Айро Ларжэ, несдержанная психопатка, ранее прирезавшая одного из стражей, из-за которого все пошло так, как пошло, останавливалась, чтобы обобрать трупы. Руководитель нашей группы – Гастинэль Делюш, лишь посматривал на нее с презрением, но ничего не говорил и не останавливал. Сперва нам нужно было убраться из Шанг-Шэ.
Финальный этап глобального плана был менее рискованным для наших жизней. Я в паре с Айро должна была проникнуть в Запретную башню, где хранилась одна из главных реликвий Сарсгарда – белоснежная с золотой каймой ваза А-Лун-ай. Мне было поручено разбить ее и оставить в углу перчатку ближайшего друга и соратника Мусташа, выкранную ранее одним из наших делегатов. Скрепя сердце я разбила бесценную вещь, пока Айро караулила. Мы быстро спустились и попались на глаза одному из стражников патруля. Я собиралась решить дело миром, прикинуться, что мы заблудились и ищем выход. Но Айро, недолго думая, всадила клинок в сердце мужчины и оттащила его, истекающего кровью за угол. Где и добила, испачкав мощными хлюпающими ударами себя и мои перчатки. Я с ужасом наблюдала, как женщина с наслаждением всаживала и всаживала лезвие в уже бездыханное тело сарсгардца. Обтерев лицо кушаком убитого, она улыбнулась мне. Не помню, почему не потеряла тогда сознание. Наверное, вовремя ухватилась за стену.
Мы явились на подписание вовремя, не вызвав подозрений. Но убийство было обнаружено и спутало все – мы не успели уйти, так как труп нашли возле Запретной Башни. Чиновники касты эз-бу поднялись туда на сутки раньше, чем следовало по обычаю, и обнаружили разбитую вазу и оставленную перчатку. Сложив два и два, они побежали к Ши-Бану…
Никогда в жизни я больше не видела такой звериной жестокости. Сарсгардцы с акафирцами сражались насмерть, заливая кровью стены и все пространство вокруг. Айро с горящими безумными глазами упивалась творящимся насилием. Я едва сдерживала рвотные позывы, обходя еще теплые трупы с множеством ран и увечий.
При всех наших предосторожностях, нам не удалось покинуть дворец без потерь. У самого выхода на нас напала группа сарсгардских стражников, приняв нас за противников. Пришлось отбиваться. На полу в кровавом холле осталось лежать трое имперцев. Фаргилья Сунэк, Каденса Хайми и Азат Икбал. Уже дома, в Киллана По я заметила в ушах Айро гранатовые серьги Каденсы…
Другая группа имперцев той же ночью устроила на границе Акафира и Сарсгарда провокацию. Операцию под чужим флагом. Утром пограничные войска Сарсгарда, до которых еще не дошла весть о резне во дворце, обнаружили, что один из постов был атакован пришедшими со стороны степи акафирцами, а его защитники перебиты и растерзаны. Множество улик указывало именно на акафирцев племени жоваргай…
Таким образом мирные переговоры были сорваны, а война закипела с еще большей силой и яростью. Империя не допустила мира между своими соседями.
Я тяжело дышала, а голова ужасно болела и кружилась. Я снова пережила весь тот ужас, от которого сознательно отгораживалась все последние полгода. Я почти сумела забыть. Но события последних дней прорвали выстроенную плотину, и шумящая ледяная вода накрыла меня с головой. Я вздрогнула, встала, переложила мирно спящего Себастьяна на кровать и накинула сверху на легкую сорочку длинный светлый халат. Поежилась. Единственный холод в жизни я испытала тогда – во дворце Теркана. Теперь он вернулся вместе со страхом и всем кошмаром воспоминаний. Я долго потом пыталась дома отмыться от грязи, криков и языков пламени, но тщетно. Они навсегда остались со мной.
Вот, что делали мы для Империи. Грязную, кровавую, неблагодарную работу. Маги становились психопатами и начинали наслаждаться своей ролью, как Айро. Или не выдерживали, и по прибытии домой кончали жизнь самоубийством. Сломленные пустые оболочки оправдывали дела рук своих «приказом» или «долгом перед страной». По мне так гнусность остается гнусностью, как ты ее не оправдывай. Но теперь я здесь. В Асмариане. Должна провести свою Миссию, о которой почти ничего не знаю. И обрушившиеся воспоминания намекают, что эта Миссия вряд ли будет отличаться от предыдущей. Скорее всего, она будет даже более опасной и кровавой. Что для тебя важнее, Минати? Твоя собственная жизнь или жизнь тысяч людей? За что ты борешься, спрашивал Камор. За свою страну? За идею? За справедливость? Или просто за свою жалкую жизнь, растоптанную Империей, которая видит в тебе лишь опасный инструмент?..
Когда я была маленькой, я и представить не могла, что моя жизнь сложится вот так. Когда я училась в Академии, я не думала, что они заставят меня убивать собственными словами. Собственными действиями Собственными руками. Тогда все казалось проще… Тогда…
Я остановилась и перестала мерить комнату шагами. Распахнувшимися от осознания глазами уставилась на себя в зеркало.
– Нет… Нет, не может этого быть!..
Я ужасно, просто невероятно опаздывала! Я была уверена, что строгий профессор Данган влепит мне минус и нажалуется классному руководителю, сухому и строгому дядьке. И тогда мне устроят жаркую недельку.
Пробегая мимо, взглянула на большие напольные часы. Нет, время постой, не надо так со мной! И ускорила бег по невероятно длинному коридору Академии, хотя, казалось, ну разве можно еще быстрее? Не замечая препятствий, расталкивая зазевавшихся или слишком медленных студентов, я рассекала пространство и не смотрела по сторонам. Только бы успеть!
Внезапно, прямо по моему курсу открылась дверь и я, не успев затормозить, врезалась прямо в выходящего из кабинета молодого человека. На пол упали я и его модные солнцезащитные очки, а сам он отшатнулся и засмеялся.
– Детка, куда же ты так спешишь? Кажется, тебе нужна помощь? – улыбаясь, он протянул мне руку, предлагая встать, но я уже ничего не замечала. Время, которое я еще недавно умоляла бежать медленнее, теперь вообще остановилось. А я влюбилась. Нет, правда, если прекрасные принцы из детских сказок и существуют, то передо мной точно один из них. Солнечные зайчики прыгали по его густым черным волосам, а лучики освещали добрую улыбку и мягкий взгляд глубоких темных глаз. – Так, малышка, не застревай, ты же только что куда-то опаздывала!
Парень присел, поравнявшись взглядами, ухватил меня за руку, потащил и легко поставил на пол. Следом поднял свои очки. Подул на них, потом снова глянул на меня. Я таращилась на мужчину, сошедшего с картинки, и не могла произнести ни слова.
– Так ты тоже шпион? Или как это сейчас говорят – будущий дип-ло-мат?
Я лишь только кивнула и продолжила с открытым ртом смотреть на красавца.
– Значит мы коллеги, я тоже из этой «братии»… – вложив изрядную долю яда в эту фразу, усмехнулся брюнет. – Направляюсь на Великие болота, буду окучивать Друидов.
Друиды?! Это же самое сложное направление деятельности! Наверное, он фантастический профессионал… К тому же красивый. Очень красивый! Так, надо ему что-то сказать. Нельзя же просто так стоять и смотреть. Упускать шанс!
– Как тебя зовут, куколка? – заметив мой обалдевший взгляд, брюнет засмеялся и протянул руку для знакомства.
– Минати Летико… – пробормотала я, пожимая теплую мужскую ладонь.
– Рад познакомиться, Минати Летико! Надеюсь, когда-нибудь мы еще раз увидимся! – и, отсалютовав очками, он развернулся и пошел в сторону противоположную той, в которую я бежала.
– Постой! – кричу, набравшись мужества, аж дыхание перехватывает от собственной наглости, и парень оборачивается. – А как тебя зовут?
Улыбка, тихий бархатный смех. Все. Дышать больше не могу.
– Камор. Зови меня Камор.
– Камор, – улыбнулась радостно. Я не забуду это имя. Оно теперь мое. – Удачи тебе, Камор!
– Спасибо, детка!
И Камор ушел…
А я осталась стоять и таращиться во все глаза на свое отражение в зеркале. Провожу тыльной стороной ладони по лбу, вытирая выступившую холодную испарину. Медленно выстраивающиеся мысли начинают цепляться друг за друга, переполняя голову. От образовавшегося шума я даже сажусь. Но ведь мне не привиделось! Неужели…
Что он там говорил?!
Что я – иностранка?
Что он сам из другого города?
Что восемь лет назад был на моем месте?
Спрашивал, за что я борюсь?
Спрашивал, что я готова сделать за деньги?
Цитировал балабольство наших преподавателей про «маски»?!
Так вот ты кто, Камор Зафар! Так вот, почему ты не сдал меня. Так вот, почему ты носишь серьгу с морионом. Так вот почему, твои агенты носят оперативные псевдонимы…
Там, тогда, восемь лет назад в Академии это Камор помог мне подняться с пола и надолго застрял в моих мыслях. Выходит, он направлялся сюда, в Асмариан. И теперь он – Член Круга. Два Члена Круга Великого города Асмариан – шпионы Империи. Их двое…
Подскочив, будто ужаленная, с кровати, разбудив Себу, я босиком побежала прочь из своих покоев.
Комната Камора, комната Камора… Кажется, она была ближе всего к лестнице! Отбарабанив в тяжелую дверь, я прислонилась к косяку. Вот оно, значит, как получается. Запутанная история. Заскрипели не смазанные петли, и в проеме показался Камор с обнаженным торсом и бокалом, бокалом, в котором, тихонько ударяясь о стенки, зазвенел лед. Широко улыбнувшись в мое бледное лицо, он выдал:
– Детка, ну зачем так стараться? Я вроде еще не оглох и не окончательно пьян, чтобы нужно было поднимать такой грохот!
– Ты шпион, – выдохнула я, твердо глядя ему в глаза.
Он тотчас же переменился, улыбка стала кривоватой, схватил меня за руку и втащил внутрь, захлопнув дверь.
«…Много сказывают ужасных легенд в славном древнем городе Асмариане. Повествуют о неспящих бесах, о кровожадных гномах, о феях, вьющих гнезда в кронах деревьев парков и скверов... Но лучше прочих известна горожанам Легенда о Фантомах. <...>
Покидая завоеванный древними друидскими племенами город Кхаж'Асмар, гномы, бывшие владельцы этих земель, не только обвалили туннели, ведущие под землю, в богатые шахты, и подожгли все, до чего смогли дотянуться. Они унесли с собой во тьму нашу святыню, ради которой и затеяли свой Великий Окончательный поход наши могучие предки. Они выскребли до последнего зернышка амбары и до последней монетки очистили сокровищницы. И они оставили многочисленные смертельные ловушки и магические проклятия.
Но самым отвратительным их «подарком» стали темные твари, нареченные Фантомами. То были порождения черной магии, практиковавшейся гномами, коварной и могущественной. Они появлялись по ночам, обитая в тенях и закоулках спящего города, одним своим существованием славя свою гнусную ночную богиню. Их тела были черны, как топочный уголь, и узоры, подобные лунному свету, мерцали на их дымящейся коже. Злобные глаза излучали кровавый свет, а острые наточенные клыки с легкостью разделочного ножа пронзали плоть. Они были неуловимы и наводили ужас на все районы содрогнувшегося города Асмариана.
Тогда Друиды и лиды отрядили лучших и самых отважных своих воинов. Долго длилась охота. Многие погибли и были обращены в прах. Но провидением и мудростью богини Митары наши герои покончили с угрозой.
Но поговаривают, что некоторые из темных тварей не были убиты, а спрятались по темным норам и ушли в спячку. Иногда они подымаются от бесконечного сна, смежившего их кровавые глаза, и вновь выходят на темные аллеи, чтобы сеять страх и ужас. И самая лучшая примета их возвращения – гроза на закате, прорезающая небо заточенными клыками молний...»
Из городской Легенды о Фантомах. Слухи, сплетни и бабкины сказки
28 кубат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Дом Круга. Ночь
Мелодия: Thomas Hewitt Jones – Synchronicity
В широкие, плохо прикрытые занавесками, окна пробивалось слабое лунное сияние. Смешиваясь с редким светом свечей, оно тускло освещало большую хозяйскую спальню. Выглядела она неопрятно, как настоящая берлога. Как убежище уставшего человека, не терпящего рядом присутствие горничных. Мусор здесь жался по углам, а перемятая постель будто не заправлялась годами. О нешуточном пристрастии мужчины к алкоголю красноречиво намекали многочисленные винные полки и прячущиеся в тенях початые бутылки. И повсюду в горшках росли кактусы. Мне, привыкшей к невероятному количеству зелени в Доме Круга, было немного непривычно ее почти полное отсутствие. Однако растения-колючки оживляли и разгоняли слишком уж мужскую атмосферу, пусть и совсем немного. Некоторые из них цвели, другие обладали белыми пушистыми или длинными жесткими иголками и казались такими же разными, как и их хозяин. Который, кстати, неизвестно зачем приволок меня сюда. Он же мог «разобраться» со мной прямо в коридоре. Устроить скандал. Посмеяться и захлопнуть дверь. Но он решил притащить меня сюда…
Камор отпустил меня, едва втащив в спальню, не оборачиваясь, отошел на несколько шагов и запустил руки в волосы. Так он и стоял, кажется, крепко о чем-то задумавшись. По началу, я была уверена, что все-таки, попала прямо в яблочко, раз он так переполошился. Однако вскоре мне это надоело – что толку гонять в голове догадки, если рядом находится человек, который и сам скорее рано, чем поздно, расскажет, в чем дело. Поэтому, я просто беззвучно прислонилось спиной к деревянной стенной панели, и занялась любимыми, в последнее время, занятиями – созерцанием и ожиданием. Медленно обводя и изучая взглядом комнату, я вдруг вновь наткнулась на Камора. И невольно загляделась. Мягкие блики свечей неровно покачивались и скользили по красивой, ровной спине Друида, оттеняя рельефные мышцы. Теперь я вспоминала себя – глупую шестнадцатилетнюю девчонку, нашедшую милого прекрасного принца, так нелепо влюбившуюся в призрачного знакомца… Который сперва чуть не пришиб, потом улыбнулся и голову покинули мысли… Кто же знал, что однажды «принц» вновь встретится на моем жизненном пути, да еще и таким возмужавшим! Сейчас и я была далеко не девочкой. Но что я чувствовала теперь, при виде давнего объекта подростковых фантазий? Теплую улыбку воспоминаний и легкое раздражение от своего нелепого положения – вот что. И необъяснимый позыв провести рукой по этой стальной спине. Какая она на ощупь? И хохочущую Лелей, напоминающую, что именно она нагадала мне принцев, а значит половина причитается ей!
– Минати, – внезапно в тишине спальни раздался приглушенный укоряющий голос Камора, – это было весьма опрометчиво.
Особо выделив слово «весьма», он обернулся, чуть ухмыляясь. Уставший, измученный и совершенно не улыбчивый. Разительное отличие от того, каким он был сегодня днем... Лучшей тактикой мне показалась та, что применяют по отношению к большим кошкам – глядеть прямо и спокойно, глаза в глаза, пытаясь сохранить самообладание. Я не могла ошибиться. Не в этот раз. Ту встречу и то имя я помнила очень хорошо. Когда-то.
– А ты ведь, – все тише говорил Камор, неспешно наступая и растягивая слова, – лучше других должна знать, что молчание – золото. Что у стен есть уши… Такие обвинения нельзя бросать впустую, понимаешь?
Грациозный и уставший… Разве так бывает?
И вот, он – неприлично близко, строго смотрит сверху вниз. И мне должно было быть страшно, ведь я уже испытала на себе клокочущую силу друидского гнева. Аксельрод на его месте, наверное, уже закапывал бы мой обезображенный труп в саду. Но вместо
Финальный этап глобального плана был менее рискованным для наших жизней. Я в паре с Айро должна была проникнуть в Запретную башню, где хранилась одна из главных реликвий Сарсгарда – белоснежная с золотой каймой ваза А-Лун-ай. Мне было поручено разбить ее и оставить в углу перчатку ближайшего друга и соратника Мусташа, выкранную ранее одним из наших делегатов. Скрепя сердце я разбила бесценную вещь, пока Айро караулила. Мы быстро спустились и попались на глаза одному из стражников патруля. Я собиралась решить дело миром, прикинуться, что мы заблудились и ищем выход. Но Айро, недолго думая, всадила клинок в сердце мужчины и оттащила его, истекающего кровью за угол. Где и добила, испачкав мощными хлюпающими ударами себя и мои перчатки. Я с ужасом наблюдала, как женщина с наслаждением всаживала и всаживала лезвие в уже бездыханное тело сарсгардца. Обтерев лицо кушаком убитого, она улыбнулась мне. Не помню, почему не потеряла тогда сознание. Наверное, вовремя ухватилась за стену.
Мы явились на подписание вовремя, не вызвав подозрений. Но убийство было обнаружено и спутало все – мы не успели уйти, так как труп нашли возле Запретной Башни. Чиновники касты эз-бу поднялись туда на сутки раньше, чем следовало по обычаю, и обнаружили разбитую вазу и оставленную перчатку. Сложив два и два, они побежали к Ши-Бану…
Никогда в жизни я больше не видела такой звериной жестокости. Сарсгардцы с акафирцами сражались насмерть, заливая кровью стены и все пространство вокруг. Айро с горящими безумными глазами упивалась творящимся насилием. Я едва сдерживала рвотные позывы, обходя еще теплые трупы с множеством ран и увечий.
При всех наших предосторожностях, нам не удалось покинуть дворец без потерь. У самого выхода на нас напала группа сарсгардских стражников, приняв нас за противников. Пришлось отбиваться. На полу в кровавом холле осталось лежать трое имперцев. Фаргилья Сунэк, Каденса Хайми и Азат Икбал. Уже дома, в Киллана По я заметила в ушах Айро гранатовые серьги Каденсы…
Другая группа имперцев той же ночью устроила на границе Акафира и Сарсгарда провокацию. Операцию под чужим флагом. Утром пограничные войска Сарсгарда, до которых еще не дошла весть о резне во дворце, обнаружили, что один из постов был атакован пришедшими со стороны степи акафирцами, а его защитники перебиты и растерзаны. Множество улик указывало именно на акафирцев племени жоваргай…
Таким образом мирные переговоры были сорваны, а война закипела с еще большей силой и яростью. Империя не допустила мира между своими соседями.
Я тяжело дышала, а голова ужасно болела и кружилась. Я снова пережила весь тот ужас, от которого сознательно отгораживалась все последние полгода. Я почти сумела забыть. Но события последних дней прорвали выстроенную плотину, и шумящая ледяная вода накрыла меня с головой. Я вздрогнула, встала, переложила мирно спящего Себастьяна на кровать и накинула сверху на легкую сорочку длинный светлый халат. Поежилась. Единственный холод в жизни я испытала тогда – во дворце Теркана. Теперь он вернулся вместе со страхом и всем кошмаром воспоминаний. Я долго потом пыталась дома отмыться от грязи, криков и языков пламени, но тщетно. Они навсегда остались со мной.
Вот, что делали мы для Империи. Грязную, кровавую, неблагодарную работу. Маги становились психопатами и начинали наслаждаться своей ролью, как Айро. Или не выдерживали, и по прибытии домой кончали жизнь самоубийством. Сломленные пустые оболочки оправдывали дела рук своих «приказом» или «долгом перед страной». По мне так гнусность остается гнусностью, как ты ее не оправдывай. Но теперь я здесь. В Асмариане. Должна провести свою Миссию, о которой почти ничего не знаю. И обрушившиеся воспоминания намекают, что эта Миссия вряд ли будет отличаться от предыдущей. Скорее всего, она будет даже более опасной и кровавой. Что для тебя важнее, Минати? Твоя собственная жизнь или жизнь тысяч людей? За что ты борешься, спрашивал Камор. За свою страну? За идею? За справедливость? Или просто за свою жалкую жизнь, растоптанную Империей, которая видит в тебе лишь опасный инструмент?..
Когда я была маленькой, я и представить не могла, что моя жизнь сложится вот так. Когда я училась в Академии, я не думала, что они заставят меня убивать собственными словами. Собственными действиями Собственными руками. Тогда все казалось проще… Тогда…
Я остановилась и перестала мерить комнату шагами. Распахнувшимися от осознания глазами уставилась на себя в зеркало.
– Нет… Нет, не может этого быть!..
Я ужасно, просто невероятно опаздывала! Я была уверена, что строгий профессор Данган влепит мне минус и нажалуется классному руководителю, сухому и строгому дядьке. И тогда мне устроят жаркую недельку.
Пробегая мимо, взглянула на большие напольные часы. Нет, время постой, не надо так со мной! И ускорила бег по невероятно длинному коридору Академии, хотя, казалось, ну разве можно еще быстрее? Не замечая препятствий, расталкивая зазевавшихся или слишком медленных студентов, я рассекала пространство и не смотрела по сторонам. Только бы успеть!
Внезапно, прямо по моему курсу открылась дверь и я, не успев затормозить, врезалась прямо в выходящего из кабинета молодого человека. На пол упали я и его модные солнцезащитные очки, а сам он отшатнулся и засмеялся.
– Детка, куда же ты так спешишь? Кажется, тебе нужна помощь? – улыбаясь, он протянул мне руку, предлагая встать, но я уже ничего не замечала. Время, которое я еще недавно умоляла бежать медленнее, теперь вообще остановилось. А я влюбилась. Нет, правда, если прекрасные принцы из детских сказок и существуют, то передо мной точно один из них. Солнечные зайчики прыгали по его густым черным волосам, а лучики освещали добрую улыбку и мягкий взгляд глубоких темных глаз. – Так, малышка, не застревай, ты же только что куда-то опаздывала!
Парень присел, поравнявшись взглядами, ухватил меня за руку, потащил и легко поставил на пол. Следом поднял свои очки. Подул на них, потом снова глянул на меня. Я таращилась на мужчину, сошедшего с картинки, и не могла произнести ни слова.
– Так ты тоже шпион? Или как это сейчас говорят – будущий дип-ло-мат?
Я лишь только кивнула и продолжила с открытым ртом смотреть на красавца.
– Значит мы коллеги, я тоже из этой «братии»… – вложив изрядную долю яда в эту фразу, усмехнулся брюнет. – Направляюсь на Великие болота, буду окучивать Друидов.
Друиды?! Это же самое сложное направление деятельности! Наверное, он фантастический профессионал… К тому же красивый. Очень красивый! Так, надо ему что-то сказать. Нельзя же просто так стоять и смотреть. Упускать шанс!
– Как тебя зовут, куколка? – заметив мой обалдевший взгляд, брюнет засмеялся и протянул руку для знакомства.
– Минати Летико… – пробормотала я, пожимая теплую мужскую ладонь.
– Рад познакомиться, Минати Летико! Надеюсь, когда-нибудь мы еще раз увидимся! – и, отсалютовав очками, он развернулся и пошел в сторону противоположную той, в которую я бежала.
– Постой! – кричу, набравшись мужества, аж дыхание перехватывает от собственной наглости, и парень оборачивается. – А как тебя зовут?
Улыбка, тихий бархатный смех. Все. Дышать больше не могу.
– Камор. Зови меня Камор.
– Камор, – улыбнулась радостно. Я не забуду это имя. Оно теперь мое. – Удачи тебе, Камор!
– Спасибо, детка!
И Камор ушел…
А я осталась стоять и таращиться во все глаза на свое отражение в зеркале. Провожу тыльной стороной ладони по лбу, вытирая выступившую холодную испарину. Медленно выстраивающиеся мысли начинают цепляться друг за друга, переполняя голову. От образовавшегося шума я даже сажусь. Но ведь мне не привиделось! Неужели…
Что он там говорил?!
Что я – иностранка?
Что он сам из другого города?
Что восемь лет назад был на моем месте?
Спрашивал, за что я борюсь?
Спрашивал, что я готова сделать за деньги?
Цитировал балабольство наших преподавателей про «маски»?!
Так вот ты кто, Камор Зафар! Так вот, почему ты не сдал меня. Так вот, почему ты носишь серьгу с морионом. Так вот почему, твои агенты носят оперативные псевдонимы…
Там, тогда, восемь лет назад в Академии это Камор помог мне подняться с пола и надолго застрял в моих мыслях. Выходит, он направлялся сюда, в Асмариан. И теперь он – Член Круга. Два Члена Круга Великого города Асмариан – шпионы Империи. Их двое…
Подскочив, будто ужаленная, с кровати, разбудив Себу, я босиком побежала прочь из своих покоев.
Комната Камора, комната Камора… Кажется, она была ближе всего к лестнице! Отбарабанив в тяжелую дверь, я прислонилась к косяку. Вот оно, значит, как получается. Запутанная история. Заскрипели не смазанные петли, и в проеме показался Камор с обнаженным торсом и бокалом, бокалом, в котором, тихонько ударяясь о стенки, зазвенел лед. Широко улыбнувшись в мое бледное лицо, он выдал:
– Детка, ну зачем так стараться? Я вроде еще не оглох и не окончательно пьян, чтобы нужно было поднимать такой грохот!
– Ты шпион, – выдохнула я, твердо глядя ему в глаза.
Он тотчас же переменился, улыбка стала кривоватой, схватил меня за руку и втащил внутрь, захлопнув дверь.
Глава 8.1. К чему могут привести ночные прогулки
«…Много сказывают ужасных легенд в славном древнем городе Асмариане. Повествуют о неспящих бесах, о кровожадных гномах, о феях, вьющих гнезда в кронах деревьев парков и скверов... Но лучше прочих известна горожанам Легенда о Фантомах. <...>
Покидая завоеванный древними друидскими племенами город Кхаж'Асмар, гномы, бывшие владельцы этих земель, не только обвалили туннели, ведущие под землю, в богатые шахты, и подожгли все, до чего смогли дотянуться. Они унесли с собой во тьму нашу святыню, ради которой и затеяли свой Великий Окончательный поход наши могучие предки. Они выскребли до последнего зернышка амбары и до последней монетки очистили сокровищницы. И они оставили многочисленные смертельные ловушки и магические проклятия.
Но самым отвратительным их «подарком» стали темные твари, нареченные Фантомами. То были порождения черной магии, практиковавшейся гномами, коварной и могущественной. Они появлялись по ночам, обитая в тенях и закоулках спящего города, одним своим существованием славя свою гнусную ночную богиню. Их тела были черны, как топочный уголь, и узоры, подобные лунному свету, мерцали на их дымящейся коже. Злобные глаза излучали кровавый свет, а острые наточенные клыки с легкостью разделочного ножа пронзали плоть. Они были неуловимы и наводили ужас на все районы содрогнувшегося города Асмариана.
Тогда Друиды и лиды отрядили лучших и самых отважных своих воинов. Долго длилась охота. Многие погибли и были обращены в прах. Но провидением и мудростью богини Митары наши герои покончили с угрозой.
Но поговаривают, что некоторые из темных тварей не были убиты, а спрятались по темным норам и ушли в спячку. Иногда они подымаются от бесконечного сна, смежившего их кровавые глаза, и вновь выходят на темные аллеи, чтобы сеять страх и ужас. И самая лучшая примета их возвращения – гроза на закате, прорезающая небо заточенными клыками молний...»
Из городской Легенды о Фантомах. Слухи, сплетни и бабкины сказки
28 кубат 3360 год Друидского календаря. Асмариан. Дом Круга. Ночь
Мелодия: Thomas Hewitt Jones – Synchronicity
В широкие, плохо прикрытые занавесками, окна пробивалось слабое лунное сияние. Смешиваясь с редким светом свечей, оно тускло освещало большую хозяйскую спальню. Выглядела она неопрятно, как настоящая берлога. Как убежище уставшего человека, не терпящего рядом присутствие горничных. Мусор здесь жался по углам, а перемятая постель будто не заправлялась годами. О нешуточном пристрастии мужчины к алкоголю красноречиво намекали многочисленные винные полки и прячущиеся в тенях початые бутылки. И повсюду в горшках росли кактусы. Мне, привыкшей к невероятному количеству зелени в Доме Круга, было немного непривычно ее почти полное отсутствие. Однако растения-колючки оживляли и разгоняли слишком уж мужскую атмосферу, пусть и совсем немного. Некоторые из них цвели, другие обладали белыми пушистыми или длинными жесткими иголками и казались такими же разными, как и их хозяин. Который, кстати, неизвестно зачем приволок меня сюда. Он же мог «разобраться» со мной прямо в коридоре. Устроить скандал. Посмеяться и захлопнуть дверь. Но он решил притащить меня сюда…
Камор отпустил меня, едва втащив в спальню, не оборачиваясь, отошел на несколько шагов и запустил руки в волосы. Так он и стоял, кажется, крепко о чем-то задумавшись. По началу, я была уверена, что все-таки, попала прямо в яблочко, раз он так переполошился. Однако вскоре мне это надоело – что толку гонять в голове догадки, если рядом находится человек, который и сам скорее рано, чем поздно, расскажет, в чем дело. Поэтому, я просто беззвучно прислонилось спиной к деревянной стенной панели, и занялась любимыми, в последнее время, занятиями – созерцанием и ожиданием. Медленно обводя и изучая взглядом комнату, я вдруг вновь наткнулась на Камора. И невольно загляделась. Мягкие блики свечей неровно покачивались и скользили по красивой, ровной спине Друида, оттеняя рельефные мышцы. Теперь я вспоминала себя – глупую шестнадцатилетнюю девчонку, нашедшую милого прекрасного принца, так нелепо влюбившуюся в призрачного знакомца… Который сперва чуть не пришиб, потом улыбнулся и голову покинули мысли… Кто же знал, что однажды «принц» вновь встретится на моем жизненном пути, да еще и таким возмужавшим! Сейчас и я была далеко не девочкой. Но что я чувствовала теперь, при виде давнего объекта подростковых фантазий? Теплую улыбку воспоминаний и легкое раздражение от своего нелепого положения – вот что. И необъяснимый позыв провести рукой по этой стальной спине. Какая она на ощупь? И хохочущую Лелей, напоминающую, что именно она нагадала мне принцев, а значит половина причитается ей!
– Минати, – внезапно в тишине спальни раздался приглушенный укоряющий голос Камора, – это было весьма опрометчиво.
Особо выделив слово «весьма», он обернулся, чуть ухмыляясь. Уставший, измученный и совершенно не улыбчивый. Разительное отличие от того, каким он был сегодня днем... Лучшей тактикой мне показалась та, что применяют по отношению к большим кошкам – глядеть прямо и спокойно, глаза в глаза, пытаясь сохранить самообладание. Я не могла ошибиться. Не в этот раз. Ту встречу и то имя я помнила очень хорошо. Когда-то.
– А ты ведь, – все тише говорил Камор, неспешно наступая и растягивая слова, – лучше других должна знать, что молчание – золото. Что у стен есть уши… Такие обвинения нельзя бросать впустую, понимаешь?
Грациозный и уставший… Разве так бывает?
И вот, он – неприлично близко, строго смотрит сверху вниз. И мне должно было быть страшно, ведь я уже испытала на себе клокочущую силу друидского гнева. Аксельрод на его месте, наверное, уже закапывал бы мой обезображенный труп в саду. Но вместо
