«Этот коварный книжник мучил её при жизни и даже после смерти не пожелал отпустить», – печально отозвался Безликий.
– Ты удивительно осведомлён о делах, которые тебя мало касаются, – подозрительно прищурился Жерард. – Несмотря на наши разногласия, Норна отказалась переходить на сторону Лучезарных, когда это сделал её муж. Что ещё ты о них знаешь?
Стоило ли рассказать о семье Белого Палача в Волынцах? Ведь Герда может оказаться новой Норной в таком же хрустальном саркофаге. Чутьё подсказывало, что каждое слово будет использовано против Николаса. Нужно молчать. Молчание – золото.
«Не доверяй ему, – в кои-то веки согласился Безликий. – С такими друзьями враги не нужны».
Ноэль с дедом сверлили Охотника нетерпеливыми взглядами.
– Те из них, у кого глаза разного цвета, одержимы демонами, – после долгой паузы выдавил он из себя.
– Ты прав, – кивнул Жерард. – Когда я был молодым, в Гундигард отправили отряд на поиски истоков веры в Единого. Совет ордена надеялся решить дело миром. Через несколько лет из похода вернулось всего трое мыслечтецов, остальных покосила лихорадка. У выживших глаза стали разноцветными, хотя до путешествия были одинаковыми. Эта троица стала убеждать высоких лордов отречься от Повелителей Стихий и принять новую веру. Мол, в заброшенном храме открылась истина: есть всего один бог – Единый. А остальные – такие же демоны как те, с которыми мы боремся. Естественно, мыслечтецов не послушали. Тогда они использовали внушение, и все поняли, что они одержимы. Их несколько лет держали в казематах Эскендерии, пока они не одурманили стражу и не сбежали. Потом они пришли к единоверцам и объявили себя посланниками их бога.
– Крылатые статуи в голубых капюшонах, – догадался Николас.
– Единоверцы соблазнились на обещания победить нас и поставили одержимых во главе своей армии. Те начали одурманивать других мыслечтецов и перетягивать их на свою сторону. Нас захлестнула волна предательств. Одержимые создали собственный орден Лучезарных для борьбы с нами. Наше руководство оказалось слишком слабым, чтобы разрешить кризис. И…
– Мой дед объявил капитуляцию, – нетерпеливо закончил Николас.
– Он хотел, чтобы Сумеречники выжили, и пожертвовал ради этого всем. Чего у него не отнять, так это самоотверженной доблести.
В голосе прожжённого интригана действительно прозвучали нотки восхищения?
– Теперь вы оба видите, куда приводит беспечное стремление к свободе? – Жерард указал на Норну.
Ноэль снова отстранился и обнял себя руками. Неужели Жерард не видит, насколько затравил его? Нет, седой паук не выпустит их обоих из своих тенёт даже после смерти.
Что ж, польза от этого разговора, как и от пребывания в Компании, всё же отыскалась. Теории о Предвестниках во главе Лучезарных находят всё больше подтверждений. Что хуже, сойти с ума в обыденном безопасном мире или сохранить рассудок на пороге конца света?
– Прошу больше меня не прерывать, – объявил Жерард. – Оракул, пускай и незавершённый, поведал нам о многом, в том числе о планах одержимых. Они служат Предвечному Мраку, древнейшему злу. Он упоминается лишь в самых старых легендах и близок Повелителям Стихий. Одержимые – его жрецы, как мы – жрецы своих стихий. У них есть свой «тёмный мессия» вроде нашего Безликого. Они хотят убедить единоверцев в том, что он и есть их бог. Если люди поверят в него, то он получит неограниченную власть и взойдёт на Небесный престол вместо Безликого.
– И тогда наступит эра Мрака? – подал голос Ноэль.
– Нет. Норны говорят, что мироздание этого не потерпит и обратится в первозданный хаос. Червоточина вывернется наружу, и наш мир погибнет. Бежать будет некуда, – ответил Жерард.
«У Предвестников есть «тёмный мессия?»» – обратился Николас к Безликому.
«Ты же сам говорил, что у каждой карты есть обратная сторона, – отозвался тот. – Тень».
– У нас в запасе всего пять лет, чтобы это предотвратить, – продолжал Жерард. – Нужно возвести на Небесный престол праведного бога – Безликого. – Вождь постучал пальцем по хрустальной крышке гроба. – Норна поведала, что последний из рода Комри – ключ к его восхождению.
Николас прикусил губу. Так вот что имел в виду Белый Палач! Ключ. Ключ ко всему. Да они с Жерардом даже говорят одинаково!
– Также она назвала того, в ком он возродится, – вождь обернулся к Ноэлю. Тот выпучил глаза, словно догадался, что за этим последует. – Знаешь, за что твоего отца выбрали Архимагистром, когда он был младше вас обоих? Утренний Всадник, в чьём роду хранились знания о наследии Безликого, объявил Ойсина Фейна потомком бога. А Норна подтвердила это, предсказав, что его сын станет величайшим героем. Он сплотит вокруг себя одарённых и поведёт на последнюю битву. Безликий возродится в собственной крови. Это ты, Ноэль.
Даже в полумраке было заметно, как побледнело и вытянулось его лицо, а губы задрожали.
Николас с удивлением переводил взгляд от друга к склонённой над саркофагом фигуре Безликого. Ноэль выглядел немного выше и крупнее, да и голос, повадки, сам характер у них отличались. К тому же, вряд ли бы этот гусь в костяной маске смирился с властью Жерарда.
«Как ты можешь присутствовать здесь призраком и быть живым человеком одновременно?» – не удержался Николас от мысленного вопроса.
«Я умею расщепляться, чтобы находиться во многих местах одновременно. С тобой, или с Гердой, или ещё с кем-нибудь. Но ни одна из моих масок не обладает той силой, которая есть у меня-живого. Без реального воплощения я могу лишь подсказывать, направлять по нужному пути», – расщедрился на объяснение Безликий.
«Так Ноэль – это ты или не ты? Скажи! Давай решим всё по-быстрому!» – потребовал Охотник.
«Решай сам», – отмахнулся Безликий.
– Ты, конечно, прости, но это бред. Никакой я не бог! – голос Ноэля необычайно взвился. Надо же, вышел из себя из-за такого пустяка. – Я человек, такой же, как он! – друг ткнул пальцем в Николаса. – Нет у меня никаких божественных сил.
– Это всего лишь означает, что вы оба весьма и весьма необычные люди, – усмехнулся Жерард. Охотник в кои-то веки был с ним согласен. – Я понимаю, что тебе трудно это принять. Но твоему рождению предшествовали необычайные события: грозы зимой, череда затмений, сияние Червоточины здесь, в Дюарле, далеко от северной Лапии, гибель вороньих стай. Ты – первое одарённое дитя, которое появилось на свет после капитуляции ордена, новая надежда для нашего племени. Ты рос у меня на глазах, я прививал тебе ответственность и рассудительность. Так прими свою судьбу и предназначение, отринь страх перед непознанным. Только это поможет нам победить в войне с неравным противником и спасти мир от гибели!
– Нет! Я…
Ноэль обернулся на Николаса в поисках поддержки, но тот заложил руки за спину и ждал окончания свары. Может, хоть так он поймёт, как плохо оставаться послушным ребёнком.
– Я считаю, что нельзя слепо верить в предсказания оракула. Природные явления могут иметь естественные причины. Лучше полагаться на проверенные методы борьбы: вербовать больше людей, собирать народную поддержку, изобретать новое оружие. Это звучит не так красиво, но в результате получится куда более надёжно и действенно. Давайте забудем суеверия: боги не помогли нам, когда пал орден. Чтобы избежать новой бойни, следует рассчитывать только на собственные силы, совершенствовать себя, как людей. Только так мы победим!
– Ноэль, кто заразил тебя этим прекословием? Неужели он? – Жерард указал на Охотника. – Нам осталось всего пять лет. За этот срок мы не успеем скопить достаточно ресурсов. Если бы можно было спастись человеческими усилиями, мы бы сделали это давно! Николас?
– Да, Николас?! – эхом повторил друг.
Становиться на одну сторону с Жерардом не хотелось, но в чём-то он был прав. Уповать можно только на чудо.
– В Эскендерии мне довелось подслушать переговоры одержимых, – припомнил Охотник. – Они готовятся к Часу Возрождения, в ходе которого некто Тень должен обрести силу. Белый Палач, как и вы, утверждал, что я – ключ к этому. Хотя какая от меня польза, я так и не понял.
Внук вождя одарил его гневным взглядом. Вынув руки из-за спины, Николас сложил их на груди.
– Конечно! От тебя зависит, кто взойдёт на Небесный престол. Так пускай это будет Ноэль. Или ты не считаешь его достойным? – с вызовом спросил Жерард.
Друг бледнел, желваки ходили по скулам.
– Лучше он, чем этот… Тень, – после долгой паузы рассудил Николас.
– Это просто… просто…
Ноэль надвинулся на него и схватил за ворот рубахи. Глаза в глаза.
Поединок совсем не пугал. Взгляд бродил по заострившемуся, взбешённому лицу друга. Губы растягивались в лукавую ухмылку. Кто победит?
– Ладно, Ноэль, ты же говорил, что у тебя дела? – Жерард положил ладонь внуку на плечо. – Ступай. Всё, что надо, ты уже услышал. А я ещё переброшусь парой слов с нашим дорогим «ключом».
Яростно сверкнув глазами, друг отпустил Охотника и удалился.
Николас небрежным движением поправил рубашку.
– Что ты на самом деле думаешь? – спросил вождь.
– Что вы мучаете своего внука, лишая его естества и воли. Охота на демонов у него в крови. Сколько бы вы ни манипулировали его привязанностью к вам, зов дорог он слышать не перестанет. Однажды он уйдёт от вас.
– Нет! В отличие от тебя он знает, что такое ответственность, и умеет подавлять свои порывы. Но я спрашивал не об этом.
– Почему вы так уверены, что Безликий – это благо? Вдруг Норны направляют вас по ложному пути, и мир канет в бездну, если мы последуем их советам?
– Ты считаешь Ноэля недостойным быть нашим лидером? – сварливо оборвал его Жерард. – Разве не чувствуешь свою связь с ним? Симпатию? Желание быть ему другом, помогать? Это всё – из прошлого воплощения.
Николас в задумчивости потёр переносицу.
– Обычная благодарность за спасение жизни. Он хороший человек, но вы не даёте ему выйти из вашей тени и принимать решения самостоятельно. Люди, даже члены Компании, не знают его так близко, как мы с вами. Естественно, ему не доверяют.
– Сделай так, чтобы они поверили. И, что важнее, чтобы поверил он сам. Только тогда ты получишь свободу. А если мы не покажем королю Безликого в ближайшее время, то оба лишимся чего-то гораздо более ценного, чем оружие или волосы, – привёл последний довод вождь.
– Хорошо, – нехотя двигая челюстями, ответил Николас. – Я что-нибудь придумаю.
– Срок у тебя до завтрашнего утра. А сейчас сделай что-нибудь с этим безобразием у себя на голове, парикмахер уже ждёт, – Жерард помахал на него рукой, прогоняя.
«Ничего, милая, – отозвался Безликий, не отрывая взгляда от Норны. Избранная им пророчица, которую он же и убил. Или кто-то другой. Или они все… – Когда Белый Палач удовлетворит свою жажду мести, то обязательно заберёт тебя и устроит достойное погребение».
Николас направился к двери. Бог скользнул следом и растворился в его тени.
1570 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль
Парикмахер уже ждал в специально отведённой комнате. Ровнять обкорнанные Иветтой пряди пришлось долго. Как только он закончил, Николас пощупал колючий ёжик волос на голове, как после тифа или блох. Отражение в маленьком зеркале выглядело жалко, словно он похудел и стал младше на несколько лет. Остались только синие глаза, бездонные омуты, огромные, как блюдца, на пол-лица.
Парикмахер счистил щёткой волосы с его одежды, и Охотник вернулся к себе. Побыть одному не удалось: на стуле рядом с кроватью уже устроился Ноэль, заложив ногу за ногу.
– Не знал, что у тебя есть ключ от моей комнаты, – хмыкнул Николас.
– У меня есть ключ от всех комнат. Но жаль, что нет возможности войти, когда ты запираешься изнутри.
– Извини, вчера я был не в духе.
Сняв сапоги, Охотник забрался на кровать с ногами.
Друг повернулся к нему, оседлав стул задом-наперёд, и положил подбородок на спинку.
– Что говорил мой дед?
– Пообещал свободу, если я назову тебя Безликим. Так что, дорогой братец-ворон, либо ты уводишь меня отсюда по вихревым воронкам, либо я делаю так, чтобы все поверили в твою божественность.
– А как же совесть? Правила, которые нельзя нарушать? Разве ты сам не слышишь, какой это бред? Никто не поверит!
– Я что-нибудь придумаю, – Николас перевёл взгляд на сундук.
Можно убить двух зайцев сразу: убеждая людей в том, что Ноэль – Безликий, разыскать самого бога. Тогда от него все отстанут, и может быть, даже Белый Палач даст жить спокойно, раз уж не Николас – его главный враг.
Он слез с кровати и принялся копаться в вещах. Есть ведь артефакты, воспользоваться которыми выйдет только у Безликого. С помощью них получится самая точная проверка.
Николас достал замотанный в тряпки проклятый клинок. Он соблазнял небывалой мощью, сам просился в руки. Исполнит любое желание, сокрушит любого врага. Только всё это – смертоносный обман. Нет, с помощью меча проверять нельзя, брать на душу столько смертей – зачем?
Положил оружие обратно, Охотник вынул из сундука «Книгу тайн». Ничего в ней не изменилось: изображение спящих тотемов на потёртой кожаной обложке, потемневшее серебро скоб на углах. Сама словно на стофунтовый замок заперта – не открывается, хоть ты тресни. Но! Никому вреда не причиняет – её неоспоримое преимущество перед мечом. Даже если никто её не откроет, все уйдут живыми. Нужно только выгодно её подать.
– Ты меня слушаешь? – крикнул Ноэль.
Николас и забыл, что друг до сих пор тут сидит и не сводит с него глаз.
– Когда ты так выпадаешь и ничего не замечаешь вокруг, это действительно страшно, – продолжил тот. – Как будто с пустой оболочкой разговариваешь. Так о чём я? Ах, да. Ничего у вас не выйдет, я прилюдно откажусь зваться Безликим.
– Пойдёшь против деда?
– Если понадобится. Это… это последняя капля. Почему бы тебе не назвать Безликим себя?
Николас скосил взгляд на зеркало, в котором отражалась белая маска бога.
– Нет, ну, нет! Я не могу быть им!
– Почему? Судя по легендам, он был тот ещё авантюрист и так же, как ты, превыше всего ценил свободу.
Николас невольно рассмеялся. Он на месте напыщенного, разговаривающего загадками божка, которому все кланялись в ножки? Никогда в жизни!
Хотелось взлохматить волосы пятерней, но щетина лишь колола пальцы.
– Как будет выглядеть, если я назову себя? В это уж точно никто не поверит. К тому же, политика мне претит. Видимо, будучи твоим сподвижником, власти я хлебнул с лихвой и теперь одна мысль о ней внушает мне отвращение.
– А я, будучи Безликим, не хлебнул, получается? – возмутился Ноэль.
– Ты же бог! Соберись с духом, братец-ворон, и прими свою судьбу. В конце концов, это тебя растили лидером, наследником вождя, а я всего лишь воин и слуга, – Николас поклонился деланно учтиво.
– Да таких слуг на конюшне порют до полусмерти! – не выдержал друг.
На щеках проклюнулись шаловливые ямочки, и он засмеялся в голос.
В дверь деликатно постучали. Внутрь вошла Бианка с подносом в руках.
– Ужин уже начался, а ты так и не спустился, поэтому я решила… – она запнулась, заметив Ноэля, и покраснела. – Прости… те, не знала, что вы не одни.
– Ужин, совсем забыл! – подбодрил её Охотник и за локоть проводил к столу. – Не смущайся так, я же говорил, все члены Компании равны. Правда, Ноэль?
– Я тоже говорил, – он быстро сел, как подобает, выпрямив спину и расправив плечи.
– Ты удивительно осведомлён о делах, которые тебя мало касаются, – подозрительно прищурился Жерард. – Несмотря на наши разногласия, Норна отказалась переходить на сторону Лучезарных, когда это сделал её муж. Что ещё ты о них знаешь?
Стоило ли рассказать о семье Белого Палача в Волынцах? Ведь Герда может оказаться новой Норной в таком же хрустальном саркофаге. Чутьё подсказывало, что каждое слово будет использовано против Николаса. Нужно молчать. Молчание – золото.
«Не доверяй ему, – в кои-то веки согласился Безликий. – С такими друзьями враги не нужны».
Ноэль с дедом сверлили Охотника нетерпеливыми взглядами.
– Те из них, у кого глаза разного цвета, одержимы демонами, – после долгой паузы выдавил он из себя.
– Ты прав, – кивнул Жерард. – Когда я был молодым, в Гундигард отправили отряд на поиски истоков веры в Единого. Совет ордена надеялся решить дело миром. Через несколько лет из похода вернулось всего трое мыслечтецов, остальных покосила лихорадка. У выживших глаза стали разноцветными, хотя до путешествия были одинаковыми. Эта троица стала убеждать высоких лордов отречься от Повелителей Стихий и принять новую веру. Мол, в заброшенном храме открылась истина: есть всего один бог – Единый. А остальные – такие же демоны как те, с которыми мы боремся. Естественно, мыслечтецов не послушали. Тогда они использовали внушение, и все поняли, что они одержимы. Их несколько лет держали в казематах Эскендерии, пока они не одурманили стражу и не сбежали. Потом они пришли к единоверцам и объявили себя посланниками их бога.
– Крылатые статуи в голубых капюшонах, – догадался Николас.
– Единоверцы соблазнились на обещания победить нас и поставили одержимых во главе своей армии. Те начали одурманивать других мыслечтецов и перетягивать их на свою сторону. Нас захлестнула волна предательств. Одержимые создали собственный орден Лучезарных для борьбы с нами. Наше руководство оказалось слишком слабым, чтобы разрешить кризис. И…
– Мой дед объявил капитуляцию, – нетерпеливо закончил Николас.
– Он хотел, чтобы Сумеречники выжили, и пожертвовал ради этого всем. Чего у него не отнять, так это самоотверженной доблести.
В голосе прожжённого интригана действительно прозвучали нотки восхищения?
– Теперь вы оба видите, куда приводит беспечное стремление к свободе? – Жерард указал на Норну.
Ноэль снова отстранился и обнял себя руками. Неужели Жерард не видит, насколько затравил его? Нет, седой паук не выпустит их обоих из своих тенёт даже после смерти.
Что ж, польза от этого разговора, как и от пребывания в Компании, всё же отыскалась. Теории о Предвестниках во главе Лучезарных находят всё больше подтверждений. Что хуже, сойти с ума в обыденном безопасном мире или сохранить рассудок на пороге конца света?
– Прошу больше меня не прерывать, – объявил Жерард. – Оракул, пускай и незавершённый, поведал нам о многом, в том числе о планах одержимых. Они служат Предвечному Мраку, древнейшему злу. Он упоминается лишь в самых старых легендах и близок Повелителям Стихий. Одержимые – его жрецы, как мы – жрецы своих стихий. У них есть свой «тёмный мессия» вроде нашего Безликого. Они хотят убедить единоверцев в том, что он и есть их бог. Если люди поверят в него, то он получит неограниченную власть и взойдёт на Небесный престол вместо Безликого.
– И тогда наступит эра Мрака? – подал голос Ноэль.
– Нет. Норны говорят, что мироздание этого не потерпит и обратится в первозданный хаос. Червоточина вывернется наружу, и наш мир погибнет. Бежать будет некуда, – ответил Жерард.
«У Предвестников есть «тёмный мессия?»» – обратился Николас к Безликому.
«Ты же сам говорил, что у каждой карты есть обратная сторона, – отозвался тот. – Тень».
– У нас в запасе всего пять лет, чтобы это предотвратить, – продолжал Жерард. – Нужно возвести на Небесный престол праведного бога – Безликого. – Вождь постучал пальцем по хрустальной крышке гроба. – Норна поведала, что последний из рода Комри – ключ к его восхождению.
Николас прикусил губу. Так вот что имел в виду Белый Палач! Ключ. Ключ ко всему. Да они с Жерардом даже говорят одинаково!
– Также она назвала того, в ком он возродится, – вождь обернулся к Ноэлю. Тот выпучил глаза, словно догадался, что за этим последует. – Знаешь, за что твоего отца выбрали Архимагистром, когда он был младше вас обоих? Утренний Всадник, в чьём роду хранились знания о наследии Безликого, объявил Ойсина Фейна потомком бога. А Норна подтвердила это, предсказав, что его сын станет величайшим героем. Он сплотит вокруг себя одарённых и поведёт на последнюю битву. Безликий возродится в собственной крови. Это ты, Ноэль.
Даже в полумраке было заметно, как побледнело и вытянулось его лицо, а губы задрожали.
Николас с удивлением переводил взгляд от друга к склонённой над саркофагом фигуре Безликого. Ноэль выглядел немного выше и крупнее, да и голос, повадки, сам характер у них отличались. К тому же, вряд ли бы этот гусь в костяной маске смирился с властью Жерарда.
«Как ты можешь присутствовать здесь призраком и быть живым человеком одновременно?» – не удержался Николас от мысленного вопроса.
«Я умею расщепляться, чтобы находиться во многих местах одновременно. С тобой, или с Гердой, или ещё с кем-нибудь. Но ни одна из моих масок не обладает той силой, которая есть у меня-живого. Без реального воплощения я могу лишь подсказывать, направлять по нужному пути», – расщедрился на объяснение Безликий.
«Так Ноэль – это ты или не ты? Скажи! Давай решим всё по-быстрому!» – потребовал Охотник.
«Решай сам», – отмахнулся Безликий.
– Ты, конечно, прости, но это бред. Никакой я не бог! – голос Ноэля необычайно взвился. Надо же, вышел из себя из-за такого пустяка. – Я человек, такой же, как он! – друг ткнул пальцем в Николаса. – Нет у меня никаких божественных сил.
– Это всего лишь означает, что вы оба весьма и весьма необычные люди, – усмехнулся Жерард. Охотник в кои-то веки был с ним согласен. – Я понимаю, что тебе трудно это принять. Но твоему рождению предшествовали необычайные события: грозы зимой, череда затмений, сияние Червоточины здесь, в Дюарле, далеко от северной Лапии, гибель вороньих стай. Ты – первое одарённое дитя, которое появилось на свет после капитуляции ордена, новая надежда для нашего племени. Ты рос у меня на глазах, я прививал тебе ответственность и рассудительность. Так прими свою судьбу и предназначение, отринь страх перед непознанным. Только это поможет нам победить в войне с неравным противником и спасти мир от гибели!
– Нет! Я…
Ноэль обернулся на Николаса в поисках поддержки, но тот заложил руки за спину и ждал окончания свары. Может, хоть так он поймёт, как плохо оставаться послушным ребёнком.
– Я считаю, что нельзя слепо верить в предсказания оракула. Природные явления могут иметь естественные причины. Лучше полагаться на проверенные методы борьбы: вербовать больше людей, собирать народную поддержку, изобретать новое оружие. Это звучит не так красиво, но в результате получится куда более надёжно и действенно. Давайте забудем суеверия: боги не помогли нам, когда пал орден. Чтобы избежать новой бойни, следует рассчитывать только на собственные силы, совершенствовать себя, как людей. Только так мы победим!
– Ноэль, кто заразил тебя этим прекословием? Неужели он? – Жерард указал на Охотника. – Нам осталось всего пять лет. За этот срок мы не успеем скопить достаточно ресурсов. Если бы можно было спастись человеческими усилиями, мы бы сделали это давно! Николас?
– Да, Николас?! – эхом повторил друг.
Становиться на одну сторону с Жерардом не хотелось, но в чём-то он был прав. Уповать можно только на чудо.
– В Эскендерии мне довелось подслушать переговоры одержимых, – припомнил Охотник. – Они готовятся к Часу Возрождения, в ходе которого некто Тень должен обрести силу. Белый Палач, как и вы, утверждал, что я – ключ к этому. Хотя какая от меня польза, я так и не понял.
Внук вождя одарил его гневным взглядом. Вынув руки из-за спины, Николас сложил их на груди.
– Конечно! От тебя зависит, кто взойдёт на Небесный престол. Так пускай это будет Ноэль. Или ты не считаешь его достойным? – с вызовом спросил Жерард.
Друг бледнел, желваки ходили по скулам.
– Лучше он, чем этот… Тень, – после долгой паузы рассудил Николас.
– Это просто… просто…
Ноэль надвинулся на него и схватил за ворот рубахи. Глаза в глаза.
Поединок совсем не пугал. Взгляд бродил по заострившемуся, взбешённому лицу друга. Губы растягивались в лукавую ухмылку. Кто победит?
– Ладно, Ноэль, ты же говорил, что у тебя дела? – Жерард положил ладонь внуку на плечо. – Ступай. Всё, что надо, ты уже услышал. А я ещё переброшусь парой слов с нашим дорогим «ключом».
Яростно сверкнув глазами, друг отпустил Охотника и удалился.
Николас небрежным движением поправил рубашку.
– Что ты на самом деле думаешь? – спросил вождь.
– Что вы мучаете своего внука, лишая его естества и воли. Охота на демонов у него в крови. Сколько бы вы ни манипулировали его привязанностью к вам, зов дорог он слышать не перестанет. Однажды он уйдёт от вас.
– Нет! В отличие от тебя он знает, что такое ответственность, и умеет подавлять свои порывы. Но я спрашивал не об этом.
– Почему вы так уверены, что Безликий – это благо? Вдруг Норны направляют вас по ложному пути, и мир канет в бездну, если мы последуем их советам?
– Ты считаешь Ноэля недостойным быть нашим лидером? – сварливо оборвал его Жерард. – Разве не чувствуешь свою связь с ним? Симпатию? Желание быть ему другом, помогать? Это всё – из прошлого воплощения.
Николас в задумчивости потёр переносицу.
– Обычная благодарность за спасение жизни. Он хороший человек, но вы не даёте ему выйти из вашей тени и принимать решения самостоятельно. Люди, даже члены Компании, не знают его так близко, как мы с вами. Естественно, ему не доверяют.
– Сделай так, чтобы они поверили. И, что важнее, чтобы поверил он сам. Только тогда ты получишь свободу. А если мы не покажем королю Безликого в ближайшее время, то оба лишимся чего-то гораздо более ценного, чем оружие или волосы, – привёл последний довод вождь.
– Хорошо, – нехотя двигая челюстями, ответил Николас. – Я что-нибудь придумаю.
– Срок у тебя до завтрашнего утра. А сейчас сделай что-нибудь с этим безобразием у себя на голове, парикмахер уже ждёт, – Жерард помахал на него рукой, прогоняя.
«Ничего, милая, – отозвался Безликий, не отрывая взгляда от Норны. Избранная им пророчица, которую он же и убил. Или кто-то другой. Или они все… – Когда Белый Палач удовлетворит свою жажду мести, то обязательно заберёт тебя и устроит достойное погребение».
Николас направился к двери. Бог скользнул следом и растворился в его тени.
Глава 34. Книга тайн
1570 г. от заселения Мунгарда, Норикия, Дюарль
Парикмахер уже ждал в специально отведённой комнате. Ровнять обкорнанные Иветтой пряди пришлось долго. Как только он закончил, Николас пощупал колючий ёжик волос на голове, как после тифа или блох. Отражение в маленьком зеркале выглядело жалко, словно он похудел и стал младше на несколько лет. Остались только синие глаза, бездонные омуты, огромные, как блюдца, на пол-лица.
Парикмахер счистил щёткой волосы с его одежды, и Охотник вернулся к себе. Побыть одному не удалось: на стуле рядом с кроватью уже устроился Ноэль, заложив ногу за ногу.
– Не знал, что у тебя есть ключ от моей комнаты, – хмыкнул Николас.
– У меня есть ключ от всех комнат. Но жаль, что нет возможности войти, когда ты запираешься изнутри.
– Извини, вчера я был не в духе.
Сняв сапоги, Охотник забрался на кровать с ногами.
Друг повернулся к нему, оседлав стул задом-наперёд, и положил подбородок на спинку.
– Что говорил мой дед?
– Пообещал свободу, если я назову тебя Безликим. Так что, дорогой братец-ворон, либо ты уводишь меня отсюда по вихревым воронкам, либо я делаю так, чтобы все поверили в твою божественность.
– А как же совесть? Правила, которые нельзя нарушать? Разве ты сам не слышишь, какой это бред? Никто не поверит!
– Я что-нибудь придумаю, – Николас перевёл взгляд на сундук.
Можно убить двух зайцев сразу: убеждая людей в том, что Ноэль – Безликий, разыскать самого бога. Тогда от него все отстанут, и может быть, даже Белый Палач даст жить спокойно, раз уж не Николас – его главный враг.
Он слез с кровати и принялся копаться в вещах. Есть ведь артефакты, воспользоваться которыми выйдет только у Безликого. С помощью них получится самая точная проверка.
Николас достал замотанный в тряпки проклятый клинок. Он соблазнял небывалой мощью, сам просился в руки. Исполнит любое желание, сокрушит любого врага. Только всё это – смертоносный обман. Нет, с помощью меча проверять нельзя, брать на душу столько смертей – зачем?
Положил оружие обратно, Охотник вынул из сундука «Книгу тайн». Ничего в ней не изменилось: изображение спящих тотемов на потёртой кожаной обложке, потемневшее серебро скоб на углах. Сама словно на стофунтовый замок заперта – не открывается, хоть ты тресни. Но! Никому вреда не причиняет – её неоспоримое преимущество перед мечом. Даже если никто её не откроет, все уйдут живыми. Нужно только выгодно её подать.
– Ты меня слушаешь? – крикнул Ноэль.
Николас и забыл, что друг до сих пор тут сидит и не сводит с него глаз.
– Когда ты так выпадаешь и ничего не замечаешь вокруг, это действительно страшно, – продолжил тот. – Как будто с пустой оболочкой разговариваешь. Так о чём я? Ах, да. Ничего у вас не выйдет, я прилюдно откажусь зваться Безликим.
– Пойдёшь против деда?
– Если понадобится. Это… это последняя капля. Почему бы тебе не назвать Безликим себя?
Николас скосил взгляд на зеркало, в котором отражалась белая маска бога.
– Нет, ну, нет! Я не могу быть им!
– Почему? Судя по легендам, он был тот ещё авантюрист и так же, как ты, превыше всего ценил свободу.
Николас невольно рассмеялся. Он на месте напыщенного, разговаривающего загадками божка, которому все кланялись в ножки? Никогда в жизни!
Хотелось взлохматить волосы пятерней, но щетина лишь колола пальцы.
– Как будет выглядеть, если я назову себя? В это уж точно никто не поверит. К тому же, политика мне претит. Видимо, будучи твоим сподвижником, власти я хлебнул с лихвой и теперь одна мысль о ней внушает мне отвращение.
– А я, будучи Безликим, не хлебнул, получается? – возмутился Ноэль.
– Ты же бог! Соберись с духом, братец-ворон, и прими свою судьбу. В конце концов, это тебя растили лидером, наследником вождя, а я всего лишь воин и слуга, – Николас поклонился деланно учтиво.
– Да таких слуг на конюшне порют до полусмерти! – не выдержал друг.
На щеках проклюнулись шаловливые ямочки, и он засмеялся в голос.
В дверь деликатно постучали. Внутрь вошла Бианка с подносом в руках.
– Ужин уже начался, а ты так и не спустился, поэтому я решила… – она запнулась, заметив Ноэля, и покраснела. – Прости… те, не знала, что вы не одни.
– Ужин, совсем забыл! – подбодрил её Охотник и за локоть проводил к столу. – Не смущайся так, я же говорил, все члены Компании равны. Правда, Ноэль?
– Я тоже говорил, – он быстро сел, как подобает, выпрямив спину и расправив плечи.
