавшись в вещах, которые Ингельда заботливо разложила по полочкам большого платяного шкафа, я вытащила свежую одежду и переоделась. Мягкая ткань приятно согревала и обволакивала кожу. Платье матери Майло я повесила на самое видное место. А потом, немного подумав, перепрятала в дальний угол. Во избежание лишних вопросов. Затем я наспех умылась холодной водой из кувшина. Стало немного легче жить и дышать. Даже неприятности недружелюбного утра, кажется, отступили.
В гостиной Себастьян из полюбившейся корзинки наблюдал за читающим что-то Двестером. Это «что-то» было подозрительно похоже на письмо... Заметив меня, парень попытался скрыть лист за спиной и смущенно заулыбался.
– Вам тут пришло письмо от лиджев Тильгенмайера... Можно я его уже прочитал?.. Вы же все равно ничего не поймете!
Каков орел! Наглый и бесцеремонный! Однако в его словах есть неоспоримая логика человека, стоящего немного выше в развитии.
– Ну, что уж с тебя теперь взять. Что пишет лиджев?
Босиком я прошла по деревянному полу и тоже с ногами забралась на мягкий диванчик. Какое поразительно удобное жилище подобрал для нас Круг! Уютно устроившись и уперевшись в спинку дивана, я была готова слушать еще одного своего учителя.
– Ммм, так, он поздравляет вас с переездом... Надеется, что вам все понравится... А, вот, сегодня у вас начнутся занятия по магии и он будет ждать... Ммм... В после второго крика часовой птицы по солнцу в Парке Правителей!
Двестер довольно заулыбался и невольно стал похож на маленького щеночка, который только что притащил в зубах палочку и ждет похвалы или угощение.
Двигаться не хотелось. Диван оказался слишком теплым и мягким, а все тело – слишком изможденным и избитым. Лодыжка ныла и распухала все сильнее. Ссадины чесались и стягивали кожу. Царапины, оставленные недавно Себастьяном, перестали кровоточить, но все равно постоянно напоминали о себе. Также как и непрошенные мысли о Майло, его обещании, его холодности и отстраненности, его побеге этим утром… Удивительный мужчина…
– Так постой-постой! – проговорила я. Слова из письма, наконец, дошли до моего сознания. – После второго крика часовой птицы по солнцу? А сейчас сколько времени?!
Паренек неопределенно пожал плечами, точное время ему было неведомо. Я резко села, от чего даже голова немного закружилась, и судорожно начала вспоминать, слышала ли сегодня рассветные крики часовых птиц. Несмотря на то, что я училась постоянно вслушиваться в пространство и отделять крики птиц от других фоновых звуков, получалось пока плохо. Вот бы однажды Друиды переняли конструкцию механических шахриматских часов и оставили, наконец, бедных птиц в покое. Но традиции предков и привычка сковывали их прогресс и отвергали контакты с миром, отличавшимся от их уклада. Двестер, запустив руку в черные смоляные волосы, тоже крепко соображал.
– Лиджи, я тут хотел сказать...
– Просто Минати, – обронила я, копаясь в памяти. В ней, как назло, всплывал только точеный профиль охотника. Я отмахнулась от него и сосредоточилась на событиях утра.
– Прости... те... Минати... Я вспомнил, матушка обычно после первого крика часовой птицы по солнцу созывает слуг, а после второго крика – зовет нас к завтраку. И я, допив чай, мигом помчался сюда, ждать вас! А то неловко вчера получилось – не дождался, гроза еще эта...
– Подожди… То есть ты хочешь сказать, что я уже опоздала?..
– Кажется, да... – парень опять смутился и легонько потер щеку.
– Я пропала.
Снимая с вешалки мятое изодранное пальто и хватая грязные сапожки, я думала о ключах. Нигде их не было, и я не могла вспомнить, куда положила их. Все заботы пришлось отложить на неопределенное время. Обувь плохо натягивалась на распухшую лодыжку. Ох, лиджев будет просто страшно недоволен! И я не могу представить, что он мне устроит. И куда делись ключи, бес горбатый их забери?!
– Минати! Минати, а как же наше занятие? А второе письмо? – пытался достучаться до меня Двестер, с удивлением следивший за моими метаниями из-за дивана.
– Вечером! Пожалуйста, приди еще разок вечером! Если я не явлюсь к лиджев прямо сейчас, то мы с тобой рискуем больше никогда не увидеться! С меня причитается. Обещаю, – бросила я, похлопывая себя по карманам.
– Так что же, я зря тут столько времени потерял? Но во сколько вечером?! – сокрушался парнишка, который тоже поддался моей панике.
– Не знаю, Двестер! – крикнула я. Ключи нашлись прямо в замке в дверях и сильно меня этим обрадовали. – Все, парень, уходим! Жди меня, Себастьян, сегодня я точно вернусь!
С силой захлопнув дверь и чуть не прижав краешек пальто учителя, я повернула ключ, бросила его в карман и, кивнув напоследок, побежала, прихрамывая, в сторону Парка Правителей.
В Парке никого не было. Нет, конечно, через него еще стремительно проносились те самые дворники в запыленных и поношенных одеждах, но кроме них – никого. Оглянувшись, я пошла дальше, вглубь по центральной аллее, в надежде, что найду часовую птицу и узнаю точное время. И интуиция не подвела – я наткнулась на птичий домик, возле которого находились песочные часы. Последняя песчинка просыпалась, стоило мне приблизиться – и тут же на жердочку села большая птица, что-то среднее между крупной ласточкой и вороном. Подобравшись, она громко крикнула три раза. Один из рабочих, более чистый и опрятный, видимо, бригадир, перевернул часы и время посыпалось снова.
Значит, я все-таки опоздала… Но, если Тильгенмайера в Парке нет, может и он еще не пришел? В таком случае, этот промах мне будет несложно скрыть.
– А вот и ты! – раздался громкий голос за спиной, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности. – А я уже начал переживать, что ты вовсе не явишься.
На скамеечке, которая только что стояла пустой, со скучающим видом восседал Глава Круга и слегка укоризненно смотрел на меня. Не в силах вымолвить ни слова, я переводила взгляд с Тильгенмайера на часы и обратно. Луноликий засмеялся:
– Хочешь спросить, как я это сделал? Поставил маячок, активирующийся от присутствия определенного человека, и когда он сработал, просто перенесся сюда.
– Маячок… Как все просто… – только и смогла промолвить я.
Подобные заклинания не были редкостью и в шпионской практике. Но вот чтобы их применяли обычные Друиды. Но ведь Тильгенмайер не был «обычным» Друидом… Да и это та еще задачка – поставить маячок. Нужно не только четко представлять искомого человека. Требуется напитать заклинание его частичкой. Этот Глава Круга просто полон неожиданных сюрпризов! Я непроизвольно коснулась своих волос, радуясь привычке собирать их в высокий сложный пучок. Но если Луноликий уже припас пару моих прядей...
Тут же на задворках сознания хмыкнул холодный голос и предложил перенимать опыт и приемы у этих «обычных Друидов».
– Да, Минати, уверен, когда-нибудь ты сможешь также, – улыбнулся в бороду Тильгенмайер, но, тут же посерьезнев, добавил. – Но это не извиняет того, что ты опоздала на целый крик.
– Понимаете, лиджев, у меня выдалась очень тяжелая ночь... – я попыталась оправдаться, но безуспешно. Это вам не добросердечные сарсгардцы, готовые помочь любой «даме в беде», здесь посуровее люди живут.
– Даже если тут каждый день будет случаться потоп, ты все равно должна будешь приходить ровно ко второму крику часовой птицы по солнцу, усвой это, пожалуйста. Первый и последний раз я тебя прощаю. Следуй за мной, – приказал Друид. И я похромала за бодро и твердо шагающим впереди Тильгенмайером.
Чистый и свежий Парк с гордостью нес имя Правителей. Молодая травка тут росла аккуратно и чинно, будто причесанная с утра и умытая ночным дождем. Сочные почки, выскочившие на деревьях и кустах, оживляли серость красок, а самые ранние белесые цветочки украдкой подмигивали проходящим. На узкой гравийной дорожке гордо восседала огромная пушистая белка, которую Друид почтительно обошел. Она не испугалась. И даже не шелохнулась. Ей просто было не до нас – она с хрустом разгрызала большой орех. Я поступила также – обошла, уважительно не мешая завтракающему.
Еще раз повернув, мы вышли к большой квадратной площадке, усыпанной желтым песком и, вероятно, предназначенной для игр. По краям высились округлые гладкие валуны. Рядом из-под груды серых камней пробивался небольшой источник. Его воды, спускаясь по канавке, опоясывали участок и звонко убегали куда-то вглубь Парка.
– Вот тут мы и обоснуемся, – объявил Тильгенмайер, потирая руки. – Ну что ж, твои навыки в полной мере я увидел, нет смысла демонстрировать их еще раз. Сила в тебе есть, это понятно. Но очень уж она закопана. Будто в Чертоге тебя не обучали владеть магией, а наоборот, прятали ее. Ты и сама ее боишься. И объемов ее не знаешь. Ну, ничего, уж мы выправим все, что эти мясники в тебе пытались загубить.
– Не грозы, а того, что может последовать за ней, – неохотно ответствовал Двестер, водя пальцем по подушке.
– И что же может последовать? – улыбалась я, посматривая на смущенного паренька из прихожей и пытаясь снять забрызганные грязью, когда-то светлые сапожки. Взгляд упал на сложенный вчетверо пожелтевший листок бумаги, лежащий на полу. Видимо, кто-то подсунул его под дверь.
– Все, что угодно… Темные прислужники проклятой Ни?кты, например. Или серные бесы. Или плачущая дама! – Двестера аж передернуло от мыслей обо всех ужасах, что стояли за произнесенными кличками. Я, наконец, расправилась с верхней одеждой и подняла лист.
– Как интересно! И что же это за легенды такие? – спросила я, подходя к дивану и рассматривая мальчишку сверху вниз.
– Не верите мне? Но это все правда! – от негодования Двестер не мог спокойно усидеть на месте, а щеки его так и пылали. – А как на счет Фантомов?! Они приходят после грозового заката, темнокожие и страшные, а глаза их наполнены кровавым сиянием и жуткими мучениями всех жертв их беспощадных клинков!
Щелк!
Двестер смутившись собственному совершенно детскому волнению, замолчал и снова отвел взгляд. Я, как сомнамбула, сделала два шага и присела рядом, сжимая бумагу в руке. Слова юного болтуна всколыхнули воспоминания о вчерашней ночи, немного стертые чудесным спасением. Я явственно вспомнила звериную ухмылку нападавшего и тонкое лезвие, блестевшее в грозных вспышках молний. И тогда мои недавние мысли о том, что только очередное нападение этого чудовища может послужить аргументом в пользу нового разговора с Майло, показались невероятной чушью и дикостью. Вторую такую встречу я просто не переживу. Точка.
Но, что же это тогда получается? Неужели на меня действительно напало существо из древних городских легенд?! Этого не может быть просто потому, что быть не может! Легенды не оживают, а маньяки не нападают просто так, заранее зная имя жертвы. Наверное, кто-то действительно желает мне зла, что бы ни говорил Майло. И этот кто-то следит за мной, раз уж послал убийцу в самый подходящий момент… А сам убийца наверняка любит маскарады – раз переодевается под персонажа из мифов! Кажется, все логично… Один только вопрос – что мне со всем этим делать?! И не многовато ли событий и тайн для двух недель пребывания в Асмариане?..
Так вот почему Майло не поверил мне… Я пересказывала ему старинную легенду. Должно быть, теперь он уверен, что я спятила от страха.
– Не переживай, Двестер, – ответила я тихо, уже без всякой иронии, чувствуя, что не стоило вообще заводить этот разговор и подначивать паренька. – Наш город охраняют доблестные воины. Они не дадут случиться ничему дурному.
Пока мы так сидели, черной грозовой тучей к нам на тихих лапках подошел Себастьян. Он освоился и чувствовал себя в новом доме вполне комфортно, только теперь шерсть его стояла дыбом, а тонкие усы подрагивали. Кот собирался шипеть, что было для него совершенно необычно. Двестер, завидев обозленное животное, поджал ноги под себя и с тревогой смотрел, то на меня, то на кота.
– Ты и котов боишься, что ли? – улыбнулась я мягко. – Себастьян, знакомься, это – Двестер, мой новый учитель языка и чтения. Двестер, а это мой колдовской кот Себастьян, прекрасный спутник и собеседник.
С недоверием поглядывая на нас обоих, подросток согласно закивал успокаивающемуся коту и передвинулся на другой конец дивана. С котом нужно объясниться. Вздохнув, я встала и, подхватив на руки Себастьяна, сказала:
– Побудь пока здесь. Я только переоденусь, умою лицо и вернусь.
Пожелтевший лист остался лежать на маленьком столике.
Как только закрылась дверь в спальню, котяра уцепился когтями и зубами в мое запястье, оставляя длинные кровавые борозды. Я вскрикнула и затрясла поврежденной рукой, от которой в воздухе оторвался вредитель, и, перевернувшись, грациозно спланировал на чуть примятую постель. Совесть подсказывала, что я получила по заслугам и, на самом деле, еще легко отделалась. Присев с ним рядом, я принялась растирать и осматривать раны, а пришедший в нормальное расположение духа кот, между тем, начал выговаривать:
– Я ждал, Мина. Я очень и очень долго ждал твоего возвращения. Когда мне надоело, я вылез в окно и отправился искать тебя. В меня кидались камнями дети, шугали дворники, а одна ополоумевшая старая карга даже погналась с поганой метлой! Я натерпелся таких унижений, что ты себе и представить не можешь, но я тебя так и не нашел. Есть что сказать?
Я лишь отрицательно покачала головой. Легкое магическое прикосновение охладило руку и замедлило кровопотерю. Эту хитрость я придумала во время спаррингов, случившихся под самый закат учебы в Академии. У нас не всегда хватало времени на то, чтобы подлечиться после боя, перед началом следующего. Каждый изворачивался, как мог. Но об этом я не любила вспоминать.
– Ингельда отказывалась идти домой, не дождавшись тебя, – продолжил укорять Себастьян. – Если бы благородный сэн Прут не напоил ее успокаивающим отваром и не сопроводил домой – она бы ринулась в ночь и в дождь спасать тебя. А твой юный учитель рисковал получить серьезную взбучку от отца. Есть что сказать в свое оправдание?
На самом деле, мне было что сказать.
– Я гуляла, Себастьян. В Большом Порту случилось несчастье, и я помогала людям с его ликвидацией. Потратила много сил, пыталась выбраться домой, а потом… На меня напали. Ты слышал рассказ Двестера про Фантомов? Той ночью на меня напал Фантом! А потом спас Майло. И эту ночь я провела в его доме. Он позволил остаться у него, как гостье…
Если бы коты умели удивляться, уверена, именно удивление читалось бы на морде Себастьяна. Он даже пару раз ударил хвостом, встопорщил усы и зацепился коготками за мягкое бежевое покрывало кровати.
– Интересная у тебя выдалась ночь. Но, убийца из легенд! Ты уверена, что тебе не померещилось?
Вместо этого я показала недоверчивому коту распухшую больную лодыжку и расцарапанные руки, к которым Себастьян сегодня добавил еще немного. С видом заправского доктора, черный кот осмотрел мои ранения.
– Ни на минуту нельзя оставить тебя одну, – проворчал, наконец, Себастьян. – Вечно во что-то вляпываешься. Ладно. Я тебя прощаю. Извинись потом перед Ингельдой. И не давай больше обещаний, которые не можешь выполнить.
– Ты тоже будь осторожнее в следующий раз, – ответила я, чуть поджав губы. – Ты у меня единственный и уникальный, я не хочу, чтобы за тобой гонялись с метлой и камнями.
– Знаю.
И, махнув хвостом на прощание, Себастьян покинул спальню.
Немного покопавшись в вещах, которые Ингельда заботливо разложила по полочкам большого платяного шкафа, я вытащила свежую одежду и переоделась. Мягкая ткань приятно согревала и обволакивала кожу. Платье матери Майло я повесила на самое видное место. А потом, немного подумав, перепрятала в дальний угол. Во избежание лишних вопросов. Затем я наспех умылась холодной водой из кувшина. Стало немного легче жить и дышать. Даже неприятности недружелюбного утра, кажется, отступили.
В гостиной Себастьян из полюбившейся корзинки наблюдал за читающим что-то Двестером. Это «что-то» было подозрительно похоже на письмо... Заметив меня, парень попытался скрыть лист за спиной и смущенно заулыбался.
– Вам тут пришло письмо от лиджев Тильгенмайера... Можно я его уже прочитал?.. Вы же все равно ничего не поймете!
Каков орел! Наглый и бесцеремонный! Однако в его словах есть неоспоримая логика человека, стоящего немного выше в развитии.
– Ну, что уж с тебя теперь взять. Что пишет лиджев?
Босиком я прошла по деревянному полу и тоже с ногами забралась на мягкий диванчик. Какое поразительно удобное жилище подобрал для нас Круг! Уютно устроившись и уперевшись в спинку дивана, я была готова слушать еще одного своего учителя.
– Ммм, так, он поздравляет вас с переездом... Надеется, что вам все понравится... А, вот, сегодня у вас начнутся занятия по магии и он будет ждать... Ммм... В после второго крика часовой птицы по солнцу в Парке Правителей!
Двестер довольно заулыбался и невольно стал похож на маленького щеночка, который только что притащил в зубах палочку и ждет похвалы или угощение.
Двигаться не хотелось. Диван оказался слишком теплым и мягким, а все тело – слишком изможденным и избитым. Лодыжка ныла и распухала все сильнее. Ссадины чесались и стягивали кожу. Царапины, оставленные недавно Себастьяном, перестали кровоточить, но все равно постоянно напоминали о себе. Также как и непрошенные мысли о Майло, его обещании, его холодности и отстраненности, его побеге этим утром… Удивительный мужчина…
– Так постой-постой! – проговорила я. Слова из письма, наконец, дошли до моего сознания. – После второго крика часовой птицы по солнцу? А сейчас сколько времени?!
Паренек неопределенно пожал плечами, точное время ему было неведомо. Я резко села, от чего даже голова немного закружилась, и судорожно начала вспоминать, слышала ли сегодня рассветные крики часовых птиц. Несмотря на то, что я училась постоянно вслушиваться в пространство и отделять крики птиц от других фоновых звуков, получалось пока плохо. Вот бы однажды Друиды переняли конструкцию механических шахриматских часов и оставили, наконец, бедных птиц в покое. Но традиции предков и привычка сковывали их прогресс и отвергали контакты с миром, отличавшимся от их уклада. Двестер, запустив руку в черные смоляные волосы, тоже крепко соображал.
– Лиджи, я тут хотел сказать...
– Просто Минати, – обронила я, копаясь в памяти. В ней, как назло, всплывал только точеный профиль охотника. Я отмахнулась от него и сосредоточилась на событиях утра.
– Прости... те... Минати... Я вспомнил, матушка обычно после первого крика часовой птицы по солнцу созывает слуг, а после второго крика – зовет нас к завтраку. И я, допив чай, мигом помчался сюда, ждать вас! А то неловко вчера получилось – не дождался, гроза еще эта...
– Подожди… То есть ты хочешь сказать, что я уже опоздала?..
– Кажется, да... – парень опять смутился и легонько потер щеку.
– Я пропала.
Снимая с вешалки мятое изодранное пальто и хватая грязные сапожки, я думала о ключах. Нигде их не было, и я не могла вспомнить, куда положила их. Все заботы пришлось отложить на неопределенное время. Обувь плохо натягивалась на распухшую лодыжку. Ох, лиджев будет просто страшно недоволен! И я не могу представить, что он мне устроит. И куда делись ключи, бес горбатый их забери?!
– Минати! Минати, а как же наше занятие? А второе письмо? – пытался достучаться до меня Двестер, с удивлением следивший за моими метаниями из-за дивана.
– Вечером! Пожалуйста, приди еще разок вечером! Если я не явлюсь к лиджев прямо сейчас, то мы с тобой рискуем больше никогда не увидеться! С меня причитается. Обещаю, – бросила я, похлопывая себя по карманам.
– Так что же, я зря тут столько времени потерял? Но во сколько вечером?! – сокрушался парнишка, который тоже поддался моей панике.
– Не знаю, Двестер! – крикнула я. Ключи нашлись прямо в замке в дверях и сильно меня этим обрадовали. – Все, парень, уходим! Жди меня, Себастьян, сегодня я точно вернусь!
С силой захлопнув дверь и чуть не прижав краешек пальто учителя, я повернула ключ, бросила его в карман и, кивнув напоследок, побежала, прихрамывая, в сторону Парка Правителей.
Глава 9.3. Мудрецы, повесы и благородные воины
В Парке никого не было. Нет, конечно, через него еще стремительно проносились те самые дворники в запыленных и поношенных одеждах, но кроме них – никого. Оглянувшись, я пошла дальше, вглубь по центральной аллее, в надежде, что найду часовую птицу и узнаю точное время. И интуиция не подвела – я наткнулась на птичий домик, возле которого находились песочные часы. Последняя песчинка просыпалась, стоило мне приблизиться – и тут же на жердочку села большая птица, что-то среднее между крупной ласточкой и вороном. Подобравшись, она громко крикнула три раза. Один из рабочих, более чистый и опрятный, видимо, бригадир, перевернул часы и время посыпалось снова.
Значит, я все-таки опоздала… Но, если Тильгенмайера в Парке нет, может и он еще не пришел? В таком случае, этот промах мне будет несложно скрыть.
– А вот и ты! – раздался громкий голос за спиной, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности. – А я уже начал переживать, что ты вовсе не явишься.
На скамеечке, которая только что стояла пустой, со скучающим видом восседал Глава Круга и слегка укоризненно смотрел на меня. Не в силах вымолвить ни слова, я переводила взгляд с Тильгенмайера на часы и обратно. Луноликий засмеялся:
– Хочешь спросить, как я это сделал? Поставил маячок, активирующийся от присутствия определенного человека, и когда он сработал, просто перенесся сюда.
– Маячок… Как все просто… – только и смогла промолвить я.
Подобные заклинания не были редкостью и в шпионской практике. Но вот чтобы их применяли обычные Друиды. Но ведь Тильгенмайер не был «обычным» Друидом… Да и это та еще задачка – поставить маячок. Нужно не только четко представлять искомого человека. Требуется напитать заклинание его частичкой. Этот Глава Круга просто полон неожиданных сюрпризов! Я непроизвольно коснулась своих волос, радуясь привычке собирать их в высокий сложный пучок. Но если Луноликий уже припас пару моих прядей...
Тут же на задворках сознания хмыкнул холодный голос и предложил перенимать опыт и приемы у этих «обычных Друидов».
– Да, Минати, уверен, когда-нибудь ты сможешь также, – улыбнулся в бороду Тильгенмайер, но, тут же посерьезнев, добавил. – Но это не извиняет того, что ты опоздала на целый крик.
– Понимаете, лиджев, у меня выдалась очень тяжелая ночь... – я попыталась оправдаться, но безуспешно. Это вам не добросердечные сарсгардцы, готовые помочь любой «даме в беде», здесь посуровее люди живут.
– Даже если тут каждый день будет случаться потоп, ты все равно должна будешь приходить ровно ко второму крику часовой птицы по солнцу, усвой это, пожалуйста. Первый и последний раз я тебя прощаю. Следуй за мной, – приказал Друид. И я похромала за бодро и твердо шагающим впереди Тильгенмайером.
Чистый и свежий Парк с гордостью нес имя Правителей. Молодая травка тут росла аккуратно и чинно, будто причесанная с утра и умытая ночным дождем. Сочные почки, выскочившие на деревьях и кустах, оживляли серость красок, а самые ранние белесые цветочки украдкой подмигивали проходящим. На узкой гравийной дорожке гордо восседала огромная пушистая белка, которую Друид почтительно обошел. Она не испугалась. И даже не шелохнулась. Ей просто было не до нас – она с хрустом разгрызала большой орех. Я поступила также – обошла, уважительно не мешая завтракающему.
Еще раз повернув, мы вышли к большой квадратной площадке, усыпанной желтым песком и, вероятно, предназначенной для игр. По краям высились округлые гладкие валуны. Рядом из-под груды серых камней пробивался небольшой источник. Его воды, спускаясь по канавке, опоясывали участок и звонко убегали куда-то вглубь Парка.
– Вот тут мы и обоснуемся, – объявил Тильгенмайер, потирая руки. – Ну что ж, твои навыки в полной мере я увидел, нет смысла демонстрировать их еще раз. Сила в тебе есть, это понятно. Но очень уж она закопана. Будто в Чертоге тебя не обучали владеть магией, а наоборот, прятали ее. Ты и сама ее боишься. И объемов ее не знаешь. Ну, ничего, уж мы выправим все, что эти мясники в тебе пытались загубить.
