– Успешно? – Себастьян пошевелил усами, и я могла бы поклясться, что прямо сейчас он ухмылялся. Кот поднялся с полюбившегося кресла, потянулся и спрыгнул на пол.
– Вполне.
– Чудесно, папа с мамой гордились бы тобой, – сыронизировал и махнул хвостом хитрец, лениво запрыгнул ко мне на колени. – Ну и что мы теперь делаем?
– Ну, – вздохнула я, отложив в сторону расческу. – Нас назвали ашанти и теперь мы переезжаем в Торговый район города. Здесь мы больше жить не можем. Такие тут правила.
– Торговый район, да? Он же недалеко от Храмового?.. Хорошо, это очень хорошо… – Себастьян боднул меня головой, требуя немедленной ласки. Под довольное урчание, почесала кота за ухом. – Не бойся, Мина, все обойдется, вот увидишь. Ведь ты умная девочка.
В этот момент в комнату влетела Ингельда и кот, твердо хранящий свой секрет, еще немного посидел с нами и незаметно покинул комнату, помахав на прощание хвостом. Эти странные частые отлучки и долгое молчание обычно приветливого кота, наводили на тревожные мысли. Казалось, что Себастьян что-то старательно обдумывает, но не желает ни с кем это обсуждать. Даже со своей хозяйкой и подругой. Служанка поставила передо мной на столик небольшой флакон со странной субстанцией нежно-фиолетового цвета. И прикрепленной запиской. Ингельда защебетала, укладывая мои вещи:
– Это флакон принес слуга самого лиджев Камора! Сказал, что ему было велено передать микстуру лично в руки моей хозяйке. Жаль только, что карточка пустая. Наверное, это одна из его шуток, о которых шепчутся служанки.
Но дело в том, что текст в записке был. Магические слова на ордвегиан –специальный шпионский шифр, прочитать написанное, даже увидеть, может только адресат. Это и правда было похоже на колкую шутку… «От головной боли с утра. И, кажется, ты забыла вчера сказать, что не умеешь читать на метариконе. Прости, обучить не смогу, очень много дел. Камор»
– Думаю, тебе не стоит отказываться от такого знака внимания! – улыбнулась через плечо Ингельда. – И стоит хотя бы попробовать. Даже если это что-то неизвестное, то вряд ли бы сам Член Круга стал посылать тебе отраву.
Заканчивая сборы, я попивала из бутылки приятную микстуру и благодарила Митару за то, что Камор умеет готовить эликсиры от похмелья не хуже, чем Аксельрод – все остальные. Ингельда тоже попробовала и согласилась, что эссенция прочищает мысли и делает голову более «светлой». Так за сборами и болтовней мы и провели это утро. На самом деле, собирать особо было нечего. Скромная одежда, которую я привезла из Империи, для болот выглядела даже слишком ярко и отправилась на самое дно сумок. Выше расположились вещи, которые я «привезла из Пелепленеса», и вещи, подаренные Кругом к началу моего ученичества. Пара шляпок, пара туфель, туалетные и спальные принадлежности – вот и весь нехитрый скарб. Сумка Ингельды вовсе была меньше моей, наверное, в три раза. В последний раз я окинула взглядом комнату, которая подстраивалась под вкусы хозяина, и покинула ее.
Молчаливые слуги помогли спустить вниз наши сумки и даже принесли специальную корзинку с одеяльцем – для Себастьяна. Дар от Тонии. Сама же Воплощающая Воду попрощаться так и не вышла. В принципе, никто из Членов Круга так и не пришел проводить в дорогу ашанти. Наверное, это тоже была такая традиция. Ведь Тильгенмайер ясно сказал, что меня изгоняют.
В просторном холле крутилась одинокая Лелей. Скучающая сплетница не могла упустить случай выведать об отъезжающих что-то еще. Поэтому, едва завидев нас, она тут же кинулась на шею и даже попыталась изобразить что-то вроде слез. Подрагивая от расстройства длинными пушистыми ресницами, гостья из Тиффалей клятвенно обещала:
– Я обязательно навещу тебя, как только мне позволят покидать Дом Круга! Ты ведь знаешь, как я страдаю по солнцу и прогулкам на воле. Не забывай меня, Минати, болума.
Лелей, как всегда, думала и говорила только о себе…
Втроем мы вышли на залитую утренним солнцем площадь перед Домом Круга. Молчаливый слуга убирал наши вещи в карету. Грум подвел Салму и сказал, что Кругом принято решение держать лошадь в Районе Круга, пока ей не подыщут хорошие конюшни. Когда с погрузкой покончили и можно было выдвигаться на новое место, я увидела Аксельрода, стоящего у парадного входа. Одетый в безукоризненно белое, с таким же тиффалейским тюрбаном на голове, он сам казался одной из статуй с фасада. А Лелей, стоявшая чуть позади Друида, поглядывала на него с какой-то… Неописуемой смесью преклонения и страха.
Я подошла к Воплощающему Воздух и поклонилась, как того требовали местные традиции и этикет. Аксельрод слегка кивнул, так и оставшись стоять на пару ступеней выше.
– Вот вы и отправляетесь, Минати, – проскрипел он, сложив руки в свой излюбленный жест на груди. – Ашанти. Мой вам совет – осмотрите город. Асмариану точно есть чем удивить девушку из дальних краев.
Я еще раз поклонилась, поблагодарила за заботу и вскоре все мы ехали в карете, подскакивающей на звонких лиловых булыжниках мостовой, куда-то в новую жизнь. Мы покинули мое первое в этом городе пристанище. Интересно, сколько еще их придется сменить? Себастьян, которого вообще все обитатели Дома почему-то сторонились, с интересом выглядывал из своей уютной корзинки и глазел в окно. Ингельде было неловко болтать при слуге, поэтому дорогу мы провели в чинном молчании.
Удивительные солнечные дни стояли над Асмарианом. Город светлел и расцветал, а многочисленные приезжие, решившиеся посетить знаменитую ярмарку, украшали его, делали большим и цельным. Толпы людей, наездников и повозок направлялись по двум главным широким улицам Района Правителей в Торговый район, где сейчас царило невероятное оживление. Среди них особенно ярко выделялись сметливые люди, одетые в одинаковую синюю с золотыми пуговицами форму. Пару раз даже показалось, что из всеобщей суматохи выглядывали уже знакомые лица.
Из непрекращающегося людского потока оказалось абсолютно невозможно вырваться, благо, возле ближайшей площади, он распался, и нам удалось повернуть. Теперь нас со всех сторон зажимали узкие проходы и нависающие повсюду хлипкие деревянные балконы. И мне оставалось только удивляться мастерству кучера, который обошел все препятствия, ничего не сломав по пути.
Мы остановились возле очередной небольшой площади с колодцем, удивительно напоминающей другую такую же площадь – с антикварным магазином. Только на этот раз самый длинный фасад принадлежал зданию, похожему, скорее, на дешевенькую гостиницу для несостоятельных туристов где-то на окраине Киллана По. Но прилегающая территория была аккуратно прибрана и выметена, а на лужайках росли пышные цветочные кусты.
– Конный проезд, дом тридцать шесть, – прогнусавил слуга сквозь плотно сжатые губы. Разговаривать с людьми ему правда не нравилось. – Нам сюда.
Стоило нам войти, как в нос тут же пробрался крепкий аромат хорошего листового чая. Мы с Ингельдой замерли в удивлении, а нам навстречу уже выбегал, вытирая руки об фартук, рыжий усатый мужчина лет сорока. Небрежно поклонившись, он тут же представился:
– Прут Ва?ндлер. Владелец чайной лавки и, по совместительству, управляющий Доходным домом на Конном проезде лиджи И?мры Анса?ви. Вы от Его Светлости Тильгенмайера?
– Да. Вот документ, – все также кратко и холодно ответил слуга.
– Все верно, – кивнул Прут, бегло пролистав бумаги. – Пойдемте за мной, все приготовлено.
Отдав приказ остальным слугам помочь с разгрузкой вещей, управляющий повел нас по крутой деревянной лестнице на самый верх доходного дома, на четвертый этаж. В самом конце коридора, он открыл одну из дверей и отступил, позволяя нам с Ингельдой и притихшим Себастьяном войти внутрь первыми. Нас встретил небольшой коридор, соединенный с проходной гостиной проемом-аркой. Внутри было чисто и довольно светло. Теплые оттенки мебели, многочисленные растения в горшках, легкие занавески, раздуваемые весенним ветром. И никакого вычурного тяжелого богатства, отличавшего Дом Круга. Прут Вандлер, тем временем, пустился в объяснения:
– В вашем распоряжении имеются – хозяйская спальня, гостевая спальня, спальня для прислуги, гостиная и кухня. Раз в неделю за грязной одеждой и бельем приходит прачка. При желании, можно договориться об услугах кухарки и горничной. Но Его Светлость говорил, – тут он с интересом покосился на Ингельду, – что всеми этими вещами будет заниматься ваша собственная служанка… И у нас нет никаких клопов и жучков – мы очень строго следим за этим! Удовлетворены ли вы нашим гостеприимством?
– Более чем, спасибо, сэн Вандлер!
– Можно просто Прут. Добро пожаловать, лиджи. Заходите как-нибудь на чашку чая с вашей очаровательной подругой, – широко улыбнулся управляющий, потом, немного помявшись, добавил. – У меня есть не только чай, но и травяные настойки, и лесные сборы, если вам интересно… Всего доброго. Гилам луше!
Пока слуги носили наверх наши с Ингельдой вещи, мы принялись обходить комнаты. И каждая осталась довольна своей. Видимо тот, кто подбирал для нас это жилье, разбирался в том, что может понравиться девушкам. В углу моей спальни стоял большой платяной шкаф, возле него разместился простенький туалетный столик с графином для умывания. И, конечно, повсюду стояли цветы в обожженных глиняных горшках. Я присела на край большой двухспальной кровати и умиротворенно посмотрела в окно. Там расстилались бесконечные красные и серые крыши Торгового района. Откуда-то снизу и издалека доносился гомон сантапан, к которой мы с Камором вчера так тщательно готовились.
Тут мой взор упал на маленький мешочек на прикроватной тумбочке. И в этот раз неожиданный подарок сопровождала записка, написанная на метариконе. Вздохнув, да, ведь я все еще не умею читать, я взвесила в руке содержимое и высыпала на ладонь. Три серебряных монетки и с десяток медяков. Не знаю, какого благодетеля стоило благодарить – но теперь мы точно не останемся без ужина! Надо проверить их ценность в действии. Вдруг окажется, что сейчас я очень богата? Я вернулась в гостиную, где уже хлопотала Ингельда и потягивался в облюбованной корзинке Себастьян, и громко объявила:
– Я отправляюсь на сантапан. Нужно что-то купить?
Ингельда уронила на пол какую-то вещицу и прижала руки к груди. Всхлипнув, спросила:
– Лиджи! Минати, но ведь там сейчас опасно! Там ходит много посторонних, не жителей нашего города, и бес знает, что у них на уме. Одни только дикари из Томминкоэна чего стоят. Подожди меня, я разберу вещи, и мы сходим вместе…
– Ингельда, – сказала я как можно строже, – Помнишь, лиджев Аксельрод наказал мне осмотреть город? И я хочу сделать это прямо сейчас. К тому же, я не боюсь ничего. Ни посторонних, ни жителей Томминкоэна. Помнишь, ведь я сама из Пелепленеса.
Ингельда прикусила язык. Видимо, ей непривычно и тяжело давалась мысль, что я не была родом из Асмариана. Пригорюнившись, служанка на-гора выдала список продуктов, которые хотела бы приготовить сегодня вечером, и попросила не задерживаться на улице долго.
– Все-таки, это против традиций, когда лиджи ходит одна на сантапан…
Я чмокнула в макушку любимого черного кота, который тут же принялся яростно вылизывать место поцелуя, и помахала разнервничавшейся Ингельде.
– Не переживай, я быстро, даже соскучиться не успеешь!
Традиции… Да уж, знаю я цену вашим традициям. Камор успел многое показать.
Надев вчерашнее уютное пальто, выскочила на улицу, счастливо улыбаясь. Был чудесный весенний денек, светило солнышко, а меня ждало интереснейшее исследование местных людей и их занятий, так сказать, «в поле» и без подсказок. Что ж, тем необычнее будут наблюдения.
Мелодия: Maksim feat. Niksa Bratos – Croatian Rhapsody
Со вчерашнего дня на тапан-зе, мало чего изменилось. Все те же бесконечные ряды лавочек с кричащими торговками в ярких платьях, необъятное количество покупателей, шныряющие повсюду проворные мальчишки-оборванцы. Парочку из них уже поймала стража с дубинками, некоторые успели отбиться и бежали прочь, расталкивая прохожих под громкие крики и ругательства. Где-то гремела музыка, где-то ставили кукольное представление – люди веселилась, отдыхали и щедро осыпали монетами выступающих. И над всеми торговыми дворами витал дух праздника.
Проворные гильдейцы в синих костюмах с золотыми пуговицами, мелькали то тут, то там и вносили суматоху в, и без того беспокойную, толпу. Я их замечала, то идущими под руку с купцами и коллегами, то торопящимися и, как вода, огибающими зевак, то внимательно наблюдающими за покупателями. Они никогда не останавливались и все время были в деле, крутились со своей работой, как бешеные. Вскоре во время этой бесцельной прогулки, мне уже начало казаться, что именно Гильдия караванщиков подспудно правит этим хаосом – задавая ему темп и направление движения. И их дело бодро шло. Заказы лились рекой, выбирались новые города для путешествий, новые маршруты и караванные тропы. Посмотрев на этих бойких крепких ребят, я бы ни за что не подумала, что у Гильдии могут быть сейчас те самые – серьезные, по словам Тонии, проблемы. Они создавали впечатление успеха и самодостаточности.
У одного торговца я узнала, что оставленные Кругом монетки делают меня богатейкой. Серебряные монеты назывались пилести* (Пилести – серебряная монета, стоит 25 медных монет (сефти) или 0,01 золотую (монтари) (мет.)), и каждая из них стоила двадцать пять медных, название которым было – сефти* (Сефти – медная монета, стоит 2 железных/металлических монеты (умда) или 0,04 серебряных (пилести) (мет.)). А в переводе на железные монеты, они составляли аж больше четырех сотен. Мне также сказали, что при разумном использовании денег хватит на неделю. И немедленно предложили их потратить. Ну что ж… Для начала я прикупила корзинку для продуктов, сторговавшись с мужчиной, просвещавшим меня по поводу местных денег. А вот дальше было сложнее…
– Так, Ингельда сказала не покупать «хлеб из хтанги» ни в каком случае… – бормотала себе под нос, одновременно глазея по сторонам и стараясь не наступить в лошадиные испражнения. – Еще бы знать, что это…
На какое-то мгновение я даже пожалела, что не дождалась своей компаньонки, но восхитительное чувство одиночества после молчаливых толп Дома Круга и постоянно наблюдающих глаз, развеяло всякие огорчения. И я продолжила медленно фланировать меж торговых прилавков и крытых палаток с одеждой, дешевой бижутерией, живой птицей и сочными тепличными овощами. Свернув пару раз, даже наткнулась на яичный прилавок вчерашней знакомой – сэньи Каваты, вокруг которой столпилась свора мальчишек в старой драной одежде. Дородная сэнья своими руками чистила вареные яйца и угощала детей бедняков. Все-таки, сдержала обещание, данное Камору.
Прикупив пару крупных рыбин, снятых с крупного колотого льда, зеленушек и соли, я собиралась двигаться дальше, в сторону колышущихся на легком ветру ярких тканей. Как вдруг внимание привлек прилавок с красивейшими яблоками. Большие разноцветные фрукты притягивали взоры таких же, как и я, гуляк. И хозяйка не видела отбоя от покупателей. Женщину одолевало одновременно человек пять, и все жаждали обладать спелыми плодами, с боками, блестящими на солнышке.
– Вполне.
– Чудесно, папа с мамой гордились бы тобой, – сыронизировал и махнул хвостом хитрец, лениво запрыгнул ко мне на колени. – Ну и что мы теперь делаем?
– Ну, – вздохнула я, отложив в сторону расческу. – Нас назвали ашанти и теперь мы переезжаем в Торговый район города. Здесь мы больше жить не можем. Такие тут правила.
– Торговый район, да? Он же недалеко от Храмового?.. Хорошо, это очень хорошо… – Себастьян боднул меня головой, требуя немедленной ласки. Под довольное урчание, почесала кота за ухом. – Не бойся, Мина, все обойдется, вот увидишь. Ведь ты умная девочка.
В этот момент в комнату влетела Ингельда и кот, твердо хранящий свой секрет, еще немного посидел с нами и незаметно покинул комнату, помахав на прощание хвостом. Эти странные частые отлучки и долгое молчание обычно приветливого кота, наводили на тревожные мысли. Казалось, что Себастьян что-то старательно обдумывает, но не желает ни с кем это обсуждать. Даже со своей хозяйкой и подругой. Служанка поставила передо мной на столик небольшой флакон со странной субстанцией нежно-фиолетового цвета. И прикрепленной запиской. Ингельда защебетала, укладывая мои вещи:
– Это флакон принес слуга самого лиджев Камора! Сказал, что ему было велено передать микстуру лично в руки моей хозяйке. Жаль только, что карточка пустая. Наверное, это одна из его шуток, о которых шепчутся служанки.
Но дело в том, что текст в записке был. Магические слова на ордвегиан –специальный шпионский шифр, прочитать написанное, даже увидеть, может только адресат. Это и правда было похоже на колкую шутку… «От головной боли с утра. И, кажется, ты забыла вчера сказать, что не умеешь читать на метариконе. Прости, обучить не смогу, очень много дел. Камор»
– Думаю, тебе не стоит отказываться от такого знака внимания! – улыбнулась через плечо Ингельда. – И стоит хотя бы попробовать. Даже если это что-то неизвестное, то вряд ли бы сам Член Круга стал посылать тебе отраву.
Заканчивая сборы, я попивала из бутылки приятную микстуру и благодарила Митару за то, что Камор умеет готовить эликсиры от похмелья не хуже, чем Аксельрод – все остальные. Ингельда тоже попробовала и согласилась, что эссенция прочищает мысли и делает голову более «светлой». Так за сборами и болтовней мы и провели это утро. На самом деле, собирать особо было нечего. Скромная одежда, которую я привезла из Империи, для болот выглядела даже слишком ярко и отправилась на самое дно сумок. Выше расположились вещи, которые я «привезла из Пелепленеса», и вещи, подаренные Кругом к началу моего ученичества. Пара шляпок, пара туфель, туалетные и спальные принадлежности – вот и весь нехитрый скарб. Сумка Ингельды вовсе была меньше моей, наверное, в три раза. В последний раз я окинула взглядом комнату, которая подстраивалась под вкусы хозяина, и покинула ее.
Молчаливые слуги помогли спустить вниз наши сумки и даже принесли специальную корзинку с одеяльцем – для Себастьяна. Дар от Тонии. Сама же Воплощающая Воду попрощаться так и не вышла. В принципе, никто из Членов Круга так и не пришел проводить в дорогу ашанти. Наверное, это тоже была такая традиция. Ведь Тильгенмайер ясно сказал, что меня изгоняют.
В просторном холле крутилась одинокая Лелей. Скучающая сплетница не могла упустить случай выведать об отъезжающих что-то еще. Поэтому, едва завидев нас, она тут же кинулась на шею и даже попыталась изобразить что-то вроде слез. Подрагивая от расстройства длинными пушистыми ресницами, гостья из Тиффалей клятвенно обещала:
– Я обязательно навещу тебя, как только мне позволят покидать Дом Круга! Ты ведь знаешь, как я страдаю по солнцу и прогулкам на воле. Не забывай меня, Минати, болума.
Лелей, как всегда, думала и говорила только о себе…
Втроем мы вышли на залитую утренним солнцем площадь перед Домом Круга. Молчаливый слуга убирал наши вещи в карету. Грум подвел Салму и сказал, что Кругом принято решение держать лошадь в Районе Круга, пока ей не подыщут хорошие конюшни. Когда с погрузкой покончили и можно было выдвигаться на новое место, я увидела Аксельрода, стоящего у парадного входа. Одетый в безукоризненно белое, с таким же тиффалейским тюрбаном на голове, он сам казался одной из статуй с фасада. А Лелей, стоявшая чуть позади Друида, поглядывала на него с какой-то… Неописуемой смесью преклонения и страха.
Я подошла к Воплощающему Воздух и поклонилась, как того требовали местные традиции и этикет. Аксельрод слегка кивнул, так и оставшись стоять на пару ступеней выше.
– Вот вы и отправляетесь, Минати, – проскрипел он, сложив руки в свой излюбленный жест на груди. – Ашанти. Мой вам совет – осмотрите город. Асмариану точно есть чем удивить девушку из дальних краев.
Я еще раз поклонилась, поблагодарила за заботу и вскоре все мы ехали в карете, подскакивающей на звонких лиловых булыжниках мостовой, куда-то в новую жизнь. Мы покинули мое первое в этом городе пристанище. Интересно, сколько еще их придется сменить? Себастьян, которого вообще все обитатели Дома почему-то сторонились, с интересом выглядывал из своей уютной корзинки и глазел в окно. Ингельде было неловко болтать при слуге, поэтому дорогу мы провели в чинном молчании.
Удивительные солнечные дни стояли над Асмарианом. Город светлел и расцветал, а многочисленные приезжие, решившиеся посетить знаменитую ярмарку, украшали его, делали большим и цельным. Толпы людей, наездников и повозок направлялись по двум главным широким улицам Района Правителей в Торговый район, где сейчас царило невероятное оживление. Среди них особенно ярко выделялись сметливые люди, одетые в одинаковую синюю с золотыми пуговицами форму. Пару раз даже показалось, что из всеобщей суматохи выглядывали уже знакомые лица.
Из непрекращающегося людского потока оказалось абсолютно невозможно вырваться, благо, возле ближайшей площади, он распался, и нам удалось повернуть. Теперь нас со всех сторон зажимали узкие проходы и нависающие повсюду хлипкие деревянные балконы. И мне оставалось только удивляться мастерству кучера, который обошел все препятствия, ничего не сломав по пути.
Мы остановились возле очередной небольшой площади с колодцем, удивительно напоминающей другую такую же площадь – с антикварным магазином. Только на этот раз самый длинный фасад принадлежал зданию, похожему, скорее, на дешевенькую гостиницу для несостоятельных туристов где-то на окраине Киллана По. Но прилегающая территория была аккуратно прибрана и выметена, а на лужайках росли пышные цветочные кусты.
– Конный проезд, дом тридцать шесть, – прогнусавил слуга сквозь плотно сжатые губы. Разговаривать с людьми ему правда не нравилось. – Нам сюда.
Стоило нам войти, как в нос тут же пробрался крепкий аромат хорошего листового чая. Мы с Ингельдой замерли в удивлении, а нам навстречу уже выбегал, вытирая руки об фартук, рыжий усатый мужчина лет сорока. Небрежно поклонившись, он тут же представился:
– Прут Ва?ндлер. Владелец чайной лавки и, по совместительству, управляющий Доходным домом на Конном проезде лиджи И?мры Анса?ви. Вы от Его Светлости Тильгенмайера?
– Да. Вот документ, – все также кратко и холодно ответил слуга.
– Все верно, – кивнул Прут, бегло пролистав бумаги. – Пойдемте за мной, все приготовлено.
Отдав приказ остальным слугам помочь с разгрузкой вещей, управляющий повел нас по крутой деревянной лестнице на самый верх доходного дома, на четвертый этаж. В самом конце коридора, он открыл одну из дверей и отступил, позволяя нам с Ингельдой и притихшим Себастьяном войти внутрь первыми. Нас встретил небольшой коридор, соединенный с проходной гостиной проемом-аркой. Внутри было чисто и довольно светло. Теплые оттенки мебели, многочисленные растения в горшках, легкие занавески, раздуваемые весенним ветром. И никакого вычурного тяжелого богатства, отличавшего Дом Круга. Прут Вандлер, тем временем, пустился в объяснения:
– В вашем распоряжении имеются – хозяйская спальня, гостевая спальня, спальня для прислуги, гостиная и кухня. Раз в неделю за грязной одеждой и бельем приходит прачка. При желании, можно договориться об услугах кухарки и горничной. Но Его Светлость говорил, – тут он с интересом покосился на Ингельду, – что всеми этими вещами будет заниматься ваша собственная служанка… И у нас нет никаких клопов и жучков – мы очень строго следим за этим! Удовлетворены ли вы нашим гостеприимством?
– Более чем, спасибо, сэн Вандлер!
– Можно просто Прут. Добро пожаловать, лиджи. Заходите как-нибудь на чашку чая с вашей очаровательной подругой, – широко улыбнулся управляющий, потом, немного помявшись, добавил. – У меня есть не только чай, но и травяные настойки, и лесные сборы, если вам интересно… Всего доброго. Гилам луше!
Пока слуги носили наверх наши с Ингельдой вещи, мы принялись обходить комнаты. И каждая осталась довольна своей. Видимо тот, кто подбирал для нас это жилье, разбирался в том, что может понравиться девушкам. В углу моей спальни стоял большой платяной шкаф, возле него разместился простенький туалетный столик с графином для умывания. И, конечно, повсюду стояли цветы в обожженных глиняных горшках. Я присела на край большой двухспальной кровати и умиротворенно посмотрела в окно. Там расстилались бесконечные красные и серые крыши Торгового района. Откуда-то снизу и издалека доносился гомон сантапан, к которой мы с Камором вчера так тщательно готовились.
Тут мой взор упал на маленький мешочек на прикроватной тумбочке. И в этот раз неожиданный подарок сопровождала записка, написанная на метариконе. Вздохнув, да, ведь я все еще не умею читать, я взвесила в руке содержимое и высыпала на ладонь. Три серебряных монетки и с десяток медяков. Не знаю, какого благодетеля стоило благодарить – но теперь мы точно не останемся без ужина! Надо проверить их ценность в действии. Вдруг окажется, что сейчас я очень богата? Я вернулась в гостиную, где уже хлопотала Ингельда и потягивался в облюбованной корзинке Себастьян, и громко объявила:
– Я отправляюсь на сантапан. Нужно что-то купить?
Ингельда уронила на пол какую-то вещицу и прижала руки к груди. Всхлипнув, спросила:
– Лиджи! Минати, но ведь там сейчас опасно! Там ходит много посторонних, не жителей нашего города, и бес знает, что у них на уме. Одни только дикари из Томминкоэна чего стоят. Подожди меня, я разберу вещи, и мы сходим вместе…
– Ингельда, – сказала я как можно строже, – Помнишь, лиджев Аксельрод наказал мне осмотреть город? И я хочу сделать это прямо сейчас. К тому же, я не боюсь ничего. Ни посторонних, ни жителей Томминкоэна. Помнишь, ведь я сама из Пелепленеса.
Ингельда прикусила язык. Видимо, ей непривычно и тяжело давалась мысль, что я не была родом из Асмариана. Пригорюнившись, служанка на-гора выдала список продуктов, которые хотела бы приготовить сегодня вечером, и попросила не задерживаться на улице долго.
– Все-таки, это против традиций, когда лиджи ходит одна на сантапан…
Я чмокнула в макушку любимого черного кота, который тут же принялся яростно вылизывать место поцелуя, и помахала разнервничавшейся Ингельде.
– Не переживай, я быстро, даже соскучиться не успеешь!
Традиции… Да уж, знаю я цену вашим традициям. Камор успел многое показать.
Надев вчерашнее уютное пальто, выскочила на улицу, счастливо улыбаясь. Был чудесный весенний денек, светило солнышко, а меня ждало интереснейшее исследование местных людей и их занятий, так сказать, «в поле» и без подсказок. Что ж, тем необычнее будут наблюдения.
Глава 8.3. К чему могут привести ночные прогулки
Мелодия: Maksim feat. Niksa Bratos – Croatian Rhapsody
Со вчерашнего дня на тапан-зе, мало чего изменилось. Все те же бесконечные ряды лавочек с кричащими торговками в ярких платьях, необъятное количество покупателей, шныряющие повсюду проворные мальчишки-оборванцы. Парочку из них уже поймала стража с дубинками, некоторые успели отбиться и бежали прочь, расталкивая прохожих под громкие крики и ругательства. Где-то гремела музыка, где-то ставили кукольное представление – люди веселилась, отдыхали и щедро осыпали монетами выступающих. И над всеми торговыми дворами витал дух праздника.
Проворные гильдейцы в синих костюмах с золотыми пуговицами, мелькали то тут, то там и вносили суматоху в, и без того беспокойную, толпу. Я их замечала, то идущими под руку с купцами и коллегами, то торопящимися и, как вода, огибающими зевак, то внимательно наблюдающими за покупателями. Они никогда не останавливались и все время были в деле, крутились со своей работой, как бешеные. Вскоре во время этой бесцельной прогулки, мне уже начало казаться, что именно Гильдия караванщиков подспудно правит этим хаосом – задавая ему темп и направление движения. И их дело бодро шло. Заказы лились рекой, выбирались новые города для путешествий, новые маршруты и караванные тропы. Посмотрев на этих бойких крепких ребят, я бы ни за что не подумала, что у Гильдии могут быть сейчас те самые – серьезные, по словам Тонии, проблемы. Они создавали впечатление успеха и самодостаточности.
У одного торговца я узнала, что оставленные Кругом монетки делают меня богатейкой. Серебряные монеты назывались пилести* (Пилести – серебряная монета, стоит 25 медных монет (сефти) или 0,01 золотую (монтари) (мет.)), и каждая из них стоила двадцать пять медных, название которым было – сефти* (Сефти – медная монета, стоит 2 железных/металлических монеты (умда) или 0,04 серебряных (пилести) (мет.)). А в переводе на железные монеты, они составляли аж больше четырех сотен. Мне также сказали, что при разумном использовании денег хватит на неделю. И немедленно предложили их потратить. Ну что ж… Для начала я прикупила корзинку для продуктов, сторговавшись с мужчиной, просвещавшим меня по поводу местных денег. А вот дальше было сложнее…
– Так, Ингельда сказала не покупать «хлеб из хтанги» ни в каком случае… – бормотала себе под нос, одновременно глазея по сторонам и стараясь не наступить в лошадиные испражнения. – Еще бы знать, что это…
На какое-то мгновение я даже пожалела, что не дождалась своей компаньонки, но восхитительное чувство одиночества после молчаливых толп Дома Круга и постоянно наблюдающих глаз, развеяло всякие огорчения. И я продолжила медленно фланировать меж торговых прилавков и крытых палаток с одеждой, дешевой бижутерией, живой птицей и сочными тепличными овощами. Свернув пару раз, даже наткнулась на яичный прилавок вчерашней знакомой – сэньи Каваты, вокруг которой столпилась свора мальчишек в старой драной одежде. Дородная сэнья своими руками чистила вареные яйца и угощала детей бедняков. Все-таки, сдержала обещание, данное Камору.
Прикупив пару крупных рыбин, снятых с крупного колотого льда, зеленушек и соли, я собиралась двигаться дальше, в сторону колышущихся на легком ветру ярких тканей. Как вдруг внимание привлек прилавок с красивейшими яблоками. Большие разноцветные фрукты притягивали взоры таких же, как и я, гуляк. И хозяйка не видела отбоя от покупателей. Женщину одолевало одновременно человек пять, и все жаждали обладать спелыми плодами, с боками, блестящими на солнышке.
