Горбатый нос был свёрнут набок. Толстые губы не смыкались, показывая ряд неровных острых зубов. Звенели бубенцы на пёстром костюме из красных и зелёных лоскутов.
Даже нищие и калеки шарахались от него.
– Боитесь Умбера? Не любите Умбера? Отвергаете Умбера? – бормотал он.
Горбун похромал к помосту, двигаясь боком на полусогнутых ногах, и не остановился, даже когда охранники направили на него копья.
Николас вскинул руку, приказывая пропустить. Замечательное, однако, будет завершение фарса.
– Ваше имя Умбер? Тоже хотите испытать себя книгой? – спросил Охотник, спускаясь с помоста, чтобы помочь.
– Я выброшенный принц! – хрипловато и едва разборчиво заявил горбун. – Я позор королевства. Я принц всех отверженных. У меня нет своего лица. Мои черты отражают страдания и пороки всех людей. Кто привечает меня, будет навеки проклят!
А речь у него удивительно правильная несмотря на глухой голос. Босяки так не разговаривают.
Охотник ведь и так проклят, печатью мар и своим прошлым воплощением. Угрожать бесполезно.
Он протянул горбуну руку, и тот долго всматривался в неё, аж вся площадь замерла в ожидании.
– Ты тоже чужак с той стороны, затаившийся в овечьей отаре, – наконец, вымолвил горбун. – Злокозненный шут в человечьей маске, зачем ты играешь с людьми, как с куклами? Зачем обманом заставляешь исполнять твою работу?
В чём его обвиняют на сей раз?
– Никого обманывать я не желаю и буду счастлив, если Безликий явится сюда и откроет книгу. Как и все, я жажду спасения и освобождения.
– Ты ищешь снаружи, а надо внутри, под масками из человечьей кожи – в отражениях кривых зеркал и бродящих в тумане тенях. Ты и сам это знаешь, но поступаешь, как проще, злокозненный шут. Недолго тебе осталось властвовать. Отец уже здесь. Он могуч, а ты слеп. Он покарает тебя за твои злодеяния, а всем обиженным воздастся.
– А кто ваш отец, мой принц? Неужели сам Небесный Повелитель? – С безумцами лучше не спорить. – Давайте же поскорее откроем книгу, и пускай Вечерний Всадник соберёт всё бремя долгов с наших душ. Я не боюсь справедливой кары, мой принц, а вы?
Николас взял горбуна под локоть и подтолкнул к помосту. Тот бешено вращал головой и едва заметно дрожал.
– Лишь тот не боится кары, кто сам истязает себя без меры, – заявил горбун, оказавшись наверху. – Сними свою маску, самозванец. Пускай все увидят, кто ты есть!
– На мне нет маски. Я лишь смиренный слуга своего господина – Безликого. Но быть может, это вы, мой принц? – Николас согнулся в поклоне. – Скорее откройте книгу и разрешите наши сомнения!
Он забрал фолиант у Жюльбера и пихнул в ладони горбуна. Стоило скобам коснуться его кожи, как от неё повалил пар и запахло горелой плотью. Умбер выронил книгу, визжа от боли, и едва не упал.
Да это же демон!
Николас потянулся за мечом на поясе, но вспомнил, что остался без него. Да и пугать людей не стоило. Они смотрели на него во все глаза, мол, зачем над убогим издеваешься.
– Пошёл вон, ублюдочный полукровка! – зарычал на горбуна Жюльбер, его черты преобразились в волчий оскал.
Подняв книгу, Охотник взял горбуна под руку и помог спуститься.
– Всем воздастся по заслугам. А теперь ступайте. Вы не тот, кого мы ищем.
– Мы отомстим, – шипел едва слышно Умбер. – Самое дорогое – потеряешь!
– Каждый получит то, что заслужил, – упрямо ответил Николас и направил его прочь с площади. – И ваш владыка – тоже.
Он поймал на себе тяжёлый взгляд Ноэля. Облака разошлись, и друг оказался в столбе ослепительного света. Король человеков. Полдень. Николас усмехнулся, потёр висок запястьем и вернулся на помост.
– Кто это был? Ты его узнал, я видел, – шепнул он Жюльберу.
– Ты тут недавно, поэтому не во всём разбираешься. Поверь, о некоторых вещах лучше молчать, – ответил оборотень.
Жерард со свитой уже направлялся к помосту, желая удостовериться, что всё пройдёт без сучка, без задоринки. Толпа снова загудела, предвкушая грандиозное представление.
Внук вождя приблизился к Николасу: лицо хмурое, губы сжаты в полоску, на лбу тревожная морщина.
– Я согласился, только чтобы это прекратилось. С каждым разом всё хуже. Да и Бианка уже давно готова к выпускным испытаниям, – произнёс он тихо.
– Вопрос в том, готов ли ты, – усмехнулся Охотник и протянул ему книгу.
Ноэль хотел было забрать её, но Николас увернулся.
– Э, нет! А вдруг горбун-полукровка её проклял? Пускай лучше зло перейдёт на меня, а то твой дед мне голову оторвёт!
– Остряк! – друг скривился и повернулся к писарю. – Ноэль Пареда, внук вождя Компании.
– Да знают тут все, чего уж… – отмахнулся бородатый дядька.
Николас прижал книгу к груди и обтёр обложку рукавами для вида. Только после этого фолиант перекочевал в руки испытуемого.
– Я не утверждаю, что я Безликий, бог или как там ещё… Я просто исполняю свой долг!
Ноэль глянул на обложку. Ладонь потянулась к тотему ворона, палец обвёл силуэт и замер на остром клюве. С крыш домов поднялась стая чёрных птиц и, грая, закружилась тучей. От них отделился большой ворон и сел на плечо Ноэля. Мунин, видно, тоже решил поучаствовать.
Взявшись за кованые края, друг поднатужился и попытался раскрыть фолиант. Ворон рванулся с его плеча и ударил клювом в похожий на него тотем.
Что-то потекло по пальцам, Николас скосил взгляд. Кровь, снова кровь! В груди кольнуло, перед глазами вспыхнуло алое зарево. Из него проступил силуэт: истерзанное тело в луже Мрака. Глаза, почти чёрные вороновы, закатились, смотрели в смерть. И в лицо Охотника – с укоризной. Что ты наделал, брат?!
– Николас! Николас! – сквозь расстояние в десятки веков и тысячи миль донёсся испуганный голос Ноэля. – Что с тобой? Да очнись же!
Охотник встряхнул головой. Зрение вновь обрело ясность. Только дышать стало трудно, кровь грохотала в ушах, сердце заходилось. Ноэль держал его под руки, а Мунин с плеча хозяина удивлённо заглядывал в глаза.
– П-прости, переутомился, – Николас встал и заставил свой голос звучать ровно.
Друг приложил ладонь к его лбу:
– Ты весь горишь! Нужно срочно показать тебя целителям.
– Нет! Вон твой дед. Если что, поможет, – Охотник кивнул на наблюдавшего за ними с перекошенным лицом Жерарда. – Открой книгу, и закончим.
– Так я уже… ничего не вышло, – Ноэль поднял с помоста фолиант и протянул Николасу. – Извини.
Взгляд упал на обложку. Что-то в ней изменилось, как и во всём мире: чувствовалось иначе, словно стало тяжелее, реальнее. Только через пару мгновений дошло: тотем ворона распахнул алый агатовый глаз и внимательно наблюдал за происходящим.
– Смотри, смотрите все! – он вознёс книгу над головой. – Ворон проснулся, когда к книге прикоснулся этот человек.
Охотник схватил Ноэля за руку и поднял её. В подтверждение Мунин громко каркнул.
Тотемы Братьев-Ветров – это замки. Удалось сломать один – ворон отозвался на прикосновение Ноэля. Ноэля, который обожает этих птиц. Это неспроста. Если он не Безликий, то всё равно с ним связан.
Ледяное предчувствие сковывало мышцы, во рту пересыхало. Но сейчас уже не отступить – люди их разорвут.
– Ноэль Пареда и есть Безликий! – объявил Николас.
– Но он ведь не открыл книгу! – раздалось из толпы.
– Четыре тотема – это замки. Он должен пробудить всех птиц и кота, тогда книга откроется, – заверил людей Охотник. – Я знаю. Я чувствую это вот здесь, – он похлопал себя по груди.
Внук вождя удивлённо переводил взгляд от него к книге и обратно.
– Его слова подтверждают предсказания Норн! – Жерард поднялся на помост и встал рядом. – Они предрекли, что сын предпоследнего Архимагистра Сумеречников, Ойсина Фейна, будет величайшим героем. Ноэль – единственное его дитя, зачатое перед самой гибелью в Астальшир Мур. А кого, как не Безликого, нашего всемогущего спасителя и покровителя, можно назвать величайшим из героев? К тому же, если в лорде Комри возродился сподвижник Безликого, то сам бог не может быть никем иным, кроме как его лучшим другом. Ведь ваша дружба – пример для всей Норикии. Да что там Норикии, поганым единоверцам такая добродетель и не снилась! Верно я говорю? – обратился Жерард к людям, и те охотно закивали.
– Это совершенно неуместно, – зашептал ему на ухо Ноэль.
Надо срочно что-то делать. Николас снова поднял руку друга.
– Я буду помогать ему во всём. Вместе мы отыщем способ отпереть оставшиеся замки и открыть книгу.
Толпа гудела всё настойчивей, люди обсуждали, спорили на повышенных тонах. Не могли решить, верить или нет. «Но всё же ворон проснулся!» – повторяли они.
– Прошу нас простить, лорд Комри нуждается в отдыхе, – напомнил внук вождя. – Испытания закончились, можете расходиться.
Он перекинул руку Николаса себе через плечо и поволок прочь с главной площади. Охотник хотел вырваться, но со всех сторон на них были направлены внимательные взгляды.
Люди бормотали:
– Смотрите! Смотрите! И правда, какая крепкая дружба! Они же друг за друга горой! Всем нам пример!
Горой… Вот уж смешно так смешно.
– Что за фокус ты провернул? Зачем назвал меня Безликим? – спросил Ноэль, когда они оказались в комнате Николаса. – Ты же сам в это не веришь.
– Никаких фокусов. Ворон действительно проснулся, – пожал плечами Охотник. – Так что ты, и правда, связан с Безликим. Подумай сам, какие возможности это откроет. Ты станешь независимым, возглавишь Компанию. Ни дед, ни оракул с белоглазыми горевестницами, ни даже развратный король не смогут больше тебе указывать. Народ, не только члены Компании, но и простые люди поддержат тебя, а не их. Ты направишь все средства на усиление армии и увеличение вооружений, на подготовку. Всё будет в твоих и только твоих руках. Ты же этого хочешь?
– Не такой ценой, – упрямо мотнул головой друг. – Мне же придётся доказывать, что я не простой смертный и могу повелевать судьбами мира, сокрушать орды врагов. Быть живым богом среди людей – это невероятно тяжело. Как только люди раскусят обман, то уничтожат меня, а ты умчишься отсюда на четырёх ветрах!
– Нет, ты чего, а? – Николас схватил Ноэля за плечи. – Я никогда не оставлю тебя в беде. Даже если буду отсюда далеко, то примчусь по первому зову… Чего бы мне это ни стоило. Клянусь!
– Все клятвы разобьются о сталь и разольются реками крови, – пробормотал Ноэль и направился к двери. – Ложись отдыхать. С остальным разберёмся позже. Я распоряжусь, чтобы сюда принесли горячий бульон, и попрошу деда осмотреть тебя.
Охотник забрался в постель, хотя спать не хотелось. Через пару часов в комнату заглянул Жерард.
– Почему ты не сделал, как мы условились? Может, доверчивые простолюдины и не стали задавать вопросов, но более наблюдательные точно заметили, что ты выдумывал на ходу. Чудеса – достаточно тонкая материя…
– Я обернул всё так, чтобы обман стал правдой, – возразил Николас. – Ноэль действительно совершил чудо. Разве вы не рады?
– Я прекрасно знаю, на что он способен. А тебе придётся ещё раз перед всеми повторить, что он Безликий и поклясться ему в вечной дружбе и верности. Надеюсь, это хоть немного исправит то, что ты натворил сегодня, –попенял ему вождь.
Николас снова пожал плечами, поднимаясь с кровати и стаскивая с себя ночную рубаху.
– Как скажете. Он будет непревзойдённым вождём.
Хотелось добавить: гораздо лучшим, чем вы.
– Будет, если ты не подставишь его в очередной раз.
Жерард принялся водить вокруг Николаса руками, прощупывая ауру.
– По твоим каналам идёт слишком сильный поток энергии. От этого они забиваются и рвутся. Тело не выдерживает силы твоих способностей, – заключил то же, что и другие, вождь. – А сейчас твоя аура разбухла и мерцает до рези в глазах, словно в теле только что изверглась новая волна силы. Видимо, потому и случился обморок. Это симптомы болезни дара – болезни сильнейших Сумеречников. В твоём роду многие страдали от неё, в том числе твой дед.
Николас задумчиво хмыкнул:
– Но он дожил почти до пятидесяти лет и умер на костре.
– Он говорил, что нашёл волшебный цветок в Долине Агарти, который его излечил.
– Я был в Долине и никакого цветка не видел – покачал головой Николас. – Моя болезнь там только усилилась.
– Думаю, он просто отыскал способ заглушать приступы, хотя мучился от них всю жизнь и тратил прорву денег на целебные средства, – ответил Жерард после короткой паузы. – К сожалению, свои тайны он унёс в могилу, поэтому…
– Нет никакой надежды, – закончил за него Охотник.
– Отчего же? Если ты будешь следить за собой и не перенапрягаться, то протянешь ещё лет десять-пятнадцать. Но учитывая, что ты вытворяешь сейчас, то за пять лет выжжешь себя полностью.
– Пять лет? Кажется, такой срок вы дали нашему миру? Может, и хорошо, если мы уйдём вместе, вместе со своими близкими, – Николас отвернулся к зеркалу.
Нет, Безликий не вернулся. На поверхности отражалось лишь собственное измождённое лицо с заострившимися скулами и тёмными кругами под глазами.
– У тебя плохое чувство юмора. Мир хочет жить, мы хотим. И для этого нам нужен спаситель – Ноэль.
– Он у вас будет. За пять лет всё разрешится так или иначе. Тогда я уйду один и, быть может, наслажусь свободой. Только не говорите никому, особенно… Ноэлю.
– Как пожелаешь, – вздохнул Жерард.
Целителям нельзя разглашать тайны больных под страхом потери дара. Так что тут можно быть спокойным.
Жерард поколдовал над его аурой, а после прислал помощников с зельями и притирками. На ноги его хотели поставить как можно быстрее.
На следующее утро Николас пригласил Бианку в учебный корпус для испытания. Она уже давно была готова и наверняка истомилась в ожидании. Впрочем, вряд ли Ноэль давал ей скучать. То, что друг позволил себе маленькую слабость, говорило о многом. Скоро он станет во главе Компании, и всем будет легче, самому Ноэлю – в первую очередь.
В это время он оказался занят, поэтому Бианка отчитывалась за успехи одна.
– Ты же вчера упал. Я думала, отдохнёшь хотя бы несколько дней.
Она дрожала и смотрела только под ноги. Охотник усмехнулся про себя. Манушка провела в ученичестве намного дольше обычного, а всё равно боялась поверить в свои силы, сделать первые самостоятельные шаги.
– Нет времени отлёживать бока, – бодро ответил Николас и пригласил её сесть. – Как тебе учёба у Ноэля?
– Он замечательный! Совсем другой, чем ты, открытый и прямой, но всё же… – она зарделась. – Не хотелось бы его подвести.
– Не переживай, у тебя всё получится. Так чем вы занимались?
– Я прожила все карты, прочувствовала… Потом мы с Ноэлем придумывали расклады, обсуждали, что значат те или иные сочетания. Хотя он больше слушал и соглашался. Говорил про то, как справляться со страхами, про жизнь…
– Это не менее важно, – кивнул Николас. – Уверенность и внутренняя раскрепощённость – вот путь к постижению способностей. Нужно слушать своё чутьё и правильно понимать его знаки, не оглядываясь на правила и запреты. Слышала об испытаниях Сумеречников? После долгого самостоятельного путешествия они должны были взглянуть на себя со стороны, осознать свои ошибки, понять себя. Как только ты научишься верить себе и слушать свой внутренний голос, обретёшь настоящую силу. Приступим?
– Хорошо. Я постараюсь рассказать, что тебя ждёт в будущем.
Бианка вынула карту с изображением мага и положила на стол.
– Это ты.
Она ловким движением разделила колоду на две половины и, шелестя уголками карт, перемешала их. Николас снял шляпку, и манушка принялась выкладывать вокруг мага узор в виде чаши.
Даже нищие и калеки шарахались от него.
– Боитесь Умбера? Не любите Умбера? Отвергаете Умбера? – бормотал он.
Горбун похромал к помосту, двигаясь боком на полусогнутых ногах, и не остановился, даже когда охранники направили на него копья.
Николас вскинул руку, приказывая пропустить. Замечательное, однако, будет завершение фарса.
– Ваше имя Умбер? Тоже хотите испытать себя книгой? – спросил Охотник, спускаясь с помоста, чтобы помочь.
– Я выброшенный принц! – хрипловато и едва разборчиво заявил горбун. – Я позор королевства. Я принц всех отверженных. У меня нет своего лица. Мои черты отражают страдания и пороки всех людей. Кто привечает меня, будет навеки проклят!
А речь у него удивительно правильная несмотря на глухой голос. Босяки так не разговаривают.
Охотник ведь и так проклят, печатью мар и своим прошлым воплощением. Угрожать бесполезно.
Он протянул горбуну руку, и тот долго всматривался в неё, аж вся площадь замерла в ожидании.
– Ты тоже чужак с той стороны, затаившийся в овечьей отаре, – наконец, вымолвил горбун. – Злокозненный шут в человечьей маске, зачем ты играешь с людьми, как с куклами? Зачем обманом заставляешь исполнять твою работу?
В чём его обвиняют на сей раз?
– Никого обманывать я не желаю и буду счастлив, если Безликий явится сюда и откроет книгу. Как и все, я жажду спасения и освобождения.
– Ты ищешь снаружи, а надо внутри, под масками из человечьей кожи – в отражениях кривых зеркал и бродящих в тумане тенях. Ты и сам это знаешь, но поступаешь, как проще, злокозненный шут. Недолго тебе осталось властвовать. Отец уже здесь. Он могуч, а ты слеп. Он покарает тебя за твои злодеяния, а всем обиженным воздастся.
– А кто ваш отец, мой принц? Неужели сам Небесный Повелитель? – С безумцами лучше не спорить. – Давайте же поскорее откроем книгу, и пускай Вечерний Всадник соберёт всё бремя долгов с наших душ. Я не боюсь справедливой кары, мой принц, а вы?
Николас взял горбуна под локоть и подтолкнул к помосту. Тот бешено вращал головой и едва заметно дрожал.
– Лишь тот не боится кары, кто сам истязает себя без меры, – заявил горбун, оказавшись наверху. – Сними свою маску, самозванец. Пускай все увидят, кто ты есть!
– На мне нет маски. Я лишь смиренный слуга своего господина – Безликого. Но быть может, это вы, мой принц? – Николас согнулся в поклоне. – Скорее откройте книгу и разрешите наши сомнения!
Он забрал фолиант у Жюльбера и пихнул в ладони горбуна. Стоило скобам коснуться его кожи, как от неё повалил пар и запахло горелой плотью. Умбер выронил книгу, визжа от боли, и едва не упал.
Да это же демон!
Николас потянулся за мечом на поясе, но вспомнил, что остался без него. Да и пугать людей не стоило. Они смотрели на него во все глаза, мол, зачем над убогим издеваешься.
– Пошёл вон, ублюдочный полукровка! – зарычал на горбуна Жюльбер, его черты преобразились в волчий оскал.
Подняв книгу, Охотник взял горбуна под руку и помог спуститься.
– Всем воздастся по заслугам. А теперь ступайте. Вы не тот, кого мы ищем.
– Мы отомстим, – шипел едва слышно Умбер. – Самое дорогое – потеряешь!
– Каждый получит то, что заслужил, – упрямо ответил Николас и направил его прочь с площади. – И ваш владыка – тоже.
Он поймал на себе тяжёлый взгляд Ноэля. Облака разошлись, и друг оказался в столбе ослепительного света. Король человеков. Полдень. Николас усмехнулся, потёр висок запястьем и вернулся на помост.
– Кто это был? Ты его узнал, я видел, – шепнул он Жюльберу.
– Ты тут недавно, поэтому не во всём разбираешься. Поверь, о некоторых вещах лучше молчать, – ответил оборотень.
Жерард со свитой уже направлялся к помосту, желая удостовериться, что всё пройдёт без сучка, без задоринки. Толпа снова загудела, предвкушая грандиозное представление.
Внук вождя приблизился к Николасу: лицо хмурое, губы сжаты в полоску, на лбу тревожная морщина.
– Я согласился, только чтобы это прекратилось. С каждым разом всё хуже. Да и Бианка уже давно готова к выпускным испытаниям, – произнёс он тихо.
– Вопрос в том, готов ли ты, – усмехнулся Охотник и протянул ему книгу.
Ноэль хотел было забрать её, но Николас увернулся.
– Э, нет! А вдруг горбун-полукровка её проклял? Пускай лучше зло перейдёт на меня, а то твой дед мне голову оторвёт!
– Остряк! – друг скривился и повернулся к писарю. – Ноэль Пареда, внук вождя Компании.
– Да знают тут все, чего уж… – отмахнулся бородатый дядька.
Николас прижал книгу к груди и обтёр обложку рукавами для вида. Только после этого фолиант перекочевал в руки испытуемого.
– Я не утверждаю, что я Безликий, бог или как там ещё… Я просто исполняю свой долг!
Ноэль глянул на обложку. Ладонь потянулась к тотему ворона, палец обвёл силуэт и замер на остром клюве. С крыш домов поднялась стая чёрных птиц и, грая, закружилась тучей. От них отделился большой ворон и сел на плечо Ноэля. Мунин, видно, тоже решил поучаствовать.
Взявшись за кованые края, друг поднатужился и попытался раскрыть фолиант. Ворон рванулся с его плеча и ударил клювом в похожий на него тотем.
Что-то потекло по пальцам, Николас скосил взгляд. Кровь, снова кровь! В груди кольнуло, перед глазами вспыхнуло алое зарево. Из него проступил силуэт: истерзанное тело в луже Мрака. Глаза, почти чёрные вороновы, закатились, смотрели в смерть. И в лицо Охотника – с укоризной. Что ты наделал, брат?!
– Николас! Николас! – сквозь расстояние в десятки веков и тысячи миль донёсся испуганный голос Ноэля. – Что с тобой? Да очнись же!
Охотник встряхнул головой. Зрение вновь обрело ясность. Только дышать стало трудно, кровь грохотала в ушах, сердце заходилось. Ноэль держал его под руки, а Мунин с плеча хозяина удивлённо заглядывал в глаза.
– П-прости, переутомился, – Николас встал и заставил свой голос звучать ровно.
Друг приложил ладонь к его лбу:
– Ты весь горишь! Нужно срочно показать тебя целителям.
– Нет! Вон твой дед. Если что, поможет, – Охотник кивнул на наблюдавшего за ними с перекошенным лицом Жерарда. – Открой книгу, и закончим.
– Так я уже… ничего не вышло, – Ноэль поднял с помоста фолиант и протянул Николасу. – Извини.
Взгляд упал на обложку. Что-то в ней изменилось, как и во всём мире: чувствовалось иначе, словно стало тяжелее, реальнее. Только через пару мгновений дошло: тотем ворона распахнул алый агатовый глаз и внимательно наблюдал за происходящим.
– Смотри, смотрите все! – он вознёс книгу над головой. – Ворон проснулся, когда к книге прикоснулся этот человек.
Охотник схватил Ноэля за руку и поднял её. В подтверждение Мунин громко каркнул.
Тотемы Братьев-Ветров – это замки. Удалось сломать один – ворон отозвался на прикосновение Ноэля. Ноэля, который обожает этих птиц. Это неспроста. Если он не Безликий, то всё равно с ним связан.
Ледяное предчувствие сковывало мышцы, во рту пересыхало. Но сейчас уже не отступить – люди их разорвут.
– Ноэль Пареда и есть Безликий! – объявил Николас.
– Но он ведь не открыл книгу! – раздалось из толпы.
– Четыре тотема – это замки. Он должен пробудить всех птиц и кота, тогда книга откроется, – заверил людей Охотник. – Я знаю. Я чувствую это вот здесь, – он похлопал себя по груди.
Внук вождя удивлённо переводил взгляд от него к книге и обратно.
– Его слова подтверждают предсказания Норн! – Жерард поднялся на помост и встал рядом. – Они предрекли, что сын предпоследнего Архимагистра Сумеречников, Ойсина Фейна, будет величайшим героем. Ноэль – единственное его дитя, зачатое перед самой гибелью в Астальшир Мур. А кого, как не Безликого, нашего всемогущего спасителя и покровителя, можно назвать величайшим из героев? К тому же, если в лорде Комри возродился сподвижник Безликого, то сам бог не может быть никем иным, кроме как его лучшим другом. Ведь ваша дружба – пример для всей Норикии. Да что там Норикии, поганым единоверцам такая добродетель и не снилась! Верно я говорю? – обратился Жерард к людям, и те охотно закивали.
– Это совершенно неуместно, – зашептал ему на ухо Ноэль.
Надо срочно что-то делать. Николас снова поднял руку друга.
– Я буду помогать ему во всём. Вместе мы отыщем способ отпереть оставшиеся замки и открыть книгу.
Толпа гудела всё настойчивей, люди обсуждали, спорили на повышенных тонах. Не могли решить, верить или нет. «Но всё же ворон проснулся!» – повторяли они.
– Прошу нас простить, лорд Комри нуждается в отдыхе, – напомнил внук вождя. – Испытания закончились, можете расходиться.
Он перекинул руку Николаса себе через плечо и поволок прочь с главной площади. Охотник хотел вырваться, но со всех сторон на них были направлены внимательные взгляды.
Люди бормотали:
– Смотрите! Смотрите! И правда, какая крепкая дружба! Они же друг за друга горой! Всем нам пример!
Горой… Вот уж смешно так смешно.
***
– Что за фокус ты провернул? Зачем назвал меня Безликим? – спросил Ноэль, когда они оказались в комнате Николаса. – Ты же сам в это не веришь.
– Никаких фокусов. Ворон действительно проснулся, – пожал плечами Охотник. – Так что ты, и правда, связан с Безликим. Подумай сам, какие возможности это откроет. Ты станешь независимым, возглавишь Компанию. Ни дед, ни оракул с белоглазыми горевестницами, ни даже развратный король не смогут больше тебе указывать. Народ, не только члены Компании, но и простые люди поддержат тебя, а не их. Ты направишь все средства на усиление армии и увеличение вооружений, на подготовку. Всё будет в твоих и только твоих руках. Ты же этого хочешь?
– Не такой ценой, – упрямо мотнул головой друг. – Мне же придётся доказывать, что я не простой смертный и могу повелевать судьбами мира, сокрушать орды врагов. Быть живым богом среди людей – это невероятно тяжело. Как только люди раскусят обман, то уничтожат меня, а ты умчишься отсюда на четырёх ветрах!
– Нет, ты чего, а? – Николас схватил Ноэля за плечи. – Я никогда не оставлю тебя в беде. Даже если буду отсюда далеко, то примчусь по первому зову… Чего бы мне это ни стоило. Клянусь!
– Все клятвы разобьются о сталь и разольются реками крови, – пробормотал Ноэль и направился к двери. – Ложись отдыхать. С остальным разберёмся позже. Я распоряжусь, чтобы сюда принесли горячий бульон, и попрошу деда осмотреть тебя.
Охотник забрался в постель, хотя спать не хотелось. Через пару часов в комнату заглянул Жерард.
– Почему ты не сделал, как мы условились? Может, доверчивые простолюдины и не стали задавать вопросов, но более наблюдательные точно заметили, что ты выдумывал на ходу. Чудеса – достаточно тонкая материя…
– Я обернул всё так, чтобы обман стал правдой, – возразил Николас. – Ноэль действительно совершил чудо. Разве вы не рады?
– Я прекрасно знаю, на что он способен. А тебе придётся ещё раз перед всеми повторить, что он Безликий и поклясться ему в вечной дружбе и верности. Надеюсь, это хоть немного исправит то, что ты натворил сегодня, –попенял ему вождь.
Николас снова пожал плечами, поднимаясь с кровати и стаскивая с себя ночную рубаху.
– Как скажете. Он будет непревзойдённым вождём.
Хотелось добавить: гораздо лучшим, чем вы.
– Будет, если ты не подставишь его в очередной раз.
Жерард принялся водить вокруг Николаса руками, прощупывая ауру.
– По твоим каналам идёт слишком сильный поток энергии. От этого они забиваются и рвутся. Тело не выдерживает силы твоих способностей, – заключил то же, что и другие, вождь. – А сейчас твоя аура разбухла и мерцает до рези в глазах, словно в теле только что изверглась новая волна силы. Видимо, потому и случился обморок. Это симптомы болезни дара – болезни сильнейших Сумеречников. В твоём роду многие страдали от неё, в том числе твой дед.
Николас задумчиво хмыкнул:
– Но он дожил почти до пятидесяти лет и умер на костре.
– Он говорил, что нашёл волшебный цветок в Долине Агарти, который его излечил.
– Я был в Долине и никакого цветка не видел – покачал головой Николас. – Моя болезнь там только усилилась.
– Думаю, он просто отыскал способ заглушать приступы, хотя мучился от них всю жизнь и тратил прорву денег на целебные средства, – ответил Жерард после короткой паузы. – К сожалению, свои тайны он унёс в могилу, поэтому…
– Нет никакой надежды, – закончил за него Охотник.
– Отчего же? Если ты будешь следить за собой и не перенапрягаться, то протянешь ещё лет десять-пятнадцать. Но учитывая, что ты вытворяешь сейчас, то за пять лет выжжешь себя полностью.
– Пять лет? Кажется, такой срок вы дали нашему миру? Может, и хорошо, если мы уйдём вместе, вместе со своими близкими, – Николас отвернулся к зеркалу.
Нет, Безликий не вернулся. На поверхности отражалось лишь собственное измождённое лицо с заострившимися скулами и тёмными кругами под глазами.
– У тебя плохое чувство юмора. Мир хочет жить, мы хотим. И для этого нам нужен спаситель – Ноэль.
– Он у вас будет. За пять лет всё разрешится так или иначе. Тогда я уйду один и, быть может, наслажусь свободой. Только не говорите никому, особенно… Ноэлю.
– Как пожелаешь, – вздохнул Жерард.
Целителям нельзя разглашать тайны больных под страхом потери дара. Так что тут можно быть спокойным.
Жерард поколдовал над его аурой, а после прислал помощников с зельями и притирками. На ноги его хотели поставить как можно быстрее.
***
На следующее утро Николас пригласил Бианку в учебный корпус для испытания. Она уже давно была готова и наверняка истомилась в ожидании. Впрочем, вряд ли Ноэль давал ей скучать. То, что друг позволил себе маленькую слабость, говорило о многом. Скоро он станет во главе Компании, и всем будет легче, самому Ноэлю – в первую очередь.
В это время он оказался занят, поэтому Бианка отчитывалась за успехи одна.
– Ты же вчера упал. Я думала, отдохнёшь хотя бы несколько дней.
Она дрожала и смотрела только под ноги. Охотник усмехнулся про себя. Манушка провела в ученичестве намного дольше обычного, а всё равно боялась поверить в свои силы, сделать первые самостоятельные шаги.
– Нет времени отлёживать бока, – бодро ответил Николас и пригласил её сесть. – Как тебе учёба у Ноэля?
– Он замечательный! Совсем другой, чем ты, открытый и прямой, но всё же… – она зарделась. – Не хотелось бы его подвести.
– Не переживай, у тебя всё получится. Так чем вы занимались?
– Я прожила все карты, прочувствовала… Потом мы с Ноэлем придумывали расклады, обсуждали, что значат те или иные сочетания. Хотя он больше слушал и соглашался. Говорил про то, как справляться со страхами, про жизнь…
– Это не менее важно, – кивнул Николас. – Уверенность и внутренняя раскрепощённость – вот путь к постижению способностей. Нужно слушать своё чутьё и правильно понимать его знаки, не оглядываясь на правила и запреты. Слышала об испытаниях Сумеречников? После долгого самостоятельного путешествия они должны были взглянуть на себя со стороны, осознать свои ошибки, понять себя. Как только ты научишься верить себе и слушать свой внутренний голос, обретёшь настоящую силу. Приступим?
– Хорошо. Я постараюсь рассказать, что тебя ждёт в будущем.
Бианка вынула карту с изображением мага и положила на стол.
– Это ты.
Она ловким движением разделила колоду на две половины и, шелестя уголками карт, перемешала их. Николас снял шляпку, и манушка принялась выкладывать вокруг мага узор в виде чаши.
