– Я хотел как можно дольше оберегать тебя от всех этих интриг, – продолжал король. Арвид услышал мягкий шаркающий шаг, затем тихий, влажный звон вина, наливаемого в кубок. – Но обстоятельства, увы, выступили против нас. Присядешь?
Арвид заставил себя поднять взгляд, оглядеться и заставить тело подойти к креслу, на которое указывал король, но не сел на него, а встал позади и опёрся о спинку. Каждый шаг бил по голове, в ушах звенело, и Арвид сжал челюсти, стиснул кулаки, не задумываясь, что о нём подумают.
В висках застучало. Перед глазами, накладываясь на суровое лицо отца, проплыли обрывки, яркие и бесплотные: вспышка смеха, осколок синего неба в листве, ощущение маленькой, тёплой руки в его руке. А потом – резкий кадр: те же светлые глаза отца, но мягче, те же тёмные волосы сложенные за спиной рук, только он не стоит у окна, а сидит на корточках, что-то показывая на ладони… Образ дрогнул и рассыпался. Арвид с силой зажмурился, но боль не ушла, сверлила череп изнутри.
– Ты был довольно близок с Люженом, поэтому сейчас, когда он предал меня, я глубоко переживаю за тебя. Это делает нынешнюю ситуацию особенно щекотливой. Ведь если он способен предать меня… – Крайм медленно повернулся, и его взгляд, тяжёлый, наконец упал на сына. – То что он мог замыслить против тебя? Или же... Убедить тебя в своей правоте.
Арвид осмелился поднять голову. Крайм стоял боком с поднятым кубком и смотрел в окно, о чём-то задумавшись, точно разговаривал сам с собой, а не с сыном.
– Он не только не предотвратил нападения на тебя и Джонатана, но и подозревается в соучастии. Пока он под стражей, но скоро дело будет передано Совету, вот только… – он отпил вино из кубка и снова посмотрел в окно. – Мне придётся как-то доказывать твою невиновность. Некоторые факты могут… смутить Совет.
Крайм посмотрел на Арвида. Слова отца воткнулись в сознание, как кривые гвозди – болезненно и бессвязно. Каждая попытка схватить их смысл вызывала тошнотворное скрежетание где-то в основании черепа. Нападения? Соучастник? Воспоминания путались, а попытки вспомнить хоть что-то вызывали тошноту.
– Думаю, он рассказал тебе, что я не собираюсь делать тебя наследником. – Крайм поставил кубок на стол с мягким, но отчётливым звоном о столешницу, и этот звук раздался в тишине комнаты, как удар колокола. – Признаюсь, это правда. Но и ты, насколько я знаю, этим желанием не горишь, – он усмехнулся, и Арвиду стало совсем тошно. – И у нас с тобой осталось не очень много вариантов, как обезопасить тебя… Мейстер – предатель, нового мейстера назначить не получится. Мир трещит по швам, а люди, которые должны быть мне преданы, предают меня. Это уж никак не поможет нам стабилизировать мир.
Он сделал несколько размеренных шагов в сторону Арвида. Тот вцепился руками в спинку кресла, и шершавая, потрёпанная кожа обивки въелась под ногти.
– К сожалению, у меня очень мало преданных людей. Единственный, кому я могу по-настоящему доверять – твой дядя. Он принёс мне клятву.
«Дядя», – раздался в голове смешок. В горле пересохло, язык прилип к нёбу, начало дрожать колено.
– Сегодня ты принесёшь мне клятву, – продолжал отец, точно предлагал выйти на прогулку, а не перечеркнуть свободу и жизнь своего сына. – А после – объявим о твоём отречении от престола.
В груди Арвида заклокотал рык, но почему-то ему показалось, что этот рык – не его.
«Люжен, конечно, та ещё тварь, – протянул голос в голове. – Но сложно не согласиться, что он был прав, когда запретил тебе давать клятвы. Нет… Второй раз в один и тот же капкан я не попадусь… Так что запомни: если только подумаешь о том, чтобы поклясться кому-либо в верности – я заставлю тебя откусить свой собственный язык».
Арвид машинально сжал челюсти. Этот кто-то действительно… Мог заставить его сделать это?
Тем временем Крайм продолжал:
– Мне нужно, чтобы ты был во дворце, пока Корвус разбирается с тем, что происходит снаружи.
Корвус…
Руки окончательно одеревенели. Кажется, Люжен предупреждал. Говорил, что надо сразу идти за помощью к нему…
«Да-а, – снова вклинился голос, отвечая на мысли Арвида, – не самая дурная идея. Была».
– И мне нужна твоя поддержка, как сына, что касается…
– Я тебе не сын, – пролепетал Арвид, точно в забытье, совершенно не задумываясь о том, что перебил короля.
Он медленно попятился на непослушных ногах. В голове проносились воспоминания, вся та боль, которую ему причинили, все эти пытки в подвалах замка, принуждение снова и снова сжигать себя. Контроль, контроль… Контроль? Да, кому, как не ему, преподавать контроль! Холодность, самообладание, отчуждённость… Равнодушие. Его спокойные, ничего не выражающие глаза… Арвида до сих пор от одного их взгляда бросало в холод, а в горле вставал ком, который не позволял ему вымолвить ни слова.
«М-м, – протянул голос, – не самое лучшее время вспоминать родство».
Арвид посмотрел в лицо тому, кто назывался его отцом, и гневно процедил:
– Ненавижу… Ненавижу! Лучше бы ты остался на дне того сраного горного озера.
Повисла тишина. Крайм не моргнул, смотрел ему прямо в зрачки, словно выискивая там отражение того самого горного озера. Его лицо оставалось гладкой, бесстрастной маской из мрамора. Лишь в светлых глазах, где-то на самой глубине, за льдистой гладью, мелькнула и погасла быстрая искра.
«Догадался, – раздался голос в сознании Арвида. – Давай к окну. Тебе с ним не справиться».
Но Арвид замешкался. Куда?.. Он метнул взгляд на полоску дневного света, жалко пробивавшуюся меж тяжёлых, как погребальные завесы, штор. В окно? Но покои короля находятся слишком высоко…
«Заметил, куда ты смотришь, – коротко бросил голос. – Делай что-то, а то он нас…»
Рука Крайма дрогнула, Арвид машинально поднял руку, щёлкнул пальцами и из руки полыхнуло пламя. Оно бросилось на диван, скатилось на пол, помчалось прямо под ноги короля… И тут воздух затрепетал, задвигался и… Исчез. Стало нечем дышать. Стены загудели, точно готовые вот-вот обрушиться на посмевшего поднять руку на короля. Без воздуха пламя быстро погасло, и Арвид увидел Крайма прямо напротив себя.
Сильная рука отца впилась ему в горло, перекрывая дыхание и кровь. Арвида рывком оторвали от пола, и на миг мир завис.
– Не сын, говоришь? – одними губами проговорил Крайм и швырнул его через полкомнаты к стене.
Удар выбил последние остатки кислорода из лёгких. Арвид сполз по стене, глотая пустой воздух ртом. Рука вцепилась в какую-то плотную ткань, рука дрогнула, и в комнату ворвался свет.
«Уже неплохо, – заключил голос. – Окно прямо за тобой».
Но Арвид смотрел только на приближающегося Крайма со сжатыми в кулаки руками. В отличие от Арвида он не задыхался. Задержал дыхание или мог как-то дышать?
Арвид потянулся к окну – открыть бы окно и вдохнуть. Дать бы силу его окна, и он спалит здесь всё…
«Не обольщайся. У него может быть не одна способность, и мы понятия не имеем, какая».
Ручка не поддавалась, а Крайм всё приближался. Голос в голове рычал и что-то несвязно бубнил, отчего сложнее было разобрать шаги. Впрочем, Арвиду было не до этого – лишь бы сделать глоток воздуха.
Поддалась. Окно распахнулось. Долгожданный глоток. В волосы вцепилась рука, и прежде, чем Арвид успел что-то сделать, его ударили лбом об оконную раму. В глазах сверкнули искры, рот наполнился кровью – Арвид прикусил язык.
– Лучше бы ты остался мёртвым, – прорычал над ухом голос Крайма.
Голос в голове засмеялся.
«Так, отдавай своё тело, – уже отчётливо произнёс он. – Ты нас сейчас сгубишь».
От одной мысли сделалось дурно, хотя казалось – куда хуже. У него и так отобрали всё, он должен был оставить себе хоть что-то.
– Не дождёшься, – вслух прохрипел Арвид, и схватил Крайма за запястье.
Запахло горелым, сзади раздался рык, Арвида снова ударили об раму. Треск в голове. Он почувствовал, как хватка ослабевает, извернулся лицом к королю – тот держался за обожженное запястье.
Передышка длилась недолго, Крайм снова бросился вперёд, выставив вперёд руки, точно желая схватить Арвида за ворот, но тот присел на подоконник и двумя ногами ударил в грудь. Крайм отшатнулся назад, но и Арвида потянуло в другую сторону, в открытое окно.
Душные покои резко сменились ясным небом и свистом в ушах. Арвид увидел удаляющееся окно, прежде чем дыхание перехватило, всё тело свело судорогой, и он больно ударился о водную гладь.
День для Корвуса начался с знакомой, глубокой ломоты в костях – тупой и навязчивой, как стук дятла в высохшем дереве. Никто лучше него не знал, каково это, когда все кости ломаются, крошатся и стираются в пыль. И эта ломота всегда ассоциировалась с обращением, и каждый раз Корвус убеждал себя, что просто так его кости не начнут ломаться и перестраиваться. Вот и сейчас он себя в этом уверял.
За окном брезжили первые рассветные лучи. Корвус давно наблюдал за ними, потеряв всякую надежду уснуть снова, хотя это был один из немногих дней, когда ему позволили отоспаться. Дворцовые стены навевали тоску и воскрешали давние неприятные воспоминания. В то время Корвус осознал, что внимание матери куда хуже её безразличия.
В окно постучали. Корвус заставил забитые мышцы поднять отяжелевшее тело. Последняя череда обращений явно не пошла ему на пользу, и даже после Источника он не до конца пришёл в себя, хотя зрение стало куда лучше. Так, глядишь, спустя пару месяцев оно полностью вернется.
Снова стук в окно. Корвус одёрнул штору, открыл форточку и впустил недовольного ворона. Тот нахохлился, сел на подоконник – не стал залетать вглубь покоев, – и прокаркал:
– Кор-р-роль зовёт!
– Хорошо. Я скоро подойду.
Ворон улетел, а Корвус поплёлся приводить себя в порядок.
Вызов утром, да ещё в день обещанного отдыха, – значит, случилось что-то срочное. Но Корвусу так даже было лучше. Ничто не отвлекало от мыслей, как занятость делом, пусть это дело уже претило.
Ещё издалека Корвус почуял запах дыма. Пожар? Он ускорил шаг. Вонь доносилась из королевских покоев. Корвус вошёл туда, не стучась, и замер. Воняло горелой кожей, на мебели виднелись прогоревшие пятна, на потолке – пятно копоти. Холод, забравшийся сквозь открытое окно, пахнущий ещё не выпадшим снегом и свободой, не мог прогнать запах гари, который ударил в голову Корвуса. Он поморщился, глянул на стоящего у окна брата, заметил на его лице и руках ожоги, и похолодел.
Откуда в покоях короля огонь? Причина могла быть только одна…
Крайм посмотрел на Корвуса, и того пронзило мрачное предчувствие. Он молчал, не зная, что говорить и как ему правильно поступить. Сейчас у него не было ни своего голоса, ни своего мнения, даже своей воли…
– Корвус… – процедил Крайм с нескрываемой ненавистью.
Он сделал несколько шагов, сокращая дистанцию, и наотмашь ударил его по лицу тыльной стороной ладони. Челюсть свело, щека вспыхнула жаром. Удар был не сильным. Сильнее ударили последовавшие за ним слова:
– Ты, сукин сын, трахал мою жену…
Руки за спиной вцепились друг в друга так, что свело запястья. Дыхание сбилось, кровь прилила в голову и в ужасе загрохотала.
– Ну? – Крайм схватил его за ворот и притянул к себе. – Что скажешь, братец?
– Я не знал, что она твоя невеста, – почти шёпотом проговорил Корвус. – Я бы никогда…
– Решил, что лучше скрыть это от меня?
Крайм потащил его к окну, Корвус не сопротивлялся. Он лишь слушал, как колотится испуганное сердце и молился богам, о которых никто не слышал в этом мире.
Грубым движением Крайм бросил Корвуса к подоконнику, и тот чуть не впечатался лицом об угол. Он успел выставить руки, и угол больно впился в ладони. В нос ударил запах пепла перемешанного с кирпичной крошкой.
«Арвид…» – пронеслось в голове.
– Сукин сын, – процедил Крайм и схватил Корвуса за волосы. – Трахаться ты горазд, а сына – мне на воспитание? Вот сам и будешь с ним разбираться.
– Почему ты так решил? – спросил Корвус. Его голос прозвучал почти жалобно. Он не мог сомневаться в словах брата, но услышанное никак не укладывалось в голове.
– А откуда этот щенок знает про Источник? – злобно хмыкнул Крайм. – Это всё твой поганый отец. Влез ему в голову и решил его руками довести начатое. И Люжен…
Он поднял голову Корвусу так, чтобы тот смог разглядеть каменную площадь внизу. След Арвида вёл в окно, и Корвус очень боялся увидеть внизу окровавленное тело… Но там ничего не было.
– Наш трёхглазый друг перенёс его до падения в обход блокиратора. Он ещё ответит у меня… А пока я разбираюсь с ним, ты – берёшь след.
– Нет, – прохрипел Корвус, дёрнулся, пытаясь отпрянуть от окна.
Рука сильнее сжала волосы, Крайм бросил на брата короткий взгляд и со всей силы опустил его голову о подоконник. Послышался тихий хруст, лицо заныло от боли, из носа хлынула кровь.
– Встанешь, – холодно проговорил Крайм. – Если я прикажу.
– Прошу… – прохрипел Корвус.
Глаза щипало, в груди всё сжалось от чувства беспомощности, ещё теплилась слабая надежда, что брат одумается. Но холодный голос разума твердил об обратном: если Крайм принял решение, значит, его не переубедить.
– Это приказ, Корвус, – прозвучал над ухом приговор. – Бери след.
Рот заполнила кровь со вкусом металла. Кости одна за одной начали переламываться, тело менялось, не смея ослушаться приказа короля. На глаза наплыла тьма и скоро она поглотила Корвуса целиком. Из окна королевских покоев вывалился огромный чёрный волк. Он тяжело приземлился на выложенную брусчаткой площадь, камни раскрошились и разлетелись в разные стороны.
Цепной Пёс Его Величества встал на след.
Джонатан неторопливо шёл по лесу, приноравливаясь к непривычно мягким сапожкам, которые ему выдали друиды. Он размышлял, что правильно поступил, заглянув сначала к ним – идти по лесу босиком было бы куда медленнее.
Мягкий подлесок вскоре сменился твёрдой сухой почвой с выглядывающими из-под неё корнями и попадающими под ноги крошкой камней, скатившихся с гор. Здесь и в этих сапожках было непросто идти, а босиком…
Вскоре Джонатан разглядел меж стволов деревьев отвесную скалу, а ещё спустя пару минут уже мог отличить сооружённый прямо у подножия склеп из того же камня, что и горы. Стало не по себе.
До сих пор Джонатан с неохотой вспоминал того, кто назывался Ингвартом. Как тот обманул его сестру, как из послушного пса превратился в жестокого и опасного человека. Даже спустя полвека после его смерти сложно было принять некоторые его поступки. Самым сложным, конечно, было принятие Корвуса, слишком похожего на отца внешне и в то же время так сильно отличающегося. Джонатану, да и не только ему, не сразу удалось перебороть предубеждение на его счёт.
Хотелось бы никогда не вспоминать прошлое, оставить всё пережитое позади… Но вот, Джонатан стоит напротив склепа, не решаясь войти.
Что он ожидает найти там? А может, боится, что и вовсе не найдёт?
Джонатан вспоминал, какие тяжёлые года выпали Корвусу после смерти отца: чужие воспоминания, голоса в голове… Узнал он об этом слишком уж поздно. Хотя… Узнал бы раньше, смог бы помочь?
Он громко выдохнул, вспоминая слова Корвуса. «Неупокоенный призрак…» Взгляд устремился в холодную темноту склепа, и Джонатан наконец-то решился войти.
Узкий проход справа, слева – возвышающаяся могила, слишком большая для человека, укрытая каменной плитой. Джонатан подошёл к ней, осмотрел стык между плитами, в который забилась грязь, и навалился.
Арвид заставил себя поднять взгляд, оглядеться и заставить тело подойти к креслу, на которое указывал король, но не сел на него, а встал позади и опёрся о спинку. Каждый шаг бил по голове, в ушах звенело, и Арвид сжал челюсти, стиснул кулаки, не задумываясь, что о нём подумают.
В висках застучало. Перед глазами, накладываясь на суровое лицо отца, проплыли обрывки, яркие и бесплотные: вспышка смеха, осколок синего неба в листве, ощущение маленькой, тёплой руки в его руке. А потом – резкий кадр: те же светлые глаза отца, но мягче, те же тёмные волосы сложенные за спиной рук, только он не стоит у окна, а сидит на корточках, что-то показывая на ладони… Образ дрогнул и рассыпался. Арвид с силой зажмурился, но боль не ушла, сверлила череп изнутри.
– Ты был довольно близок с Люженом, поэтому сейчас, когда он предал меня, я глубоко переживаю за тебя. Это делает нынешнюю ситуацию особенно щекотливой. Ведь если он способен предать меня… – Крайм медленно повернулся, и его взгляд, тяжёлый, наконец упал на сына. – То что он мог замыслить против тебя? Или же... Убедить тебя в своей правоте.
Арвид осмелился поднять голову. Крайм стоял боком с поднятым кубком и смотрел в окно, о чём-то задумавшись, точно разговаривал сам с собой, а не с сыном.
– Он не только не предотвратил нападения на тебя и Джонатана, но и подозревается в соучастии. Пока он под стражей, но скоро дело будет передано Совету, вот только… – он отпил вино из кубка и снова посмотрел в окно. – Мне придётся как-то доказывать твою невиновность. Некоторые факты могут… смутить Совет.
Крайм посмотрел на Арвида. Слова отца воткнулись в сознание, как кривые гвозди – болезненно и бессвязно. Каждая попытка схватить их смысл вызывала тошнотворное скрежетание где-то в основании черепа. Нападения? Соучастник? Воспоминания путались, а попытки вспомнить хоть что-то вызывали тошноту.
– Думаю, он рассказал тебе, что я не собираюсь делать тебя наследником. – Крайм поставил кубок на стол с мягким, но отчётливым звоном о столешницу, и этот звук раздался в тишине комнаты, как удар колокола. – Признаюсь, это правда. Но и ты, насколько я знаю, этим желанием не горишь, – он усмехнулся, и Арвиду стало совсем тошно. – И у нас с тобой осталось не очень много вариантов, как обезопасить тебя… Мейстер – предатель, нового мейстера назначить не получится. Мир трещит по швам, а люди, которые должны быть мне преданы, предают меня. Это уж никак не поможет нам стабилизировать мир.
Он сделал несколько размеренных шагов в сторону Арвида. Тот вцепился руками в спинку кресла, и шершавая, потрёпанная кожа обивки въелась под ногти.
– К сожалению, у меня очень мало преданных людей. Единственный, кому я могу по-настоящему доверять – твой дядя. Он принёс мне клятву.
«Дядя», – раздался в голове смешок. В горле пересохло, язык прилип к нёбу, начало дрожать колено.
– Сегодня ты принесёшь мне клятву, – продолжал отец, точно предлагал выйти на прогулку, а не перечеркнуть свободу и жизнь своего сына. – А после – объявим о твоём отречении от престола.
В груди Арвида заклокотал рык, но почему-то ему показалось, что этот рык – не его.
«Люжен, конечно, та ещё тварь, – протянул голос в голове. – Но сложно не согласиться, что он был прав, когда запретил тебе давать клятвы. Нет… Второй раз в один и тот же капкан я не попадусь… Так что запомни: если только подумаешь о том, чтобы поклясться кому-либо в верности – я заставлю тебя откусить свой собственный язык».
Арвид машинально сжал челюсти. Этот кто-то действительно… Мог заставить его сделать это?
Тем временем Крайм продолжал:
– Мне нужно, чтобы ты был во дворце, пока Корвус разбирается с тем, что происходит снаружи.
Корвус…
Руки окончательно одеревенели. Кажется, Люжен предупреждал. Говорил, что надо сразу идти за помощью к нему…
«Да-а, – снова вклинился голос, отвечая на мысли Арвида, – не самая дурная идея. Была».
– И мне нужна твоя поддержка, как сына, что касается…
– Я тебе не сын, – пролепетал Арвид, точно в забытье, совершенно не задумываясь о том, что перебил короля.
Он медленно попятился на непослушных ногах. В голове проносились воспоминания, вся та боль, которую ему причинили, все эти пытки в подвалах замка, принуждение снова и снова сжигать себя. Контроль, контроль… Контроль? Да, кому, как не ему, преподавать контроль! Холодность, самообладание, отчуждённость… Равнодушие. Его спокойные, ничего не выражающие глаза… Арвида до сих пор от одного их взгляда бросало в холод, а в горле вставал ком, который не позволял ему вымолвить ни слова.
«М-м, – протянул голос, – не самое лучшее время вспоминать родство».
Арвид посмотрел в лицо тому, кто назывался его отцом, и гневно процедил:
– Ненавижу… Ненавижу! Лучше бы ты остался на дне того сраного горного озера.
Повисла тишина. Крайм не моргнул, смотрел ему прямо в зрачки, словно выискивая там отражение того самого горного озера. Его лицо оставалось гладкой, бесстрастной маской из мрамора. Лишь в светлых глазах, где-то на самой глубине, за льдистой гладью, мелькнула и погасла быстрая искра.
«Догадался, – раздался голос в сознании Арвида. – Давай к окну. Тебе с ним не справиться».
Но Арвид замешкался. Куда?.. Он метнул взгляд на полоску дневного света, жалко пробивавшуюся меж тяжёлых, как погребальные завесы, штор. В окно? Но покои короля находятся слишком высоко…
«Заметил, куда ты смотришь, – коротко бросил голос. – Делай что-то, а то он нас…»
Рука Крайма дрогнула, Арвид машинально поднял руку, щёлкнул пальцами и из руки полыхнуло пламя. Оно бросилось на диван, скатилось на пол, помчалось прямо под ноги короля… И тут воздух затрепетал, задвигался и… Исчез. Стало нечем дышать. Стены загудели, точно готовые вот-вот обрушиться на посмевшего поднять руку на короля. Без воздуха пламя быстро погасло, и Арвид увидел Крайма прямо напротив себя.
Сильная рука отца впилась ему в горло, перекрывая дыхание и кровь. Арвида рывком оторвали от пола, и на миг мир завис.
– Не сын, говоришь? – одними губами проговорил Крайм и швырнул его через полкомнаты к стене.
Удар выбил последние остатки кислорода из лёгких. Арвид сполз по стене, глотая пустой воздух ртом. Рука вцепилась в какую-то плотную ткань, рука дрогнула, и в комнату ворвался свет.
«Уже неплохо, – заключил голос. – Окно прямо за тобой».
Но Арвид смотрел только на приближающегося Крайма со сжатыми в кулаки руками. В отличие от Арвида он не задыхался. Задержал дыхание или мог как-то дышать?
Арвид потянулся к окну – открыть бы окно и вдохнуть. Дать бы силу его окна, и он спалит здесь всё…
«Не обольщайся. У него может быть не одна способность, и мы понятия не имеем, какая».
Ручка не поддавалась, а Крайм всё приближался. Голос в голове рычал и что-то несвязно бубнил, отчего сложнее было разобрать шаги. Впрочем, Арвиду было не до этого – лишь бы сделать глоток воздуха.
Поддалась. Окно распахнулось. Долгожданный глоток. В волосы вцепилась рука, и прежде, чем Арвид успел что-то сделать, его ударили лбом об оконную раму. В глазах сверкнули искры, рот наполнился кровью – Арвид прикусил язык.
– Лучше бы ты остался мёртвым, – прорычал над ухом голос Крайма.
Голос в голове засмеялся.
«Так, отдавай своё тело, – уже отчётливо произнёс он. – Ты нас сейчас сгубишь».
От одной мысли сделалось дурно, хотя казалось – куда хуже. У него и так отобрали всё, он должен был оставить себе хоть что-то.
– Не дождёшься, – вслух прохрипел Арвид, и схватил Крайма за запястье.
Запахло горелым, сзади раздался рык, Арвида снова ударили об раму. Треск в голове. Он почувствовал, как хватка ослабевает, извернулся лицом к королю – тот держался за обожженное запястье.
Передышка длилась недолго, Крайм снова бросился вперёд, выставив вперёд руки, точно желая схватить Арвида за ворот, но тот присел на подоконник и двумя ногами ударил в грудь. Крайм отшатнулся назад, но и Арвида потянуло в другую сторону, в открытое окно.
Душные покои резко сменились ясным небом и свистом в ушах. Арвид увидел удаляющееся окно, прежде чем дыхание перехватило, всё тело свело судорогой, и он больно ударился о водную гладь.
***
День для Корвуса начался с знакомой, глубокой ломоты в костях – тупой и навязчивой, как стук дятла в высохшем дереве. Никто лучше него не знал, каково это, когда все кости ломаются, крошатся и стираются в пыль. И эта ломота всегда ассоциировалась с обращением, и каждый раз Корвус убеждал себя, что просто так его кости не начнут ломаться и перестраиваться. Вот и сейчас он себя в этом уверял.
За окном брезжили первые рассветные лучи. Корвус давно наблюдал за ними, потеряв всякую надежду уснуть снова, хотя это был один из немногих дней, когда ему позволили отоспаться. Дворцовые стены навевали тоску и воскрешали давние неприятные воспоминания. В то время Корвус осознал, что внимание матери куда хуже её безразличия.
В окно постучали. Корвус заставил забитые мышцы поднять отяжелевшее тело. Последняя череда обращений явно не пошла ему на пользу, и даже после Источника он не до конца пришёл в себя, хотя зрение стало куда лучше. Так, глядишь, спустя пару месяцев оно полностью вернется.
Снова стук в окно. Корвус одёрнул штору, открыл форточку и впустил недовольного ворона. Тот нахохлился, сел на подоконник – не стал залетать вглубь покоев, – и прокаркал:
– Кор-р-роль зовёт!
– Хорошо. Я скоро подойду.
Ворон улетел, а Корвус поплёлся приводить себя в порядок.
Вызов утром, да ещё в день обещанного отдыха, – значит, случилось что-то срочное. Но Корвусу так даже было лучше. Ничто не отвлекало от мыслей, как занятость делом, пусть это дело уже претило.
Ещё издалека Корвус почуял запах дыма. Пожар? Он ускорил шаг. Вонь доносилась из королевских покоев. Корвус вошёл туда, не стучась, и замер. Воняло горелой кожей, на мебели виднелись прогоревшие пятна, на потолке – пятно копоти. Холод, забравшийся сквозь открытое окно, пахнущий ещё не выпадшим снегом и свободой, не мог прогнать запах гари, который ударил в голову Корвуса. Он поморщился, глянул на стоящего у окна брата, заметил на его лице и руках ожоги, и похолодел.
Откуда в покоях короля огонь? Причина могла быть только одна…
Крайм посмотрел на Корвуса, и того пронзило мрачное предчувствие. Он молчал, не зная, что говорить и как ему правильно поступить. Сейчас у него не было ни своего голоса, ни своего мнения, даже своей воли…
– Корвус… – процедил Крайм с нескрываемой ненавистью.
Он сделал несколько шагов, сокращая дистанцию, и наотмашь ударил его по лицу тыльной стороной ладони. Челюсть свело, щека вспыхнула жаром. Удар был не сильным. Сильнее ударили последовавшие за ним слова:
– Ты, сукин сын, трахал мою жену…
Руки за спиной вцепились друг в друга так, что свело запястья. Дыхание сбилось, кровь прилила в голову и в ужасе загрохотала.
– Ну? – Крайм схватил его за ворот и притянул к себе. – Что скажешь, братец?
– Я не знал, что она твоя невеста, – почти шёпотом проговорил Корвус. – Я бы никогда…
– Решил, что лучше скрыть это от меня?
Крайм потащил его к окну, Корвус не сопротивлялся. Он лишь слушал, как колотится испуганное сердце и молился богам, о которых никто не слышал в этом мире.
Грубым движением Крайм бросил Корвуса к подоконнику, и тот чуть не впечатался лицом об угол. Он успел выставить руки, и угол больно впился в ладони. В нос ударил запах пепла перемешанного с кирпичной крошкой.
«Арвид…» – пронеслось в голове.
– Сукин сын, – процедил Крайм и схватил Корвуса за волосы. – Трахаться ты горазд, а сына – мне на воспитание? Вот сам и будешь с ним разбираться.
– Почему ты так решил? – спросил Корвус. Его голос прозвучал почти жалобно. Он не мог сомневаться в словах брата, но услышанное никак не укладывалось в голове.
– А откуда этот щенок знает про Источник? – злобно хмыкнул Крайм. – Это всё твой поганый отец. Влез ему в голову и решил его руками довести начатое. И Люжен…
Он поднял голову Корвусу так, чтобы тот смог разглядеть каменную площадь внизу. След Арвида вёл в окно, и Корвус очень боялся увидеть внизу окровавленное тело… Но там ничего не было.
– Наш трёхглазый друг перенёс его до падения в обход блокиратора. Он ещё ответит у меня… А пока я разбираюсь с ним, ты – берёшь след.
– Нет, – прохрипел Корвус, дёрнулся, пытаясь отпрянуть от окна.
Рука сильнее сжала волосы, Крайм бросил на брата короткий взгляд и со всей силы опустил его голову о подоконник. Послышался тихий хруст, лицо заныло от боли, из носа хлынула кровь.
– Встанешь, – холодно проговорил Крайм. – Если я прикажу.
– Прошу… – прохрипел Корвус.
Глаза щипало, в груди всё сжалось от чувства беспомощности, ещё теплилась слабая надежда, что брат одумается. Но холодный голос разума твердил об обратном: если Крайм принял решение, значит, его не переубедить.
– Это приказ, Корвус, – прозвучал над ухом приговор. – Бери след.
Рот заполнила кровь со вкусом металла. Кости одна за одной начали переламываться, тело менялось, не смея ослушаться приказа короля. На глаза наплыла тьма и скоро она поглотила Корвуса целиком. Из окна королевских покоев вывалился огромный чёрный волк. Он тяжело приземлился на выложенную брусчаткой площадь, камни раскрошились и разлетелись в разные стороны.
Цепной Пёс Его Величества встал на след.
***
Джонатан неторопливо шёл по лесу, приноравливаясь к непривычно мягким сапожкам, которые ему выдали друиды. Он размышлял, что правильно поступил, заглянув сначала к ним – идти по лесу босиком было бы куда медленнее.
Мягкий подлесок вскоре сменился твёрдой сухой почвой с выглядывающими из-под неё корнями и попадающими под ноги крошкой камней, скатившихся с гор. Здесь и в этих сапожках было непросто идти, а босиком…
Вскоре Джонатан разглядел меж стволов деревьев отвесную скалу, а ещё спустя пару минут уже мог отличить сооружённый прямо у подножия склеп из того же камня, что и горы. Стало не по себе.
До сих пор Джонатан с неохотой вспоминал того, кто назывался Ингвартом. Как тот обманул его сестру, как из послушного пса превратился в жестокого и опасного человека. Даже спустя полвека после его смерти сложно было принять некоторые его поступки. Самым сложным, конечно, было принятие Корвуса, слишком похожего на отца внешне и в то же время так сильно отличающегося. Джонатану, да и не только ему, не сразу удалось перебороть предубеждение на его счёт.
Хотелось бы никогда не вспоминать прошлое, оставить всё пережитое позади… Но вот, Джонатан стоит напротив склепа, не решаясь войти.
Что он ожидает найти там? А может, боится, что и вовсе не найдёт?
Джонатан вспоминал, какие тяжёлые года выпали Корвусу после смерти отца: чужие воспоминания, голоса в голове… Узнал он об этом слишком уж поздно. Хотя… Узнал бы раньше, смог бы помочь?
Он громко выдохнул, вспоминая слова Корвуса. «Неупокоенный призрак…» Взгляд устремился в холодную темноту склепа, и Джонатан наконец-то решился войти.
Узкий проход справа, слева – возвышающаяся могила, слишком большая для человека, укрытая каменной плитой. Джонатан подошёл к ней, осмотрел стык между плитами, в который забилась грязь, и навалился.
