озираясь по сторонам, надеясь увидеть Бьянку среди сваленных в кучу деревянных коробок у ещё не открывшегося паба, в каждой дворовой кошке видел её и сдерживался, чтобы не сорваться разглядывать их лишь потому, что боялся отойти далеко от дяди, так уверенно прокладывающего путь.
– Когда ты прочитаешь письмо матери?
Сбитый с толку Арвид уставился в спину дяди. Корвус, не отрываясь от рассматривания дороги, машинально положил руку на эфес меча, и тот угрожающе наклонился.
– Я не хочу его читать, – не отрывая взгляда от дядиного клинка, ответил Арвид.
Мимо него прошли две молодые девушки в простеньких платьях и пальто, глянули на его яркие рыжие волосы и, поймав взгляд, улыбнулись. Но взгляд дяди снова отпугнул любопытных прохожих. Казалось, вся улица, на которую так долго смотрел Арвид всё утро из окна, постепенно пустела.
– Она волнуется за тебя.
За одно мгновение перед глазами Арвида пронеслось его детство: вечно уставшая, нервная мать, только и думающая о том, как бы избавиться от проблемного сына, как бы пристроить его сумасшедшей тёте, сюсюкающейся с ним, точно это она была ему матерью. И даже после самой большой потери в жизни Арвида, когда он нуждался в её помощи и тепле больше всего, она отдала его отцу на воспитание… И после всего этого… Она волнуется?
Арвид сунул руки в карманы, отвернулся и недовольно пробурчал:
– Прочитаю сегодня.
Они остановились у угла высокого тёмного здания, роняющего тень на всю улицу. Стало тихо, безлюдно и зябко. Камень, из которого было построено здание, вытягивал последние капли тепла, словно желая забрать его даже у двух людей, неподвижных, как две тени, теряющиеся в темноте нависшего над ними города.
– Родители иногда совершают ошибки, – заговорил Корвус медленно, так тихо, что Арвид сначала не узнал его голоса. – К сожалению, многие из них дорого им обходятся, как бы они после ни желали исправить их, – он глубоко вздохнул, точно хотел сказать что-то ещё, но промолчал.
Арвид с недоверием смотрел на дядю, в одно мгновение ставшим таким незнакомым. В голове как назло именно в этот момент пронеслась мысль, что сам Корвус практически бросил двух своих дочерей, и те сейчас жили почти в затворничестве в лесу друидов: одна – прячась от людей, а другая – спрятанная от людей. Арвид уже хотел было припомнить это дяде, но тот глянул в убегающий за угол узкий переулок и кивнул:
– Нам туда.
Арвид, напрочь забыв всё то, что хотел сказать, поспешил за дядей.
В переулке воняло протухшей едой и влажностью. Арвида передёрнуло от одного вида, как бродячие облезлые кошки разбегаются в разные стороны, пугаясь приближающихся шагов. Одна из кошек бросилась прямо под ноги Арвиду, потёрлась об его штанину и, к его изумлению, громко замурлыкала.
– Вот, твой зверёк, – кивнул на кошку Корвус, ещё сильнее удивив Арвида.
– Нет, Бьянка не кошка, она…
Кошка вцепилась коготками в плотные штаны Арвида и ловко взобралась ему на плечо, уткнулась носом в ухо и лизнула.
– Она оборотень, – закончил Корвус, безразлично наблюдая за воссоединением. – Запах у неё остался прежним, если ты всё ещё сомневаешься.
Но Арвид уже не сомневался. Он почесал серенькую Бьянку-кошку за ухом, и та довольно замурлыкала, глянув на своего друга жёлтыми глазами с двумя узкими зрачками.
Задерживаться на улице они не стали. Они молча пересекли улицу, зашли в здание и обмолвились парой слов лишь когда Корвус позвал уже собравшегося на второй этаж Арвида и передал письмо, а Арвид в ответ угукнул под нос.
С конвертом он тут же вернулся в комнату, громко захлопнул дверь, перепугав читающего на кровати Хэмфри, и, на ходу вытаскивая письмо, подошёл к столу.
Ему хватило первых нескольких слов: своего имени и извинений матери, причину которых Арвид даже знать не хотел. Он свернул письмо, прикрыл глаза, убеждаясь, что как бы он ни пытался, но прочитать не может. Глубоко вдохнув, он щёлкнул пальцами, и на кончиках вспыхнуло крошечное пламя.
Хэмфри вскочил, выкрикнув что-то нечленораздельное, на что Арвид поспешил ответить:
– Всё в порядке, я аккуратно.
Огонь жадно поглощал бумагу. Его горячее дыхание обжигало пальцы, но это было приятнее любого слова, которое могла бы сказать мать. С каждым сгоревшим словом с плеч спадала невидимая ноша. Руку пекло, но это было приятное тепло. Стало легче, словно одним движением Арвид освободился от материнских слов, опеки и всего, что связывало его с домом. И пока у него была возможность, он надеялся как можно дольше оставаться как можно дальше от всего, что связано с его семьёй.
Мир Джерома, 24.10.1114 (тот же день, поздний вечер)
Колючий ветер завывал за окном, вгрызался в металлические решётки на окнах, желая пробраться в тёплые комнаты, в сладкие сны спящих, и оставить везде свои леденящие следы. Но Марту не пугал ни ветер, ни решётки на окнах, ни кошмары. Она редко видела плохие сны, да и сны видела редко – в основном ей снилось будущее. Именно во снах ей открывалась завеса тайны, давая взглянуть на такое загадочное, волшебное и желанное будущее.
В эту холодную ночь ей снился юноша в костюме, с яркими глазами, изящными, но сильными руками. Он не боялся её, не вскакивал в страхе с места, не пытался как можно быстрее выдержать формальный разговор и сбежать. Во сне он улыбался ей, его холодные, точно два янтаря, глаза наполнялись теплом, оживали. Марта была уверена, что сегодня она видит именно сон, а не будущее, ведь юноша, который снился ей, был ясновидящим, а значит, и будущее его она видеть не могла.
Морозный ветер всё же пробрался в сон юной принцессы, и она, зябко поёжившись, проснулась.
Комната, которую выделили Марте, была одной из самых тёплых, напротив кровати стоял давно потухший камин. За окном завывал ветер, кружа первые снежинки в безумном танце, но не он послужил причиной беспокойства Марты. Она сидела на кровати, поджав ноги, и думала…
Раньше ей никогда не представляло большого труда влюбиться в кого-то – она была очень влюбчивой по натуре, и стоило найти в человеке хотя бы одну черту, которая ей импонировала, и этого было достаточно. Также быстро она могла и разлюбить человека, стоило ему хоть сколько-то разочаровать Марту или же появиться на горизонте очередному предмету обожания. Будущее, которое видела Марта, всегда показывало разных людей. Чтобы увидеть хоть малость, ей не обязательно даже было влюбляться по уши – достаточно испытать восторг или восхищение. Одна яркая эмоция – и она видит будущее.
Так она видела, как юный принц Арвид садится в карету, в последний раз оборачивается через плечо на сокурсников, молча прощаясь с ними.
Она действительно видела, как Джо, уставший и сонный, снимает странный жилет, похожий на утягивающий корсет, обнажая белые полосы шрамов на спине у лопаток и на груди.
Она точно помнила, как видела в одном из своих вещих снов брата, выходящего из своего измерения с покрытыми по локоть кровью руками, бросающего к её ногам её неудачливого убийцу.
От этого воспоминания она улыбнулась. Марта очень любила своего брата, с детства видела в нём своего защитника, восхищалась им – и этой сестринской любви казалось достаточно, чтобы видеть его будущее.
В её снах иногда появлялся старший брат Хэмфри, в промокшей насквозь белой рубашке, выходящий из огромной волны, таща за собой крюк, сверкающий на солнце.
Иногда после семейных вечеров, проведённых за обсуждением книг, она видела любовника матери – молодого, жизнерадостного Кифаса, ненамного старше Арла. Могла увидеть случайного прохожего юношу, обернувшегося через плечо, чтобы ещё раз глянуть на принцессу. Главу королевской гвардии, снова обеспокоенного тем, что принцесса гуляет без сопровождения. Но сейчас… Сейчас каждую ночь ей снился Джерри, и ни одного даже самого маленького и бесполезного видения.
Марта сидела на кровати, укутавшись в тёплое одеяло, и разглядывая падающие за окном снежинки. Сон не шёл, а любые мысли о ком угодно, кроме Джерри, всё равно рано или поздно сводились к юноше, который так запал в сердце Марты. Возможно, Арл был прав, и её так сильно тянуло к нему лишь из-за того, что он тоже был ясновидящим, что она не могла заглянуть в его будущее и от этого незнания лишь сильнее влюблялась. Но что было толку с этого объяснения, если Марта продолжала видеть бесполезные сны? Чтобы вернуть дар, нужна была хоть капля прежней уверенности. И она знала лишь одного человека, чье общество всегда давало ей эту уверенность.
Потеряв всякую надежду снова уснуть, она спрыгнула с кровати, оделась и решительно направилась к единственному, кто мог бы сейчас ей помочь – к брату.
Арлу выделили комнату недалеко – буквально за стенкой. Так он мог присматривать за сестрой даже ночью, а она – незаметно для всех прошмыгнуть в его комнату.
По памяти, почти в полной темноте, она прокралась к кровати, залезла на самый край и позвала Арла. Тот недовольно выдохнул и, не шевелясь и не открывая глаз, ответил:
– Что случилось?
– Ох, Арл, – Марта легла с краю и тоскливо посмотрела на плотные шторы отделяющие крошечную комнатку от уличного холода. – Мне опять снился Джерри!
– Он же тебе нравится. Чем же тебе не угодили сны о нём?
Марта с обидой фыркнула и поворочалась на кровати.
– Потому что я больше не вижу во снах будущего!
– М-м-м, – протянул Арл, и наконец приподнялся на локтях и посмотрел на сестру. – А чьё будущее ты хотела бы видеть?
Думать долго не пришлось. Она пожала плечами, томно вздохнула и вяло протянула имя «Джо».
Ей всегда нравилось видеть его во снах. Скорее даже… Ей казалось, что так и она сможет хоть как-то помочь ему. Она до сих пор отчётливо помнила, когда её познакомили с учеником мейстера – ей было едва больше семи лет. Юноша в белом уже тогда произвёл на неё неизгладимое впечатление, а когда его представили ей, как личного защитника, сердце Марты впервые восторженно встрепенулось.
От воспоминаний отвлёк монотонный уставший голос Арла:
– Так сходи к нему, пообщайся. Он поцелует твою руку, произнесёт несколько раз «моя принцесса» и снова вскружит тебе голову, – Арл повёл рукой и сонно моргнул. – Раньше с этим проблем никогда не было.
– Но раньше не было Джерри…
Ветер нетерпеливо застучал по стеклу, Арл надавил на веки, почесал затылок и, проведя несколько раз по коротким волосам на макушке, снова развёл руками:
– Тебе же не нужно полностью влюбляться обратно в Джо. Достаточно одного приятного вечера, а на следующий день, хм… Встреться с Кэрол, поболтай с ней, какой Джо весь из себя и… О чём вы там обычно болтаете?
– Кэрол сейчас не до разговоров, – тяжело вздохнула Марта. – Она слишком переживает за Джо, подпускает к себе Хэмфри, да и дни у неё сейчас… Не располагают к милой беседе.
– Со мной можешь поговорить, – Арл обречённо пожал плечами, сел, выпрямившись, и глянул на сестру, лежащую на спине. – Я, может, собеседник так себе… Но выслушаю. Что там надо? М-м-м… – он вопросительно уставился в потолок, почёсывая гладкий подбородок – Поддакивать и кивать?
– Ах, Арл! – Марта подскочила на кровати и бросилась брату на шею. – Ты самый лучший брат!
– Да, ты говорила, – пробурчал Арл и похлопал сестру по плечу. – Давай, иди спать. А то от переизбытка чувств опять я тебе приснюсь, а не Джо. – Но Марта не отпустила брата, и он, устало глянув в сторону окна, уже раздражённее пробурчал: – Иди уже, и мне спать не мешай. Поговорили – и хватит. Давай.
Он оттолкнул её, но она всё равно извернулась, поцеловала его в щёку и вприпрыжку поскакала на выход.
У Арла всегда находились нужные слова, чтобы поддержать её, утешить и приободрить. Сильнее всех на свете Марта любила своего брата. Возлюбленные и влюблённые проходили мимо, исчезали во времени, терялись в её вещих снах, а брат, казалось, всегда будет рядом.
Она уже было вошла в свою комнату, но тут замерла. Брат был прав – сейчас ей скорее приснится Арл, а никакой не Джо. Она могла бы дождаться завтра, но тогда увидеть будущее смогла бы лишь следующей ночью, а значит, завтра будет ещё один бесполезный день… Поэтому она убрала длинные волосы за плечи, пригладила белую чёлку на ощупь и на носочках прокралась по коридору к комнате Джо.
Перед самой дверью она снова поправила причёску, глубоко вздохнула и постучалась.
Послышался шорох, тихие шаги, щелчок дверной ручки, и вот перед Мартой стоял Джо в лёгкой ночной рубашке и брюках, с распущенными волосами и уставшим взглядом. При виде принцессы взгляд этот стал напряжённее, сам Джо выпрямился, вцепился в косяк и почти шёпотом заговорил:
– Ваше Высочество… Я вас не ожидал.
– Мне не спалось, – улыбнулась Марта, – я гуляла здесь, проходила мимо и вот, решила…
Она замолчала. Смелость и уверенность, которые всегда были её верными спутниками, теперь оставили её, и она уставилась себе под ноги, боясь заплакать.
Ей казалось, что она здесь для того, чтобы присматривать за Джо, чтобы хоть как-то помочь ему, чтобы проследить, чтобы с ним ничего не случилось… А вместо этого она прибежала к нему посреди ночи и теперь виновато стояла под его беспокойным взглядом с ощущением, что она снова семилетняя девочка, а перед ней – прекрасный галантный Джо, который клянётся, что будет оберегать её.
Марта собралась с последними силами, улыбнулась, подняла глаза и уже хотела отшутиться, сказать, что плохо спала, напроситься на чай, но вместо этого едва сдержала всхлип и залепетала:
– Сегодня… Вообще, я сегодня очень хорошо спала. Мне снились прекрасные сны, но… Они были просто снами. А я… Я уже давно не вижу будущего. И я думала, что, приехав сюда, смогу наконец снова видеть твоё будущее. Но тут этот ясновидящий, и я… – её голос сорвался, и она замолчала.
Джо так и стоял неподвижно, то ли размышляя над услышанным, то ли просто пытаясь проснуться.
Марта уже жалела о сказанном. От обиды на саму себя она уже была готова расплакаться. Правда, делать это прямо перед Джо точно не входило в её планы, и она уже хотела попрощаться и пойти к себе в комнату, дожидаться следующего дня, как заговорил Джо:
– Может, чаю?
И Марта отстранённо кивнула.
В комнате Джо горел свет, в камине догорали поленья. Марта глянула на настенные часы, время было около двух ночи. Кажется, у Джо была бессоница, как и у многих здесь.
Джо усадил Марту на кресло, а сам подошёл к столику у камина, на котором стоял ещё не остывший чай. Марта почти сразу же забыла про своё волнение, когда увидела руки Джо, тонкие, аккуратные, без перчаток, лишь перевязанные бинтами на ладонях. Впрочем, она ещё ни разу не видела Джо таким – спокойным в её присутствии, без официальной формы, с аккуратной причёски и без почестей. Казалось, даже просто одного этого вида было бы достаточно, чтобы снова возродить в Марте тёплые чувства к Джо, чтобы, вернувшись в спальню, укутаться в одеяло и снова и снова представлять его таким.
Но вместо этого она застыла на кресле и наблюдала за каждым его движением. Вот на столик перед ней он поставил две чашки, сел на узкий диванчик сбоку, напротив камина, и взял чай. Марта тоже взяла в руки свою чашку, согревая ладони и, рассматривая полупрозрачную насыщенную жидкость, заговорила:
– Прости, что я так, среди ночи…
– Ничего, мне не спалось.
– Тревожишься? – спросила Марта, опустила взгляд и отпила чай. Краем глаза она заметила, как Джо подпёр голову рукой и прикрыл глаза.
– Когда ты прочитаешь письмо матери?
Сбитый с толку Арвид уставился в спину дяди. Корвус, не отрываясь от рассматривания дороги, машинально положил руку на эфес меча, и тот угрожающе наклонился.
– Я не хочу его читать, – не отрывая взгляда от дядиного клинка, ответил Арвид.
Мимо него прошли две молодые девушки в простеньких платьях и пальто, глянули на его яркие рыжие волосы и, поймав взгляд, улыбнулись. Но взгляд дяди снова отпугнул любопытных прохожих. Казалось, вся улица, на которую так долго смотрел Арвид всё утро из окна, постепенно пустела.
– Она волнуется за тебя.
За одно мгновение перед глазами Арвида пронеслось его детство: вечно уставшая, нервная мать, только и думающая о том, как бы избавиться от проблемного сына, как бы пристроить его сумасшедшей тёте, сюсюкающейся с ним, точно это она была ему матерью. И даже после самой большой потери в жизни Арвида, когда он нуждался в её помощи и тепле больше всего, она отдала его отцу на воспитание… И после всего этого… Она волнуется?
Арвид сунул руки в карманы, отвернулся и недовольно пробурчал:
– Прочитаю сегодня.
Они остановились у угла высокого тёмного здания, роняющего тень на всю улицу. Стало тихо, безлюдно и зябко. Камень, из которого было построено здание, вытягивал последние капли тепла, словно желая забрать его даже у двух людей, неподвижных, как две тени, теряющиеся в темноте нависшего над ними города.
– Родители иногда совершают ошибки, – заговорил Корвус медленно, так тихо, что Арвид сначала не узнал его голоса. – К сожалению, многие из них дорого им обходятся, как бы они после ни желали исправить их, – он глубоко вздохнул, точно хотел сказать что-то ещё, но промолчал.
Арвид с недоверием смотрел на дядю, в одно мгновение ставшим таким незнакомым. В голове как назло именно в этот момент пронеслась мысль, что сам Корвус практически бросил двух своих дочерей, и те сейчас жили почти в затворничестве в лесу друидов: одна – прячась от людей, а другая – спрятанная от людей. Арвид уже хотел было припомнить это дяде, но тот глянул в убегающий за угол узкий переулок и кивнул:
– Нам туда.
Арвид, напрочь забыв всё то, что хотел сказать, поспешил за дядей.
В переулке воняло протухшей едой и влажностью. Арвида передёрнуло от одного вида, как бродячие облезлые кошки разбегаются в разные стороны, пугаясь приближающихся шагов. Одна из кошек бросилась прямо под ноги Арвиду, потёрлась об его штанину и, к его изумлению, громко замурлыкала.
– Вот, твой зверёк, – кивнул на кошку Корвус, ещё сильнее удивив Арвида.
– Нет, Бьянка не кошка, она…
Кошка вцепилась коготками в плотные штаны Арвида и ловко взобралась ему на плечо, уткнулась носом в ухо и лизнула.
– Она оборотень, – закончил Корвус, безразлично наблюдая за воссоединением. – Запах у неё остался прежним, если ты всё ещё сомневаешься.
Но Арвид уже не сомневался. Он почесал серенькую Бьянку-кошку за ухом, и та довольно замурлыкала, глянув на своего друга жёлтыми глазами с двумя узкими зрачками.
Задерживаться на улице они не стали. Они молча пересекли улицу, зашли в здание и обмолвились парой слов лишь когда Корвус позвал уже собравшегося на второй этаж Арвида и передал письмо, а Арвид в ответ угукнул под нос.
С конвертом он тут же вернулся в комнату, громко захлопнул дверь, перепугав читающего на кровати Хэмфри, и, на ходу вытаскивая письмо, подошёл к столу.
Ему хватило первых нескольких слов: своего имени и извинений матери, причину которых Арвид даже знать не хотел. Он свернул письмо, прикрыл глаза, убеждаясь, что как бы он ни пытался, но прочитать не может. Глубоко вдохнув, он щёлкнул пальцами, и на кончиках вспыхнуло крошечное пламя.
Хэмфри вскочил, выкрикнув что-то нечленораздельное, на что Арвид поспешил ответить:
– Всё в порядке, я аккуратно.
Огонь жадно поглощал бумагу. Его горячее дыхание обжигало пальцы, но это было приятнее любого слова, которое могла бы сказать мать. С каждым сгоревшим словом с плеч спадала невидимая ноша. Руку пекло, но это было приятное тепло. Стало легче, словно одним движением Арвид освободился от материнских слов, опеки и всего, что связывало его с домом. И пока у него была возможность, он надеялся как можно дольше оставаться как можно дальше от всего, что связано с его семьёй.
***
Мир Джерома, 24.10.1114 (тот же день, поздний вечер)
Колючий ветер завывал за окном, вгрызался в металлические решётки на окнах, желая пробраться в тёплые комнаты, в сладкие сны спящих, и оставить везде свои леденящие следы. Но Марту не пугал ни ветер, ни решётки на окнах, ни кошмары. Она редко видела плохие сны, да и сны видела редко – в основном ей снилось будущее. Именно во снах ей открывалась завеса тайны, давая взглянуть на такое загадочное, волшебное и желанное будущее.
В эту холодную ночь ей снился юноша в костюме, с яркими глазами, изящными, но сильными руками. Он не боялся её, не вскакивал в страхе с места, не пытался как можно быстрее выдержать формальный разговор и сбежать. Во сне он улыбался ей, его холодные, точно два янтаря, глаза наполнялись теплом, оживали. Марта была уверена, что сегодня она видит именно сон, а не будущее, ведь юноша, который снился ей, был ясновидящим, а значит, и будущее его она видеть не могла.
Морозный ветер всё же пробрался в сон юной принцессы, и она, зябко поёжившись, проснулась.
Комната, которую выделили Марте, была одной из самых тёплых, напротив кровати стоял давно потухший камин. За окном завывал ветер, кружа первые снежинки в безумном танце, но не он послужил причиной беспокойства Марты. Она сидела на кровати, поджав ноги, и думала…
Раньше ей никогда не представляло большого труда влюбиться в кого-то – она была очень влюбчивой по натуре, и стоило найти в человеке хотя бы одну черту, которая ей импонировала, и этого было достаточно. Также быстро она могла и разлюбить человека, стоило ему хоть сколько-то разочаровать Марту или же появиться на горизонте очередному предмету обожания. Будущее, которое видела Марта, всегда показывало разных людей. Чтобы увидеть хоть малость, ей не обязательно даже было влюбляться по уши – достаточно испытать восторг или восхищение. Одна яркая эмоция – и она видит будущее.
Так она видела, как юный принц Арвид садится в карету, в последний раз оборачивается через плечо на сокурсников, молча прощаясь с ними.
Она действительно видела, как Джо, уставший и сонный, снимает странный жилет, похожий на утягивающий корсет, обнажая белые полосы шрамов на спине у лопаток и на груди.
Она точно помнила, как видела в одном из своих вещих снов брата, выходящего из своего измерения с покрытыми по локоть кровью руками, бросающего к её ногам её неудачливого убийцу.
От этого воспоминания она улыбнулась. Марта очень любила своего брата, с детства видела в нём своего защитника, восхищалась им – и этой сестринской любви казалось достаточно, чтобы видеть его будущее.
В её снах иногда появлялся старший брат Хэмфри, в промокшей насквозь белой рубашке, выходящий из огромной волны, таща за собой крюк, сверкающий на солнце.
Иногда после семейных вечеров, проведённых за обсуждением книг, она видела любовника матери – молодого, жизнерадостного Кифаса, ненамного старше Арла. Могла увидеть случайного прохожего юношу, обернувшегося через плечо, чтобы ещё раз глянуть на принцессу. Главу королевской гвардии, снова обеспокоенного тем, что принцесса гуляет без сопровождения. Но сейчас… Сейчас каждую ночь ей снился Джерри, и ни одного даже самого маленького и бесполезного видения.
Марта сидела на кровати, укутавшись в тёплое одеяло, и разглядывая падающие за окном снежинки. Сон не шёл, а любые мысли о ком угодно, кроме Джерри, всё равно рано или поздно сводились к юноше, который так запал в сердце Марты. Возможно, Арл был прав, и её так сильно тянуло к нему лишь из-за того, что он тоже был ясновидящим, что она не могла заглянуть в его будущее и от этого незнания лишь сильнее влюблялась. Но что было толку с этого объяснения, если Марта продолжала видеть бесполезные сны? Чтобы вернуть дар, нужна была хоть капля прежней уверенности. И она знала лишь одного человека, чье общество всегда давало ей эту уверенность.
Потеряв всякую надежду снова уснуть, она спрыгнула с кровати, оделась и решительно направилась к единственному, кто мог бы сейчас ей помочь – к брату.
Арлу выделили комнату недалеко – буквально за стенкой. Так он мог присматривать за сестрой даже ночью, а она – незаметно для всех прошмыгнуть в его комнату.
По памяти, почти в полной темноте, она прокралась к кровати, залезла на самый край и позвала Арла. Тот недовольно выдохнул и, не шевелясь и не открывая глаз, ответил:
– Что случилось?
– Ох, Арл, – Марта легла с краю и тоскливо посмотрела на плотные шторы отделяющие крошечную комнатку от уличного холода. – Мне опять снился Джерри!
– Он же тебе нравится. Чем же тебе не угодили сны о нём?
Марта с обидой фыркнула и поворочалась на кровати.
– Потому что я больше не вижу во снах будущего!
– М-м-м, – протянул Арл, и наконец приподнялся на локтях и посмотрел на сестру. – А чьё будущее ты хотела бы видеть?
Думать долго не пришлось. Она пожала плечами, томно вздохнула и вяло протянула имя «Джо».
Ей всегда нравилось видеть его во снах. Скорее даже… Ей казалось, что так и она сможет хоть как-то помочь ему. Она до сих пор отчётливо помнила, когда её познакомили с учеником мейстера – ей было едва больше семи лет. Юноша в белом уже тогда произвёл на неё неизгладимое впечатление, а когда его представили ей, как личного защитника, сердце Марты впервые восторженно встрепенулось.
От воспоминаний отвлёк монотонный уставший голос Арла:
– Так сходи к нему, пообщайся. Он поцелует твою руку, произнесёт несколько раз «моя принцесса» и снова вскружит тебе голову, – Арл повёл рукой и сонно моргнул. – Раньше с этим проблем никогда не было.
– Но раньше не было Джерри…
Ветер нетерпеливо застучал по стеклу, Арл надавил на веки, почесал затылок и, проведя несколько раз по коротким волосам на макушке, снова развёл руками:
– Тебе же не нужно полностью влюбляться обратно в Джо. Достаточно одного приятного вечера, а на следующий день, хм… Встреться с Кэрол, поболтай с ней, какой Джо весь из себя и… О чём вы там обычно болтаете?
– Кэрол сейчас не до разговоров, – тяжело вздохнула Марта. – Она слишком переживает за Джо, подпускает к себе Хэмфри, да и дни у неё сейчас… Не располагают к милой беседе.
– Со мной можешь поговорить, – Арл обречённо пожал плечами, сел, выпрямившись, и глянул на сестру, лежащую на спине. – Я, может, собеседник так себе… Но выслушаю. Что там надо? М-м-м… – он вопросительно уставился в потолок, почёсывая гладкий подбородок – Поддакивать и кивать?
– Ах, Арл! – Марта подскочила на кровати и бросилась брату на шею. – Ты самый лучший брат!
– Да, ты говорила, – пробурчал Арл и похлопал сестру по плечу. – Давай, иди спать. А то от переизбытка чувств опять я тебе приснюсь, а не Джо. – Но Марта не отпустила брата, и он, устало глянув в сторону окна, уже раздражённее пробурчал: – Иди уже, и мне спать не мешай. Поговорили – и хватит. Давай.
Он оттолкнул её, но она всё равно извернулась, поцеловала его в щёку и вприпрыжку поскакала на выход.
У Арла всегда находились нужные слова, чтобы поддержать её, утешить и приободрить. Сильнее всех на свете Марта любила своего брата. Возлюбленные и влюблённые проходили мимо, исчезали во времени, терялись в её вещих снах, а брат, казалось, всегда будет рядом.
Она уже было вошла в свою комнату, но тут замерла. Брат был прав – сейчас ей скорее приснится Арл, а никакой не Джо. Она могла бы дождаться завтра, но тогда увидеть будущее смогла бы лишь следующей ночью, а значит, завтра будет ещё один бесполезный день… Поэтому она убрала длинные волосы за плечи, пригладила белую чёлку на ощупь и на носочках прокралась по коридору к комнате Джо.
Перед самой дверью она снова поправила причёску, глубоко вздохнула и постучалась.
Послышался шорох, тихие шаги, щелчок дверной ручки, и вот перед Мартой стоял Джо в лёгкой ночной рубашке и брюках, с распущенными волосами и уставшим взглядом. При виде принцессы взгляд этот стал напряжённее, сам Джо выпрямился, вцепился в косяк и почти шёпотом заговорил:
– Ваше Высочество… Я вас не ожидал.
– Мне не спалось, – улыбнулась Марта, – я гуляла здесь, проходила мимо и вот, решила…
Она замолчала. Смелость и уверенность, которые всегда были её верными спутниками, теперь оставили её, и она уставилась себе под ноги, боясь заплакать.
Ей казалось, что она здесь для того, чтобы присматривать за Джо, чтобы хоть как-то помочь ему, чтобы проследить, чтобы с ним ничего не случилось… А вместо этого она прибежала к нему посреди ночи и теперь виновато стояла под его беспокойным взглядом с ощущением, что она снова семилетняя девочка, а перед ней – прекрасный галантный Джо, который клянётся, что будет оберегать её.
Марта собралась с последними силами, улыбнулась, подняла глаза и уже хотела отшутиться, сказать, что плохо спала, напроситься на чай, но вместо этого едва сдержала всхлип и залепетала:
– Сегодня… Вообще, я сегодня очень хорошо спала. Мне снились прекрасные сны, но… Они были просто снами. А я… Я уже давно не вижу будущего. И я думала, что, приехав сюда, смогу наконец снова видеть твоё будущее. Но тут этот ясновидящий, и я… – её голос сорвался, и она замолчала.
Джо так и стоял неподвижно, то ли размышляя над услышанным, то ли просто пытаясь проснуться.
Марта уже жалела о сказанном. От обиды на саму себя она уже была готова расплакаться. Правда, делать это прямо перед Джо точно не входило в её планы, и она уже хотела попрощаться и пойти к себе в комнату, дожидаться следующего дня, как заговорил Джо:
– Может, чаю?
И Марта отстранённо кивнула.
В комнате Джо горел свет, в камине догорали поленья. Марта глянула на настенные часы, время было около двух ночи. Кажется, у Джо была бессоница, как и у многих здесь.
Джо усадил Марту на кресло, а сам подошёл к столику у камина, на котором стоял ещё не остывший чай. Марта почти сразу же забыла про своё волнение, когда увидела руки Джо, тонкие, аккуратные, без перчаток, лишь перевязанные бинтами на ладонях. Впрочем, она ещё ни разу не видела Джо таким – спокойным в её присутствии, без официальной формы, с аккуратной причёски и без почестей. Казалось, даже просто одного этого вида было бы достаточно, чтобы снова возродить в Марте тёплые чувства к Джо, чтобы, вернувшись в спальню, укутаться в одеяло и снова и снова представлять его таким.
Но вместо этого она застыла на кресле и наблюдала за каждым его движением. Вот на столик перед ней он поставил две чашки, сел на узкий диванчик сбоку, напротив камина, и взял чай. Марта тоже взяла в руки свою чашку, согревая ладони и, рассматривая полупрозрачную насыщенную жидкость, заговорила:
– Прости, что я так, среди ночи…
– Ничего, мне не спалось.
– Тревожишься? – спросила Марта, опустила взгляд и отпила чай. Краем глаза она заметила, как Джо подпёр голову рукой и прикрыл глаза.
