Когда, казалось, эта непонятная Безумию погоня, закончилась, он увидел тёмные очертания прямо над головой, там, куда он всё детство смотрел вместе с отцом, а после его смерти – в одиночестве.
Тропа оборвалась, Безумие чуть не рухнул с обрыва, если бы не тонкое перо с крыла Света, преградившее путь. Он в последний раз посмотрел в её глаза, голубые, как кусочек светлого неба, которое когда-то очень давно у них отняли. Злость с новой силой вскипела в его животной груди, и он был готов выплеснуть её на своих врагов… Свет, точно считав его чувства, улыбнулась, выпрямилась в свой полный рост, став в десяток раз больше Страха, и, взмахнув рукой, метнула огромное, сверкающее серебром копьё, вверх.
Древний металл впился в темное полотно, закрывающее небо. Мир задрожал, загудел, затрещал, предвещая нечто ужасное. Сильный порыв ветра чуть не сдул Безумие с обрыва, а в следующее мгновение огромный кусок камня пронёсся мимо него вниз, врезался в землю, оставляя после себя несколько следов Смерти тех, кто решил, подняться по тропе вслед за Безумием. Скала застонала, облилась кровью и задрожала, точно и она сама была готова сорваться куда-то. Но Свет, положив на уставший, не знавший тепла и света камень свою руку, отдала ему всю свою накопленную силу, всю свою тягу к свету, тягу к высокому, к недостижимому…
Камни под лапами Безумия затрещали, точно живые, вздрогнули и метнулись ввысь. Свет осталась стоять у подножия, наблюдая, как оживший камень несёт Тень, оставшуюся от некогда любимого ею, вверх, навстречу их врагам.
Мир наполнился рокотом, гулом, рычанием зверей, топчущих друг друга, рвущих друг другу глотки ради места на тропе, ведущей наверх. Никто не смотрел на ослабевшую светлую статую, осевшую у подножия, обнявшую себя за колени и склонившую голову, снова окунувшуюся в неподвижность и задумчивость. В этот момент мир поделился надвое: тех, кто рвался наружу, и тех, кто забился в тёмные норы.
Безумие был впереди. Он вгрызался в холодный камень, рвал его окровавленными когтями на месте, где вонзилось гигантское копьё. Кто-то подпирал его сзади, кто-то лез ему под ноги, пытался впиться в его горло – тогда он легко переламывал шеи посмевшим дерзнуть и сбрасывал вниз.
Вот ему в нос дунул свежий ветер. Лёгкий и нежный, точно утренний поцелуй. Твари за спиной Безумия, позабывшие и запах ветра, и вкус поцелуев, с ужасом отшатнулись, и лишь Безумие продолжал рваться вперёд, точно зная свою конечную цель. Он был готов любыми способами прорваться в другой мир. В мир, который запер их в вечной тьме, который вынудил их умирать, убивать друг друга, чтобы дать возможность жить тем, кто сильнее. И он был намерен уничтожить тот мир, заставить их испытать то же, заставить их забыть вкус ветра, тепло солнца и запах любви.
Свет ударил в глаза Безумия. Он зажмурился, вложил в израненные лапы последние силы и, сдирая куски кожи с израненных боков, вырвался наружу.
Новый мир встретил его холодным ветром, незнакомой мягкостью под лапами и белым светом над головой. Безумие, едва выбравшись из-под земли, глянул вверх – где-то высоко над миром сиял белый светящийся диск, тот самый, который каждую ночь пытался найти его отец, и ради которого Безумие проделал свой путь.
Кто-то вцепился зубами ему в лапу. Безумие вывернулся, впился зубами в мягкий нос, и зверь заскулил и подался назад. Эта слабость стоила ему жизни – те, кто подбирался за ним следом тут же утащили его вниз, вдавили в землю, смешали его кости с такой ненавистной всеми землёй.
Безумие не стал ждать, когда и его затопчут под всеобщей яростью. Он, помнящий и луну, и траву, и безопасность, хранящуюся меж стволов деревьев, бросился в лес, пока его собратья, потерявшие память, всматривались ввысь, в белый светящийся диск.
Он спрятался в тени леса, нырнул в небольшой ручей, смыл кровь, и, шагая вдоль него, то и дело посматривал туда, откуда пришёл, прислушивался. Совсем скоро оттуда раздался рык, звуки сражений. Он вылез из воды, взобрался на холм и глянул вниз. Его собратьев: волков, змей, ящер и всех прочих зверей,- одного за одним побеждали незнакомые существа, животные, с той же пастью, что у Безумия, такой же мягкой шерстью и такими же носами, способными различать следы.
Безумие зарычал, пригнулся ближе к земле. Чей-то голос звал его прочь, бежать с этого места, где его, как и прочих освободившихся собратьев, ждала лишь смерть. И он послушался. Он скрылся в тени леса, спрятал свои следы в воде, избегал света луны, ведь теперь в этом новом мире ему до конца дней придется скрываться и прятаться. До того самого дня, пока мир не будет готов принять Свет, пока она сама не пронзит недры, не вырвется в наружу и не покарает их общих врагов. Не он – Она. Он – всего-навсего Тень Прошлого, та малая часть, оставшаяся от Тьмы. То единственное, что осталось от прошлого его лишь для того, чтобы проложить путь мщения для Света Будущего.
Мир Джерома, город Даэрум, 24.10.1114 (на утро)
Арвида кто-то тряс за плечо. Он не сразу разглядел очертания комнаты. Ему всё мерещились чёрные животные силуэты в темноте, пляшущие в неистовом танце и падающие замертво. Запах крови кружил голову, гнал куда-то прочь, в ещё более густую тьму, чем та, в которой плясали умирающие звери.
Его продолжали трясти, и ему всё же пришлось медленно, точно выныривая из густой смолы, покинуть мир сновидений.
Рядом с кроватью стоял взволнованный Хэмфри. Увидев, что Арвид наконец обратил на него внимание, он прекратил трясти его.
– Ну ты и крепко спишь…
Арвид огляделся, глянул на уже посветлевшую улицу за окном, и, ещё не до конца отойдя ото сна, вялым непослушным языком спросил:
– Сколько сейчас?
– Одиннадцать. Ты вчера просил разбудить тебя, вот, и я…
– Спасибо, – прохрипел Арвид и откинул одеяло, спугнув полусонную Бьянку.
Он поспешил в ванную, умылся, залез в душ и долго стоял под прохладной водой, с трудом пытаясь вспомнить сон… Сон был таким изматывающим, что казалось – он и не спал вовсе. Ночь длилась бесконечно долго. Так долго, что наутро он не сразу вспомнил, что же было вчера – казалось, это было так давно… А ещё ему казалось, что ему снилось что-то очень важное. Что-то, что обязательно нужно вспомнить. Но все воспоминания заполонила беспросветная тьма.
Он пробыл в душе до тех пор, пока Хэмфри не постучал в дверь. Арвид вылез, насухо вытерся, оделся, но заставить себя выйти не смог, а снова остановился у раковины, рассматривая в зеркале своё отражение, точно пытаясь увидеть что-то, что раньше он не замечал.
Лампа над зеркалом мигнула, выключилась на несколько секунд, а затем снова зажглась с новой силой. Арвид зажмурился, и на мгновение перед глазами у него возникло женское лицо – бледное, с тонкими, светлыми волосами и уставшими голубыми глазами. Она тянула к Арвиду руку, и на её тонкой, покрытой грязью и царапинами ладони, казалось, он может поместиться во весь рост. Сердце загрохотало, руки затряслись, а желудок свернулся узлом. Арвид с трудом удержал рвущийся из груди рык.
Но стоило ему открыть глаза и снова плеснуть в лицо холодной воды, как наваждение исчезло, и больше он ничего не вспомнил.
Снова раздался стук в дверь.
– Арвид! Ты там уже час! – доносился голос Хэмфри. – Всё в порядке?
Вместо ответа, Арвид вышел из комнаты.
– Не знаешь, где Джерри? – спросил он, игнорируя беспокойные взгляды друга.
– Нет…. Наверное, у себя.
Арвид кивнул, поспешно обулся, накинул куртку, которую сейчас, в присутствии дяди, боялся снимать даже в помещении. Уже на выходе ему на плечо приземлилась Бьянка, и он даже почти не испугался. Избавиться от компании Хэмфри не составило труда – одного недовольного взгляда и резкого ответа оказалось достаточно. И Арвид, с трудом вспоминая, как попал в комнату Джерри в прошлый раз, побрёл плутать по зданию.
Здание казалось незнакомым и чужим, хоть Арвид и пробыл здесь уже несколько дней. Он бродил по коридорам, удивляясь, как давят на него узкие стены и потолок, как неприятно отзывается твёрдая земля под ногами, как пугает яркий свет из зарешеченных окон. Приглушённые шаги, раздававшиеся по каменному полу, вгоняли в страх, цоканье копыт с улиц и гул разговоров заставляли забиться в угол, спрятаться. Арвид то и дело опасливо подходил к окнам, выглядывал в форточки, наблюдал за проезжающими мимо редкими каретами и снующими туда-сюда пешеходами и удивлялся, когда это всё начало его так сильно пугать.
Он уже успел забыть истинную причину своей прогулки, как его окликнули. Он обернулся, и увидел на потрёпанном диванчике в небольшом закутке между лестницей и коридором с жилыми помещениями Джерри, прямо напротив самого большого окна.
– Потерялся? – ровно и без особого интереса спросил он. Когда Арвид на это ничего не ответил, Джерри пояснил: – Ты проходишь здесь уже третий раз.
И снова Арвид огляделся: однотонные зеленоватые стены, белый облупившейся потолок с несколькими лампами, которые сейчас были выключены, ряд однообразных окон, за исключением вот этого, огромного в форме арки, на которое раньше Арвид не обращал внимания и которого всё это время подсознательно сторонился. Диван, стоящий в тени у стены так, что его и не заметно было. Джерри неизменно в костюме с галстуком и прячущийся сбоку Альфис, наличие которого Арвид смог определить лишь по вылезающей из-за подлокотника макушке.
Едва поймав взгляд Джерри, Арвид отчего-то поспешил отвернуться, снова уставился в окно. Потом вспомнил, что у него что-то спросили.
– Не знаю, – протянул Арвид, провожая взглядом медленно плетущуюся по улице пожилую пару. – Захотелось развеяться. – Он снова повернулся к Джерри и спросил: – А ты что делаешь?
– Размышляю.
– Над чем?
Джерри поднял с колен книгу и показал тёмную обложку, название Арвид не успел прочитать.
– Стоит ли читать или дождаться, когда я наконец высплюсь и смогу нормально воспринимать информацию.
– М-м, плохо спишь? – кивнул Арвид.
Джерри ничего не ответил, но его взгляд, вялый, медленный и неестественно спокойный, говорил куда лучше, чем он. Пуза в разговоре затянулась, и Арвид уже было молча пошёл дальше, но тут спросил Джерри:
– А ты как спишь?
– Я?
Арвид задумался, и вспомнил истинную причину своей прогулки. От этого озарения он даже подскочил на месте, чуть не уронив Бьянку, сделал пару шагов к Джерри, и тот еле заметно нахмурился, предвкушая разговор и, вероятно, уже жалея, что задал этот вопрос.
– Да, Джерри, я как раз хотел спросить у тебя… По поводу моих снов. Твой брат… Э-э…
– Томас.
– Да, Томас… Он ничего не говорил? Получилось у него посмотреть мои сны?
– Он со мной пока не связывался.
Арвид переминался с ноги на ногу, сам не замечая, как всё ближе и ближе подходит к Джерри. Смотреть на него он избегал, он глядел куда-то сквозь стену, снова тщетно пытаясь вытащить из памяти отрывки забытого сна. Даже Альфис выглянул из-за дивана и покосился на ставшего таким дёрганным и беспокойным Блатного.
– Там была девушка… Такая бледная, точно статуя. С крыльями. Огромная девушка, размером с гору. Красивая, но какая-то… больная? Кожа слишком бледная и даже, кажется, зеленоватая, абсолютно голая, в грязи, точно вылезла из могилы.
Лицо Джерри еле заметно дрогнуло. Стоило Арвиду сделать небольшую паузу, как он, не скрывая недовольства, переспросил:
– Голая?
– Да, – кивнул Арвид, с трудом припоминая детали. – Очень худая, какая-то… Как будто деревянная. Длинные, точно из палок, руки, маленькая грудь и…
Тяжёлый вздох Джерри прервал речь, он склонил голову, прикрыл глаза и надавил на веки. Арвид молчал, ожидая, что же скажет Джерри и что не так сказал он сам.
– Арвид, – так и не подняв взгляд, заговорил Джерри. – Томасу четырнадцать.
– А, ну… Там ничего такого не было, – поспешил уверить Арвид, надеясь, что именно так всё и было.
На это Джерри лишь покачал головой. Глаза он так и не открыл, и Арвид, озадаченный, замер напротив ясновидящего, не успев осознать, как оказался так близко.
Вдруг краем глаза он заметил движение на лестнице и тут же встретился взглядом с Её Высочеством Мартой. Она глянула на Арвида, на Джерри и снова на Арвида. Так прошло несколько секунд, пока Арвид не сообразил заговорить:
– Ваше Высочество…
Она улыбнулась, отмахнулась и ответила:
– Ой, ну что ты. Можно просто Марта.
И тут же Джерри подскочил с дивана, чуть не врезавшись в Арвида, выронил книгу, еле слышно выругался так, что услышал только Арвид, а тот, в свою очередь, сам вздрогнул и отпрыгнул. Недовольная всеобщим испугом Бьянка спрыгнула с плеча и, пробежав мимо принцессы, бросилась вниз по лестнице.
– Бьянка! – испуганно вскрикнул Арвид, рванул вперёд, сухо извинился перед всеми и бросился за убегающим зверьком, оставив двух ясновидящих в неловком молчании.
Арвид промчался по пустому холлу, его шаги гулко отражались от каменных стен. Рыжий комок мелькнул в конце длинного коридора, нырнул в арочный проем. Сердце Арвида бешено колотилось, в висках стучало. Вот кончик хвоста мелькнул за углом, пронёсся по пустому коридору первого этажа, гордо пересёк прихожую и последний раз мелькнув между чьими-то ботинками, скрылся за входной дверью. Арвид влетел в проем, поскользнулся на влажном полу и, не успев выровняться, с размаху врезался в кого-то.
– Простите, я… – он поднял глаза и осёкся, встретившись взглядом с чёрными глазами дяди.
Запоздало из застеклённой будки послышались ругательства сторожа, но Арвид уже ничего не слышал. Он смотрел в глаза дяди и почему-то никак не мог заговорить. Корвус же невозмутимо рассматривал перепуганного племянника, успевшего его перерасти, но продолжающего трястись от страха при его виде.
Одного взгляда хватило, чтобы сторож перестал заливаться руганью, ещё одного через плечо – чтобы заметить убегающего по улице зверька.
– Дядя, мне нужно… – залепетал Арвид, думая о том, что худшей встречи для него сейчас не могло и случиться.
Корвус ещё раз оглядел Арвида и, опустив взгляд себе под ноги, точно что-то рассматривая там, спросил:
– Зверёк сбежал?
– Да… Бьянка. Мне нужно её вернуть. Пожалуйста, я быстро.
Арвид заглянул дяде за плечо, высматривая Бьянку, но так и не смог разглядеть её.
– Ты знаешь, что вам нельзя покидать это здание? – строго прозвучал голос дяди, убивая в Арвиде последние крупицы надежды.
– Но… – Арвид заставил себя посмотреть в глаза дяди и, с трудом перебарывая волнение и страх, тихим голосом сказал: – Пожалуйста, мне очень нужно вернуть Бьянку, она… – он не смог договорить.
В голове в одно мгновение пронеслось куча мыслей, начиная тем, что он точно снова терял дорогого друга и заканчивая тем, что он будет чувствовать, если там с ней что-то случится.
Все эти страхи и волнения, видимо, слишком явно отразились на лице Арвида. Корвус, внимательно рассматривая его, задумался, снова глянул через плечо на улицу и, поправив пояс с мечами, развернулся и кивнул:
– Пошли.
Арвид не сразу сообразил, что ему нужно делать. Лишь когда Корвус остановился на крыльце и снова обернулся, он наконец отмер и поторопился догнать дядю.
Корвус уверенно шёл впереди, всматриваясь в дорогу, петляя меж людей и одним взглядом прогоняя их с пути. Арвид семенил следом,
Тропа оборвалась, Безумие чуть не рухнул с обрыва, если бы не тонкое перо с крыла Света, преградившее путь. Он в последний раз посмотрел в её глаза, голубые, как кусочек светлого неба, которое когда-то очень давно у них отняли. Злость с новой силой вскипела в его животной груди, и он был готов выплеснуть её на своих врагов… Свет, точно считав его чувства, улыбнулась, выпрямилась в свой полный рост, став в десяток раз больше Страха, и, взмахнув рукой, метнула огромное, сверкающее серебром копьё, вверх.
Древний металл впился в темное полотно, закрывающее небо. Мир задрожал, загудел, затрещал, предвещая нечто ужасное. Сильный порыв ветра чуть не сдул Безумие с обрыва, а в следующее мгновение огромный кусок камня пронёсся мимо него вниз, врезался в землю, оставляя после себя несколько следов Смерти тех, кто решил, подняться по тропе вслед за Безумием. Скала застонала, облилась кровью и задрожала, точно и она сама была готова сорваться куда-то. Но Свет, положив на уставший, не знавший тепла и света камень свою руку, отдала ему всю свою накопленную силу, всю свою тягу к свету, тягу к высокому, к недостижимому…
Камни под лапами Безумия затрещали, точно живые, вздрогнули и метнулись ввысь. Свет осталась стоять у подножия, наблюдая, как оживший камень несёт Тень, оставшуюся от некогда любимого ею, вверх, навстречу их врагам.
Мир наполнился рокотом, гулом, рычанием зверей, топчущих друг друга, рвущих друг другу глотки ради места на тропе, ведущей наверх. Никто не смотрел на ослабевшую светлую статую, осевшую у подножия, обнявшую себя за колени и склонившую голову, снова окунувшуюся в неподвижность и задумчивость. В этот момент мир поделился надвое: тех, кто рвался наружу, и тех, кто забился в тёмные норы.
Безумие был впереди. Он вгрызался в холодный камень, рвал его окровавленными когтями на месте, где вонзилось гигантское копьё. Кто-то подпирал его сзади, кто-то лез ему под ноги, пытался впиться в его горло – тогда он легко переламывал шеи посмевшим дерзнуть и сбрасывал вниз.
Вот ему в нос дунул свежий ветер. Лёгкий и нежный, точно утренний поцелуй. Твари за спиной Безумия, позабывшие и запах ветра, и вкус поцелуев, с ужасом отшатнулись, и лишь Безумие продолжал рваться вперёд, точно зная свою конечную цель. Он был готов любыми способами прорваться в другой мир. В мир, который запер их в вечной тьме, который вынудил их умирать, убивать друг друга, чтобы дать возможность жить тем, кто сильнее. И он был намерен уничтожить тот мир, заставить их испытать то же, заставить их забыть вкус ветра, тепло солнца и запах любви.
Свет ударил в глаза Безумия. Он зажмурился, вложил в израненные лапы последние силы и, сдирая куски кожи с израненных боков, вырвался наружу.
Новый мир встретил его холодным ветром, незнакомой мягкостью под лапами и белым светом над головой. Безумие, едва выбравшись из-под земли, глянул вверх – где-то высоко над миром сиял белый светящийся диск, тот самый, который каждую ночь пытался найти его отец, и ради которого Безумие проделал свой путь.
Кто-то вцепился зубами ему в лапу. Безумие вывернулся, впился зубами в мягкий нос, и зверь заскулил и подался назад. Эта слабость стоила ему жизни – те, кто подбирался за ним следом тут же утащили его вниз, вдавили в землю, смешали его кости с такой ненавистной всеми землёй.
Безумие не стал ждать, когда и его затопчут под всеобщей яростью. Он, помнящий и луну, и траву, и безопасность, хранящуюся меж стволов деревьев, бросился в лес, пока его собратья, потерявшие память, всматривались ввысь, в белый светящийся диск.
Он спрятался в тени леса, нырнул в небольшой ручей, смыл кровь, и, шагая вдоль него, то и дело посматривал туда, откуда пришёл, прислушивался. Совсем скоро оттуда раздался рык, звуки сражений. Он вылез из воды, взобрался на холм и глянул вниз. Его собратьев: волков, змей, ящер и всех прочих зверей,- одного за одним побеждали незнакомые существа, животные, с той же пастью, что у Безумия, такой же мягкой шерстью и такими же носами, способными различать следы.
Безумие зарычал, пригнулся ближе к земле. Чей-то голос звал его прочь, бежать с этого места, где его, как и прочих освободившихся собратьев, ждала лишь смерть. И он послушался. Он скрылся в тени леса, спрятал свои следы в воде, избегал света луны, ведь теперь в этом новом мире ему до конца дней придется скрываться и прятаться. До того самого дня, пока мир не будет готов принять Свет, пока она сама не пронзит недры, не вырвется в наружу и не покарает их общих врагов. Не он – Она. Он – всего-навсего Тень Прошлого, та малая часть, оставшаяся от Тьмы. То единственное, что осталось от прошлого его лишь для того, чтобы проложить путь мщения для Света Будущего.
Глава 48. Сожаления
Мир Джерома, город Даэрум, 24.10.1114 (на утро)
Арвида кто-то тряс за плечо. Он не сразу разглядел очертания комнаты. Ему всё мерещились чёрные животные силуэты в темноте, пляшущие в неистовом танце и падающие замертво. Запах крови кружил голову, гнал куда-то прочь, в ещё более густую тьму, чем та, в которой плясали умирающие звери.
Его продолжали трясти, и ему всё же пришлось медленно, точно выныривая из густой смолы, покинуть мир сновидений.
Рядом с кроватью стоял взволнованный Хэмфри. Увидев, что Арвид наконец обратил на него внимание, он прекратил трясти его.
– Ну ты и крепко спишь…
Арвид огляделся, глянул на уже посветлевшую улицу за окном, и, ещё не до конца отойдя ото сна, вялым непослушным языком спросил:
– Сколько сейчас?
– Одиннадцать. Ты вчера просил разбудить тебя, вот, и я…
– Спасибо, – прохрипел Арвид и откинул одеяло, спугнув полусонную Бьянку.
Он поспешил в ванную, умылся, залез в душ и долго стоял под прохладной водой, с трудом пытаясь вспомнить сон… Сон был таким изматывающим, что казалось – он и не спал вовсе. Ночь длилась бесконечно долго. Так долго, что наутро он не сразу вспомнил, что же было вчера – казалось, это было так давно… А ещё ему казалось, что ему снилось что-то очень важное. Что-то, что обязательно нужно вспомнить. Но все воспоминания заполонила беспросветная тьма.
Он пробыл в душе до тех пор, пока Хэмфри не постучал в дверь. Арвид вылез, насухо вытерся, оделся, но заставить себя выйти не смог, а снова остановился у раковины, рассматривая в зеркале своё отражение, точно пытаясь увидеть что-то, что раньше он не замечал.
Лампа над зеркалом мигнула, выключилась на несколько секунд, а затем снова зажглась с новой силой. Арвид зажмурился, и на мгновение перед глазами у него возникло женское лицо – бледное, с тонкими, светлыми волосами и уставшими голубыми глазами. Она тянула к Арвиду руку, и на её тонкой, покрытой грязью и царапинами ладони, казалось, он может поместиться во весь рост. Сердце загрохотало, руки затряслись, а желудок свернулся узлом. Арвид с трудом удержал рвущийся из груди рык.
Но стоило ему открыть глаза и снова плеснуть в лицо холодной воды, как наваждение исчезло, и больше он ничего не вспомнил.
Снова раздался стук в дверь.
– Арвид! Ты там уже час! – доносился голос Хэмфри. – Всё в порядке?
Вместо ответа, Арвид вышел из комнаты.
– Не знаешь, где Джерри? – спросил он, игнорируя беспокойные взгляды друга.
– Нет…. Наверное, у себя.
Арвид кивнул, поспешно обулся, накинул куртку, которую сейчас, в присутствии дяди, боялся снимать даже в помещении. Уже на выходе ему на плечо приземлилась Бьянка, и он даже почти не испугался. Избавиться от компании Хэмфри не составило труда – одного недовольного взгляда и резкого ответа оказалось достаточно. И Арвид, с трудом вспоминая, как попал в комнату Джерри в прошлый раз, побрёл плутать по зданию.
Здание казалось незнакомым и чужим, хоть Арвид и пробыл здесь уже несколько дней. Он бродил по коридорам, удивляясь, как давят на него узкие стены и потолок, как неприятно отзывается твёрдая земля под ногами, как пугает яркий свет из зарешеченных окон. Приглушённые шаги, раздававшиеся по каменному полу, вгоняли в страх, цоканье копыт с улиц и гул разговоров заставляли забиться в угол, спрятаться. Арвид то и дело опасливо подходил к окнам, выглядывал в форточки, наблюдал за проезжающими мимо редкими каретами и снующими туда-сюда пешеходами и удивлялся, когда это всё начало его так сильно пугать.
Он уже успел забыть истинную причину своей прогулки, как его окликнули. Он обернулся, и увидел на потрёпанном диванчике в небольшом закутке между лестницей и коридором с жилыми помещениями Джерри, прямо напротив самого большого окна.
– Потерялся? – ровно и без особого интереса спросил он. Когда Арвид на это ничего не ответил, Джерри пояснил: – Ты проходишь здесь уже третий раз.
И снова Арвид огляделся: однотонные зеленоватые стены, белый облупившейся потолок с несколькими лампами, которые сейчас были выключены, ряд однообразных окон, за исключением вот этого, огромного в форме арки, на которое раньше Арвид не обращал внимания и которого всё это время подсознательно сторонился. Диван, стоящий в тени у стены так, что его и не заметно было. Джерри неизменно в костюме с галстуком и прячущийся сбоку Альфис, наличие которого Арвид смог определить лишь по вылезающей из-за подлокотника макушке.
Едва поймав взгляд Джерри, Арвид отчего-то поспешил отвернуться, снова уставился в окно. Потом вспомнил, что у него что-то спросили.
– Не знаю, – протянул Арвид, провожая взглядом медленно плетущуюся по улице пожилую пару. – Захотелось развеяться. – Он снова повернулся к Джерри и спросил: – А ты что делаешь?
– Размышляю.
– Над чем?
Джерри поднял с колен книгу и показал тёмную обложку, название Арвид не успел прочитать.
– Стоит ли читать или дождаться, когда я наконец высплюсь и смогу нормально воспринимать информацию.
– М-м, плохо спишь? – кивнул Арвид.
Джерри ничего не ответил, но его взгляд, вялый, медленный и неестественно спокойный, говорил куда лучше, чем он. Пуза в разговоре затянулась, и Арвид уже было молча пошёл дальше, но тут спросил Джерри:
– А ты как спишь?
– Я?
Арвид задумался, и вспомнил истинную причину своей прогулки. От этого озарения он даже подскочил на месте, чуть не уронив Бьянку, сделал пару шагов к Джерри, и тот еле заметно нахмурился, предвкушая разговор и, вероятно, уже жалея, что задал этот вопрос.
– Да, Джерри, я как раз хотел спросить у тебя… По поводу моих снов. Твой брат… Э-э…
– Томас.
– Да, Томас… Он ничего не говорил? Получилось у него посмотреть мои сны?
– Он со мной пока не связывался.
Арвид переминался с ноги на ногу, сам не замечая, как всё ближе и ближе подходит к Джерри. Смотреть на него он избегал, он глядел куда-то сквозь стену, снова тщетно пытаясь вытащить из памяти отрывки забытого сна. Даже Альфис выглянул из-за дивана и покосился на ставшего таким дёрганным и беспокойным Блатного.
– Там была девушка… Такая бледная, точно статуя. С крыльями. Огромная девушка, размером с гору. Красивая, но какая-то… больная? Кожа слишком бледная и даже, кажется, зеленоватая, абсолютно голая, в грязи, точно вылезла из могилы.
Лицо Джерри еле заметно дрогнуло. Стоило Арвиду сделать небольшую паузу, как он, не скрывая недовольства, переспросил:
– Голая?
– Да, – кивнул Арвид, с трудом припоминая детали. – Очень худая, какая-то… Как будто деревянная. Длинные, точно из палок, руки, маленькая грудь и…
Тяжёлый вздох Джерри прервал речь, он склонил голову, прикрыл глаза и надавил на веки. Арвид молчал, ожидая, что же скажет Джерри и что не так сказал он сам.
– Арвид, – так и не подняв взгляд, заговорил Джерри. – Томасу четырнадцать.
– А, ну… Там ничего такого не было, – поспешил уверить Арвид, надеясь, что именно так всё и было.
На это Джерри лишь покачал головой. Глаза он так и не открыл, и Арвид, озадаченный, замер напротив ясновидящего, не успев осознать, как оказался так близко.
Вдруг краем глаза он заметил движение на лестнице и тут же встретился взглядом с Её Высочеством Мартой. Она глянула на Арвида, на Джерри и снова на Арвида. Так прошло несколько секунд, пока Арвид не сообразил заговорить:
– Ваше Высочество…
Она улыбнулась, отмахнулась и ответила:
– Ой, ну что ты. Можно просто Марта.
И тут же Джерри подскочил с дивана, чуть не врезавшись в Арвида, выронил книгу, еле слышно выругался так, что услышал только Арвид, а тот, в свою очередь, сам вздрогнул и отпрыгнул. Недовольная всеобщим испугом Бьянка спрыгнула с плеча и, пробежав мимо принцессы, бросилась вниз по лестнице.
– Бьянка! – испуганно вскрикнул Арвид, рванул вперёд, сухо извинился перед всеми и бросился за убегающим зверьком, оставив двух ясновидящих в неловком молчании.
Арвид промчался по пустому холлу, его шаги гулко отражались от каменных стен. Рыжий комок мелькнул в конце длинного коридора, нырнул в арочный проем. Сердце Арвида бешено колотилось, в висках стучало. Вот кончик хвоста мелькнул за углом, пронёсся по пустому коридору первого этажа, гордо пересёк прихожую и последний раз мелькнув между чьими-то ботинками, скрылся за входной дверью. Арвид влетел в проем, поскользнулся на влажном полу и, не успев выровняться, с размаху врезался в кого-то.
– Простите, я… – он поднял глаза и осёкся, встретившись взглядом с чёрными глазами дяди.
Запоздало из застеклённой будки послышались ругательства сторожа, но Арвид уже ничего не слышал. Он смотрел в глаза дяди и почему-то никак не мог заговорить. Корвус же невозмутимо рассматривал перепуганного племянника, успевшего его перерасти, но продолжающего трястись от страха при его виде.
Одного взгляда хватило, чтобы сторож перестал заливаться руганью, ещё одного через плечо – чтобы заметить убегающего по улице зверька.
– Дядя, мне нужно… – залепетал Арвид, думая о том, что худшей встречи для него сейчас не могло и случиться.
Корвус ещё раз оглядел Арвида и, опустив взгляд себе под ноги, точно что-то рассматривая там, спросил:
– Зверёк сбежал?
– Да… Бьянка. Мне нужно её вернуть. Пожалуйста, я быстро.
Арвид заглянул дяде за плечо, высматривая Бьянку, но так и не смог разглядеть её.
– Ты знаешь, что вам нельзя покидать это здание? – строго прозвучал голос дяди, убивая в Арвиде последние крупицы надежды.
– Но… – Арвид заставил себя посмотреть в глаза дяди и, с трудом перебарывая волнение и страх, тихим голосом сказал: – Пожалуйста, мне очень нужно вернуть Бьянку, она… – он не смог договорить.
В голове в одно мгновение пронеслось куча мыслей, начиная тем, что он точно снова терял дорогого друга и заканчивая тем, что он будет чувствовать, если там с ней что-то случится.
Все эти страхи и волнения, видимо, слишком явно отразились на лице Арвида. Корвус, внимательно рассматривая его, задумался, снова глянул через плечо на улицу и, поправив пояс с мечами, развернулся и кивнул:
– Пошли.
Арвид не сразу сообразил, что ему нужно делать. Лишь когда Корвус остановился на крыльце и снова обернулся, он наконец отмер и поторопился догнать дядю.
Корвус уверенно шёл впереди, всматриваясь в дорогу, петляя меж людей и одним взглядом прогоняя их с пути. Арвид семенил следом,
