Николас пнул его под дых правым коленом. Верзила оступился и едва не упал. Теперь увёртывался он, закрываясь локтями от сыпавшихся градом ударов.
Терпения дождаться передышки у Понса не хватило. Он резко развернулся, согнул руку в локте и ударил в челюсть. Николас отклонился – кулак едва мазнул по лицу, но на губах засолонела кровь.
Окрылённый маленькой победой, верзила поддался ярости чуть больше, чем следовало, и стал неосторожен. Уйдя вниз от очередного удара, Николас подсёк ему ноги. Понс распластался на мостовой, врезавшись затылком в камень. Голова-то железная оказалась – он только потряс ею и, проморгавшись, попытался встать, но Охотник придавил его грудь сапогом.
– Убедился? Или жаждешь продолжения?
– Это уже слишком. Пускай проваливает! – раздался над ухом голос Ноэля.
Николас удивлённо обернулся. Друг, опустив капюшон неприметного серого плаща, стоял у него за спиной. Интересно, часто он следит исподтишка?
Охотник предложил Понсу помощь, но тот брезгливо отмахнулся и встал сам. Окатив обоих полным злобы взглядом, он зашагал прочь. Толпа улюлюкала ему вслед и называла мокрозадым хлюпиком.
Губа распухла – а хорошо ударил, сволочь!
– Почему ты так легко выходишь из себя? Наплюй, что они говорят, иначе больше сюда не пойдёшь, – Ноэль протянул Николасу платок. – Даже дед переживает, что ты себя в могилу сведёшь раньше срока.
Друг во весь голос обратился к толпе:
– Лорду Комри нужна передышка. Перерыв!
Люди недовольно загалдели.
– А пока испытывать вас будут эти господа, – внук вождя указал на охранников. – Не беспокойтесь, я скоро верну его в целости и сохранности.
Он схватил Николаса за локоть и поволок за собой, не слушая возражений. К нему толпа отнеслась куда менее враждебно, да и Охотнику не хотелось устраивать разборки прилюдно.
– Поинтересовался бы, как дела у твоей ученицы, – отпустил его Ноэль, когда они свернули на боковую улицу.
– И как у вас дела? Дошло до чего-нибудь серьёзного или вы продолжаете заикаться и отводить глаза?
Николас вернул ему платок. Кровь больше не шла, но зуд в кулаках не унялся. Мало он почесал их об наглую рожу Понса.
– Бианка делает большие успехи. Даже начала выходить в город. Осталось только преодолеть страх перед людьми, – принялся рассказывать Ноэль. – Спасибо, что спросил!
– Я был больше, чем уверен, что вы друг другу понравитесь, – усмехнулся Охотник, и друг, наконец, смягчился.
Они заглянули в оружейную лавку. К ним вышел немолодой кузнец и принялся показывать товар.
– Это лучший мастер в Норикии, – шепнул на ухо Ноэль. – Я всё оружие у него заказываю. Сделает меч не хуже, чем был.
Охотник вертел клинки в руках, изучал ковку, замахивался, проверяя баланс. Громоздкие двуручники, фламберги с волнистым лезвием, более короткие и лёгкие бастарды, широкие палаши и кошкодёры. Ни один не ложился в руку, как дедовский клеймор, ни один не отзывался на ветроплав так же гладко и естественно, не чувствовался продолжением души и тела.
В конце концов Николас взял листок и нарисовал нужную форму клинка.
Оружейник покачал головой:
– Я понимаю, что вас не устраивает. Но секрет изготовления таких мечей известен только мастерам из Каледонских гор. Я не смогу его сделать.
– Возьми пока другой. Этот бастард почти такой же, – предложил Ноэль один из отброшенных Охотником клинков. – Клеймор мы закажем на Авалоре. Придётся подождать, пока его привезут, но ты же не собираешься прямо сейчас на войну.
Нет, ничто дедовский меч не заменит!
Николас направился к выходу.
– Хочешь, я попробую добраться до Каледонских гор и достать для тебя этот клинок быстрее? – не выдержал Ноэль.
– Лучше доставь туда меня… или хотя бы на границу с Лапией, – ответил Охотник раздражённо. – Нет? Тогда не спрашивай больше!
– Ты просто… просто невозможен! – вспылил друг и ушёл, как только впереди показалась переполненная людьми главная площадь.
Ноэль встретил Бианку в холле штаба. Она сидела за столом и раскладывала карты причудливым узором.
Заслышав шаги, манушка повернула голову и улыбнулась:
– Как он?
– Сходила бы сама и узнала.
– Я не смогла угнаться за тобой, – ответила она с печалью.
Внук вождя ухватил её за подбородок и заставил поднять голову:
– Сходила бы одна. Там повсюду наша охрана, ничуть не менее безопасно, чем здесь.
Манушка молчала, прикрыв веки.
Внук вождя тяжело вздохнул:
– Идём, тебе надо почаще бывать на свежем воздухе.
Бианка хотя бы слушалась настолько, что её не требовалось тягать повсюду за руку и следить, чтобы не сбежала.
День был ясный, припекало солнце. Они выбрались за ворота штаба и направились к парку. Из-за испытаний он стоял безлюдный. Парочка молча бродила по тенистым аллеям, пока не нашла привязанные к толстой ветке качели. Проверив их на прочность, Ноэль устроил Бианку на сиденье и принялся раскачивать.
За время учёбы они сблизились. По крайней мере, она стала более доверчивой и перешла на «ты». Бианка болтала ногами и смотрела в небо, не замечая даже, что скрывавшие её увечье волосы сбились набок.
Рядом раздалась приветственное карканье, захлопали чёрные крылья. С ветки спустился Мунин и сел на хозяйское плечо, сжав его когтями. Иногда ворон пропадал на несколько дней или даже неделю, но возвращался, стоило Ноэлю заскучать.
– Кар-р-р? – спросила птица, переводя взгляд с Бианки на хозяина.
Тот улыбнулся и погладил любимца по голове.
– Твой питомец? – удивилась манушка.
– Друг. Вороны очень умные. Могут вытворять немыслимые трюки как в полёте, так и на земле. Некоторые даже разговаривают. Правда, Мунин?
– Крр-р-разяин! Кра-а-апасть! Кр-р-ра-кр-р-ра! – любезно продемонстрировал ворон.
– Я не поняла… – смутилась манушка.
– Говорит, чтобы я не отправлял тебя в полёт, ведь у тебя нет крыльев, чтобы остановить падение, – лукаво усмехнулся Ноэль.
На самом деле в последние дни ворон предупреждал об опасности, хотя причина оставалась загадкой. Разве что из-за авантюры с Безликим.
– Какая проницательная птица! – восхитилась Бианка.
Внук вождя улыбнулся и перестал раскачивать её так сильно.
– Хочешь погладить? – ворон спустился по руке хозяина на запястье.
– А он не клюнет? – опасливо покосилась на мощный клюв манушка.
– Нет, ты ему очень нравишься, – заверил её Ноэль.
Ворон утвердительно каркнул и осторожно перепрыгнул на её запястье. Бианка приблизила палец к его спинке. Мунин повернул голову, и манушка испуганно отдёрнулась.
Ноэль смотрел на неё пристально, не позволяя отказаться. Бианка снова несмело потянулась к Мунину. Внук вождя подтолкнул её своей ладонью, невзначай касаясь бархатистой кожи. По телу побежали мурашки. Как приятно!
Её пальцы зарылись в нежный пух. Манушка зарделась и отвела взгляд. Ворон с удовлетворённым видом вернулся к хозяину.
– Я жуткая трусиха, – сказала она. – Даже карты боюсь изучать слишком быстро. Вдруг колода закончится прежде, чем Николас освободится, и он не сможет принять выпускные испытания?
– Не переживай. Как только ты почувствуешь себя готовой, я приволоку его к тебе за шкирку.
– Не надо! – Бианка потупилась. – Не хочу, чтобы у него были из-за меня проблемы.
– Причём тут ты? Он сам себе их устраивает и не слушает тех, кто пытается его образумить.
Почему все их разговоры сводятся к Николасу? Как по замкнутому кругу ходят, а ведь хотелось совсем иного: взять за руку, взглянуть в глаза, поцеловать такие нежные пальцы.
– Он тебе нравится? – Ноэль и сам поразился своей бесцеремонности.
Бианка заставила качели остановиться и обняла себя за плечи:
– Он меня не любит. Точнее, не хочет любить никого, даже… даже эту… Улыбается всем, говорит вежливо и учтиво, а внутри нордхеймская стужа. Она обжигает до боли, стоит лишь приблизиться, коснуться. И всё же его сияние завораживает.
– Я понимаю, о чём ты, – печально улыбнулся Ноэль. – Но заставить его принять и полюбить не сможет никто. Остаётся лишь смиренно ждать…
– Нет, – оборвала его Бианка. – Тебя он любит. Тебя, пожалуй, единственного. Что-то чувствует, когда говорит или смотрит, будто приподнимает маску, допускает ближе остальных. И боится. Очень боится тебя потерять.
– Я тоже… боюсь… Очень боюсь, что то, чем он сейчас занят, погубит его. Даже себя мне не жалко настолько. Давай всё же не будем. Перемывать косточки другу не очень похвальное занятие. Лучше расскажи про себя. Что собираешься делать после учёбы?
– Я стараюсь об этом не думать, – Бианка прижала ладонь к груди. – Боюсь пустоты, что разверзается у моих ног. У меня нет друзей и близких. Всё, что я могу, гадать на картах. Искать новый табор? Но для моих соплеменников внешность важнее всего. Неспособных приносить пользу калек они бросают.
– Если ты захочешь, мы станем твоим табором, – предложил Ноэль. – Я подыщу для тебя подходящее занятие, какое пожелаешь. Можешь при этом использовать свои таланты или даже карты.
– Было бы здорово, хотя я плохо представляю, как буду без тебя и Николаса. К хорошему быстро привыкаешь.
– Умение жить самостоятельно – тоже важная часть учёбы. У тебя всё обязательно получится! Нужно перестать бояться не только своих способностей, но и людей вокруг, и даже одиночества. Хотя последнее самое трудное. У меня тоже не всегда получается.
– Особенно в том, что касается Николаса, – усмехнулась Бианка и тут же зарделась. – Извини, мне нужно перестать о нём думать днями напролёт.
– Ты с лёгкостью найдёшь того, кто тебя полюбит.
– Вот уж нет, не с таким лицом. В делах любовных внешность превыше всего, уж кому, как не манушке-танцовщице об этом знать.
– Но в глазах влюблённого любой изъян становится прекрасным, – Ноэль убрал волосы с левой стороны лица Бианки, разглядывая борозду шрама, причудливо изломавшую её черты.
– Кр-р-ра! – подтвердил Мунин.
Стеклянный глаз сверкал, как маленькая звёздочка, а настоящий стал тусклым из-за подступивших слёз.
– Я бы смог…
– Ш-ш-ш, не стоит, – Бианка забылась, зачарованная близостью, тёплым запахом, и коснулась пальцем его пересохших губ. – Ты же внук вождя, его наследник, принц маленького королевства одарённых. А кто я? Безродная нищенка с изуродованным лицом.
– В нашей Компании нет ни королей, ни принцев. Здесь все равны и получают согласно своим заслугам, – ожесточился Ноэль. Она ускользала от него, как неуловимый сон.
– Только на словах, – покачала манушка головой.
– Я это изменю, – возразил он. – Не веришь?
Они долго смотрели друг на друга, не замечая, как на разгорячённые лица падают первые капли летнего дождя.
1570 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль
Шли месяцы, а желающих испытать удачу с книгой меньше не становилось. Особенно наглые прорывались по второму кругу, но писари их не пропускали. Всё больше приходило нищих, калек и разбойников. Охранники относились к ним настороженно, но Николас никому не отказывал. Жерард не уставал распекать его за это и заставлял пить омерзительные зелья, чтобы не подцепить никаких болячек. Даже книгу и ту раз в час приходилось смазывать жидкостью, пахнувшей как вишнёвая настойка.
Появлялись и странные личности: древняя старуха Корделия, которая утверждала, что управляет Норнами силами Безликого. Говорила, что переродилась женщиной, потому что хотела узнать, каково это – рожать детей. Николас с трудом сдерживался, чтобы не покатиться со смеху. Напыщенный божок на сносях, похожий на утку с огромным пузом! Вот умора!
Книгу старуха открыть не смогла, а потом её сыновья, извиняясь, увели Корделию домой.
Приходили и дети, пройдохи даже не гнушались притаскивать младенцев, потому что якобы видели знаки на их телах. Особенно запомнились близнецы лет десяти: мальчик и девочка со светлыми кудряшками, Брис и Бри. Совсем тощие, одеты они были в серые лохмотья, видно, жили на улице. Забавные, дети благодушно улыбались и заявляли:
– Дух Безликого поделился на две половины, чтобы воплотиться в нас обоих и не мучиться от одиночества.
Неплохая идея. Правда, Николас и одного-то себя плохо переносил, а уж двоих!
Близнецам книжка не поддалась. Охотник не сдержался и вручил им пару медек на еду.
Он внимательно осматривал каждого и ни в ком не узнавал фигуру в балахоне. Голоса и глаза, походка и манеры – всё было другим. Да и чутьё не отзывалось, сам Безликий больше не отвечал, словно обиделся. Но ведь это самый простой способ узнать его. Жаль, что бог оказался таким упрямым. Интересно, в каком пекле придётся его искать?
Закончилось знойное лето, началась тёплая в Норикии осень. В преддверии Фелесана, равноденствия, Жерард прислал посыльных с требованием закончить пораньше и явиться к нему с докладом. Входя в его кабинет, Николас предчувствовал бурю.
– Ты удовлетворился? – спросил вождь, оторвав взгляд от бумаг.
– Нет. Никто не открыл книгу, хотя я уже перевидал всех сумасшедших и плутов Норикии, – непринуждённо ответил Николас.
– Тем лучше. Значит, самое время сворачиваться. Король теряет терпение. Да и я тоже устал наблюдать за этим фарсом.
Жерард отпер стоявший рядом со столом сундук и достал оттуда книгу.
– Мастера из нашего цеха изготовили. Никто не заметит разницы.
Николас пощупал острые края, окованные серебром. Рисунки на обложке точь-в-точь повторяли тотемы на «Книге тайн». Охотник распахнул фолиант и прочитал первые строки, написанные витиеватой руницей. Копия обычной исторической хроники.
– Завтра в полдень я отправлю к тебе Ноэля. Ты должен незаметно подменить свою книгу этой. Сможешь? У тебя же руки, как у карманника. Когда Ноэль её откроет, объявишь его Безликим.
– Неужели вы сами не верите в своего внука? – нахмурился Николас.
– Нет. Я не верю в тебя и твою дурацкую затею. Так что помни наш уговор. Как только все поймут, что Ноэль – Безликий, ты будешь свободен. Но об этом, – Жерард указал на поддельную книгу, – никому ни слова.
Он-то не скажет, а вот книжники из цеха… Эх, почему вождь не понимает, как всех подставляет, и в первую очередь своего внука? Дело не в обмане и не в хитрости, а в том, что обходить некоторые законы – опасно для жизни. Хрупкая гармония нарушается, и это может привести к ужасным последствиям. А если испытывать судьбу так часто…
Ладно, не его заботы. Нужно думать о свободе. С развязанными руками он сможет куда больше.
Николас завернул книгу в мешковину и вернулся к себе. В большом зеркале отражался только он сам: Безликий исчез, как и все остальные пугающие маски. Может, сумасшествие отступило и больше не вернётся? Тогда до свободы, настоящей безграничной свободы, и правда, рукой подать. Даже не верится!
Распалив камин, Охотник занавесил окна плотными гардинами и запер дверь на засов. Поддельная книга полетела в огонь. Как только дрова прогорели, Николас пошевелил кочергой пепел. Нужно, чтобы от подделки не осталось и следа. Не хватало ещё, чтобы её обнаружили.
С рассвета Охотник снова испытывал желающих на главной площади. Охранниками назначили весельчака Жюльбера и несколько его товарищей, видимо, не без умысла. Всё-таки оборотень из клана Лугару считался одним из сильнейших воинов Компании.
Когда солнце скрылось за набежавшими облаками, в толпе показался низкорослый горбун. Кость правой скулы выпирала вперёд так, что искажались все черты, делая лицо несимметричным. Золотистые огоньки глаз едва просматривались сквозь узкие щёлки век.
Терпения дождаться передышки у Понса не хватило. Он резко развернулся, согнул руку в локте и ударил в челюсть. Николас отклонился – кулак едва мазнул по лицу, но на губах засолонела кровь.
Окрылённый маленькой победой, верзила поддался ярости чуть больше, чем следовало, и стал неосторожен. Уйдя вниз от очередного удара, Николас подсёк ему ноги. Понс распластался на мостовой, врезавшись затылком в камень. Голова-то железная оказалась – он только потряс ею и, проморгавшись, попытался встать, но Охотник придавил его грудь сапогом.
– Убедился? Или жаждешь продолжения?
– Это уже слишком. Пускай проваливает! – раздался над ухом голос Ноэля.
Николас удивлённо обернулся. Друг, опустив капюшон неприметного серого плаща, стоял у него за спиной. Интересно, часто он следит исподтишка?
Охотник предложил Понсу помощь, но тот брезгливо отмахнулся и встал сам. Окатив обоих полным злобы взглядом, он зашагал прочь. Толпа улюлюкала ему вслед и называла мокрозадым хлюпиком.
Губа распухла – а хорошо ударил, сволочь!
– Почему ты так легко выходишь из себя? Наплюй, что они говорят, иначе больше сюда не пойдёшь, – Ноэль протянул Николасу платок. – Даже дед переживает, что ты себя в могилу сведёшь раньше срока.
Друг во весь голос обратился к толпе:
– Лорду Комри нужна передышка. Перерыв!
Люди недовольно загалдели.
– А пока испытывать вас будут эти господа, – внук вождя указал на охранников. – Не беспокойтесь, я скоро верну его в целости и сохранности.
Он схватил Николаса за локоть и поволок за собой, не слушая возражений. К нему толпа отнеслась куда менее враждебно, да и Охотнику не хотелось устраивать разборки прилюдно.
– Поинтересовался бы, как дела у твоей ученицы, – отпустил его Ноэль, когда они свернули на боковую улицу.
– И как у вас дела? Дошло до чего-нибудь серьёзного или вы продолжаете заикаться и отводить глаза?
Николас вернул ему платок. Кровь больше не шла, но зуд в кулаках не унялся. Мало он почесал их об наглую рожу Понса.
– Бианка делает большие успехи. Даже начала выходить в город. Осталось только преодолеть страх перед людьми, – принялся рассказывать Ноэль. – Спасибо, что спросил!
– Я был больше, чем уверен, что вы друг другу понравитесь, – усмехнулся Охотник, и друг, наконец, смягчился.
Они заглянули в оружейную лавку. К ним вышел немолодой кузнец и принялся показывать товар.
– Это лучший мастер в Норикии, – шепнул на ухо Ноэль. – Я всё оружие у него заказываю. Сделает меч не хуже, чем был.
Охотник вертел клинки в руках, изучал ковку, замахивался, проверяя баланс. Громоздкие двуручники, фламберги с волнистым лезвием, более короткие и лёгкие бастарды, широкие палаши и кошкодёры. Ни один не ложился в руку, как дедовский клеймор, ни один не отзывался на ветроплав так же гладко и естественно, не чувствовался продолжением души и тела.
В конце концов Николас взял листок и нарисовал нужную форму клинка.
Оружейник покачал головой:
– Я понимаю, что вас не устраивает. Но секрет изготовления таких мечей известен только мастерам из Каледонских гор. Я не смогу его сделать.
– Возьми пока другой. Этот бастард почти такой же, – предложил Ноэль один из отброшенных Охотником клинков. – Клеймор мы закажем на Авалоре. Придётся подождать, пока его привезут, но ты же не собираешься прямо сейчас на войну.
Нет, ничто дедовский меч не заменит!
Николас направился к выходу.
– Хочешь, я попробую добраться до Каледонских гор и достать для тебя этот клинок быстрее? – не выдержал Ноэль.
– Лучше доставь туда меня… или хотя бы на границу с Лапией, – ответил Охотник раздражённо. – Нет? Тогда не спрашивай больше!
– Ты просто… просто невозможен! – вспылил друг и ушёл, как только впереди показалась переполненная людьми главная площадь.
***
Ноэль встретил Бианку в холле штаба. Она сидела за столом и раскладывала карты причудливым узором.
Заслышав шаги, манушка повернула голову и улыбнулась:
– Как он?
– Сходила бы сама и узнала.
– Я не смогла угнаться за тобой, – ответила она с печалью.
Внук вождя ухватил её за подбородок и заставил поднять голову:
– Сходила бы одна. Там повсюду наша охрана, ничуть не менее безопасно, чем здесь.
Манушка молчала, прикрыв веки.
Внук вождя тяжело вздохнул:
– Идём, тебе надо почаще бывать на свежем воздухе.
Бианка хотя бы слушалась настолько, что её не требовалось тягать повсюду за руку и следить, чтобы не сбежала.
День был ясный, припекало солнце. Они выбрались за ворота штаба и направились к парку. Из-за испытаний он стоял безлюдный. Парочка молча бродила по тенистым аллеям, пока не нашла привязанные к толстой ветке качели. Проверив их на прочность, Ноэль устроил Бианку на сиденье и принялся раскачивать.
За время учёбы они сблизились. По крайней мере, она стала более доверчивой и перешла на «ты». Бианка болтала ногами и смотрела в небо, не замечая даже, что скрывавшие её увечье волосы сбились набок.
Рядом раздалась приветственное карканье, захлопали чёрные крылья. С ветки спустился Мунин и сел на хозяйское плечо, сжав его когтями. Иногда ворон пропадал на несколько дней или даже неделю, но возвращался, стоило Ноэлю заскучать.
– Кар-р-р? – спросила птица, переводя взгляд с Бианки на хозяина.
Тот улыбнулся и погладил любимца по голове.
– Твой питомец? – удивилась манушка.
– Друг. Вороны очень умные. Могут вытворять немыслимые трюки как в полёте, так и на земле. Некоторые даже разговаривают. Правда, Мунин?
– Крр-р-разяин! Кра-а-апасть! Кр-р-ра-кр-р-ра! – любезно продемонстрировал ворон.
– Я не поняла… – смутилась манушка.
– Говорит, чтобы я не отправлял тебя в полёт, ведь у тебя нет крыльев, чтобы остановить падение, – лукаво усмехнулся Ноэль.
На самом деле в последние дни ворон предупреждал об опасности, хотя причина оставалась загадкой. Разве что из-за авантюры с Безликим.
– Какая проницательная птица! – восхитилась Бианка.
Внук вождя улыбнулся и перестал раскачивать её так сильно.
– Хочешь погладить? – ворон спустился по руке хозяина на запястье.
– А он не клюнет? – опасливо покосилась на мощный клюв манушка.
– Нет, ты ему очень нравишься, – заверил её Ноэль.
Ворон утвердительно каркнул и осторожно перепрыгнул на её запястье. Бианка приблизила палец к его спинке. Мунин повернул голову, и манушка испуганно отдёрнулась.
Ноэль смотрел на неё пристально, не позволяя отказаться. Бианка снова несмело потянулась к Мунину. Внук вождя подтолкнул её своей ладонью, невзначай касаясь бархатистой кожи. По телу побежали мурашки. Как приятно!
Её пальцы зарылись в нежный пух. Манушка зарделась и отвела взгляд. Ворон с удовлетворённым видом вернулся к хозяину.
– Я жуткая трусиха, – сказала она. – Даже карты боюсь изучать слишком быстро. Вдруг колода закончится прежде, чем Николас освободится, и он не сможет принять выпускные испытания?
– Не переживай. Как только ты почувствуешь себя готовой, я приволоку его к тебе за шкирку.
– Не надо! – Бианка потупилась. – Не хочу, чтобы у него были из-за меня проблемы.
– Причём тут ты? Он сам себе их устраивает и не слушает тех, кто пытается его образумить.
Почему все их разговоры сводятся к Николасу? Как по замкнутому кругу ходят, а ведь хотелось совсем иного: взять за руку, взглянуть в глаза, поцеловать такие нежные пальцы.
– Он тебе нравится? – Ноэль и сам поразился своей бесцеремонности.
Бианка заставила качели остановиться и обняла себя за плечи:
– Он меня не любит. Точнее, не хочет любить никого, даже… даже эту… Улыбается всем, говорит вежливо и учтиво, а внутри нордхеймская стужа. Она обжигает до боли, стоит лишь приблизиться, коснуться. И всё же его сияние завораживает.
– Я понимаю, о чём ты, – печально улыбнулся Ноэль. – Но заставить его принять и полюбить не сможет никто. Остаётся лишь смиренно ждать…
– Нет, – оборвала его Бианка. – Тебя он любит. Тебя, пожалуй, единственного. Что-то чувствует, когда говорит или смотрит, будто приподнимает маску, допускает ближе остальных. И боится. Очень боится тебя потерять.
– Я тоже… боюсь… Очень боюсь, что то, чем он сейчас занят, погубит его. Даже себя мне не жалко настолько. Давай всё же не будем. Перемывать косточки другу не очень похвальное занятие. Лучше расскажи про себя. Что собираешься делать после учёбы?
– Я стараюсь об этом не думать, – Бианка прижала ладонь к груди. – Боюсь пустоты, что разверзается у моих ног. У меня нет друзей и близких. Всё, что я могу, гадать на картах. Искать новый табор? Но для моих соплеменников внешность важнее всего. Неспособных приносить пользу калек они бросают.
– Если ты захочешь, мы станем твоим табором, – предложил Ноэль. – Я подыщу для тебя подходящее занятие, какое пожелаешь. Можешь при этом использовать свои таланты или даже карты.
– Было бы здорово, хотя я плохо представляю, как буду без тебя и Николаса. К хорошему быстро привыкаешь.
– Умение жить самостоятельно – тоже важная часть учёбы. У тебя всё обязательно получится! Нужно перестать бояться не только своих способностей, но и людей вокруг, и даже одиночества. Хотя последнее самое трудное. У меня тоже не всегда получается.
– Особенно в том, что касается Николаса, – усмехнулась Бианка и тут же зарделась. – Извини, мне нужно перестать о нём думать днями напролёт.
– Ты с лёгкостью найдёшь того, кто тебя полюбит.
– Вот уж нет, не с таким лицом. В делах любовных внешность превыше всего, уж кому, как не манушке-танцовщице об этом знать.
– Но в глазах влюблённого любой изъян становится прекрасным, – Ноэль убрал волосы с левой стороны лица Бианки, разглядывая борозду шрама, причудливо изломавшую её черты.
– Кр-р-ра! – подтвердил Мунин.
Стеклянный глаз сверкал, как маленькая звёздочка, а настоящий стал тусклым из-за подступивших слёз.
– Я бы смог…
– Ш-ш-ш, не стоит, – Бианка забылась, зачарованная близостью, тёплым запахом, и коснулась пальцем его пересохших губ. – Ты же внук вождя, его наследник, принц маленького королевства одарённых. А кто я? Безродная нищенка с изуродованным лицом.
– В нашей Компании нет ни королей, ни принцев. Здесь все равны и получают согласно своим заслугам, – ожесточился Ноэль. Она ускользала от него, как неуловимый сон.
– Только на словах, – покачала манушка головой.
– Я это изменю, – возразил он. – Не веришь?
Они долго смотрели друг на друга, не замечая, как на разгорячённые лица падают первые капли летнего дождя.
Глава 35. Венец лидерства
1570 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль
Шли месяцы, а желающих испытать удачу с книгой меньше не становилось. Особенно наглые прорывались по второму кругу, но писари их не пропускали. Всё больше приходило нищих, калек и разбойников. Охранники относились к ним настороженно, но Николас никому не отказывал. Жерард не уставал распекать его за это и заставлял пить омерзительные зелья, чтобы не подцепить никаких болячек. Даже книгу и ту раз в час приходилось смазывать жидкостью, пахнувшей как вишнёвая настойка.
Появлялись и странные личности: древняя старуха Корделия, которая утверждала, что управляет Норнами силами Безликого. Говорила, что переродилась женщиной, потому что хотела узнать, каково это – рожать детей. Николас с трудом сдерживался, чтобы не покатиться со смеху. Напыщенный божок на сносях, похожий на утку с огромным пузом! Вот умора!
Книгу старуха открыть не смогла, а потом её сыновья, извиняясь, увели Корделию домой.
Приходили и дети, пройдохи даже не гнушались притаскивать младенцев, потому что якобы видели знаки на их телах. Особенно запомнились близнецы лет десяти: мальчик и девочка со светлыми кудряшками, Брис и Бри. Совсем тощие, одеты они были в серые лохмотья, видно, жили на улице. Забавные, дети благодушно улыбались и заявляли:
– Дух Безликого поделился на две половины, чтобы воплотиться в нас обоих и не мучиться от одиночества.
Неплохая идея. Правда, Николас и одного-то себя плохо переносил, а уж двоих!
Близнецам книжка не поддалась. Охотник не сдержался и вручил им пару медек на еду.
Он внимательно осматривал каждого и ни в ком не узнавал фигуру в балахоне. Голоса и глаза, походка и манеры – всё было другим. Да и чутьё не отзывалось, сам Безликий больше не отвечал, словно обиделся. Но ведь это самый простой способ узнать его. Жаль, что бог оказался таким упрямым. Интересно, в каком пекле придётся его искать?
Закончилось знойное лето, началась тёплая в Норикии осень. В преддверии Фелесана, равноденствия, Жерард прислал посыльных с требованием закончить пораньше и явиться к нему с докладом. Входя в его кабинет, Николас предчувствовал бурю.
– Ты удовлетворился? – спросил вождь, оторвав взгляд от бумаг.
– Нет. Никто не открыл книгу, хотя я уже перевидал всех сумасшедших и плутов Норикии, – непринуждённо ответил Николас.
– Тем лучше. Значит, самое время сворачиваться. Король теряет терпение. Да и я тоже устал наблюдать за этим фарсом.
Жерард отпер стоявший рядом со столом сундук и достал оттуда книгу.
– Мастера из нашего цеха изготовили. Никто не заметит разницы.
Николас пощупал острые края, окованные серебром. Рисунки на обложке точь-в-точь повторяли тотемы на «Книге тайн». Охотник распахнул фолиант и прочитал первые строки, написанные витиеватой руницей. Копия обычной исторической хроники.
– Завтра в полдень я отправлю к тебе Ноэля. Ты должен незаметно подменить свою книгу этой. Сможешь? У тебя же руки, как у карманника. Когда Ноэль её откроет, объявишь его Безликим.
– Неужели вы сами не верите в своего внука? – нахмурился Николас.
– Нет. Я не верю в тебя и твою дурацкую затею. Так что помни наш уговор. Как только все поймут, что Ноэль – Безликий, ты будешь свободен. Но об этом, – Жерард указал на поддельную книгу, – никому ни слова.
Он-то не скажет, а вот книжники из цеха… Эх, почему вождь не понимает, как всех подставляет, и в первую очередь своего внука? Дело не в обмане и не в хитрости, а в том, что обходить некоторые законы – опасно для жизни. Хрупкая гармония нарушается, и это может привести к ужасным последствиям. А если испытывать судьбу так часто…
Ладно, не его заботы. Нужно думать о свободе. С развязанными руками он сможет куда больше.
Николас завернул книгу в мешковину и вернулся к себе. В большом зеркале отражался только он сам: Безликий исчез, как и все остальные пугающие маски. Может, сумасшествие отступило и больше не вернётся? Тогда до свободы, настоящей безграничной свободы, и правда, рукой подать. Даже не верится!
Распалив камин, Охотник занавесил окна плотными гардинами и запер дверь на засов. Поддельная книга полетела в огонь. Как только дрова прогорели, Николас пошевелил кочергой пепел. Нужно, чтобы от подделки не осталось и следа. Не хватало ещё, чтобы её обнаружили.
***
С рассвета Охотник снова испытывал желающих на главной площади. Охранниками назначили весельчака Жюльбера и несколько его товарищей, видимо, не без умысла. Всё-таки оборотень из клана Лугару считался одним из сильнейших воинов Компании.
Когда солнце скрылось за набежавшими облаками, в толпе показался низкорослый горбун. Кость правой скулы выпирала вперёд так, что искажались все черты, делая лицо несимметричным. Золотистые огоньки глаз едва просматривались сквозь узкие щёлки век.
