– За что вы тут так громко сражаетесь, сэн Ультор?
Кровь отхлынула от лица вытянувшегося в струнку мужчины. Сэнья Распбер хохотнула и всей своей массой оперлась о прилавок. Заплетающимся языком мужчина пробормотал:
– За здоровье жителей нашего города, лиджев...
– Вы слышали, сэнья Распбер? – Камор повернулся к торговке. – А вы за что?
– За здоровье жителей, конечно, лиджев Камор Зафар. И за то, чтоб никто не был голоден!
– Ооо, вы добрая женщина, сэнья! Наверное, вы еще и бедняков подкармливаете? Бесплатно?
Лицо сэньи Распбер вытянулось и приобрело землистый оттенок. Стол под мощью ее тела тихо скрипнул. Она закашлялась.
– Я прослежу за тем, чтобы голодные дети бедняков были накормлены с ваших ферм и птичьих дворов, сэнья. Огромное вам спасибо! – широко улыбнулся Камор. – Ну а ты, Минати? За что ты сражаешься?
Вопрос застал врасплох и меня. А за что я сражаюсь? Что я вообще тут делаю? Камор криво ухмыльнулся и, не дождавшись моментального ответа, продолжил:
– Мы можем обсудить это и позже. Вечером.
Собравшиеся украдкой переглянулись. Мне стало ужасно неловко. Все в городе в курсе сплетен о Каморе. И такие его намеки в мой адрес лишь подкрепляют репутацию бабника, не пропускающего мимо ни одной юбки... Я облизнула губы и с вызовом глянула на Друида. Тот лишь улыбнулся и снова обратил внимание на притихших торговку и инспектора.
– Так, на чем мы остановились... Сэнья Распбер, сэн Ультор, доходили ли до вас слухи о пожарах в городе...
– Я... – только и успел заикнуться лысеющий, а ведь еще не старый, мужчина, но его снова перебила нахрапистая продавщица тухлых яиц.
– Конечно слышали, ваша милость! Об этом который день жужжит весь Торговый район!
Подойдя поближе к беседующим, оставив чуть позади переглянувшихся сопровождающих, я заметила, что улыбка Камора вновь стала кривоватой. Он опустил дубинку и сдвинул очки на макушку, те моментально запутались и потерялись в густой черной шевелюре.
– Вы можете назвать имена, сэнья Распбер?
Друид понизил тон до заговорщического и наклонился к дородной женщине. Она тут же всей массой потянулась к нему, перегибаясь через прилавок, с видом дерзким и торжествующим. Яйца, разложенные на пыльной серой ткани, дружной кучкой покатились к самому краю, увлекая за собой сочную зелень. Оставалось только удивляться, откуда у нее так много разных свежих трав в самом начале весны.
– Я скажу вам все, что знаю, лиджев!
Тогда Воплощающий Землю наклонил ухо, в котором что-то ярко блеснуло на свету, к пухлым губам торговки и внимательно выслушал шепот, заглушенный гомоном рынка. Пару раз кивнув, Камор очаровательно улыбнулся прыткой женщине и обернулся к бледному, изнемогающему инспектору. Тот был готов принять любые слова и наказания, лишь бы его поскорее отпустили.
– Придется вам, сэн Ультор, на какое-то время оставить нашу общую знакомую без вашего внимания... Уверяю, она не будет скучать и обязательно накормит досыта детей бедняков.
Выдохнув и поклонившись, инспектор с золотыми пуговицами моментально растворился в толпе продавцов и покупателей. Предложив мне локоть, букет пришлось взять в другую руку, и кивнув на прощание раскрасневшейся от удовольствия сэнье Распбер, Камор двинулся дальше вдоль рядов, с видом хозяина всего. Чуть оторвавшись вперед от сопровождающих, Друид наклонился ко мне и доверительно зашептал:
– А ведь наши Правители и правда скрывали факты пожаров. Более того – поджогов. А любого, кто собирался донести Кругу, запугивали. Уже есть пострадавшие, не говоря о сгинувших материальных ценностях. Как тебе это нравится?
– Это торговка вам рассказала? – спросила я также тихо. – И за ценную информацию вы позволили ей дальше торговать дурным товаром?
– Информация! – воздел палец к небу Друид. – Тот, кто владеет информацией и сетями ее распространения держит мир в своем кулаке. К тому же, она клятвенно обещала накормить бедняков.
– Но ведь эта женщина продолжит травить людей. А Панталор Гиланджи придумает, как реализовать наркотик. Камор, это...
– Так за что же ты борешься, Минати? – перебив, ухмыльнулся Камор. – Пора отвечать. Деньги? Положение? Улыбка красивого мужчины? Или, может быть – за правду?
Этот насмешливый тон ни во что не верящего человека задевал. В голове возникли три сакральных слова девиза Империи, определяющие ее политику многие века, вбиваемые в каждого гражданина. «Мужество. Мощь. Справедливость». Я не могла сражаться ни за мужество, ни за мощь. Одно было просто качеством, присущим каждому имперцу, второе – одним из способов достижения цели. А вот за справедливость следовало бы побороться.
Конечно, шепнул холодный голос, ведь они так справедливо обходятся с тобой, со всеми магами Империи, со всеми, кто – не такой.
– За справедливость, лиджев...
Камор расхохотался, да так громко, что на нас начали оборачиваться прохожие в толпе.
– Ты сама то веришь в то, что говоришь? Справедливость! Где ты ее видела? Что это вообще такое? Скажи – справедливо ли обходится с тобой жизнь? Окружающие? Справедливо ли то, что ты, красивая и здоровая, сейчас идешь рядом с красивым и здоровым мужчиной, а это бедолага... – Камор кивнул на просящего милостыню старика, прислонившегося к потертой каменной стене торгового двора. – Сидит на мостовой в грязном рубище и не знает, сможет ли сегодня чем-то наполнить желудок?
– Справедлива ли власть, которая позволяет таким вещам происходить, а людям – влачить подобное существование?.. – спросила робко и совсем тихо, прекрасно осознавая, что и Камор поймет, к чему я клоню. Конечно, он понял. Ответом на все, как всегда, стала широкая улыбка, обнажившая ряд белоснежных зубов.
Он все время улыбался. Видимо это был его стиль и стратегия – Камор отлично знал, что прекрасен и обворожителен, и беззастенчиво пользовался этим знанием, раздаривая улыбки. И любой, с кем он разговаривал, подпадал под это жгучее обаяние и не рвался возражать. Мне самой стоило все больших трудов не пялиться постоянно на Друида и вести осмысленную беседу. И я понимала, что имела ввиду Ингельда, когда говорила об улыбке, сводящей с ума.
– Власть – это не про справедливость и всеобщее благоденствие, детка... И вообще, Минати, вы забываетесь! Еще сегодня утром вы не могли спокойно смотреть мне в глаза, а теперь с мудрым видом учите исполнять мои обязанности?
Он прав, конечно. Я действительно стала что-то много себе позволять. Но рядом с таким открытым и дружелюбным человеком сложно вести себя иначе... И по сердцу пробежал холодок. А почему он ведет себя со мной так открыто и дружелюбно? Я ему не друг, я агент чужого государства, засланный в Асмариан, чтобы шпионить и выведывать. Но вместо проявления бдительности я опять расслабилась и пустилась в излишние беседы о высоком. О справедливости! Он позволяет мне немного отвлечься, позволяет наблюдать за собой, разговаривать, и я начинаю таять. Лишь бы не получилось, как тогда... Во дворце...
– Ну что ж, Минати, давай, вспоминай! – выдернул меня из подкатывавших кровавым пеплом к горлу воспоминаний Друид. – Караулы мы проверили? На завершение заседания Митей Тапан успели. Самым наглым торговцам пригрозили ведомством Акшар, пусть подумают теперь над своим поведением. И даже нашли зацепку в деле о пожарах...
Я, как болванчик, кивала. Вроде, сделали все, что Камор планировал.
– Есть еще одно место, куда я хотел бы тебя отвести... Уверен, тебе понравится, – Камор остановился и через плечо повернулся к догоняющим нас охранникам тапан-зе и сэну Вистеру. – Лиджан, нижайше прошу прощения за то, что отнял у вас так много времени. Но вы сами понимаете, государственные дела… Засим попрощаемся до следующего раза.
Мужчины раскланялись, напоследок бросили на меня по заинтересованному взгляду и пошли восвояси. Почему-то окружающие сегодня весь день на меня смотрят. Как-то даже неловко… Кажется, через пару дней Лелей поделится со мной сплетнями о том, как мне вскружил голову сам Воплощающий Землю. С которым я заявилась на заседание Митей Тапан, с огромным букетом в руках, потом гуляла в приближении вечера, обсуждала интересные вещи, слушала веселые истории... И чем дольше я об этом думала, тем сильнее заинтересовывалась в продолжении прогулки.
– Ладно, давай сюда букет, – преувеличенно вздохнул Камор. – Облегчу тебе ношу.
Приняв из моих рук тяжелый, все еще свежий и совершенно неистрепавшийся букет пышных роз, Друид коснулся их головок длинными пальцами. По цветам тут же пробежала волна белых искр и прямо на моих глазах они принялись уменьшаться. И стали размером с небольшую брошь, поместившись прямо на ладони мага. Потом Камор вытащил из кармана черных брюк золотую булавку и прикрепил миниатюрный букет к моему бирюзовому платью. И неожиданно серьезно сказал:
– Смотри, не потеряй.
И мы пошли по одной из узких улочек, паутинкой разбегавшихся от главной торговой площади с ее шумом, зазывалами и торговыми дворами. Улица оказалась на удивление тихой и немноголюдной, будто весь шум и гомон остались за спиной. Дома здесь стояли из того же серого камня, которым были сложены Дом Круга и поместье Гиланджи. Вот так все и живут – кичатся своим именем и деньгами перед бедняками, а жилища вынуждены строить из одного и того же материала. Здания в Торговом районе нередко надстраивались, обрастая нелепыми каменными постройками и покосившимися деревянными балконцами, разрушающими архитектурную задумку первых строителей города.
Шли неудобно и скользко, порой приходилось перепрыгивать через большие весенние лужи. Иногда прыжки заканчивались россыпью грязных пятен на одежде, которые почему-то нас ужасно веселили. Правда Камор знал короткую дорогу к пункту назначения, поэтому наше блуждание оказалось недолгим.
Мы вышли на небольшую, зажатую трехэтажными домишками, площадь, в центре которой стоял поросший мхом колодец и маленькая деревянная скамейка. Судя по вывескам, на площадь выходили магазинчики – книжный, сапожный, цветочный… В окнах стояли горшки с проклюнувшимися цветами, а на солнце грелся лоснящийся рыжий кот, который тут же напомнил мне Себастьяна. Последнее время мой пушистый друг очень задумчив и почти не разговаривает. Да и у меня было не много времени на беседы.
– Нам сюда.
Задевая дверью колокольчик, мы вошли в заставленный всякой всячиной зал антикварной лавки. От неожиданности и красоты, свалившихся на меня, я аж вздрогнула и широко распахнула глаза. Чего там только не было! И мне срочно нужно все это осмотреть. Поэтому я оставила Камора беседовать с хозяйкой, а сама помчалась к витринам.
Искусно расписанные руками неизвестных мастеров вазы, с неизменной цветочной и животной тематикой. Мама очень любила такие. Начищенные до блеска золотые и серебряные тарелки, по которым скакали крошечные магические зайчики. Удивительные статуэтки и бюстики – танцовщицы, сарсгардские вышивальщицы, русалки, акафирские воины, прославленные Друиды, львы, драконы, гидры, какофония форм и цветов! Каждому я нашла бы место дома на камине. На старых деревянных полках стояли сборники книг с пожелтевшими страницами и буквами, облетевшими с корешков. Старинные музыкальные инструменты, духовые и струнные, лежали в открытых футлярах и ждали своего часа. Все это богатство было задрапировано платками и коврами тонкой работы, которые, между прочим, тоже можно было приобрести. И я рассматривала и вертела все, что только попадалось под руку. Кажется, это фигурка пантеры! А эта похожа на одну из тех статуй, что стоят в нишах на фасаде Дома Круга! А это… А это!..
Пока я восхищалась и с горящими глазами рассматривала прилавки, Камор перебросился парой слов с владелицей лавки, статной и подтянутой женщиной, а позже принялся наблюдать за мной. Вскоре мне приспичило стащить с одной из полок тяжелую вазу. Она была абсолютно белоснежной с вьющейся золотой каемкой снизу и сверху. Какая красивая! Я бы поставила в нее букет белых камелий и полдня крутилась бы вокруг, пытаясь уловить несуществующий запах… Она такая прекрасная! И как будто знакомая. И камелии эти, откуда-то взялись в моей голове…
– Нравится ваза, детка? – раздался внезапно над ухом шепот, обдавший меня теплом. – Наверное, навевает какие-то воспоминания?
В том-то и дело, что навевает… Внезапно ваза перестала казаться такой уж невероятной, и мне поскорее захотелось от нее избавиться. А голос, тем временем, продолжал уже громче:
– Сэнья Кавата, расскажите, как вам досталась эта ваза?
– Я ее перекупила, ваша милость! – с готовностью ответила владелица, подходя к нам и принимая из моих мелко дрожавших рук вазу. – У нас тут был проездом один богатый сарсгардец. Избавился от нее почти за бесценок. Сказал, что у этой вазы большая история. Якобы ее родной брат стоит прямо во дворце Теркана, правителя тех земель! Намекал, что это ценность из королевской сокровищницы. Да только я ее еще ни в одном каталоге королевских артефактов не нашла.
– А этот богатей откуда вазу взял?
– На что вы намекаете, лиджев? – строго посмотрела на Камора антикварщица. – Вы же знаете, я краденым не торгую.
– Увольте, сэнья Кавата, я ни в чем вас не обвиняю! – добродушно улыбнулся Друид и женщина снова оттаяла. – Просто зная ваш профессионализм и серьезный подход к делу, был уверен, что вы уже выяснили историю этой безделушки.
Женщина кивнула и улыбнулась в ответ. Поманила нас за собой и повела к прилавку, из-под которого вытащила большую книгу с яркими гравюрами, выполненными магическими чернилами. Поводив пальцем, она нашла нужную страницу и развернула фолиант к нам. Я изо всех сил старалась держать лицо и больше всего боялась опустить глаза вниз. Потому что страх и воспоминания, которые я тщательно прятала в памяти под пылью, тряпьем и мелкими заботами, грозили вот-вот прорваться наружу. Потому что я знала, что там увижу.
– Однако по началу, я просто не там искала. Не каталог артефактов. А каталог древностей и реликвий. Этот сарсгардец не врал. Моя ваза лишь копия – оригинал хранится в Королевском дворце в Шанг-Шэ. Знаете, где это? – спросила женщина, обращаясь ко мне. Я нашла силы, чтобы кивнуть. Мое внимание целиком поглотило изображение с белоснежной вазой, украшенной каймой из чистого золота. Я видела, как она падает с постамента и разбивается на сотни маленьких кусочков. Сделав дело, я покинула башню и отчиталась о выполненном задании.
– Говорят, в Сарсгарде снова началось кровопролитие. Представляете, аж до нас слухи об этом ужасе долетают! – Кавата скорбно покачала головой.
В тот день в моей вазе стояли камелии…
Это опасно. Почему мы пришли сюда? Почему здесь именно эта ваза?!
Краем глаза я посмотрела на Камора, но он просто с интересом разглядывал одну из золоченых тарелочек. Заметив мой взгляд, он подмигнул и предложил двигаться дальше. Справившись со стучавшими в висках эмоциями, я натянула самую доброжелательную улыбку, на которую была способна, и попрощалась с милой сэньей Каватой. Вцепившись в локоть Камора, даже попыталась изобразить легкость жизни.
– Поговаривают, что волнения в том далеком королевстве не просто так начались, – задумчиво протянул Друид, когда мы покинули площадь.
– Наверное, там тоже была несправедливая власть, – пошутила я, заглядывая в глаза Воплощающему Землю и снова была награждена кривой улыбкой. – Кровь ведь никогда не льется просто так.
Кровь отхлынула от лица вытянувшегося в струнку мужчины. Сэнья Распбер хохотнула и всей своей массой оперлась о прилавок. Заплетающимся языком мужчина пробормотал:
– За здоровье жителей нашего города, лиджев...
– Вы слышали, сэнья Распбер? – Камор повернулся к торговке. – А вы за что?
– За здоровье жителей, конечно, лиджев Камор Зафар. И за то, чтоб никто не был голоден!
– Ооо, вы добрая женщина, сэнья! Наверное, вы еще и бедняков подкармливаете? Бесплатно?
Лицо сэньи Распбер вытянулось и приобрело землистый оттенок. Стол под мощью ее тела тихо скрипнул. Она закашлялась.
– Я прослежу за тем, чтобы голодные дети бедняков были накормлены с ваших ферм и птичьих дворов, сэнья. Огромное вам спасибо! – широко улыбнулся Камор. – Ну а ты, Минати? За что ты сражаешься?
Вопрос застал врасплох и меня. А за что я сражаюсь? Что я вообще тут делаю? Камор криво ухмыльнулся и, не дождавшись моментального ответа, продолжил:
– Мы можем обсудить это и позже. Вечером.
Собравшиеся украдкой переглянулись. Мне стало ужасно неловко. Все в городе в курсе сплетен о Каморе. И такие его намеки в мой адрес лишь подкрепляют репутацию бабника, не пропускающего мимо ни одной юбки... Я облизнула губы и с вызовом глянула на Друида. Тот лишь улыбнулся и снова обратил внимание на притихших торговку и инспектора.
– Так, на чем мы остановились... Сэнья Распбер, сэн Ультор, доходили ли до вас слухи о пожарах в городе...
– Я... – только и успел заикнуться лысеющий, а ведь еще не старый, мужчина, но его снова перебила нахрапистая продавщица тухлых яиц.
– Конечно слышали, ваша милость! Об этом который день жужжит весь Торговый район!
Подойдя поближе к беседующим, оставив чуть позади переглянувшихся сопровождающих, я заметила, что улыбка Камора вновь стала кривоватой. Он опустил дубинку и сдвинул очки на макушку, те моментально запутались и потерялись в густой черной шевелюре.
– Вы можете назвать имена, сэнья Распбер?
Друид понизил тон до заговорщического и наклонился к дородной женщине. Она тут же всей массой потянулась к нему, перегибаясь через прилавок, с видом дерзким и торжествующим. Яйца, разложенные на пыльной серой ткани, дружной кучкой покатились к самому краю, увлекая за собой сочную зелень. Оставалось только удивляться, откуда у нее так много разных свежих трав в самом начале весны.
– Я скажу вам все, что знаю, лиджев!
Тогда Воплощающий Землю наклонил ухо, в котором что-то ярко блеснуло на свету, к пухлым губам торговки и внимательно выслушал шепот, заглушенный гомоном рынка. Пару раз кивнув, Камор очаровательно улыбнулся прыткой женщине и обернулся к бледному, изнемогающему инспектору. Тот был готов принять любые слова и наказания, лишь бы его поскорее отпустили.
– Придется вам, сэн Ультор, на какое-то время оставить нашу общую знакомую без вашего внимания... Уверяю, она не будет скучать и обязательно накормит досыта детей бедняков.
Выдохнув и поклонившись, инспектор с золотыми пуговицами моментально растворился в толпе продавцов и покупателей. Предложив мне локоть, букет пришлось взять в другую руку, и кивнув на прощание раскрасневшейся от удовольствия сэнье Распбер, Камор двинулся дальше вдоль рядов, с видом хозяина всего. Чуть оторвавшись вперед от сопровождающих, Друид наклонился ко мне и доверительно зашептал:
– А ведь наши Правители и правда скрывали факты пожаров. Более того – поджогов. А любого, кто собирался донести Кругу, запугивали. Уже есть пострадавшие, не говоря о сгинувших материальных ценностях. Как тебе это нравится?
– Это торговка вам рассказала? – спросила я также тихо. – И за ценную информацию вы позволили ей дальше торговать дурным товаром?
– Информация! – воздел палец к небу Друид. – Тот, кто владеет информацией и сетями ее распространения держит мир в своем кулаке. К тому же, она клятвенно обещала накормить бедняков.
– Но ведь эта женщина продолжит травить людей. А Панталор Гиланджи придумает, как реализовать наркотик. Камор, это...
– Так за что же ты борешься, Минати? – перебив, ухмыльнулся Камор. – Пора отвечать. Деньги? Положение? Улыбка красивого мужчины? Или, может быть – за правду?
Этот насмешливый тон ни во что не верящего человека задевал. В голове возникли три сакральных слова девиза Империи, определяющие ее политику многие века, вбиваемые в каждого гражданина. «Мужество. Мощь. Справедливость». Я не могла сражаться ни за мужество, ни за мощь. Одно было просто качеством, присущим каждому имперцу, второе – одним из способов достижения цели. А вот за справедливость следовало бы побороться.
Конечно, шепнул холодный голос, ведь они так справедливо обходятся с тобой, со всеми магами Империи, со всеми, кто – не такой.
– За справедливость, лиджев...
Камор расхохотался, да так громко, что на нас начали оборачиваться прохожие в толпе.
– Ты сама то веришь в то, что говоришь? Справедливость! Где ты ее видела? Что это вообще такое? Скажи – справедливо ли обходится с тобой жизнь? Окружающие? Справедливо ли то, что ты, красивая и здоровая, сейчас идешь рядом с красивым и здоровым мужчиной, а это бедолага... – Камор кивнул на просящего милостыню старика, прислонившегося к потертой каменной стене торгового двора. – Сидит на мостовой в грязном рубище и не знает, сможет ли сегодня чем-то наполнить желудок?
– Справедлива ли власть, которая позволяет таким вещам происходить, а людям – влачить подобное существование?.. – спросила робко и совсем тихо, прекрасно осознавая, что и Камор поймет, к чему я клоню. Конечно, он понял. Ответом на все, как всегда, стала широкая улыбка, обнажившая ряд белоснежных зубов.
Он все время улыбался. Видимо это был его стиль и стратегия – Камор отлично знал, что прекрасен и обворожителен, и беззастенчиво пользовался этим знанием, раздаривая улыбки. И любой, с кем он разговаривал, подпадал под это жгучее обаяние и не рвался возражать. Мне самой стоило все больших трудов не пялиться постоянно на Друида и вести осмысленную беседу. И я понимала, что имела ввиду Ингельда, когда говорила об улыбке, сводящей с ума.
– Власть – это не про справедливость и всеобщее благоденствие, детка... И вообще, Минати, вы забываетесь! Еще сегодня утром вы не могли спокойно смотреть мне в глаза, а теперь с мудрым видом учите исполнять мои обязанности?
Он прав, конечно. Я действительно стала что-то много себе позволять. Но рядом с таким открытым и дружелюбным человеком сложно вести себя иначе... И по сердцу пробежал холодок. А почему он ведет себя со мной так открыто и дружелюбно? Я ему не друг, я агент чужого государства, засланный в Асмариан, чтобы шпионить и выведывать. Но вместо проявления бдительности я опять расслабилась и пустилась в излишние беседы о высоком. О справедливости! Он позволяет мне немного отвлечься, позволяет наблюдать за собой, разговаривать, и я начинаю таять. Лишь бы не получилось, как тогда... Во дворце...
– Ну что ж, Минати, давай, вспоминай! – выдернул меня из подкатывавших кровавым пеплом к горлу воспоминаний Друид. – Караулы мы проверили? На завершение заседания Митей Тапан успели. Самым наглым торговцам пригрозили ведомством Акшар, пусть подумают теперь над своим поведением. И даже нашли зацепку в деле о пожарах...
Я, как болванчик, кивала. Вроде, сделали все, что Камор планировал.
– Есть еще одно место, куда я хотел бы тебя отвести... Уверен, тебе понравится, – Камор остановился и через плечо повернулся к догоняющим нас охранникам тапан-зе и сэну Вистеру. – Лиджан, нижайше прошу прощения за то, что отнял у вас так много времени. Но вы сами понимаете, государственные дела… Засим попрощаемся до следующего раза.
Мужчины раскланялись, напоследок бросили на меня по заинтересованному взгляду и пошли восвояси. Почему-то окружающие сегодня весь день на меня смотрят. Как-то даже неловко… Кажется, через пару дней Лелей поделится со мной сплетнями о том, как мне вскружил голову сам Воплощающий Землю. С которым я заявилась на заседание Митей Тапан, с огромным букетом в руках, потом гуляла в приближении вечера, обсуждала интересные вещи, слушала веселые истории... И чем дольше я об этом думала, тем сильнее заинтересовывалась в продолжении прогулки.
– Ладно, давай сюда букет, – преувеличенно вздохнул Камор. – Облегчу тебе ношу.
Приняв из моих рук тяжелый, все еще свежий и совершенно неистрепавшийся букет пышных роз, Друид коснулся их головок длинными пальцами. По цветам тут же пробежала волна белых искр и прямо на моих глазах они принялись уменьшаться. И стали размером с небольшую брошь, поместившись прямо на ладони мага. Потом Камор вытащил из кармана черных брюк золотую булавку и прикрепил миниатюрный букет к моему бирюзовому платью. И неожиданно серьезно сказал:
– Смотри, не потеряй.
И мы пошли по одной из узких улочек, паутинкой разбегавшихся от главной торговой площади с ее шумом, зазывалами и торговыми дворами. Улица оказалась на удивление тихой и немноголюдной, будто весь шум и гомон остались за спиной. Дома здесь стояли из того же серого камня, которым были сложены Дом Круга и поместье Гиланджи. Вот так все и живут – кичатся своим именем и деньгами перед бедняками, а жилища вынуждены строить из одного и того же материала. Здания в Торговом районе нередко надстраивались, обрастая нелепыми каменными постройками и покосившимися деревянными балконцами, разрушающими архитектурную задумку первых строителей города.
Шли неудобно и скользко, порой приходилось перепрыгивать через большие весенние лужи. Иногда прыжки заканчивались россыпью грязных пятен на одежде, которые почему-то нас ужасно веселили. Правда Камор знал короткую дорогу к пункту назначения, поэтому наше блуждание оказалось недолгим.
Мы вышли на небольшую, зажатую трехэтажными домишками, площадь, в центре которой стоял поросший мхом колодец и маленькая деревянная скамейка. Судя по вывескам, на площадь выходили магазинчики – книжный, сапожный, цветочный… В окнах стояли горшки с проклюнувшимися цветами, а на солнце грелся лоснящийся рыжий кот, который тут же напомнил мне Себастьяна. Последнее время мой пушистый друг очень задумчив и почти не разговаривает. Да и у меня было не много времени на беседы.
– Нам сюда.
Задевая дверью колокольчик, мы вошли в заставленный всякой всячиной зал антикварной лавки. От неожиданности и красоты, свалившихся на меня, я аж вздрогнула и широко распахнула глаза. Чего там только не было! И мне срочно нужно все это осмотреть. Поэтому я оставила Камора беседовать с хозяйкой, а сама помчалась к витринам.
Искусно расписанные руками неизвестных мастеров вазы, с неизменной цветочной и животной тематикой. Мама очень любила такие. Начищенные до блеска золотые и серебряные тарелки, по которым скакали крошечные магические зайчики. Удивительные статуэтки и бюстики – танцовщицы, сарсгардские вышивальщицы, русалки, акафирские воины, прославленные Друиды, львы, драконы, гидры, какофония форм и цветов! Каждому я нашла бы место дома на камине. На старых деревянных полках стояли сборники книг с пожелтевшими страницами и буквами, облетевшими с корешков. Старинные музыкальные инструменты, духовые и струнные, лежали в открытых футлярах и ждали своего часа. Все это богатство было задрапировано платками и коврами тонкой работы, которые, между прочим, тоже можно было приобрести. И я рассматривала и вертела все, что только попадалось под руку. Кажется, это фигурка пантеры! А эта похожа на одну из тех статуй, что стоят в нишах на фасаде Дома Круга! А это… А это!..
Пока я восхищалась и с горящими глазами рассматривала прилавки, Камор перебросился парой слов с владелицей лавки, статной и подтянутой женщиной, а позже принялся наблюдать за мной. Вскоре мне приспичило стащить с одной из полок тяжелую вазу. Она была абсолютно белоснежной с вьющейся золотой каемкой снизу и сверху. Какая красивая! Я бы поставила в нее букет белых камелий и полдня крутилась бы вокруг, пытаясь уловить несуществующий запах… Она такая прекрасная! И как будто знакомая. И камелии эти, откуда-то взялись в моей голове…
– Нравится ваза, детка? – раздался внезапно над ухом шепот, обдавший меня теплом. – Наверное, навевает какие-то воспоминания?
В том-то и дело, что навевает… Внезапно ваза перестала казаться такой уж невероятной, и мне поскорее захотелось от нее избавиться. А голос, тем временем, продолжал уже громче:
– Сэнья Кавата, расскажите, как вам досталась эта ваза?
– Я ее перекупила, ваша милость! – с готовностью ответила владелица, подходя к нам и принимая из моих мелко дрожавших рук вазу. – У нас тут был проездом один богатый сарсгардец. Избавился от нее почти за бесценок. Сказал, что у этой вазы большая история. Якобы ее родной брат стоит прямо во дворце Теркана, правителя тех земель! Намекал, что это ценность из королевской сокровищницы. Да только я ее еще ни в одном каталоге королевских артефактов не нашла.
– А этот богатей откуда вазу взял?
– На что вы намекаете, лиджев? – строго посмотрела на Камора антикварщица. – Вы же знаете, я краденым не торгую.
– Увольте, сэнья Кавата, я ни в чем вас не обвиняю! – добродушно улыбнулся Друид и женщина снова оттаяла. – Просто зная ваш профессионализм и серьезный подход к делу, был уверен, что вы уже выяснили историю этой безделушки.
Женщина кивнула и улыбнулась в ответ. Поманила нас за собой и повела к прилавку, из-под которого вытащила большую книгу с яркими гравюрами, выполненными магическими чернилами. Поводив пальцем, она нашла нужную страницу и развернула фолиант к нам. Я изо всех сил старалась держать лицо и больше всего боялась опустить глаза вниз. Потому что страх и воспоминания, которые я тщательно прятала в памяти под пылью, тряпьем и мелкими заботами, грозили вот-вот прорваться наружу. Потому что я знала, что там увижу.
– Однако по началу, я просто не там искала. Не каталог артефактов. А каталог древностей и реликвий. Этот сарсгардец не врал. Моя ваза лишь копия – оригинал хранится в Королевском дворце в Шанг-Шэ. Знаете, где это? – спросила женщина, обращаясь ко мне. Я нашла силы, чтобы кивнуть. Мое внимание целиком поглотило изображение с белоснежной вазой, украшенной каймой из чистого золота. Я видела, как она падает с постамента и разбивается на сотни маленьких кусочков. Сделав дело, я покинула башню и отчиталась о выполненном задании.
– Говорят, в Сарсгарде снова началось кровопролитие. Представляете, аж до нас слухи об этом ужасе долетают! – Кавата скорбно покачала головой.
В тот день в моей вазе стояли камелии…
Это опасно. Почему мы пришли сюда? Почему здесь именно эта ваза?!
Краем глаза я посмотрела на Камора, но он просто с интересом разглядывал одну из золоченых тарелочек. Заметив мой взгляд, он подмигнул и предложил двигаться дальше. Справившись со стучавшими в висках эмоциями, я натянула самую доброжелательную улыбку, на которую была способна, и попрощалась с милой сэньей Каватой. Вцепившись в локоть Камора, даже попыталась изобразить легкость жизни.
– Поговаривают, что волнения в том далеком королевстве не просто так начались, – задумчиво протянул Друид, когда мы покинули площадь.
– Наверное, там тоже была несправедливая власть, – пошутила я, заглядывая в глаза Воплощающему Землю и снова была награждена кривой улыбкой. – Кровь ведь никогда не льется просто так.
