Но она двигалась невероятно быстро и виртуозно, словно акула, разрезающая водные потоки. За мгновением радости пришло удивление, укрепившееся в тот момент, когда крылатая тень пронеслась над замком, позволив лучше рассмотреть себя.
– Это что-то новенькое, – озадаченно пробормотала Картана, наблюдая картину, которую видела в первый день захвата Корпуса.
Однако растерянность от присутствия летателя отошла на задний план, когда женщина опознала воздушный дирижабль. И это могло означать только одно – пропавший друг вернулся.
Едва судно коснулось земли, Энрайха соскочила с борта и прыгнула вниз. Ее не пугала высота, боль в коленях лишний раз напомнила, что она уже не будет парить в небесах на корабле смерти. Впившись пальцами в траву, девушка жадно вдыхала влагу, ощущая приходящий покой. Она не могла больше видеть палубу, изрытую пятнами засохшей крови; несмотря на то, что Илай избавился от останков рабочих, блондинка за редким исключением выбиралась наружу. На протяжении долгого путешествия она сидела в капитанской каюте – маленькой комнатушке без кровати и посторонних удобств. Порой, ощутив приток сил, целительница выбиралась наружу, застывая у борта и наблюдая невероятные пейзажи. Она понятия не имела, куда они направляются, Илай хранил молчание, поскольку его попытки достучаться до нее в первые дни оказалось невозможно.
Под конец пути, когда уже ничто не могло удивить Энрайху, когда возбуждение спало и на смену пришла апатия и злость, она рискнула выбраться из собственных мыслей. Размышления о том, что она предала людей, подаривших ей второй шанс, сжигали ее изнутри. Как бы девушка не пыталась оправдаться преданностью дому Сохо, это ничего не меняло. Ей становилось паршиво каждый раз, когда перед глазами всплывали образы Василины или Владислава. А постоянным напоминанием об ужасном поступке служил Илай, отчего она и на него злилась.
Однако сейчас уже поздно что-либо менять. Слабость характера, проявленная раз, будет служить вечным напоминанием и наказанием.
Прийти в себя Энрайху вынудила тень, закрывшая ей солнце. Здесь она и услышала звуки, в объятия которых прыгнула с борта корабля: щебет птиц, ржание коней и топот множества ног. Однако, подняв голову, целительница встретилась взглядом не с десятками людей, вооруженных до зубов, с высокой женщиной с приветливой улыбкой.
– Так это и есть наша маленькая девочка. – Нагнувшись, Картана с умилением окинула взглядом целительницу. – Добро пожаловать.
Энрайха с недоумением взглянула на протянутую руку, будто ей предлагали запустить пальцы в мешок с пауками. Тем не менее затянувшаяся пауза могла показаться невежливой, поэтому она позволила незнакомке помочь ей подняться с примятой травы.
Внимание женщины долго на ее персоне не задержалось: как только Илай сошел с трапа, Картана с ухмылкой произнесла:
– Выглядишь паршиво.
– Да неужели? – Не разделяя веселый настрой собеседницы, прошептал парень. – Две недели в этом корыте с тремя возможностями потерпеть крушение – с чего бы мне быть выглядеть не паршиво?
– Так почему вы не ушли вместе с Terra?
Задав вопрос с невинным видом, Картана пробудила еще более неприветливую ауру, окружившую Илая. Энрайха с растерянностью и, признаться, легким восхищением наблюдала за тем, как просто с ее давним другом разговаривала женщина, не боясь гнева собеседника.
– Что-то мне не верится, что он уже не рассказал вам о произошедшем.
– В общих чертах поведал, что все сложилось не так, как он планировал.
– Поэтому вышел из себя, решив, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
Сложив руки на груди, принцесса Васальго одарила парня сочувственным взглядом, но Энрайха не могла бы с уверенностью сказать об искренности этого жеста. Но разговор, коснувшийся разрушения Корпуса, вернул ей голос, поэтому она привлекла внимание собеседников:
– Простите, но мы забыли… – Последние слова она проглотила, словно на них уже не хватило сил; целительница только указала пальцем в небо.
Илай с мгновение в недоумении пытался догадаться, что бы это могло означать, однако весьма быстро спохватился.
– Ах да. – Он обернулся к Картане. – Я разрешу заходить на посадку летателю, поэтому прикажи людям, чтобы не атаковали ее.
Женщина недоверчиво скосила глаза в сторону, однако велела вооруженной страже не нападать на очередную гостью, а с приличием и уважением встретить ее и привести к ней. Поскольку они находились за пределами дворца, на поляне, лежащей между высокими гребнями гор подле шумного ручья, ехать в город имело смысл всем вместе. Однако Энрайха моментально поняла, что Картана не обрадовалась прибытию Акации Гурира, что отразилось в ее возмущенном взгляде.
Выждав, когда Илай передаст сообщение через Aeris летателю, принцесса без былого радушия поинтересовалась:
– Я правильно понимаю, что это та самая дамочка, с которой я столкнулась в Корпусе? Зачем вы притащили ее?
– Если коротко, то она единственная, кто мог управлять вот этой громадиной, – мотнув головой в сторону дирижабля, пробурчал Илай.
– Я тебя умоляю. Пусть мы во время отступления всего два дня на этой лодке пролетели, но посадить ее смогли без чужой помощи. Так что я повторюсь: зачем ты ее сюда привел?
– Раз вам все рассказал Terra, так чего спрашиваете? – Внезапно отозвалась Энрайха, да с такой резкостью, что сама ненароком удивилась. Тем не менее это не заставило ее остановиться. – По приказу князя ее дядя создал монстров из Terra и Aeris, монстров, которые его же и сожрали.
Подобных слов целительница никогда бы не позволила себе в обществе, опасаясь возмущения со стороны и неодобрения. Но оказавшись в подобной ситуации, она поспешила отбросить манеры и высказаться. Все друг другу лгали, обманывали, чтобы добиться своего, чтобы победить или выжить. Как бы Энрайха не злилась на себя за допущенную ошибку, за предательство семьи Арицких, она также не могла терпеть ложь вокруг. Грустно осознавать, что жестокость и жадность изменили не только ее, но и весь мир.
– И что нам с ней делать? – Спустя долгие секунды напряженного молчания обратилась к Илаю Картана. – Не думаю, что после добровольного ухода из Зора ее можно выдать за ценного пленника.
– Не знаю, у нее и спросишь. В конце концов, она тоже хранитель Aeris, и если ей захочется отомстить князю, то этим можно воспользоваться.
Нечто похожее Энрайха ожидала услышать, поскольку Акация и предложила подобную идею.
С момента, когда они покинули Зор, Энрайха больше не узнавала в брюнетке ту сильную и пышущую энергией женщину, которую повстречала в Исследовательском Центре. Смерть Аида потрясла ее, затянула в глубины сознания так сильно, что на любой вопрос и действие она реагировала с идентичной апатией. После того, как пришлось посадить дирижабль, чтобы позволить Акации ступить на борт, Энрайха подумала, что женщина упадет без чувств, едва увидев блестящую от крови палубу. С лицом белее мела, в ужасе распахнутыми глазами, директор Исследовательского Центра безмолвно удалилась в каюту, где заснула, свернувшись калачиком на полу.
В ту и последующие ночи Энрайха перед сном долго наблюдала за Акацией, пыталась завязать с ней разговор, но в ответ не получала даже презренного взгляда. Словно женщина смирилась с реальностью, не испытывая малейшего желания противостоять недугам.
Им приходилось часто останавливаться, чтобы к опустившимся сумеркам подобрать Акацию и продолжить путь. Они теряли по два часа в день, опуская и поднимая дирижабль в воздух, чему Илай не обрадовался и высказал недовольства Акации. В тот единственный раз женщина отринула скорбь и безразличие, с неожиданной силой ударив парня по лицу.
– Это мой корабль, и подчиняться приказам предателей я не собираюсь.
Трудно поверить, но эти слова задели Илая за живое, однако он промолчал – одно это достойно уважения! – и более не заикался по тому поводу, что они тратили время. Энрайха понимала Акацию, поскольку сама не могла ходить по следам кровавой бойни, смотреть на отчетливые следы того, что они натворили. Но у брюнетки имелся способ уходить от проблем – расправляя крылья, она поддавалась потокам холодных ветров, в то время как девушка вынуждено соседствовала со своими страхами.
– Ладно, разберемся на месте. – Заключила Картана, завершив спор с Илаем, который Энрайха пропустила мимо ушей. – Предоставь разборки моему отцу и брату, они это обожают.
– Я уже и забыл, как хорошо жилось без твоего брата…
– А вот он вспоминает о тебе едва ли не каждый день.
Посмотрев на собеседницу с таким выражением лица, словно его сейчас вывернет наизнанку, Илай передернул плечами и недовольно прошипел:
– Спасибо, что хоть не каждую ночь, а то было бы довольно странно.
– Не могу ручаться, – едва сдерживая смех, протянула Картана, и перед тем, как отправиться в путь, обернулась к Энрайхе. – Не отставай, милая, иначе пропустишь все веселье.
– Какое веселье? – Заподозрив неладное, поинтересовалась целительница, подойдя ближе.
– Скорее уж самый кошмар. – Мрачно отозвался Илай. – Знакомство с ее семьей.
– Ты жив. Какая удача.
На пороге приемного зала их небольшую группу встретил высокий блондин, преградив дальнейшую дорогу подобно могучему стражу. Со сложенными на груди руками, взглядом, который прожигал презрением и недовольством, Кастиль встретил Илая, словно старого врага. Энрайха не успела прийти в себя после дальнего и утомительного путешествия, поэтому отсутствие гостеприимства вынудило ее напрячься.
– А ты до сих пор носишь юбку.
– Это не юбка, а покрой кафтана.
– Какая удача. – Язвительно ухмыльнулся брюнет, надеясь продолжить спор, однако подобной роскоши их лишила Картана:
– Оставьте обмен любезностями, не на глазах же у отца. – Угрожающий шепот, сорвавшийся с ее губ, не испортил обаятельной и радостной улыбки, с которой женщина поспешила проследовать вперед к отцу.
Все казалось столь неестественным и незнакомым, что Энрайха ощущала себя потерянной и лишней. Несмотря на усталость и притупленное чувство восприятия, она не забывала, что находилась в чужой стране, на территории людей, которых месяц назад считала врагами. Колкий разговор Илая и высокого блондина, пустившего в парня искрометный взгляд прежде, чем последовать за сестрой, – эта атмосфера навивала чем-то домашним и непринужденным. Обычно брюнет никогда не отличался вежливостью, в семье Сохо он успел рассориться с половиной мужчин и парней. И глядя на представшую картину, целительница ненароком подумала, что Илай успел стать частью этого дома.
Не более комфортно себя ощущала Акация, со смесью недоверия и любопытства оглядывая внутренние убранства зала. После посадки на лугу у нее отобрали крылья, с которыми расставаться ей оказалось столь же тяжело, как и с родными землями Зора. Не удивительно, что она чувствовала себя не в своей тарелке. Здесь все было по-другому, тепло и мягкость воздуха, пропитанного запахом мяты и сладости цветов, резко контрастировали с холодной сыростью весны Севера. Да и убранства приемного зала тонули в легкости дневного света, длинных теплых оттенках и белизны высоких стен.
– Мой повелитель.
Обращение Илая к султану вывело Энрайху из задумчивости, вынудив устремить внимание к мужчине, сидящему на кресле-троне. В первое мгновение она растерялась, но поспешно последовала примеру парня, отвесив поклон, одновременно разглядывая лицо незнакомого мужчины. Возможно, на нее подействовала мягкая атмосфера, царящая в стенах дворца, поскольку правитель Юга не показался ей опасным. Он напоминал добродушного старца с поседевшими короткими волосами, исписанным морщинами лицом и насыщенными, словно горный чай, глазами. Привыкнув видеть угрозу и жесткость во взгляде Владислава, Энрайха думала, что все правители внушают страх. Однако этот мужчина составлял исключение.
– Прояви уважение и склонись перед владыкой южных земель, перед хозяином дома, в который тебя пригласили.
Грозное заявление Кастиля, стоящего по правую руку от султана, вынудило блондинку вздрогнуть. Он выглядел куда более пугающе своего отца из-за жесткого взгляда, однако его негодование было направлено вовсе не ей, а Акации. На короткое мгновение блондинка испугалась за женщину, полагая, что за столь пренебрежительный жест ее могут подвергнуть наказанию или гонению. Но летатель выглядела так, словно сама могла подвергнуть мучениям любого, кто посмеет притронуться к ней.
Едва Кастиль, получивший в ответ откровенное игнорирование, собирался выдать вторую, более серьезную порцию угрозы, его остановил взмахом руки Назария, с любопытством осмотрев брюнетку.
– Акация Гурира, если не ошибаюсь. Признаться, для меня большая неожиданность приветствовать вас в своем доме. Я осознаю ваше недоверие, поэтому прошу принять мои искренние соболезнования насчет кончины Аида Гурира. И все же… что заставило прибывать вас на Юг? Бегство от реальности?
Несмотря на учтивость, в последнем вопросе проскользнула тень насмешки, отчего Акация помрачнела и сказала:
– Не говорите так, словно понимаете.
– Отчего же? Вам кажется, что весь мир рухнул перед вами, что вы остались одна и понятия не имеете, куда идти. Возможно, наилучшим выходом для вас стало бегство из места, где все обратилось в прах. – Растягивал на лирический лад каждое предложение султан, однако в конце обошелся без лукавства, отчетливо добавив: – Поэтому вполне естественно, что вы не желаете служить человеку, заставившего вашего дядю сотворить нечто ужасное.
На долгое мгновение брюнетка вцепилась в Назарию испытывающим взглядом, и Энрайха поняла, что заставило ее так насторожиться. К счастью, ей не пришлось озвучивать интересующий ее вопрос, поскольку это сделала Акация:
– Откуда вы знаете?
– У нас свои источники. – Уклончиво отозвался мужчина, однако пелену тайны разорвал Илай, с негодованием уточнив:
– Вы могли знать только от одного человека, только от Terra. Так, значит, он уже приходил? Проклятье, я убью его…
– Илай, – осторожно предупредила об опасности подобного тона при разговоре с султаном Картана, отчего парень виновато склонился и попросил прощения.
Назария будто и не обратил внимания на пылкий комментарий парня, продолжая наблюдать за летателем, которая, в отличие от него, прислушалась к вышесказанным словам.
– Кто такой Terra? Речь идет о хранителе божественного камня или… ведь Аид использовал его и…
– Госпожа Гурира, – перебил женщину султан, словно предупредив о надвигающейся опасности. – Вы все узнаете в свою очередь при условии, что примете законы этого дома. Я понимаю, что вы находитесь в смятении и растерянности. К вашему успокоению могу сказать, что я уже был довольно много наслышан о вас. Меня всегда возмущала наука, ее отрицание религии и традиций, однако люди, посвятившие себя ей, достойны уважения. И я уважаю вас, госпожа Гурира, и не только, как человека, но и как женщину. Вы бросили вызов устоям, и все же заслужили поддержку людей. Я не знаю, как все обустроено на Севере в мельчайших подробностях, но здесь мои двери будут открыты для вас. Поэтому я даю вам время на размышления – три дня, – чтобы вы могли дать мне окончательный ответ.
– Все это льстит, но что-то мне подсказывает, что у пленника особого выбора не будет.
– Это что-то новенькое, – озадаченно пробормотала Картана, наблюдая картину, которую видела в первый день захвата Корпуса.
Однако растерянность от присутствия летателя отошла на задний план, когда женщина опознала воздушный дирижабль. И это могло означать только одно – пропавший друг вернулся.
Глава 2
Едва судно коснулось земли, Энрайха соскочила с борта и прыгнула вниз. Ее не пугала высота, боль в коленях лишний раз напомнила, что она уже не будет парить в небесах на корабле смерти. Впившись пальцами в траву, девушка жадно вдыхала влагу, ощущая приходящий покой. Она не могла больше видеть палубу, изрытую пятнами засохшей крови; несмотря на то, что Илай избавился от останков рабочих, блондинка за редким исключением выбиралась наружу. На протяжении долгого путешествия она сидела в капитанской каюте – маленькой комнатушке без кровати и посторонних удобств. Порой, ощутив приток сил, целительница выбиралась наружу, застывая у борта и наблюдая невероятные пейзажи. Она понятия не имела, куда они направляются, Илай хранил молчание, поскольку его попытки достучаться до нее в первые дни оказалось невозможно.
Под конец пути, когда уже ничто не могло удивить Энрайху, когда возбуждение спало и на смену пришла апатия и злость, она рискнула выбраться из собственных мыслей. Размышления о том, что она предала людей, подаривших ей второй шанс, сжигали ее изнутри. Как бы девушка не пыталась оправдаться преданностью дому Сохо, это ничего не меняло. Ей становилось паршиво каждый раз, когда перед глазами всплывали образы Василины или Владислава. А постоянным напоминанием об ужасном поступке служил Илай, отчего она и на него злилась.
Однако сейчас уже поздно что-либо менять. Слабость характера, проявленная раз, будет служить вечным напоминанием и наказанием.
Прийти в себя Энрайху вынудила тень, закрывшая ей солнце. Здесь она и услышала звуки, в объятия которых прыгнула с борта корабля: щебет птиц, ржание коней и топот множества ног. Однако, подняв голову, целительница встретилась взглядом не с десятками людей, вооруженных до зубов, с высокой женщиной с приветливой улыбкой.
– Так это и есть наша маленькая девочка. – Нагнувшись, Картана с умилением окинула взглядом целительницу. – Добро пожаловать.
Энрайха с недоумением взглянула на протянутую руку, будто ей предлагали запустить пальцы в мешок с пауками. Тем не менее затянувшаяся пауза могла показаться невежливой, поэтому она позволила незнакомке помочь ей подняться с примятой травы.
Внимание женщины долго на ее персоне не задержалось: как только Илай сошел с трапа, Картана с ухмылкой произнесла:
– Выглядишь паршиво.
– Да неужели? – Не разделяя веселый настрой собеседницы, прошептал парень. – Две недели в этом корыте с тремя возможностями потерпеть крушение – с чего бы мне быть выглядеть не паршиво?
– Так почему вы не ушли вместе с Terra?
Задав вопрос с невинным видом, Картана пробудила еще более неприветливую ауру, окружившую Илая. Энрайха с растерянностью и, признаться, легким восхищением наблюдала за тем, как просто с ее давним другом разговаривала женщина, не боясь гнева собеседника.
– Что-то мне не верится, что он уже не рассказал вам о произошедшем.
– В общих чертах поведал, что все сложилось не так, как он планировал.
– Поэтому вышел из себя, решив, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
Сложив руки на груди, принцесса Васальго одарила парня сочувственным взглядом, но Энрайха не могла бы с уверенностью сказать об искренности этого жеста. Но разговор, коснувшийся разрушения Корпуса, вернул ей голос, поэтому она привлекла внимание собеседников:
– Простите, но мы забыли… – Последние слова она проглотила, словно на них уже не хватило сил; целительница только указала пальцем в небо.
Илай с мгновение в недоумении пытался догадаться, что бы это могло означать, однако весьма быстро спохватился.
– Ах да. – Он обернулся к Картане. – Я разрешу заходить на посадку летателю, поэтому прикажи людям, чтобы не атаковали ее.
Женщина недоверчиво скосила глаза в сторону, однако велела вооруженной страже не нападать на очередную гостью, а с приличием и уважением встретить ее и привести к ней. Поскольку они находились за пределами дворца, на поляне, лежащей между высокими гребнями гор подле шумного ручья, ехать в город имело смысл всем вместе. Однако Энрайха моментально поняла, что Картана не обрадовалась прибытию Акации Гурира, что отразилось в ее возмущенном взгляде.
Выждав, когда Илай передаст сообщение через Aeris летателю, принцесса без былого радушия поинтересовалась:
– Я правильно понимаю, что это та самая дамочка, с которой я столкнулась в Корпусе? Зачем вы притащили ее?
– Если коротко, то она единственная, кто мог управлять вот этой громадиной, – мотнув головой в сторону дирижабля, пробурчал Илай.
– Я тебя умоляю. Пусть мы во время отступления всего два дня на этой лодке пролетели, но посадить ее смогли без чужой помощи. Так что я повторюсь: зачем ты ее сюда привел?
– Раз вам все рассказал Terra, так чего спрашиваете? – Внезапно отозвалась Энрайха, да с такой резкостью, что сама ненароком удивилась. Тем не менее это не заставило ее остановиться. – По приказу князя ее дядя создал монстров из Terra и Aeris, монстров, которые его же и сожрали.
Подобных слов целительница никогда бы не позволила себе в обществе, опасаясь возмущения со стороны и неодобрения. Но оказавшись в подобной ситуации, она поспешила отбросить манеры и высказаться. Все друг другу лгали, обманывали, чтобы добиться своего, чтобы победить или выжить. Как бы Энрайха не злилась на себя за допущенную ошибку, за предательство семьи Арицких, она также не могла терпеть ложь вокруг. Грустно осознавать, что жестокость и жадность изменили не только ее, но и весь мир.
– И что нам с ней делать? – Спустя долгие секунды напряженного молчания обратилась к Илаю Картана. – Не думаю, что после добровольного ухода из Зора ее можно выдать за ценного пленника.
– Не знаю, у нее и спросишь. В конце концов, она тоже хранитель Aeris, и если ей захочется отомстить князю, то этим можно воспользоваться.
Нечто похожее Энрайха ожидала услышать, поскольку Акация и предложила подобную идею.
С момента, когда они покинули Зор, Энрайха больше не узнавала в брюнетке ту сильную и пышущую энергией женщину, которую повстречала в Исследовательском Центре. Смерть Аида потрясла ее, затянула в глубины сознания так сильно, что на любой вопрос и действие она реагировала с идентичной апатией. После того, как пришлось посадить дирижабль, чтобы позволить Акации ступить на борт, Энрайха подумала, что женщина упадет без чувств, едва увидев блестящую от крови палубу. С лицом белее мела, в ужасе распахнутыми глазами, директор Исследовательского Центра безмолвно удалилась в каюту, где заснула, свернувшись калачиком на полу.
В ту и последующие ночи Энрайха перед сном долго наблюдала за Акацией, пыталась завязать с ней разговор, но в ответ не получала даже презренного взгляда. Словно женщина смирилась с реальностью, не испытывая малейшего желания противостоять недугам.
Им приходилось часто останавливаться, чтобы к опустившимся сумеркам подобрать Акацию и продолжить путь. Они теряли по два часа в день, опуская и поднимая дирижабль в воздух, чему Илай не обрадовался и высказал недовольства Акации. В тот единственный раз женщина отринула скорбь и безразличие, с неожиданной силой ударив парня по лицу.
– Это мой корабль, и подчиняться приказам предателей я не собираюсь.
Трудно поверить, но эти слова задели Илая за живое, однако он промолчал – одно это достойно уважения! – и более не заикался по тому поводу, что они тратили время. Энрайха понимала Акацию, поскольку сама не могла ходить по следам кровавой бойни, смотреть на отчетливые следы того, что они натворили. Но у брюнетки имелся способ уходить от проблем – расправляя крылья, она поддавалась потокам холодных ветров, в то время как девушка вынуждено соседствовала со своими страхами.
– Ладно, разберемся на месте. – Заключила Картана, завершив спор с Илаем, который Энрайха пропустила мимо ушей. – Предоставь разборки моему отцу и брату, они это обожают.
– Я уже и забыл, как хорошо жилось без твоего брата…
– А вот он вспоминает о тебе едва ли не каждый день.
Посмотрев на собеседницу с таким выражением лица, словно его сейчас вывернет наизнанку, Илай передернул плечами и недовольно прошипел:
– Спасибо, что хоть не каждую ночь, а то было бы довольно странно.
– Не могу ручаться, – едва сдерживая смех, протянула Картана, и перед тем, как отправиться в путь, обернулась к Энрайхе. – Не отставай, милая, иначе пропустишь все веселье.
– Какое веселье? – Заподозрив неладное, поинтересовалась целительница, подойдя ближе.
– Скорее уж самый кошмар. – Мрачно отозвался Илай. – Знакомство с ее семьей.
***
– Ты жив. Какая удача.
На пороге приемного зала их небольшую группу встретил высокий блондин, преградив дальнейшую дорогу подобно могучему стражу. Со сложенными на груди руками, взглядом, который прожигал презрением и недовольством, Кастиль встретил Илая, словно старого врага. Энрайха не успела прийти в себя после дальнего и утомительного путешествия, поэтому отсутствие гостеприимства вынудило ее напрячься.
– А ты до сих пор носишь юбку.
– Это не юбка, а покрой кафтана.
– Какая удача. – Язвительно ухмыльнулся брюнет, надеясь продолжить спор, однако подобной роскоши их лишила Картана:
– Оставьте обмен любезностями, не на глазах же у отца. – Угрожающий шепот, сорвавшийся с ее губ, не испортил обаятельной и радостной улыбки, с которой женщина поспешила проследовать вперед к отцу.
Все казалось столь неестественным и незнакомым, что Энрайха ощущала себя потерянной и лишней. Несмотря на усталость и притупленное чувство восприятия, она не забывала, что находилась в чужой стране, на территории людей, которых месяц назад считала врагами. Колкий разговор Илая и высокого блондина, пустившего в парня искрометный взгляд прежде, чем последовать за сестрой, – эта атмосфера навивала чем-то домашним и непринужденным. Обычно брюнет никогда не отличался вежливостью, в семье Сохо он успел рассориться с половиной мужчин и парней. И глядя на представшую картину, целительница ненароком подумала, что Илай успел стать частью этого дома.
Не более комфортно себя ощущала Акация, со смесью недоверия и любопытства оглядывая внутренние убранства зала. После посадки на лугу у нее отобрали крылья, с которыми расставаться ей оказалось столь же тяжело, как и с родными землями Зора. Не удивительно, что она чувствовала себя не в своей тарелке. Здесь все было по-другому, тепло и мягкость воздуха, пропитанного запахом мяты и сладости цветов, резко контрастировали с холодной сыростью весны Севера. Да и убранства приемного зала тонули в легкости дневного света, длинных теплых оттенках и белизны высоких стен.
– Мой повелитель.
Обращение Илая к султану вывело Энрайху из задумчивости, вынудив устремить внимание к мужчине, сидящему на кресле-троне. В первое мгновение она растерялась, но поспешно последовала примеру парня, отвесив поклон, одновременно разглядывая лицо незнакомого мужчины. Возможно, на нее подействовала мягкая атмосфера, царящая в стенах дворца, поскольку правитель Юга не показался ей опасным. Он напоминал добродушного старца с поседевшими короткими волосами, исписанным морщинами лицом и насыщенными, словно горный чай, глазами. Привыкнув видеть угрозу и жесткость во взгляде Владислава, Энрайха думала, что все правители внушают страх. Однако этот мужчина составлял исключение.
– Прояви уважение и склонись перед владыкой южных земель, перед хозяином дома, в который тебя пригласили.
Грозное заявление Кастиля, стоящего по правую руку от султана, вынудило блондинку вздрогнуть. Он выглядел куда более пугающе своего отца из-за жесткого взгляда, однако его негодование было направлено вовсе не ей, а Акации. На короткое мгновение блондинка испугалась за женщину, полагая, что за столь пренебрежительный жест ее могут подвергнуть наказанию или гонению. Но летатель выглядела так, словно сама могла подвергнуть мучениям любого, кто посмеет притронуться к ней.
Едва Кастиль, получивший в ответ откровенное игнорирование, собирался выдать вторую, более серьезную порцию угрозы, его остановил взмахом руки Назария, с любопытством осмотрев брюнетку.
– Акация Гурира, если не ошибаюсь. Признаться, для меня большая неожиданность приветствовать вас в своем доме. Я осознаю ваше недоверие, поэтому прошу принять мои искренние соболезнования насчет кончины Аида Гурира. И все же… что заставило прибывать вас на Юг? Бегство от реальности?
Несмотря на учтивость, в последнем вопросе проскользнула тень насмешки, отчего Акация помрачнела и сказала:
– Не говорите так, словно понимаете.
– Отчего же? Вам кажется, что весь мир рухнул перед вами, что вы остались одна и понятия не имеете, куда идти. Возможно, наилучшим выходом для вас стало бегство из места, где все обратилось в прах. – Растягивал на лирический лад каждое предложение султан, однако в конце обошелся без лукавства, отчетливо добавив: – Поэтому вполне естественно, что вы не желаете служить человеку, заставившего вашего дядю сотворить нечто ужасное.
На долгое мгновение брюнетка вцепилась в Назарию испытывающим взглядом, и Энрайха поняла, что заставило ее так насторожиться. К счастью, ей не пришлось озвучивать интересующий ее вопрос, поскольку это сделала Акация:
– Откуда вы знаете?
– У нас свои источники. – Уклончиво отозвался мужчина, однако пелену тайны разорвал Илай, с негодованием уточнив:
– Вы могли знать только от одного человека, только от Terra. Так, значит, он уже приходил? Проклятье, я убью его…
– Илай, – осторожно предупредила об опасности подобного тона при разговоре с султаном Картана, отчего парень виновато склонился и попросил прощения.
Назария будто и не обратил внимания на пылкий комментарий парня, продолжая наблюдать за летателем, которая, в отличие от него, прислушалась к вышесказанным словам.
– Кто такой Terra? Речь идет о хранителе божественного камня или… ведь Аид использовал его и…
– Госпожа Гурира, – перебил женщину султан, словно предупредив о надвигающейся опасности. – Вы все узнаете в свою очередь при условии, что примете законы этого дома. Я понимаю, что вы находитесь в смятении и растерянности. К вашему успокоению могу сказать, что я уже был довольно много наслышан о вас. Меня всегда возмущала наука, ее отрицание религии и традиций, однако люди, посвятившие себя ей, достойны уважения. И я уважаю вас, госпожа Гурира, и не только, как человека, но и как женщину. Вы бросили вызов устоям, и все же заслужили поддержку людей. Я не знаю, как все обустроено на Севере в мельчайших подробностях, но здесь мои двери будут открыты для вас. Поэтому я даю вам время на размышления – три дня, – чтобы вы могли дать мне окончательный ответ.
– Все это льстит, но что-то мне подсказывает, что у пленника особого выбора не будет.
