Ростислава приняла его в дом, ничего не понимая, а меня привлек поднятый шум, вот я и спустился разузнать, что происходит. Я шел по дому, словно тень, поскольку вряд ли кто обратил бы внимание на восьмилетнего мальчишку. И тогда я их подслушал, как Игнатий рассказывал о нападении семьи Арицких, как убивали всех вокруг: прислугу, стражников, родственников. Он тоже был еще ребенком, запуганным и прибывшим к Ростиславе в надежде, что она поможет ему. Выбор оказался непосильно трудным.
– Спасти испуганного мальчика, предав Арицких, или же убить его. – Заключила Энрайха, понимающе кивнув головой.
– Не знаю, как… может, выдал себя шорохом или еще чем, но Ростислава меня заметила. В то время я ничего не понимал, но отчетливо запомнил гнев в ее глазах, говорящий о том, что меня здесь не должно быть, что я услышал то, о чем не следовало. Да и…
– Что?
Отчего-то Энрайха не на шутку заволновалась, заметив в глазах парня глубокую печаль и злость. Столь сильных эмоций она никогда не замечала в его взгляде, что говорило о многом – похоже, дело заключалось далеко не только в конфликте между Арицкими и Вязовыми.
Осознав, что девушка заметила его растерянность, парень моментально изменился, загнав глубоко в сердце переживания, отчетливо показав – шанс произвести допрос с пристрастием упущен.
– А дальше ты знаешь – Ростислава связалась с семьей Васальго, отправила к ним Вязова и начала строить грандиозные планы.
Энрайха могла оставить вопросы в стороне, однако факт того, что от нее столько скрыли, не давал покоя. Поэтому она рискнула уточнить:
– И неужели Игнатия не искали?
Прежде чем ответить, Илай одарил ее испытывающим взглядом.
– Мертвецов незачем искать.
Тема закрыта.
Нервно сжав кулаки, целительница опустила угрюмый взгляд, внезапно ощутив небывалую усталость. Слишком много впечатлений, от которых кругом шла голова, раздирали ее на части. Как же хотелось вновь оказаться в столице, среди холодных замковых стен и липкой сырости, знать, что преподнесет следующий день.
Пауза длилась довольно долго, но Энрайха на это не обращала внимания, ей хотелось раствориться в пении ночных цикад, легком шелесте листвы.
– И все же мы снова вместе.
Расслабившись, блондинка не ожидала, что Илай продолжит беседу, к тому же в столь расслабленной манере. Удивленный и крайне настороженный взгляд Энрайхе не удалось скрыть, и это оказалось лишним.
– От тебя ли я слышу эти слова? – Изумленно прошептала девушка. – Тебе только дай повод поиздеваться надо мной.
– Слышала фразу: «люби меня таким, какой я есть»?
– Ты отвратителен. – Мягко пробормотала Энрайха. – После того, что я натерпелась от тебя и твоего дружка за предыдущий месяц…
– Я никогда не церемонился, Эн. – Перебил девушку Илай, с упреком взглянув на нее сверху вниз. – Ты должна понять, что мне тоже нелегко. Ведь ты убила Ростиславу.
На короткий миг девушка подумала, что сможет проигнорировать колючую фразу, но злость, пробудившаяся в груди, оказалась столь сильной, что она не стала терпеть. Энрайха сотню раз обвиняла себя в содеянном, что не стоило убивать графиню, несмотря на ее приказ. Возможно, женщина разочаровалась бы в ней, но, по крайней мере она осталась бы жива. Не погибла хотя бы от ее руки. Убийство Ростиславы легло на плечи целительницы тяжким бременем, и она искренне надеялась, что Илай поймет, как сильно она сожалела. Но его слова, постоянное напоминание о тяжелом решении каждый раз вонзались в сердце острым ножом.
– Так и будешь напоминать мне об этом? – Не сдержалась Энрайха, вложив в слова максимум раздражения, борясь со слезами, подступающими к глазам. – Она и мне была как мать, не забывай.
От негодования хотелось вскочить и убежать, оставить неприятный разговор позади, но Энрайха не успела подняться со скамьи, поскольку на плечо ей легла ладонь Илая. И в следующий миг злость как рукой сняло, а на ее месте осталось пустое пятно, причиняющее намного больше боли.
– Порой мне казалось, что она любила свое дело больше нас. – Задумчиво произнес парень. – Да и сильнее себя.
– И ты готов продолжить ее дело? – Измученно посмотрев на собеседника, спросила девушка. – Даже когда она мертва?
– Именно потому что она мертва, я буду продолжать.
У целительницы не осталось сил спорить. Понимающе кивнув, она поняла только одно – помимо Ростиславы она потеряла и Илая, причем уже давным-давно. Неизвестная сила похищала дорогих для нее людей, оставляя гулять поблизости лишь призрак одиночества.
– Но тебя здесь не жалуют.
– Кастилю просто не нравится, что я подрываю на корню его идеалы о спокойной жизни.
Сказанная в шутку фраза не обманула девушку, она собственными глазами видела, каково положение дел, даже не пробыв здесь и целого дня. Дело заключалось не только в Кастиле, Илай выделялся на фоне южан, словно белая ворона, и подвох крылся не только в его происхождении. Привычки, манера речи, стиль одежды и поведение отличали его от остальных, даже на фоне Игнатия.
Но вместо того чтобы напомнить об этом, целительница через силу улыбнулась и попыталась подхватить радостный настрой собеседника:
– По крайней мере будет кому лечить твои синяки после споров об «идеалах спокойной жизни».
Илай пару долгих секунд смотрел на нее с любопытством, а затем ухмыльнулся, будто целительница сказала глупость, в которой все же имелась доля правды. И в этот момент Энрайха ощутила уверенность, которую не испытывала долгое время.
Велев совести и страхам убираться прочь, заглушить ноющую боль в сердце, она повторяла про себя, что с детства верна семье Сохо. Ростислава погибла по ее вине, но пока они с Илаем живы, дело их госпожи не будет забыто.
Она – Энрайха Калет из семьи Сохо, и никогда не должна забывать об этом. Никогда.
Природа будто насмехалась над Дарием Мосо, наслав на город снегопад. Середина весны уже проявляла себя во всей красе, высыхали глубокие слякотные лужи, и ветра с залива отличались меньшей жесткостью. Но зима решила преподнести последний сюрприз, излить последнюю каплю злости и тоски перед уходом, накрыв землю белоснежной дымкой.
К вечеру снег перестал, тучи разошлись, однако небольшие сугробы напоминали о капризе погоды. Таяли они также с катастрофической скоростью, вновь заливая улицы потоками мутной воды и липкой грязи. Наблюдая за этой картиной, Дарий невольно пришел к выводу, что нечто похожее творилось у него на душе: его переполняли отчаяние и негодование, столь же липкие и отвратительные, как хлюпающая грязь под ногами. Ему с трудом верилось, что Энрайха оказалась двуличной обманщицей. Это хрупкое создание никогда не вызывало у него и тени сомнений относительно преданности семьи Арицких, она бы просто не решилась на столь дерзкий шаг. Тем более, вспоминая момент их первой встречи, у двери к хранилищу Aeris, мужчина с большим негодованием воспринял сложившуюся ситуацию. Как могла убийца Ростиславы Сохо оставаться верной своей семье? Намного важнее – как ей позволили подобное?
Определенно, что-то произошло в Зоре, и виной тому стал Илай, с которым не повезло столкнуться Энрайхе. Дарий всеми силами пытался убедить себя, что во всем виновен этот парень. Запугал он целительницу, угрожал ли ей? Все возможно. Но сейчас мужчина не сомневался лишь в одной вещи – стоило прислушаться к опасениям Энрайхи и не позволять ей выезжать за пределы города.
Ночь приходила рано, небо над головой потемнело, ветер ощутимо похолодел, вынуждая местных жителей забраться в теплые дома и таверны, на которые с тоской и завистью поглядывали караульные. Вот кому действительно не позавидуешь, так это солдатам, несущим службу вопреки капризам погоды. Любой из них с удовольствием отправился бы греться у камина, да и Дарий не отказался бы от подобной мысли, если бы не одно большое «но».
После побега Энрайхи Дарий вновь получил приказ охранять Василину Арицкую, и на этот раз с большей бдительностью, едва ли не двадцать четыре часа в сутки быть постоянно с ней. Мысль о том, что враг находился – возможно, даже продолжает находиться – прямо под носом, побудила Владислава усилить меры предосторожности. Дарий считал это мудрым решением, но на данный момент проклинал должность няньки княжны. Повторное исчезновение подруги не лучшим образом повлияло на девушку, и теперь она всяким образом пыталась улизнуть от охраны, желая насладиться одиночеством и никому не показывать горе.
К сожалению, как бы Дарий не разделял чувства Василины, он не мог надолго оставлять ее одну, и дело заключалось не столько в его прямых обязанностях, сколько в здоровье девушки. Он до сих пор с ужасом вспоминал, как ее накрыл приступ во время праздника. В тот момент им овладел страх не только перед последствиями, которые могут отразиться на нем, если с княжной что-то случится, было что-то еще. Он действительно испугался за Василину, от одной мысли, что она может умереть или серьезно пострадать, у него пробежали мурашки по спине. Несмотря на открытую враждебность с ее стороны, Дарий всегда относился к ней с добродушием. Она его восхищала и в то же время забавляла, вводить ее в растерянность или вгонять в краску своими наигранными ухаживаниями доставляло удовольствие. Он понимал, что так делать нельзя, о чем ему не раз напоминала Энрайха, поскольку его шуток князь мог не оценить.
Обойдя большинство мест, куда могла от него убежать Василина – признаться, она проявяла неожиданное мастерство в этом деле, – Дарий направился к закрытому саду, где обычно любили проводить время придворные дамы. Стражник подтвердил, что Василина пребыла сюда несколько минут назад, и у брюнета будто камень с души упал. Он целеустремленно ворвался в обитель тепла и спокойствия, ощутив себя незваным гостем, лишней фигурой среди непривычной зелени деревьев и мягкости травы. Застыв на мгновение, мужчина растерянно осмотрелся по сторонам: он словно попал в другой мир, наполненный жизнью и сладкими ароматами свежей травы. Инженеры неплохо постарались, обустроив это место.
Но обуявший им восторг продержался недолго. Направившись вглубь сада, отмахиваясь от низких ветвей с молодой листвой, Дарий двигался едва ли не на ощупь. Свет исходил из центра сада, огни факелов служили маяком, к которым мужчина пробирался сквозь море терний. Однако, даже не дойдя до поляны, он уже заметил одинокую фигуру, сидящую на скамье под высоким кленом. На короткий миг им овладели злость и возмущение, требующие немедленно отчитать княжну за опрометчивость. Но что-то остановило его.
Не спеша выходить из-за укрытия, Дарий присмотрелся к Василине, неподвижно сидящей к нему боком. Склонив голову и опустив руки на колени, она неподвижно уставилась невидящим взглядом под ноги. Тени, отбрасываемые пламенем, играли на ее бледном в ночи лице. Девушка напоминала куклу, бесчувственную и неживую, утратившую способность чувствовать и реагировать на окружающий мир.
На долгое мгновение мужчина залюбовался княжной, с болью в сердце отметив, что разделяет ее грусть. Бестактно было бы прерывать ее одиночество, но подавив порыв благородства тяжким вздохом, Дарий двинулся вперед.
Он намеренно поднял шум, чтобы для девушки его приближение не оказалось сюрпризом. Однако Василина словно ожидала прибытие незваного гостя, с разочарованием попросив:
– Ты не можешь оставить меня хоть на час одну?
Если бы он мог, если бы он мог.
– Вы же сами понимаете, что мне не положено выпускать вас из виду. Если вам себя не жалко, то представьте, что со мной сделает ваш отец, если с вами что-то случится.
Дарий попытался перевести все в шутку, но Василина осталась холодна к остротам, попросту кивнув в знак того, что приняла информацию к сведению.
– Могу я присесть?
Ответом послужило короткое пожатие плечами, мол, делай, что считаешь нужным, мне все равно. Мужчина устроился на краю скамьи, подумав, что лучше бы брюнетка вспыхнула злостью и отчитала его за невежество.
– Вам лучше уйти из сада. Здесь, конечно, теплее, чем снаружи, но прохлада также ощущается.
Он словно говорил сам с собой. Василина явно не намеревалась поддерживать разговор, утонув в своих мыслях, но Дарий не желал так просто сдаваться, поэтому продолжил:
– Если не пойдете сами, мне придется вас понести. Только представьте, что подумают ваши подданные, когда увидят…
– Она не могла так поступить. – Внезапно обмолвилась девушка, да с такой уверенностью и жесткостью, что Дарий невольно вздрогнул, в особенности, когда встретил ее серьезный взгляд. – По собственной воле она никогда бы так с нами не обошлась.
– Ох, – тяжко вздохнул мужчина. – Я понимаю, что это нелегко принять, но такова действительность. Энрайха предала нас, и здесь ничего…
– Что значит «ничего»?! – Возмущенно воскликнула девушка, блеснув злостью во взгляде. – Она пребыла сюда, и даже если бы ее держали в плену или еще что, то здесь она была в безопасности! Мы бы ее защитили…
На последнем слове голос княжны сорвался. Отвернувшись, девушка поспешила скрыть подступившие к глазам слезы, изо всех сил удерживая самообладание.
– Я просто не понимаю. – Прошептала она. – Мы дали ей все, что нужно. Отец позволил ей жить нормальной жизнью после того, как семья Сохо обернулась против нас. Она же ведь сама убила графиню, так почему?..
– Невозможно узнать ответы на все вопросы. – Несколько меланхолично заключил Дарий, не зная, что еще сказать в подобной ситуации.
– Ты же был там. В Зоре. И видел, что произошло, ведь так?
– Я…
– Что там произошло? – С надеждой и немой мольбой во взгляде набросилась на него с вопросом Василина. – Отец мне ничего не говорит, никто мне ничего не говорит, а Энрайха была мне ближе всех.
– Не уверен, что могу говорить об этом.
– Мне приказать тебе? Или ты боишься моего отца? – Не получив ответа, Василина поспешно сделала для себя какой-то вывод и, разочаровано покачав головой, отстранилась. – Да я и не удивлена, что все его уже боятся. В последнее время даже я не понимаю, о чем он думает.
А вот Дарий прекрасно понимал, чем могла быть забита голова князя, и подобные догадки ему не пришлись по душе. Будучи телохранителем Энрайхи, он практически всегда сопровождал ее, и визиты к Владиславу с отчетом о состоянии княжны не были исключением. Изначально, в первые месяцы, все проходило чисто в формальной обстановке, но со временем правитель приказывал ему покидать их компанию. По словам целительницы, мужчина только беседовал с ней, и иногда она делилась со своим вечным спутником, что в подобные моменты чувствует неловкость и растерянность. Словно кролик, угодивший в логово лисы. Энрайха далеко не глупая девушка, да и Дарий быстро догадался, что к чему, и от этого ему вдвойне становилось не по себе. За минувшие два года он уже воспринимал белокурую девушку, как младшую сестру, чересчур привязался к ней. А от мысли, что ей могут причинить вред, заставят сделать что-то против воли, у него нервно сжимались кулаки.
– Ты в порядке?
Вопрос княжны застал его врасплох, тень злости моментально спряталась за растерянностью, но притворяться брюнет посчитал бессмысленным.
– Просто… ты же понимаешь, что твой отец был привязан к ней? – Неожиданно перешел на «ты» Дарий, однако подобная невежливость терялась на фоне поднятого разговора. – Возможно, более чем привязан?
– Спасти испуганного мальчика, предав Арицких, или же убить его. – Заключила Энрайха, понимающе кивнув головой.
– Не знаю, как… может, выдал себя шорохом или еще чем, но Ростислава меня заметила. В то время я ничего не понимал, но отчетливо запомнил гнев в ее глазах, говорящий о том, что меня здесь не должно быть, что я услышал то, о чем не следовало. Да и…
– Что?
Отчего-то Энрайха не на шутку заволновалась, заметив в глазах парня глубокую печаль и злость. Столь сильных эмоций она никогда не замечала в его взгляде, что говорило о многом – похоже, дело заключалось далеко не только в конфликте между Арицкими и Вязовыми.
Осознав, что девушка заметила его растерянность, парень моментально изменился, загнав глубоко в сердце переживания, отчетливо показав – шанс произвести допрос с пристрастием упущен.
– А дальше ты знаешь – Ростислава связалась с семьей Васальго, отправила к ним Вязова и начала строить грандиозные планы.
Энрайха могла оставить вопросы в стороне, однако факт того, что от нее столько скрыли, не давал покоя. Поэтому она рискнула уточнить:
– И неужели Игнатия не искали?
Прежде чем ответить, Илай одарил ее испытывающим взглядом.
– Мертвецов незачем искать.
Тема закрыта.
Нервно сжав кулаки, целительница опустила угрюмый взгляд, внезапно ощутив небывалую усталость. Слишком много впечатлений, от которых кругом шла голова, раздирали ее на части. Как же хотелось вновь оказаться в столице, среди холодных замковых стен и липкой сырости, знать, что преподнесет следующий день.
Пауза длилась довольно долго, но Энрайха на это не обращала внимания, ей хотелось раствориться в пении ночных цикад, легком шелесте листвы.
– И все же мы снова вместе.
Расслабившись, блондинка не ожидала, что Илай продолжит беседу, к тому же в столь расслабленной манере. Удивленный и крайне настороженный взгляд Энрайхе не удалось скрыть, и это оказалось лишним.
– От тебя ли я слышу эти слова? – Изумленно прошептала девушка. – Тебе только дай повод поиздеваться надо мной.
– Слышала фразу: «люби меня таким, какой я есть»?
– Ты отвратителен. – Мягко пробормотала Энрайха. – После того, что я натерпелась от тебя и твоего дружка за предыдущий месяц…
– Я никогда не церемонился, Эн. – Перебил девушку Илай, с упреком взглянув на нее сверху вниз. – Ты должна понять, что мне тоже нелегко. Ведь ты убила Ростиславу.
На короткий миг девушка подумала, что сможет проигнорировать колючую фразу, но злость, пробудившаяся в груди, оказалась столь сильной, что она не стала терпеть. Энрайха сотню раз обвиняла себя в содеянном, что не стоило убивать графиню, несмотря на ее приказ. Возможно, женщина разочаровалась бы в ней, но, по крайней мере она осталась бы жива. Не погибла хотя бы от ее руки. Убийство Ростиславы легло на плечи целительницы тяжким бременем, и она искренне надеялась, что Илай поймет, как сильно она сожалела. Но его слова, постоянное напоминание о тяжелом решении каждый раз вонзались в сердце острым ножом.
– Так и будешь напоминать мне об этом? – Не сдержалась Энрайха, вложив в слова максимум раздражения, борясь со слезами, подступающими к глазам. – Она и мне была как мать, не забывай.
От негодования хотелось вскочить и убежать, оставить неприятный разговор позади, но Энрайха не успела подняться со скамьи, поскольку на плечо ей легла ладонь Илая. И в следующий миг злость как рукой сняло, а на ее месте осталось пустое пятно, причиняющее намного больше боли.
– Порой мне казалось, что она любила свое дело больше нас. – Задумчиво произнес парень. – Да и сильнее себя.
– И ты готов продолжить ее дело? – Измученно посмотрев на собеседника, спросила девушка. – Даже когда она мертва?
– Именно потому что она мертва, я буду продолжать.
У целительницы не осталось сил спорить. Понимающе кивнув, она поняла только одно – помимо Ростиславы она потеряла и Илая, причем уже давным-давно. Неизвестная сила похищала дорогих для нее людей, оставляя гулять поблизости лишь призрак одиночества.
– Но тебя здесь не жалуют.
– Кастилю просто не нравится, что я подрываю на корню его идеалы о спокойной жизни.
Сказанная в шутку фраза не обманула девушку, она собственными глазами видела, каково положение дел, даже не пробыв здесь и целого дня. Дело заключалось не только в Кастиле, Илай выделялся на фоне южан, словно белая ворона, и подвох крылся не только в его происхождении. Привычки, манера речи, стиль одежды и поведение отличали его от остальных, даже на фоне Игнатия.
Но вместо того чтобы напомнить об этом, целительница через силу улыбнулась и попыталась подхватить радостный настрой собеседника:
– По крайней мере будет кому лечить твои синяки после споров об «идеалах спокойной жизни».
Илай пару долгих секунд смотрел на нее с любопытством, а затем ухмыльнулся, будто целительница сказала глупость, в которой все же имелась доля правды. И в этот момент Энрайха ощутила уверенность, которую не испытывала долгое время.
Велев совести и страхам убираться прочь, заглушить ноющую боль в сердце, она повторяла про себя, что с детства верна семье Сохо. Ростислава погибла по ее вине, но пока они с Илаем живы, дело их госпожи не будет забыто.
Она – Энрайха Калет из семьи Сохо, и никогда не должна забывать об этом. Никогда.
Глава 3
Природа будто насмехалась над Дарием Мосо, наслав на город снегопад. Середина весны уже проявляла себя во всей красе, высыхали глубокие слякотные лужи, и ветра с залива отличались меньшей жесткостью. Но зима решила преподнести последний сюрприз, излить последнюю каплю злости и тоски перед уходом, накрыв землю белоснежной дымкой.
К вечеру снег перестал, тучи разошлись, однако небольшие сугробы напоминали о капризе погоды. Таяли они также с катастрофической скоростью, вновь заливая улицы потоками мутной воды и липкой грязи. Наблюдая за этой картиной, Дарий невольно пришел к выводу, что нечто похожее творилось у него на душе: его переполняли отчаяние и негодование, столь же липкие и отвратительные, как хлюпающая грязь под ногами. Ему с трудом верилось, что Энрайха оказалась двуличной обманщицей. Это хрупкое создание никогда не вызывало у него и тени сомнений относительно преданности семьи Арицких, она бы просто не решилась на столь дерзкий шаг. Тем более, вспоминая момент их первой встречи, у двери к хранилищу Aeris, мужчина с большим негодованием воспринял сложившуюся ситуацию. Как могла убийца Ростиславы Сохо оставаться верной своей семье? Намного важнее – как ей позволили подобное?
Определенно, что-то произошло в Зоре, и виной тому стал Илай, с которым не повезло столкнуться Энрайхе. Дарий всеми силами пытался убедить себя, что во всем виновен этот парень. Запугал он целительницу, угрожал ли ей? Все возможно. Но сейчас мужчина не сомневался лишь в одной вещи – стоило прислушаться к опасениям Энрайхи и не позволять ей выезжать за пределы города.
Ночь приходила рано, небо над головой потемнело, ветер ощутимо похолодел, вынуждая местных жителей забраться в теплые дома и таверны, на которые с тоской и завистью поглядывали караульные. Вот кому действительно не позавидуешь, так это солдатам, несущим службу вопреки капризам погоды. Любой из них с удовольствием отправился бы греться у камина, да и Дарий не отказался бы от подобной мысли, если бы не одно большое «но».
После побега Энрайхи Дарий вновь получил приказ охранять Василину Арицкую, и на этот раз с большей бдительностью, едва ли не двадцать четыре часа в сутки быть постоянно с ней. Мысль о том, что враг находился – возможно, даже продолжает находиться – прямо под носом, побудила Владислава усилить меры предосторожности. Дарий считал это мудрым решением, но на данный момент проклинал должность няньки княжны. Повторное исчезновение подруги не лучшим образом повлияло на девушку, и теперь она всяким образом пыталась улизнуть от охраны, желая насладиться одиночеством и никому не показывать горе.
К сожалению, как бы Дарий не разделял чувства Василины, он не мог надолго оставлять ее одну, и дело заключалось не столько в его прямых обязанностях, сколько в здоровье девушки. Он до сих пор с ужасом вспоминал, как ее накрыл приступ во время праздника. В тот момент им овладел страх не только перед последствиями, которые могут отразиться на нем, если с княжной что-то случится, было что-то еще. Он действительно испугался за Василину, от одной мысли, что она может умереть или серьезно пострадать, у него пробежали мурашки по спине. Несмотря на открытую враждебность с ее стороны, Дарий всегда относился к ней с добродушием. Она его восхищала и в то же время забавляла, вводить ее в растерянность или вгонять в краску своими наигранными ухаживаниями доставляло удовольствие. Он понимал, что так делать нельзя, о чем ему не раз напоминала Энрайха, поскольку его шуток князь мог не оценить.
Обойдя большинство мест, куда могла от него убежать Василина – признаться, она проявяла неожиданное мастерство в этом деле, – Дарий направился к закрытому саду, где обычно любили проводить время придворные дамы. Стражник подтвердил, что Василина пребыла сюда несколько минут назад, и у брюнета будто камень с души упал. Он целеустремленно ворвался в обитель тепла и спокойствия, ощутив себя незваным гостем, лишней фигурой среди непривычной зелени деревьев и мягкости травы. Застыв на мгновение, мужчина растерянно осмотрелся по сторонам: он словно попал в другой мир, наполненный жизнью и сладкими ароматами свежей травы. Инженеры неплохо постарались, обустроив это место.
Но обуявший им восторг продержался недолго. Направившись вглубь сада, отмахиваясь от низких ветвей с молодой листвой, Дарий двигался едва ли не на ощупь. Свет исходил из центра сада, огни факелов служили маяком, к которым мужчина пробирался сквозь море терний. Однако, даже не дойдя до поляны, он уже заметил одинокую фигуру, сидящую на скамье под высоким кленом. На короткий миг им овладели злость и возмущение, требующие немедленно отчитать княжну за опрометчивость. Но что-то остановило его.
Не спеша выходить из-за укрытия, Дарий присмотрелся к Василине, неподвижно сидящей к нему боком. Склонив голову и опустив руки на колени, она неподвижно уставилась невидящим взглядом под ноги. Тени, отбрасываемые пламенем, играли на ее бледном в ночи лице. Девушка напоминала куклу, бесчувственную и неживую, утратившую способность чувствовать и реагировать на окружающий мир.
На долгое мгновение мужчина залюбовался княжной, с болью в сердце отметив, что разделяет ее грусть. Бестактно было бы прерывать ее одиночество, но подавив порыв благородства тяжким вздохом, Дарий двинулся вперед.
Он намеренно поднял шум, чтобы для девушки его приближение не оказалось сюрпризом. Однако Василина словно ожидала прибытие незваного гостя, с разочарованием попросив:
– Ты не можешь оставить меня хоть на час одну?
Если бы он мог, если бы он мог.
– Вы же сами понимаете, что мне не положено выпускать вас из виду. Если вам себя не жалко, то представьте, что со мной сделает ваш отец, если с вами что-то случится.
Дарий попытался перевести все в шутку, но Василина осталась холодна к остротам, попросту кивнув в знак того, что приняла информацию к сведению.
– Могу я присесть?
Ответом послужило короткое пожатие плечами, мол, делай, что считаешь нужным, мне все равно. Мужчина устроился на краю скамьи, подумав, что лучше бы брюнетка вспыхнула злостью и отчитала его за невежество.
– Вам лучше уйти из сада. Здесь, конечно, теплее, чем снаружи, но прохлада также ощущается.
Он словно говорил сам с собой. Василина явно не намеревалась поддерживать разговор, утонув в своих мыслях, но Дарий не желал так просто сдаваться, поэтому продолжил:
– Если не пойдете сами, мне придется вас понести. Только представьте, что подумают ваши подданные, когда увидят…
– Она не могла так поступить. – Внезапно обмолвилась девушка, да с такой уверенностью и жесткостью, что Дарий невольно вздрогнул, в особенности, когда встретил ее серьезный взгляд. – По собственной воле она никогда бы так с нами не обошлась.
– Ох, – тяжко вздохнул мужчина. – Я понимаю, что это нелегко принять, но такова действительность. Энрайха предала нас, и здесь ничего…
– Что значит «ничего»?! – Возмущенно воскликнула девушка, блеснув злостью во взгляде. – Она пребыла сюда, и даже если бы ее держали в плену или еще что, то здесь она была в безопасности! Мы бы ее защитили…
На последнем слове голос княжны сорвался. Отвернувшись, девушка поспешила скрыть подступившие к глазам слезы, изо всех сил удерживая самообладание.
– Я просто не понимаю. – Прошептала она. – Мы дали ей все, что нужно. Отец позволил ей жить нормальной жизнью после того, как семья Сохо обернулась против нас. Она же ведь сама убила графиню, так почему?..
– Невозможно узнать ответы на все вопросы. – Несколько меланхолично заключил Дарий, не зная, что еще сказать в подобной ситуации.
– Ты же был там. В Зоре. И видел, что произошло, ведь так?
– Я…
– Что там произошло? – С надеждой и немой мольбой во взгляде набросилась на него с вопросом Василина. – Отец мне ничего не говорит, никто мне ничего не говорит, а Энрайха была мне ближе всех.
– Не уверен, что могу говорить об этом.
– Мне приказать тебе? Или ты боишься моего отца? – Не получив ответа, Василина поспешно сделала для себя какой-то вывод и, разочаровано покачав головой, отстранилась. – Да я и не удивлена, что все его уже боятся. В последнее время даже я не понимаю, о чем он думает.
А вот Дарий прекрасно понимал, чем могла быть забита голова князя, и подобные догадки ему не пришлись по душе. Будучи телохранителем Энрайхи, он практически всегда сопровождал ее, и визиты к Владиславу с отчетом о состоянии княжны не были исключением. Изначально, в первые месяцы, все проходило чисто в формальной обстановке, но со временем правитель приказывал ему покидать их компанию. По словам целительницы, мужчина только беседовал с ней, и иногда она делилась со своим вечным спутником, что в подобные моменты чувствует неловкость и растерянность. Словно кролик, угодивший в логово лисы. Энрайха далеко не глупая девушка, да и Дарий быстро догадался, что к чему, и от этого ему вдвойне становилось не по себе. За минувшие два года он уже воспринимал белокурую девушку, как младшую сестру, чересчур привязался к ней. А от мысли, что ей могут причинить вред, заставят сделать что-то против воли, у него нервно сжимались кулаки.
– Ты в порядке?
Вопрос княжны застал его врасплох, тень злости моментально спряталась за растерянностью, но притворяться брюнет посчитал бессмысленным.
– Просто… ты же понимаешь, что твой отец был привязан к ней? – Неожиданно перешел на «ты» Дарий, однако подобная невежливость терялась на фоне поднятого разговора. – Возможно, более чем привязан?
