Что она испытала? Радость или еще больший ужас? Хорна задумалась над тем, как бы отреагировала на неожиданный визит отца, с которым не виделась больше пяти лет. Он, конечно, не считался погибшим смертью храбрых, но эффект от внезапной встречи был бы не менее фееричным.
– Если вы не хотите говорить о вашем отце, то поговорим о ней, – выдержав паузу, предложил Ванг, протягивая планшет с досье на Тельсу Кийсинг. – Она появилась вместе с вашим отцом.
– Не припомню, чтобы принцесса Кийсинг присутствовала там.
– Сейчас она выглядит иначе, – подметил генерал. – Вы никогда не видели ее раньше? Точнее – после катастрофы.
– Нет, я бы ее точно заметила. В любом образе, – поймав на себе подозрительные взгляды, блондинка устало вздохнула и пояснила: – Она знаменитость. Ну а красные волосы легко заметить в толпе.
– Вы можете говорить что угодно, Вэйдис, но вы определенно точно знали нападавшего. – Подметил Аскан. – Сначала дрались, словно и не пытались причинить друг другу весомый вред. А когда парень решил ударить всерьез, вы откровенно опешили и возмутились.
– Вам должно быть показалось, майор, – развела руками Вэйдис, снисходительно улыбнувшись. – Я действительно опешила, поскольку знала, что он собирался сделать. Как Поглотитель, мне известны многие техники боя, и создание поглощающих смерчей могло убить нас всех.
Хорна ей не верила, однако не испытывала злости или раздражения к девушке, которая скрывала истину. Она защищала отца, семью, то, что от нее осталось, в то время как младший инспектор, имея живых родителей, была лишена всего. Если бы ее отец или мать оказались причастны к разрушению Инду-1, она бы сдала их, не задумываясь.
Дальнейший допрос не приблизил их ни на шаг к открытию истины, Вэйдис практически все отрицала, и самое печальное – доказать обратное они были не в силах. Последнюю часть разговора, повторяющую начало беседы, Хорна пропустила мимо ушей, в задумчивости ожидая, когда свидетельницу оставят в покое и у нее появится возможность решить одну из своих проблем.
Набравшись смелости, словно парашютист, готовящийся сделать шаг в пустоту, девушка отправила Вангу сообщение, прося зайти в комнату наблюдения. Она заметила на его лице тень недоумения и тревоги, когда он прочитал приглашение. Интересно, о чем он подумал? Догадался ли? Шатенка сильно надеялась, что ошиблась на его счет.
– В чем дело? – Зайдя из светлого коридора в полумрак, парень быстро заморгал, и, должно быть, слегка испугался мрачного вида девушки, стоящей в углу, словно призрак. – Ты за нами наблюдала все время? Я думал, что присоединишься…
Ударившее пластиковым донышком баночка оборвала брюнета, погрузив собеседников в томительное молчание. Девушка внимательно пригляделась к парню, медленно пододвинув лекарства ближе к краю стола, а затем спросила:
– Что это?
Ванг выглядел растерянным от столь требовательного и холодного голоса. Поправив очки, он с недоумением перевел взгляд с белоснежной баночки на напарницу, пожал плечам и небрежно произнес:
– То, чем должно казаться? Хорна, мы тут вообще-то делами куда более важными занимаемся, а не…
– Ты мне передал эти таблетки, но это вовсе не седативные, которые я обычно принимаю. Когда мы прибыли на Фаясу, у меня крышу от них сорвало.
– Может, переборщила с дозировкой?
– Если бы я переборщила с дозировкой, то заснула бы на ближайшей лавочке, а не металась бы в судорожном припадке. Повторюсь, Ванг. Что это?
Подступив на шаг ближе, Хорна надеялась услышать оправдание, извинения за оплошность или другую чушь, которая помогла бы сохранить руины их дружбы. Раньше они с парнем постоянно поддерживали друг друга, но чем стремительнее они погружались в политику и взбирались по карьерной лестнице, тем больше их отношения напоминали игру «морской бой».
– Возможно, твой шанс выйти из воды сухой, – произнеся фразу, парень упрямо смотрел в пол, а затем резко перевел взгляд на девушку, отчего она едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть: то ли от неожиданности, то ли от злости.
– Прости?
– Ох, Хорна, – устало вздохнул Ванг, словно разговаривая с упрямым ребенком, от которого натерпелся вдоволь. – Ты… ты ведь не знаешь границ, верно? А КоМРа – это не военная организация, где требуется уничтожить противника любой ценой. Мы не давим людей, как букашек, а пытаемся распутать паутину, в которой они оказались.
– То есть ты считаешь меня некомпетентной, поэтому решил отравить? Что ты мне подсунул, Ванг?
– Я не пытался тебя отравить, никогда. Ты этого не понимаешь, но я забочусь о тебе как могу.
– Пытаясь меня отравить?!
Столь абсурдного оправдания Хорна никак не ожидала услышать, ее будто окатили ледяной водой, заодно ударив лицом в грязь.
– Я тебя не пытался отравить, дурочка! – Под стать собеседнице повысил голос парень, но быстро взял себя в руки, выдохнул, поправил очки и пояснил: – Это не твое призвание, Хорна. Вспомни, что происходило каждый раз, когда тебе поручали ответственное задание: ты его проваливала. Не потому, что тебе не хватает опыта, а потому что ты не умеешь держать себя в руках, совладать с эмоциями. Тебе давно пора было успокоиться, но ты лезла все выше, и это лишь хуже на тебе сказывалось. С каждым годом ты становишься более нервная и неуравновешенная, таблетки тебе уже не помогают.
– И поэтому ты решил выкинуть меня? Наконец-то ты в этом признался. – Раздраженно зашипела младший инспектор, с грозным видом приблизившись к собеседнику на шаг и вынудив его отступить. – Ты заботишься обо мне? Да ни черта подобного. Я столько сил вложила в эту работу, так хотела стать командиром отряда, что рвала себя на части, из кожи вон лезла, и ты знал об этом, поддерживал меня. Прекрасно знал, что я хотела занять эту должность, и заняла бы… если бы ты не наговорил всякого обо мне комитету, назвав неуравновешенной и зависимой наркоманкой!
– Я говорил правду, и не жалею об этом. – Жестко произнес Ванг, выпрямив плечи и с уверенностью добавив: – Что было бы, стань ты командиром? Ты угробила бы отряд, не в силах мыслить здраво.
– Да откуда тебе это известно?!
– Ты даже не можешь вывести свидетеля на откровенный разговор и вызвать у него доверие. Что говорить о целом отряде?
Крепко сжав кулак, Хорна едва сдержалась, чтобы не ударить собеседника – иначе бы она лишь подтвердила его слова. Но сильнее всего злило осознание, что Ванг прав; как бы она не пыталась отрицать действительность, прошлое не отпускал ее, не позволяло забыть старые привычки и желание уничтожить противника, а не переманить его на свою сторону. Имел ли в виду парень разговор с Такамото, или же подразумевал десятки других проколов и неудач?
– Хоть признай, что ты это делал не из-за любви ко мне, а потому что хотел повышение. – С горечью выплюнула слова младший инспектор, развернувшись и отойдя к столу в надежде, что не заплачет от досады.
– А ты хоть представляешь, какого это – иметь такого напарника, как ты? – Не менее обиженно пробормотал Ванг. – Всегда с тревогой думать, а не придется ли мне расхлебывать кашу, которую ты заваришь? А не умрешь ли ты, спровоцировав кого-то подстрелить себя? А сможешь ли ты прикрыть мне спину, подчиниться приказу, а не побежать куда-то, сломя голову, во имя неизвестной цели? Да, Хорна, меня тоже многое не радует, и уж в этом деле – точно. Если ты полагаешь, что я во всем виноват, то так тому и быть, не буду даже исправлять о себе мнение. Не хочешь моей поддержки и «заботы»? Не собираешься слушаться меня, что ж, твоя воля. Тогда, прости, но я больше не могу полагаться на тебя. Тебя могли бы отстранить от этого дела по причине сильного психологического давления, которое я надеялся спровоцировать этими таблетками – и тогда ты бы отделалась оплачиваемым отпуском и короткой реабилитацией. Но теперь, раз тебе это не нужно, я буду честен со всеми, с тобой и с самим собой. Прости, Хорна, но больше это не твое дело и не твоя команда.
Она не сказала ни слова, даже когда парень выдержал мгновение, чтобы услышать оправдание или извинение. Но девушка молчала, напряженно сдавливала пальцами края стола, ожидая, когда захлопнется дверь и она останется в одиночестве. Взгляд упал на белоснежную баночку, вид которой стал для нее последней каплей. Громко воскликнув, младший инспектор швырнула таблетки в стену и перевернула стол, с грохотом ударившийся о металлический пол.
Он избавился от нее, избавился, как от ненужного хлама, бремени.
Как бы сильно Хорна не ненавидела Ванга за это, обида и ужас прорывались сквозь пелену гнева. Ведь парень был единственным, за кого она отчаянно цеплялась, чтобы окончательно не сорваться в пропасть. Но теперь последняя ниточка оборвалась. И что делать дальше – она понятия не имела.
Вэйдис Опала вызывала уважение, и в то же время Аскану хотелось ударить ее или сделать выговор, помня, что она солдат. Бывших военных не бывает, закалки и дисциплина остаются с ними до конца жизни, равно как и жестокость, чувство власти. И девушка прекрасно об этом знала, предпочитая отыгрывать молчаливую защитницу семьи, а не порядочную гражданку Анфаллы. Хотя стоило ли ожидать чего-то другого от изгоя, обитающего на задворках общества?
Возможно, в прошлом Вэйдис обладала статусом достойного офицера, но сейчас мужчина не видел в ней и тени того бравого воина.
– Как думаете, она нам что-нибудь расскажет? – Рассуждал Аскан, глядя в стену, за которой находилась бывший лейтенант.
После допроса, завершившегося молчаливым протестом «свидетельницы», было решено окончить процедуру и разойтись, чтобы обдумать дальнейшую стратегию. Ванг Мао, получив сообщение, отошел в комнату наблюдения – вероятно, поделиться мыслями с Хорной, отдавшей предпочтение роли наблюдателя. Они же с генералом разместились в соседней металлической клетке, увы, без панорамного окна.
– Думаю, мы услышали все, на что могли рассчитывать. – Секунду погодя, отозвался Дайдес, растерев массивный подбородок в знаке задумчивости. – Хотя, конечно, ожидал большего…
– Может, время в одиночной камере развяжет Опале язык.
– Ну, может, и развяжет, – усмехнулся генерал, прислонившись спиной к блестящей металлической перегородке. – Но у нас нет времени на ожидание, да и на милость КоМРа. Мы и так чудом выиграли этот билет.
– Чудом? Милость… о чем это вы? – Замешкался Аскан, настороженно глянув на собеседника. – Мы не заберем лейтенанта Опалу под свой конвой?
– Вы же слышали этих людей, мы и так влезли не в свое дело, рискуя спровоцировать нежелательную реакцию со стороны СВПК.
– СВПК и так не будут рады, узнав, что Инду-1 разнес полковник нашей армии.
– Бывший полковник, считающийся погибшим. – Тактично подметил Дайжес: – К тому же не только полковник Опала приложил руку к теракту, Принцесса Кийсинг тоже замешана.
– Они могут сослаться, что ее взял в заложники Айдокин Опала и…
– … и еще много чего они могут также сказать, – прервал на полуслове собеседника мужчина, а затем окатил его грозным взглядом и напряженно добавил: – Мы узнали ценную информацию от лей… бывшего лейтенанта Опала, что полковник и эта Кийсинг не собираются нападать на Анфаллу. Их интересует ошибка СВПК, и, честно говоря, мешать им я не вижу смысла.
– Мешать? – Опешил Аскан, отчаянно стараясь не выдать весь пыл эмоций, овладевший им при столь неуместных словах. – Они уничтожили…
– Майор. Помолчите.
Дайжес обратился к нему без вызова, но со столь гнетущей сталью в голосе, отчего Аскану невольно захотелось вздрогнуть и отступить. Он понял намек, и только сжатые до боли в костяшках кулаки помогли ему соблюсти субординацию и подчиниться. Настаивать на вмешательстве в межпланетный конфликт он не имел права, однако генерал и не собирался дать отпор террористам. Он только хотел удостовериться, что Анфаллу минует удар, и СВПК будет вынужден разрываться на два фронта. Разумеется, предпочтя сдать позиции перед здравомыслящим противником, пожертвовав территориями, а не позволить обезумевшим от жажды отмщения негодяям сеять хаос.
– Так СВПК не сможет биться сразу с двумя противниками, – предпочел заключить Аскан, рассчитывая удостовериться в правдивости своих мыслей.
– Именно.
– Но почему вы думаете, что Айдокин не обратит и на нас свой гнев? – С едва скрываемым недовольством поинтересовался майор.
– У него нет причин так поступать. Во-первых, это СВПК уничтожил его отряд и семью Кийсинг по неосторожности, к тому же полковник Опала воевал на стороне Анфаллы, что лишь усиливает его ненависть к Союзу.
– Но мы взяли под арест его дочь и…
– Не мы, – в очередной раз поспешил перебить собеседника генерал, – а КоМРа.
– Так поэтому вы не настаивали на аресте Вэйдис Опала?
– Я слышу недовольство в вашем голосе, майор.
– Прошу простить.
Дайжес не мог единолично принять подобное решение, с этим наверняка согласился главнокомандующий. Перспектива одержать верх в войне с СВПК, навесив на противника дополнительную проблему в виде неожиданно появившихся террористов, пришлась только на руку. Быть может, они и выиграют сражения, захватив территории, и оттеснят войска противников, под конец похвалив себя за сообразительность. Но Аскан не мог выкинуть строки пламенной речи полковника Опала из головы, где он обвинял обе стороны. Удар по СВПК – не последний ход, не последняя жертва среди мирных граждан. Майор видел разрушения, принесенные болью нескольких людей в виде смерчей и выжженных земель.
– Генерал Роумер, это неправильное решение, вы должны это понять. – В отчаянной попытке воззвал к голосу разума собеседника Аскан. Он едва сдерживался, чтобы не закричать, отчаянно желая передать ужас, который он испытывал. – Может, полковник Опала и винит СВПК, но это наша ответственность
– Довольно.
Одним словом Дайжесу удалось разрушить надежды Аскана на иной исход, на попытку увидеть в угрозе шанс объединиться с СВПК и укрепить отношения. Он ненавидел войну, которая вынудила его отказаться от семьи и возлюбленной, от мечты уйти в отставку и прожить долгую спокойную жизнь в окружении детей и внуков. Он потерял Терезу, потерял все. И теперь из-за гнетущего чувства обиды и справедливости он рисков лишиться жизни.
– Как только вы ступите на борт нашего авианосца, майор, вы подпишите документы о неразглашении. – И уже с меньшим напором добавил: – Я понимаю ваше состояние, вы столкнулись с этой проблемой лоб в лоб, что называется, поэтому вам необходим перерыв. Армия предоставит вам месяц оплачиваемого отпуска с дополнительным пособием, после чего вы будете направлены на фронт Малой Звезды. Полагаю, к тому времени СВПК уже осознает бедственность своего положения, и вам останется только дать им хороший пинок, чтобы они бежали быстрее с тех территорий. Все, что вы должны понимать, майор, вы станете героем своей страны, сумевшим одержать победу в этой войне.
Героем, который польстился на славу и гордо звучащее имя. Нет, человека, которого описал генерал, назовут не героем, а трусом, пусть и не вслух. Может, ему и будут улыбаться, даже искренне аплодировать и кидать цветы в ноги, но больше брюнет никогда не сможет посмотреть спокойно в зеркало. Он увидит лишь подлеца, у которого был шанс дать отпор террору, но он предпочел сдаться и спасовать.
– Если вы не хотите говорить о вашем отце, то поговорим о ней, – выдержав паузу, предложил Ванг, протягивая планшет с досье на Тельсу Кийсинг. – Она появилась вместе с вашим отцом.
– Не припомню, чтобы принцесса Кийсинг присутствовала там.
– Сейчас она выглядит иначе, – подметил генерал. – Вы никогда не видели ее раньше? Точнее – после катастрофы.
– Нет, я бы ее точно заметила. В любом образе, – поймав на себе подозрительные взгляды, блондинка устало вздохнула и пояснила: – Она знаменитость. Ну а красные волосы легко заметить в толпе.
– Вы можете говорить что угодно, Вэйдис, но вы определенно точно знали нападавшего. – Подметил Аскан. – Сначала дрались, словно и не пытались причинить друг другу весомый вред. А когда парень решил ударить всерьез, вы откровенно опешили и возмутились.
– Вам должно быть показалось, майор, – развела руками Вэйдис, снисходительно улыбнувшись. – Я действительно опешила, поскольку знала, что он собирался сделать. Как Поглотитель, мне известны многие техники боя, и создание поглощающих смерчей могло убить нас всех.
Хорна ей не верила, однако не испытывала злости или раздражения к девушке, которая скрывала истину. Она защищала отца, семью, то, что от нее осталось, в то время как младший инспектор, имея живых родителей, была лишена всего. Если бы ее отец или мать оказались причастны к разрушению Инду-1, она бы сдала их, не задумываясь.
Дальнейший допрос не приблизил их ни на шаг к открытию истины, Вэйдис практически все отрицала, и самое печальное – доказать обратное они были не в силах. Последнюю часть разговора, повторяющую начало беседы, Хорна пропустила мимо ушей, в задумчивости ожидая, когда свидетельницу оставят в покое и у нее появится возможность решить одну из своих проблем.
Набравшись смелости, словно парашютист, готовящийся сделать шаг в пустоту, девушка отправила Вангу сообщение, прося зайти в комнату наблюдения. Она заметила на его лице тень недоумения и тревоги, когда он прочитал приглашение. Интересно, о чем он подумал? Догадался ли? Шатенка сильно надеялась, что ошиблась на его счет.
– В чем дело? – Зайдя из светлого коридора в полумрак, парень быстро заморгал, и, должно быть, слегка испугался мрачного вида девушки, стоящей в углу, словно призрак. – Ты за нами наблюдала все время? Я думал, что присоединишься…
Ударившее пластиковым донышком баночка оборвала брюнета, погрузив собеседников в томительное молчание. Девушка внимательно пригляделась к парню, медленно пододвинув лекарства ближе к краю стола, а затем спросила:
– Что это?
Ванг выглядел растерянным от столь требовательного и холодного голоса. Поправив очки, он с недоумением перевел взгляд с белоснежной баночки на напарницу, пожал плечам и небрежно произнес:
– То, чем должно казаться? Хорна, мы тут вообще-то делами куда более важными занимаемся, а не…
– Ты мне передал эти таблетки, но это вовсе не седативные, которые я обычно принимаю. Когда мы прибыли на Фаясу, у меня крышу от них сорвало.
– Может, переборщила с дозировкой?
– Если бы я переборщила с дозировкой, то заснула бы на ближайшей лавочке, а не металась бы в судорожном припадке. Повторюсь, Ванг. Что это?
Подступив на шаг ближе, Хорна надеялась услышать оправдание, извинения за оплошность или другую чушь, которая помогла бы сохранить руины их дружбы. Раньше они с парнем постоянно поддерживали друг друга, но чем стремительнее они погружались в политику и взбирались по карьерной лестнице, тем больше их отношения напоминали игру «морской бой».
– Возможно, твой шанс выйти из воды сухой, – произнеся фразу, парень упрямо смотрел в пол, а затем резко перевел взгляд на девушку, отчего она едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть: то ли от неожиданности, то ли от злости.
– Прости?
– Ох, Хорна, – устало вздохнул Ванг, словно разговаривая с упрямым ребенком, от которого натерпелся вдоволь. – Ты… ты ведь не знаешь границ, верно? А КоМРа – это не военная организация, где требуется уничтожить противника любой ценой. Мы не давим людей, как букашек, а пытаемся распутать паутину, в которой они оказались.
– То есть ты считаешь меня некомпетентной, поэтому решил отравить? Что ты мне подсунул, Ванг?
– Я не пытался тебя отравить, никогда. Ты этого не понимаешь, но я забочусь о тебе как могу.
– Пытаясь меня отравить?!
Столь абсурдного оправдания Хорна никак не ожидала услышать, ее будто окатили ледяной водой, заодно ударив лицом в грязь.
– Я тебя не пытался отравить, дурочка! – Под стать собеседнице повысил голос парень, но быстро взял себя в руки, выдохнул, поправил очки и пояснил: – Это не твое призвание, Хорна. Вспомни, что происходило каждый раз, когда тебе поручали ответственное задание: ты его проваливала. Не потому, что тебе не хватает опыта, а потому что ты не умеешь держать себя в руках, совладать с эмоциями. Тебе давно пора было успокоиться, но ты лезла все выше, и это лишь хуже на тебе сказывалось. С каждым годом ты становишься более нервная и неуравновешенная, таблетки тебе уже не помогают.
– И поэтому ты решил выкинуть меня? Наконец-то ты в этом признался. – Раздраженно зашипела младший инспектор, с грозным видом приблизившись к собеседнику на шаг и вынудив его отступить. – Ты заботишься обо мне? Да ни черта подобного. Я столько сил вложила в эту работу, так хотела стать командиром отряда, что рвала себя на части, из кожи вон лезла, и ты знал об этом, поддерживал меня. Прекрасно знал, что я хотела занять эту должность, и заняла бы… если бы ты не наговорил всякого обо мне комитету, назвав неуравновешенной и зависимой наркоманкой!
– Я говорил правду, и не жалею об этом. – Жестко произнес Ванг, выпрямив плечи и с уверенностью добавив: – Что было бы, стань ты командиром? Ты угробила бы отряд, не в силах мыслить здраво.
– Да откуда тебе это известно?!
– Ты даже не можешь вывести свидетеля на откровенный разговор и вызвать у него доверие. Что говорить о целом отряде?
Крепко сжав кулак, Хорна едва сдержалась, чтобы не ударить собеседника – иначе бы она лишь подтвердила его слова. Но сильнее всего злило осознание, что Ванг прав; как бы она не пыталась отрицать действительность, прошлое не отпускал ее, не позволяло забыть старые привычки и желание уничтожить противника, а не переманить его на свою сторону. Имел ли в виду парень разговор с Такамото, или же подразумевал десятки других проколов и неудач?
– Хоть признай, что ты это делал не из-за любви ко мне, а потому что хотел повышение. – С горечью выплюнула слова младший инспектор, развернувшись и отойдя к столу в надежде, что не заплачет от досады.
– А ты хоть представляешь, какого это – иметь такого напарника, как ты? – Не менее обиженно пробормотал Ванг. – Всегда с тревогой думать, а не придется ли мне расхлебывать кашу, которую ты заваришь? А не умрешь ли ты, спровоцировав кого-то подстрелить себя? А сможешь ли ты прикрыть мне спину, подчиниться приказу, а не побежать куда-то, сломя голову, во имя неизвестной цели? Да, Хорна, меня тоже многое не радует, и уж в этом деле – точно. Если ты полагаешь, что я во всем виноват, то так тому и быть, не буду даже исправлять о себе мнение. Не хочешь моей поддержки и «заботы»? Не собираешься слушаться меня, что ж, твоя воля. Тогда, прости, но я больше не могу полагаться на тебя. Тебя могли бы отстранить от этого дела по причине сильного психологического давления, которое я надеялся спровоцировать этими таблетками – и тогда ты бы отделалась оплачиваемым отпуском и короткой реабилитацией. Но теперь, раз тебе это не нужно, я буду честен со всеми, с тобой и с самим собой. Прости, Хорна, но больше это не твое дело и не твоя команда.
Она не сказала ни слова, даже когда парень выдержал мгновение, чтобы услышать оправдание или извинение. Но девушка молчала, напряженно сдавливала пальцами края стола, ожидая, когда захлопнется дверь и она останется в одиночестве. Взгляд упал на белоснежную баночку, вид которой стал для нее последней каплей. Громко воскликнув, младший инспектор швырнула таблетки в стену и перевернула стол, с грохотом ударившийся о металлический пол.
Он избавился от нее, избавился, как от ненужного хлама, бремени.
Как бы сильно Хорна не ненавидела Ванга за это, обида и ужас прорывались сквозь пелену гнева. Ведь парень был единственным, за кого она отчаянно цеплялась, чтобы окончательно не сорваться в пропасть. Но теперь последняя ниточка оборвалась. И что делать дальше – она понятия не имела.
Глава 9. ТО, О ЧЕМ НЕ ГОВОРЯТ. АСКАН
Вэйдис Опала вызывала уважение, и в то же время Аскану хотелось ударить ее или сделать выговор, помня, что она солдат. Бывших военных не бывает, закалки и дисциплина остаются с ними до конца жизни, равно как и жестокость, чувство власти. И девушка прекрасно об этом знала, предпочитая отыгрывать молчаливую защитницу семьи, а не порядочную гражданку Анфаллы. Хотя стоило ли ожидать чего-то другого от изгоя, обитающего на задворках общества?
Возможно, в прошлом Вэйдис обладала статусом достойного офицера, но сейчас мужчина не видел в ней и тени того бравого воина.
– Как думаете, она нам что-нибудь расскажет? – Рассуждал Аскан, глядя в стену, за которой находилась бывший лейтенант.
После допроса, завершившегося молчаливым протестом «свидетельницы», было решено окончить процедуру и разойтись, чтобы обдумать дальнейшую стратегию. Ванг Мао, получив сообщение, отошел в комнату наблюдения – вероятно, поделиться мыслями с Хорной, отдавшей предпочтение роли наблюдателя. Они же с генералом разместились в соседней металлической клетке, увы, без панорамного окна.
– Думаю, мы услышали все, на что могли рассчитывать. – Секунду погодя, отозвался Дайдес, растерев массивный подбородок в знаке задумчивости. – Хотя, конечно, ожидал большего…
– Может, время в одиночной камере развяжет Опале язык.
– Ну, может, и развяжет, – усмехнулся генерал, прислонившись спиной к блестящей металлической перегородке. – Но у нас нет времени на ожидание, да и на милость КоМРа. Мы и так чудом выиграли этот билет.
– Чудом? Милость… о чем это вы? – Замешкался Аскан, настороженно глянув на собеседника. – Мы не заберем лейтенанта Опалу под свой конвой?
– Вы же слышали этих людей, мы и так влезли не в свое дело, рискуя спровоцировать нежелательную реакцию со стороны СВПК.
– СВПК и так не будут рады, узнав, что Инду-1 разнес полковник нашей армии.
– Бывший полковник, считающийся погибшим. – Тактично подметил Дайжес: – К тому же не только полковник Опала приложил руку к теракту, Принцесса Кийсинг тоже замешана.
– Они могут сослаться, что ее взял в заложники Айдокин Опала и…
– … и еще много чего они могут также сказать, – прервал на полуслове собеседника мужчина, а затем окатил его грозным взглядом и напряженно добавил: – Мы узнали ценную информацию от лей… бывшего лейтенанта Опала, что полковник и эта Кийсинг не собираются нападать на Анфаллу. Их интересует ошибка СВПК, и, честно говоря, мешать им я не вижу смысла.
– Мешать? – Опешил Аскан, отчаянно стараясь не выдать весь пыл эмоций, овладевший им при столь неуместных словах. – Они уничтожили…
– Майор. Помолчите.
Дайжес обратился к нему без вызова, но со столь гнетущей сталью в голосе, отчего Аскану невольно захотелось вздрогнуть и отступить. Он понял намек, и только сжатые до боли в костяшках кулаки помогли ему соблюсти субординацию и подчиниться. Настаивать на вмешательстве в межпланетный конфликт он не имел права, однако генерал и не собирался дать отпор террористам. Он только хотел удостовериться, что Анфаллу минует удар, и СВПК будет вынужден разрываться на два фронта. Разумеется, предпочтя сдать позиции перед здравомыслящим противником, пожертвовав территориями, а не позволить обезумевшим от жажды отмщения негодяям сеять хаос.
– Так СВПК не сможет биться сразу с двумя противниками, – предпочел заключить Аскан, рассчитывая удостовериться в правдивости своих мыслей.
– Именно.
– Но почему вы думаете, что Айдокин не обратит и на нас свой гнев? – С едва скрываемым недовольством поинтересовался майор.
– У него нет причин так поступать. Во-первых, это СВПК уничтожил его отряд и семью Кийсинг по неосторожности, к тому же полковник Опала воевал на стороне Анфаллы, что лишь усиливает его ненависть к Союзу.
– Но мы взяли под арест его дочь и…
– Не мы, – в очередной раз поспешил перебить собеседника генерал, – а КоМРа.
– Так поэтому вы не настаивали на аресте Вэйдис Опала?
– Я слышу недовольство в вашем голосе, майор.
– Прошу простить.
Дайжес не мог единолично принять подобное решение, с этим наверняка согласился главнокомандующий. Перспектива одержать верх в войне с СВПК, навесив на противника дополнительную проблему в виде неожиданно появившихся террористов, пришлась только на руку. Быть может, они и выиграют сражения, захватив территории, и оттеснят войска противников, под конец похвалив себя за сообразительность. Но Аскан не мог выкинуть строки пламенной речи полковника Опала из головы, где он обвинял обе стороны. Удар по СВПК – не последний ход, не последняя жертва среди мирных граждан. Майор видел разрушения, принесенные болью нескольких людей в виде смерчей и выжженных земель.
– Генерал Роумер, это неправильное решение, вы должны это понять. – В отчаянной попытке воззвал к голосу разума собеседника Аскан. Он едва сдерживался, чтобы не закричать, отчаянно желая передать ужас, который он испытывал. – Может, полковник Опала и винит СВПК, но это наша ответственность
– Довольно.
Одним словом Дайжесу удалось разрушить надежды Аскана на иной исход, на попытку увидеть в угрозе шанс объединиться с СВПК и укрепить отношения. Он ненавидел войну, которая вынудила его отказаться от семьи и возлюбленной, от мечты уйти в отставку и прожить долгую спокойную жизнь в окружении детей и внуков. Он потерял Терезу, потерял все. И теперь из-за гнетущего чувства обиды и справедливости он рисков лишиться жизни.
– Как только вы ступите на борт нашего авианосца, майор, вы подпишите документы о неразглашении. – И уже с меньшим напором добавил: – Я понимаю ваше состояние, вы столкнулись с этой проблемой лоб в лоб, что называется, поэтому вам необходим перерыв. Армия предоставит вам месяц оплачиваемого отпуска с дополнительным пособием, после чего вы будете направлены на фронт Малой Звезды. Полагаю, к тому времени СВПК уже осознает бедственность своего положения, и вам останется только дать им хороший пинок, чтобы они бежали быстрее с тех территорий. Все, что вы должны понимать, майор, вы станете героем своей страны, сумевшим одержать победу в этой войне.
Героем, который польстился на славу и гордо звучащее имя. Нет, человека, которого описал генерал, назовут не героем, а трусом, пусть и не вслух. Может, ему и будут улыбаться, даже искренне аплодировать и кидать цветы в ноги, но больше брюнет никогда не сможет посмотреть спокойно в зеркало. Он увидит лишь подлеца, у которого был шанс дать отпор террору, но он предпочел сдаться и спасовать.
