Длинное закрытое зеленое платье с вшивкой серыми нитями оказалось как раз в пору. Сердце дернулось – возможно, это платье умершей жены Майло? Может, он вдовец, а не холостяк? И теперь хранит верность умершей любви?
Прихватив с собой огарок, я вышла в гостиную и зажмурилась от яркого света. Майло зажег в гостиной множество свечей и масляных ламп. Вскоре у приоткрытой двери появился и сам охотник. Он собирался что-то сказать, но так и замер в молчании. Я тоже не двигалась. Взгляд Майло скользил по моему наряду, распущенным черным волосам, которые, высыхая, начали пушиться, по умытому уставшему лицу… Он блуждал и нигде не мог остановиться надолго, будто собирал картинку, далекий ускользающий образ. И с каждым мгновением мое сердце сжималось все больнее. Кажется, в этом простеньком платье я действительно напомнила Майло о позабытой любви. Пару раз моргнув, он пришел в себя, отвел взгляд и, кашлянув, спросил:
– Не будете ли вы так любезны помочь мне накрыть на стол? Я приготовил для нас поздний ужин.
– Конечно, с радостью.
Налипшая на зубы чрезмерная любезность. Оставалось только в вежливом поклоне присесть. Как глупо и странно. Я не хотела холодной вежливости и отстраненности. Пряча сбивающееся дыхание, этой ночью я мечтала о чем-то еще. О тонко очерченном профиле и темных глазах. Вдовец…
Поставив на комод свечку, я проследовала за скрывшимся в дверном проеме Майло. Охотник попросил принести из кладовой свежие овощи, кусочек сыра, сладкие пироги и ягодные морсы. Я послушно отправилась в комнату с полками под потолок, заставленными различными соленьями, корзинками и баночками. Неплохой запас держит у себя дома этот мужчина. Хоть и живет один.
К моему возвращению на обеденном столе появились ярко-зеленые яблоки дольками. Не удержавшись от искушения и голода, я попробовала одну. Кислая. Даже очень. Чуть покривившись, разложила снедь, порезала на кусочки предложенным ножом. Все это время Майло молчал и тихо колдовал над небольшой дровяной плитой. Тихо потрескивал недавно разожженный камин. Присев на стул, я поняла, что снова начинаю засыпать. Сон медленно накатывал под плывущие по кухне лесные запахи, смешанные с ароматами легкого бульона. В мысли, качающиеся на волнах усталости, врывались всполохами переживания о недождавшихся меня Себастьяне и Ингельде, о Двестере, с которым я так и не смогла сегодня позаниматься, о Каморе, с которым провела половину прошлой ночи. О том, что должна делать дальше ашанти.
Плеча снова мягко коснулась рука Майло. Кажется, это входит у него в привычку. Я приоткрыла один глаз и едва улыбнулась.
– Спасибо.
– Ужин подан.
Дуя на горячий травяной напиток, я продолжала украдкой рассматривать своего спасителя. Загорелая даже весной кожа, темные, почти черные глаза, в обрамлении таких же ресниц, крепко сжатые губы, крупные скулы… Не могу сказать, чтобы он был тем типом парней, что всегда мне нравились, но в той отстраненности, с которой он держался, было что-то особое. Недоступное. И оттого притягательное. Совсем иначе он держался тогда, на балу.
– Почему вы мне помогаете?.. – неожиданно выдохнула я.
Ужин прошел в молчании, несмотря на то что тогда, под дождем на улице Майло хотел обсудить моего преследователя. Неужели передумал?
– Хоть мы и едва знакомы? – с легкой улыбкой закончил Майло, укладывая ложку рядом с пустой тарелкой из-под бульона. Совершенно параллельно тарелке. – Просто я не мог допустить, чтобы ученица лиджев Тильгенмайера коротала ночь с… кхм… Женщинами из шатров.
Маленькая колючка задела сердце – я для него всего лишь ученица Главы Круга? Ну да, как же иначе… А ведь откуда-то он это знает.
– Я уже поняла, что они – не самая лучшая компания, но что же в них не так? – глупый вопрос, Минати, ты прекрасно понимаешь, что с ними не так. Зачем строить наивную дурочку? Тебе сегодня это не помогло с туповатыми стражами, думаешь, поможет с проницательным охотником?
– Ну, они любят брать деньги честных людей за весьма нечестные… А также не самые «невинные» услуги, понимаете? – ему явно было неловко объяснять это. А я насладилась этим потупленным взглядом. Неужели женская уловка сработала?
– Да, понимаю… – свое притворное смущение я предпочла спрятать за кружкой с чаем.
Хозяин дома тоже пригубил немного травяного чая. Кружку поставил четко по диагонали от тарелки. Съел кусочек яблока. Промокнул губы тканевой салфеткой с вышивкой красной нитью по краям. И, нарушив тишину, задал вопрос, которого я с замиранием сердца ждала весь вечер.
– Так что же произошло сегодня с вами, Минати? Почему вы оказались ночью, вся в крови и с вывихнутой ногой, в Прибрежной районе, когда должны были остаться под защитой в Доме Круга? – теперь Майло был серьезен. И я теперь ступала по очень тонкому льду. К горлу опять подкатил комок страха. Не выдать себя. Не выдать себя!
Отодвинув кружку, я положила руки на стол перед собой. Задумалась на какое-то время. Что я могу ему рассказать? Что он уже знает? Как объясниться, чтобы неизвестная переменная его осведомленности совпала с тем, что я сейчас буду рассказывать и выдумывать?
Когда молчание затянулось, оставалось только вздохнуть, чуть прикусить губу, будто от страха или стыда, и признаться в ужасном:
– Понимаете, Майло… – я подняла глаза на сидевшего очень прямо охотника и воина. Его грудь ровно вздымалась, в глазах читался сдержанный интерес к моему рассказу. И ничего больше. Совершенно непроницаемый человек. – Прошу вас только об одном – не выгоняйте меня из своего дома хотя бы до завершения комендантского часа. Вы сами видели – я больна и ослаблена.
– Да благословит вас Митара, Минати! – удивился он. Кажется, это небольшое представление все-таки пробило часть ледяной брони. Глаза Майло забегали, он точно пытался прочитать что-то на моем лице. – Что такое?!
Выдохнув, будто бросаясь в омут с головой, я ответила ему твердым взглядом голубых глаз.
– Я – ашанти. Лиджев Тильгенмайер был вынужден изгнать меня из Дома Круга. Но по повелению Преблагой Богини Митары, а также по потребности моего сердца – лиджев продолжит мое обучение и подготовит Переход.
Что это за Переход такой, я и сама не до конца понимала.
Майло моргнул. Вновь уставился на меня долгим, изучающим взглядом, в котором вдруг засквозил интерес. Но ничего не сказал и никак не выразил свое отношение к моему признанию. Он лишь слегка наклонил голову к плечу, как бы показывая, что внимательно слушает дальше. Такое поведение слегка озадачивало. Охотник был не большим любителем разговоров. И оттого, сложным для разработки объектом. Я продолжила:
– Сегодня утром мы с моей служанкой Ингельдой переехали в комнаты в Торговом районе. И пока она занималась вещами, я отправилась на прогулку…
– Прекрасной юной девушке опасно гулять одной. К тому же, во время сантапан, – веско перебил Майло. А я почувствовала новый укол в сердце. Он считает меня прекрасной!
– Да, я знаю… – пробормотала и снова потупила взор, поправила просохшие длинные волосы, нервно соединила пальцы рук в замок. – Ингельда предупреждала меня и я не собиралась задерживаться надолго… Но потом любопытство взяло верх, и я пересекла пару мостов, оказавшись в Прибрежном районе. И там, возле Большого Порта случилось то неприятное происшествие…
– Какое происшествие? – вновь перебил Майло. А я вдруг почувствовала себя находящейся в допросной комнате. В Академии нас учили проходить разные допросы, иногда даже били. И теперь, кажется, эти старые знания могут пригодиться. Мда, чему только нас не учили…
– Несчастный случай. Сломались краны, на грузчиков упали полнык сети, у части лодок пробило палубу, и они начали тонуть. Я смогла заморозить воду и помочь морякам, – улыбнулась мягко, вспоминая. – Один из них подарил мне свистульку, выточенную из черепа гигантского го?нта.
Иронично. Сперва я спасла людей, потом спасали меня. Баланс. Надеюсь, я не повредила подарок и не потеряла.
Откинувшись на спинку стула и даже немного расслабившись, Майло дал волю своему удивлению. Он продолжал рассматривать меня, каждый раз все внимательнее и пристальнее, будто хотел заглянуть внутрь и что-то там разглядеть. Я точно знала, что он не был магом и не владел никакими тайными сканирующими заклятиями, но постепенно становилось не по себе. Пришлось продолжить рассказ под уютный треск дров из камина:
– Я потратила непозволительно много магической энергии и потом заплутала. А когда начался дождь, поняла, что могу не успеть вернуться домой до темноты. Тогда за мной и погнался тот черный мужчина, – подрагивающим, как свеча, тихим голосом продолжала я. Ужас, пережитый совсем недавно, обнимал за плечи и нашептывал в уши. Невозможно было так просто избавиться от ночного наваждения. И я начала описывать преследователя, стараясь закрепить в памяти страшный портрет и больше никогда не оказываться на одной улице с этим маньяком. – У него была черная, как уголь кожа. И на ней ярко выделялись какие-то изображения – линии, спирали… Они будто горели лунным светом. Лицо иссечено шрамами, а зубы острые и частые, как зубья пилы. А глаза горят красным. И… Он звал меня по имени.
– Знал имя? – хмурый Майло слегка приподнял брови. Я не смогла понять – от удивления или от недоверия.
– Я не лгу, – замотала головой и прижала к груди содранные при падении ладони. Очень важно было, чтобы мой спаситель мне верил. – Он несколько раз назвал меня по имени! Я… Смогла остановить его магией. Правда, ненадолго. Он настиг меня снова на площади, где появилась стража. А дальше вы видели…
– Стража его не заметила?
– Кажется, нет, – вздохнула я, опустив глаза. Деревянная столешница хотя бы не смотрела на меня с таким скепсисом. Взяла кружку со слегка остывшим травяным отваром.
– Это очень необычно, Минати. Вы совсем недавно в городе, вряд ли здесь есть кто-то, кто мог бы настолько сильно желать вам зла, – дипломатично резюмировал Майло, откинувшись на стуле и размышляя. – Вы уверены, что это не было какой-то… Скажем, иллюзией? Или солнечным ударом? Сегодня выдался необычайно теплый день для начала весны.
– Вы повторяете мои мысли! – мне захотелось заломить руки, ухмыльнуться, но доказать, что я не вру. Хотя в тот момент я уже не особо доверяла самой себе. – Но мне пришлось их немного поменять после того, как он чуть не набросился на меня с ножом.
Кажется, он мне не верил. Я ничем не могла доказать свои слова – там, на улице встретились только я и убийца. Никаких свидетелей. Он даже не успел нанести мне никаких порезов, которые доказали бы реальность встречи. Теперь, сидя здесь, в компании очень привлекательного воина, я даже начала жалеть, что никак не пострадала от рук черного мужчины. Неразумное сожаление, но раны служили бы моими верными доказательствами. А я очень хотела, чтобы Майло мне верил. Поэтому не придавала значения мыслям, что увечье, нанесенное этим бандитом, явно оказалось бы смертельным.
– Хорошо, Минати, спасибо. Я не могу задерживать вас более за беседами, вы и так устали. Можете идти спать, я уже постелил вам в спальне на втором этаже, – мужчина кивнул в сторону двери и снова погрузился в размышления. – Вы сможете найти ее без моей помощи?
– А как же вы? – мне было даже немного обидно, что он ничего не сказал и ничем не подтвердил, считает ли мои слова выдумкой. Или готов поверить в полубредовые басни вчерашней знакомой.
– О, простите мне мою бестактность, но у меня еще есть несколько важных, безотлагательных дел, – слегка наклонил голову мужчина. – Не переживайте обо мне, Минати. Добрых снов.
Он был вежлив, обходителен и абсолютно бесстрастен. Это огорчало. Я поняла, что подобная холодность мне действительно неприятна. Вот бы вновь заслужить ту улыбку, от которой сердце опускалось в пятки как тогда, на балу. Или хотя бы мягкое прикосновение к моему замерзшему плечу. Хоть что-то, искреннее, настоящее, живое! Мне, ледяной колдунье, всю жизнь прожившей в комфорте невосприимчивости к холоду, теперь захотелось растопить лед в глазах и в осанке этого мужчины. Как он смеется? Как он шутит? Как он наклонялся к губам своей умершей жены?..
Я собиралась подняться и отправиться на поиски подготовленной спальни, как Майло вдруг накрыл мою ладонь своей, отчего я вздрогнула. И удивленно посмотрела на охотника. Видимо приняв мою реакцию за смущение и негодование Майло тут же одернул руку. А мне хотелось бы, чтобы он дальше продолжал мягко пожимать мою ладонь.
– Минати, прошу, в следующий раз, если снова встретишь этого мерзавца, который тебе угрожал, сразу иди ко мне.
Я часто заморгала. Сердце пустилось в пляс, все страхи, терзавшие разум, вдруг моментально развеялись. Не могу поверить своим ушам. Кто-то дает мне обещание защиты? Не предлагает выкручиваться самой, прыгать выше головы, обороняться до последней капли крови, а хочет сам помогать?.. Неужели в этом мире, настолько отличном от имперского, к женщине-магу могут относиться просто как… К женщине…
И Майло снова напомнил себя таким, каким я увидела его на том маскараде. Открытым, сильным, уверенным.
– Хорошо, Майло.
Я уже направилась к двери, как Майло вдруг бросил вслед:
– Вам идет это платье. Никогда не думал, что будет возможность вновь увидеть одежду моей погибшей матушки.
Я обернулась. Охотник смотрел мне вслед с мягкой теплой улыбкой. Улыбкой, от которой сердце ухнуло в пятки. И стало как-то хорошо и немного неловко.
– Спасибо. Аки ксара?м гила?м.
Тихонько прикрыв за собой дверь, я позволила улыбке расцвести на моем лице. Это платье его матушки. Наверное, это что-то да значит!
Поднявшись на второй этаж, я не сразу нашла приготовленную постель. Одна из комнат, по-армейски простая, освещалась лишь темными ночными тучами и, кажется, была спальней самого Майло. Я заглянула внутрь, но так и не смогла ничего разобрать, кроме того, что внутри приятно пахло свежей хвоей и лесными ягодами.
Во второй спальне был тот же заведенный строгий порядок, что и в остальных комнатах. С той разницей, что на прикроватной тумбе догорала свеча, а одеяло, с застеленной белоснежно-белым кровати, было откинуто. Оно предлагало отдых и покой прямо здесь и сейчас. Я задула огонек и рухнула, завернувшись в тепло. Успокоенные мысли приняли размеренный темп. И мозг предложил подумать о нашем положении. Но сколько бы я ни пыталась анализировать события дня, все время упорно возвращалась к нескольким фразам и сногсшибательной прощальной улыбке хозяина дома.
Для Лэтти я была начальницей и давней подругой. Для Камора – коллегой и новой приятельницей. Для Майло – всего лишь ученицей лиджев Тильгенмайера. Мне кажется, или мне не везет на романтические истории?.. Но трепетавшее всю половину ночи сердце нашептывало – Майло… Он здесь, рядом, он готов тебя защитить, видела, уже защищает. Ему можно доверять. И я теперь понимала чувства Акшар, пытающейся как можно чаще видеть этого таинственного холодного мужчину, чей взгляд прожигает насквозь, а от улыбки можно растаять. Если Акшар Друидка и одна из «наших», она ведь не сможет мне ничем навредить? Не сможет же? Может, стоит попробовать?..
И, не задумываясь о том, во сколько мне нужно и нужно ли вообще, завтра вставать, я постепенно окунулась в теплые хвойно-ягодные сны и фантазии.
Прихватив с собой огарок, я вышла в гостиную и зажмурилась от яркого света. Майло зажег в гостиной множество свечей и масляных ламп. Вскоре у приоткрытой двери появился и сам охотник. Он собирался что-то сказать, но так и замер в молчании. Я тоже не двигалась. Взгляд Майло скользил по моему наряду, распущенным черным волосам, которые, высыхая, начали пушиться, по умытому уставшему лицу… Он блуждал и нигде не мог остановиться надолго, будто собирал картинку, далекий ускользающий образ. И с каждым мгновением мое сердце сжималось все больнее. Кажется, в этом простеньком платье я действительно напомнила Майло о позабытой любви. Пару раз моргнув, он пришел в себя, отвел взгляд и, кашлянув, спросил:
– Не будете ли вы так любезны помочь мне накрыть на стол? Я приготовил для нас поздний ужин.
– Конечно, с радостью.
Налипшая на зубы чрезмерная любезность. Оставалось только в вежливом поклоне присесть. Как глупо и странно. Я не хотела холодной вежливости и отстраненности. Пряча сбивающееся дыхание, этой ночью я мечтала о чем-то еще. О тонко очерченном профиле и темных глазах. Вдовец…
Поставив на комод свечку, я проследовала за скрывшимся в дверном проеме Майло. Охотник попросил принести из кладовой свежие овощи, кусочек сыра, сладкие пироги и ягодные морсы. Я послушно отправилась в комнату с полками под потолок, заставленными различными соленьями, корзинками и баночками. Неплохой запас держит у себя дома этот мужчина. Хоть и живет один.
К моему возвращению на обеденном столе появились ярко-зеленые яблоки дольками. Не удержавшись от искушения и голода, я попробовала одну. Кислая. Даже очень. Чуть покривившись, разложила снедь, порезала на кусочки предложенным ножом. Все это время Майло молчал и тихо колдовал над небольшой дровяной плитой. Тихо потрескивал недавно разожженный камин. Присев на стул, я поняла, что снова начинаю засыпать. Сон медленно накатывал под плывущие по кухне лесные запахи, смешанные с ароматами легкого бульона. В мысли, качающиеся на волнах усталости, врывались всполохами переживания о недождавшихся меня Себастьяне и Ингельде, о Двестере, с которым я так и не смогла сегодня позаниматься, о Каморе, с которым провела половину прошлой ночи. О том, что должна делать дальше ашанти.
Плеча снова мягко коснулась рука Майло. Кажется, это входит у него в привычку. Я приоткрыла один глаз и едва улыбнулась.
– Спасибо.
– Ужин подан.
Дуя на горячий травяной напиток, я продолжала украдкой рассматривать своего спасителя. Загорелая даже весной кожа, темные, почти черные глаза, в обрамлении таких же ресниц, крепко сжатые губы, крупные скулы… Не могу сказать, чтобы он был тем типом парней, что всегда мне нравились, но в той отстраненности, с которой он держался, было что-то особое. Недоступное. И оттого притягательное. Совсем иначе он держался тогда, на балу.
– Почему вы мне помогаете?.. – неожиданно выдохнула я.
Ужин прошел в молчании, несмотря на то что тогда, под дождем на улице Майло хотел обсудить моего преследователя. Неужели передумал?
– Хоть мы и едва знакомы? – с легкой улыбкой закончил Майло, укладывая ложку рядом с пустой тарелкой из-под бульона. Совершенно параллельно тарелке. – Просто я не мог допустить, чтобы ученица лиджев Тильгенмайера коротала ночь с… кхм… Женщинами из шатров.
Маленькая колючка задела сердце – я для него всего лишь ученица Главы Круга? Ну да, как же иначе… А ведь откуда-то он это знает.
– Я уже поняла, что они – не самая лучшая компания, но что же в них не так? – глупый вопрос, Минати, ты прекрасно понимаешь, что с ними не так. Зачем строить наивную дурочку? Тебе сегодня это не помогло с туповатыми стражами, думаешь, поможет с проницательным охотником?
– Ну, они любят брать деньги честных людей за весьма нечестные… А также не самые «невинные» услуги, понимаете? – ему явно было неловко объяснять это. А я насладилась этим потупленным взглядом. Неужели женская уловка сработала?
– Да, понимаю… – свое притворное смущение я предпочла спрятать за кружкой с чаем.
Хозяин дома тоже пригубил немного травяного чая. Кружку поставил четко по диагонали от тарелки. Съел кусочек яблока. Промокнул губы тканевой салфеткой с вышивкой красной нитью по краям. И, нарушив тишину, задал вопрос, которого я с замиранием сердца ждала весь вечер.
– Так что же произошло сегодня с вами, Минати? Почему вы оказались ночью, вся в крови и с вывихнутой ногой, в Прибрежной районе, когда должны были остаться под защитой в Доме Круга? – теперь Майло был серьезен. И я теперь ступала по очень тонкому льду. К горлу опять подкатил комок страха. Не выдать себя. Не выдать себя!
Отодвинув кружку, я положила руки на стол перед собой. Задумалась на какое-то время. Что я могу ему рассказать? Что он уже знает? Как объясниться, чтобы неизвестная переменная его осведомленности совпала с тем, что я сейчас буду рассказывать и выдумывать?
Когда молчание затянулось, оставалось только вздохнуть, чуть прикусить губу, будто от страха или стыда, и признаться в ужасном:
– Понимаете, Майло… – я подняла глаза на сидевшего очень прямо охотника и воина. Его грудь ровно вздымалась, в глазах читался сдержанный интерес к моему рассказу. И ничего больше. Совершенно непроницаемый человек. – Прошу вас только об одном – не выгоняйте меня из своего дома хотя бы до завершения комендантского часа. Вы сами видели – я больна и ослаблена.
– Да благословит вас Митара, Минати! – удивился он. Кажется, это небольшое представление все-таки пробило часть ледяной брони. Глаза Майло забегали, он точно пытался прочитать что-то на моем лице. – Что такое?!
Выдохнув, будто бросаясь в омут с головой, я ответила ему твердым взглядом голубых глаз.
– Я – ашанти. Лиджев Тильгенмайер был вынужден изгнать меня из Дома Круга. Но по повелению Преблагой Богини Митары, а также по потребности моего сердца – лиджев продолжит мое обучение и подготовит Переход.
Что это за Переход такой, я и сама не до конца понимала.
Майло моргнул. Вновь уставился на меня долгим, изучающим взглядом, в котором вдруг засквозил интерес. Но ничего не сказал и никак не выразил свое отношение к моему признанию. Он лишь слегка наклонил голову к плечу, как бы показывая, что внимательно слушает дальше. Такое поведение слегка озадачивало. Охотник был не большим любителем разговоров. И оттого, сложным для разработки объектом. Я продолжила:
– Сегодня утром мы с моей служанкой Ингельдой переехали в комнаты в Торговом районе. И пока она занималась вещами, я отправилась на прогулку…
– Прекрасной юной девушке опасно гулять одной. К тому же, во время сантапан, – веско перебил Майло. А я почувствовала новый укол в сердце. Он считает меня прекрасной!
– Да, я знаю… – пробормотала и снова потупила взор, поправила просохшие длинные волосы, нервно соединила пальцы рук в замок. – Ингельда предупреждала меня и я не собиралась задерживаться надолго… Но потом любопытство взяло верх, и я пересекла пару мостов, оказавшись в Прибрежном районе. И там, возле Большого Порта случилось то неприятное происшествие…
– Какое происшествие? – вновь перебил Майло. А я вдруг почувствовала себя находящейся в допросной комнате. В Академии нас учили проходить разные допросы, иногда даже били. И теперь, кажется, эти старые знания могут пригодиться. Мда, чему только нас не учили…
– Несчастный случай. Сломались краны, на грузчиков упали полнык сети, у части лодок пробило палубу, и они начали тонуть. Я смогла заморозить воду и помочь морякам, – улыбнулась мягко, вспоминая. – Один из них подарил мне свистульку, выточенную из черепа гигантского го?нта.
Иронично. Сперва я спасла людей, потом спасали меня. Баланс. Надеюсь, я не повредила подарок и не потеряла.
Откинувшись на спинку стула и даже немного расслабившись, Майло дал волю своему удивлению. Он продолжал рассматривать меня, каждый раз все внимательнее и пристальнее, будто хотел заглянуть внутрь и что-то там разглядеть. Я точно знала, что он не был магом и не владел никакими тайными сканирующими заклятиями, но постепенно становилось не по себе. Пришлось продолжить рассказ под уютный треск дров из камина:
– Я потратила непозволительно много магической энергии и потом заплутала. А когда начался дождь, поняла, что могу не успеть вернуться домой до темноты. Тогда за мной и погнался тот черный мужчина, – подрагивающим, как свеча, тихим голосом продолжала я. Ужас, пережитый совсем недавно, обнимал за плечи и нашептывал в уши. Невозможно было так просто избавиться от ночного наваждения. И я начала описывать преследователя, стараясь закрепить в памяти страшный портрет и больше никогда не оказываться на одной улице с этим маньяком. – У него была черная, как уголь кожа. И на ней ярко выделялись какие-то изображения – линии, спирали… Они будто горели лунным светом. Лицо иссечено шрамами, а зубы острые и частые, как зубья пилы. А глаза горят красным. И… Он звал меня по имени.
– Знал имя? – хмурый Майло слегка приподнял брови. Я не смогла понять – от удивления или от недоверия.
– Я не лгу, – замотала головой и прижала к груди содранные при падении ладони. Очень важно было, чтобы мой спаситель мне верил. – Он несколько раз назвал меня по имени! Я… Смогла остановить его магией. Правда, ненадолго. Он настиг меня снова на площади, где появилась стража. А дальше вы видели…
– Стража его не заметила?
– Кажется, нет, – вздохнула я, опустив глаза. Деревянная столешница хотя бы не смотрела на меня с таким скепсисом. Взяла кружку со слегка остывшим травяным отваром.
– Это очень необычно, Минати. Вы совсем недавно в городе, вряд ли здесь есть кто-то, кто мог бы настолько сильно желать вам зла, – дипломатично резюмировал Майло, откинувшись на стуле и размышляя. – Вы уверены, что это не было какой-то… Скажем, иллюзией? Или солнечным ударом? Сегодня выдался необычайно теплый день для начала весны.
– Вы повторяете мои мысли! – мне захотелось заломить руки, ухмыльнуться, но доказать, что я не вру. Хотя в тот момент я уже не особо доверяла самой себе. – Но мне пришлось их немного поменять после того, как он чуть не набросился на меня с ножом.
Кажется, он мне не верил. Я ничем не могла доказать свои слова – там, на улице встретились только я и убийца. Никаких свидетелей. Он даже не успел нанести мне никаких порезов, которые доказали бы реальность встречи. Теперь, сидя здесь, в компании очень привлекательного воина, я даже начала жалеть, что никак не пострадала от рук черного мужчины. Неразумное сожаление, но раны служили бы моими верными доказательствами. А я очень хотела, чтобы Майло мне верил. Поэтому не придавала значения мыслям, что увечье, нанесенное этим бандитом, явно оказалось бы смертельным.
– Хорошо, Минати, спасибо. Я не могу задерживать вас более за беседами, вы и так устали. Можете идти спать, я уже постелил вам в спальне на втором этаже, – мужчина кивнул в сторону двери и снова погрузился в размышления. – Вы сможете найти ее без моей помощи?
– А как же вы? – мне было даже немного обидно, что он ничего не сказал и ничем не подтвердил, считает ли мои слова выдумкой. Или готов поверить в полубредовые басни вчерашней знакомой.
– О, простите мне мою бестактность, но у меня еще есть несколько важных, безотлагательных дел, – слегка наклонил голову мужчина. – Не переживайте обо мне, Минати. Добрых снов.
Он был вежлив, обходителен и абсолютно бесстрастен. Это огорчало. Я поняла, что подобная холодность мне действительно неприятна. Вот бы вновь заслужить ту улыбку, от которой сердце опускалось в пятки как тогда, на балу. Или хотя бы мягкое прикосновение к моему замерзшему плечу. Хоть что-то, искреннее, настоящее, живое! Мне, ледяной колдунье, всю жизнь прожившей в комфорте невосприимчивости к холоду, теперь захотелось растопить лед в глазах и в осанке этого мужчины. Как он смеется? Как он шутит? Как он наклонялся к губам своей умершей жены?..
Я собиралась подняться и отправиться на поиски подготовленной спальни, как Майло вдруг накрыл мою ладонь своей, отчего я вздрогнула. И удивленно посмотрела на охотника. Видимо приняв мою реакцию за смущение и негодование Майло тут же одернул руку. А мне хотелось бы, чтобы он дальше продолжал мягко пожимать мою ладонь.
– Минати, прошу, в следующий раз, если снова встретишь этого мерзавца, который тебе угрожал, сразу иди ко мне.
Я часто заморгала. Сердце пустилось в пляс, все страхи, терзавшие разум, вдруг моментально развеялись. Не могу поверить своим ушам. Кто-то дает мне обещание защиты? Не предлагает выкручиваться самой, прыгать выше головы, обороняться до последней капли крови, а хочет сам помогать?.. Неужели в этом мире, настолько отличном от имперского, к женщине-магу могут относиться просто как… К женщине…
И Майло снова напомнил себя таким, каким я увидела его на том маскараде. Открытым, сильным, уверенным.
– Хорошо, Майло.
Я уже направилась к двери, как Майло вдруг бросил вслед:
– Вам идет это платье. Никогда не думал, что будет возможность вновь увидеть одежду моей погибшей матушки.
Я обернулась. Охотник смотрел мне вслед с мягкой теплой улыбкой. Улыбкой, от которой сердце ухнуло в пятки. И стало как-то хорошо и немного неловко.
– Спасибо. Аки ксара?м гила?м.
Тихонько прикрыв за собой дверь, я позволила улыбке расцвести на моем лице. Это платье его матушки. Наверное, это что-то да значит!
Поднявшись на второй этаж, я не сразу нашла приготовленную постель. Одна из комнат, по-армейски простая, освещалась лишь темными ночными тучами и, кажется, была спальней самого Майло. Я заглянула внутрь, но так и не смогла ничего разобрать, кроме того, что внутри приятно пахло свежей хвоей и лесными ягодами.
Во второй спальне был тот же заведенный строгий порядок, что и в остальных комнатах. С той разницей, что на прикроватной тумбе догорала свеча, а одеяло, с застеленной белоснежно-белым кровати, было откинуто. Оно предлагало отдых и покой прямо здесь и сейчас. Я задула огонек и рухнула, завернувшись в тепло. Успокоенные мысли приняли размеренный темп. И мозг предложил подумать о нашем положении. Но сколько бы я ни пыталась анализировать события дня, все время упорно возвращалась к нескольким фразам и сногсшибательной прощальной улыбке хозяина дома.
Для Лэтти я была начальницей и давней подругой. Для Камора – коллегой и новой приятельницей. Для Майло – всего лишь ученицей лиджев Тильгенмайера. Мне кажется, или мне не везет на романтические истории?.. Но трепетавшее всю половину ночи сердце нашептывало – Майло… Он здесь, рядом, он готов тебя защитить, видела, уже защищает. Ему можно доверять. И я теперь понимала чувства Акшар, пытающейся как можно чаще видеть этого таинственного холодного мужчину, чей взгляд прожигает насквозь, а от улыбки можно растаять. Если Акшар Друидка и одна из «наших», она ведь не сможет мне ничем навредить? Не сможет же? Может, стоит попробовать?..
И, не задумываясь о том, во сколько мне нужно и нужно ли вообще, завтра вставать, я постепенно окунулась в теплые хвойно-ягодные сны и фантазии.
