– Не грубите, прошу, ведь от этого зависит расположение моей семьи к вам. – Не двусмысленный намек нагнал напряжения, на которое Назария будто и не обратил внимания. – Вас побудило уйти горе, но не позволяйте глупости вести вас обратно.
Удивительно, что у столь вспыльчивой женщины хватило сил оставить лицо не тронутым эмоциями.
– Картана, проводи госпожу Гурира и покажи ей дворец, чтобы у нашей гостьи не возникало вопросов.
Когда женщины встретились взглядами, Энрайха могла поклясться, что между ними вспыхнула невидимая молния. Акация моментально отринула угнетающие мысли; ее лицо обрело обреченное выражение, уголки губ моментально опустились. Но в отличие от брюнетки, Картана с задором отреагировала на ситуацию, не без издевки сказав:
– Пожалуйте за мной, госпожа Гурира.
Прошептав что-то неразборчиво себе под нос, судя по интонации, ругательства, женщина глубоко вздохнула и отправилась следом за дочерью султана в сопровождении нескольких стражников.
– Прошу прощения, что снова возвращаюсь к затронутой теме, но что насчет Terra? – Едва дождавшись, когда за женщинами закроются двери, поинтересовался Илай.
Судя по интонации, прощения он вовсе не намеревался просить, что не упустил из виду Кастиль, в очередной раз указав на ошибку, но без былой пылкости, скорее – с усталостью:
– Ты научишься манерам или нет, разговаривая с султаном?
На этот раз Энрайха мысленно согласилась с блондином. Каким бы Илай не был строптивым, он уже должен научиться проявлять учтивость. В такие минуты не хватало Ростиславы, без колебаний отвесивший бы ему подзатыльник. И не важно, наблюдали бы за этим посторонние или нет.
– Что не говори, но вы с Terra действительно два сапога пара. – Сокрушительно покачал головой Назария, но как бы между прочим добавил: – Однако советую прислушаться к Кастилю, мое терпение и снисходительность не вечны.
Зная парня, Энрайха не сомневалась, что он продолжит затронутый диалог, но, вероятно, что-то во взгляде султана вынудило его изменить решение. Поспешно отвернувшись в сторону, напоминая обиженного ребенка, брюнет промолчал, вызвав у целительницы сочувствие. Тем не менее долго отвлекаться ей не позволил Назария.
– Наконец-то очередь дошла и до вас, Энрайха.
– Ваша Милость. – Энрайха не знала, как правильно обращаться к властителю южных земель, поэтому поспешно поклонилась и опустила голову. По большей степени, чтобы скрыть растерянность.
– Будет тебе, выпрямись, дитя, дай мне посмотреть на тебя.
Выполнив просьбу султана, девушка оказалась с ним лицом к лицу. Перемена в настроении насторожила ее, она вновь видела перед собой доброго старика, пришедшего взамен расчетливого правителя с искрометным взглядом.
– Да, Ростислава тебя так и описывала.
– Графиня говорила обо мне? – искренне удивилась Энрайха. – Почему?
– Она рассказывала о многих своих детях, – с улыбкой произнес Назария, обратив взгляд к Илаю. Возможно, целительнице только показалось, но на парня собеседник посмотрел с меньшим теплом. – О твоем друге она также часто говорила. Правда, по большей части жаловалась на его упрямство и бестактность, чему я теперь не удивлен.
Едва мужчина отошел на пару шагов в сторону, Илай недовольно нахмурил брови, и, перехватив его взгляд, блондинка отрицательно покачала головой, призывая к спокойствию. Нельзя, чтобы султан еще больше разочаровался в брюнете, поэтому она поспешила обратить его внимание к себе:
– Когда же вы встречались с графиней? Вас же разделяли такие расстояния.
– Я не столь часто с ней виделся, в основном с ней встречался мой сын на островах Огненного перешейка.
– Ваша госпожа была по-настоящему достойной и благородной женщиной, – поручился за Ростиславу Кастиль, говоря с такой серьезностью, отчего Энрайха невольно смутилась. – Мне жаль, что именно вам выпала участь… выполнить ее последний приказ.
Напоминание о той трагичной ночи расстроило девушку, отчего она всеми силами постаралась сохранить невозмутимость и благодарно – хотя, получилось измученно – улыбнуться.
– Мы никогда не забудем жертву, которую принесла Ростислава, поэтому приняли твоего друга, когда он прибыл к нам два года назад. И это место может стать твоим домом тоже. Ты сильная девушка, отдавшая величайшую жертву во имя правого дела – второй шанс на нормальную жизнь.
С каждым новым словом настроение падало ниже и ниже, отчего Энрайха уже не скрывала расстройства. Мало того, что султан не стеснялся напоминать о смерти Ростиславы, так окончательно он решил добить ее предательством семьи Арицких. Может, для него, для них всех это и выглядело геройским поступком, но для Энрайхи это останется клеймом позора на всю жизнь.
Так бы она и продолжила сгибать спину под гнетом печали, если бы не очевидный вопрос, вынудивший ее прийти в недоумение:
– Я рада слышать, что графиня оправдала ваши надежды и вы цените ее вклад в дело… Но что это за дело? Что заставило ее обратиться против княжества, ведь ей удалось добиться места в Совете Девяти семей. Ни одной женщине такого не было под силу. Никогда. Так зачем же ей было отказываться от этого?
В следующий момент целительница пожалела о заданном вопросе, поскольку ей показалось, что султан готов обрушить на нее всю мощь своего характера за подобные слова. Однако он промолчал и, напоследок одарив ее испытывающим взглядом, взмахнул рукой и обратился к страже:
– Позовите его!
Растерянная, и в то же время заинтригованная, Энрайха с любопытством оглянула Илая, надеясь, что он подскажет. Парень безразлично пожал плечами и кивнул в сторону открывающихся дверей, так что у блондинки не осталось выбора, кроме как встретить очередного незнакомца, целеустремленно приближающегося к их группе.
Высокий, с темными глазами, в которых лучилась радость, мужчина оказался очередным незнакомцем, на которого Энрайха смотрела с осторожным любопытством. Он отличался от людей, которых она встречала на пути в замок, было в нем что-то знакомое, некая частица, присущая жителям Севера: жесткая сила, закаленность. Она не знала, в чем это выражалось, но куда сильнее ее удивил восторг, с которым новоприбывший смотрел на нее. Будто ждал этой встречи долгие годы.
– Это Игнатий, – представил мужчину Назария. – А это – Энрайха.
– Очень рад знакомству.
Целительница позволила Игнатию поцеловать свою руку, и когда ощутила прикосновение колючей легкой щетины на коже, непроизвольно вздрогнула. Даже ей, целительнице княжеской семьи, редко кто выказывал подобную честь. Но волновало ее другое.
-– Не понимаю. – С растерянностью посмотрев на Назарию, блондинка вновь вернула взгляд к Игнатию. – Как с вами связана графиня? Если вы стали причиной, по которой семья Сохо помогала южанам противостоять князь, то почему же я вас не знаю?
– Мы встречались. – Поспешно и с довольной улыбкой отозвался мужчина, но перехватив предостерегающий взгляд Кастиля, что не успело укрыться от Энрайхи, он поспешно добавил: – Но ты была слишком мала, чтобы помнить.
– Его имя тебе ничего не скажет, – вмешался Илай, ускоряя процесс. – А вот фамилия…
В отличие от брюнета, Игнатий считался с мнением султана и прежде, чем изложить факты, обратил к нему вопросительный взгляд. Получив одобрение, он продолжил:
– Ростислава Сохо сделала многое для моей семьи. По крайней мере она спасла меня. Спасла от семьи Арицких.
– От Владислава? – Негодующе сощурила глаза целительница.
– От его отца.
– Все равно, я не нахожу связь.
– Тебе проще показать, чем объяснять. – В очередной раз подключился к беседе Илай. – Она всегда долго соображала.
Не удержавшись, блондинка отпустила парню убийственный взгляд, но тот воспринял угрозу с ухмылкой, что лишь сильнее разозлило. Однако от неприятных слов ее отвлек ветер, мягкими волнами хлынувший из открытых окон. Тепло полуденного солнца заполнило зал, раздувая шторы подобно парусам. И тогда Энрайха почувствовала, как на зов извне отозвался Aeris, покоящийся у нее на груди. За знакомым ощущением пришло удивление, а затем легкий испуг, поскольку она не могла почувствовать источник исходящей энергии, а точнее – осколок божественного камня. Ветром управлял Игнатий, бесспорно, и заподозрила неладное Энрайха в тот момент, когда присмотрелась к нему лучше. Его карие глаза блестели голубыми искрами, а сквозь кожу едва пробивался лазурный свет, вырисовывая тонкие линии вен и артерий.
Когда представление закончилось, угас и таинственный блеск, однако впечатление от увиденного никуда не исчезло.
– Ты хранитель?.. Но я же не ощущала камень, и как… – И тут что-то щелкнуло в голове, в сознании всплыло имя, от которого у девушки мурашки пробежались по спине. – О боже… – Обернувшись к Илаю, она с вызовом и едва скрываемым ужасом поинтересовалась: – Так поэтому графиня решила восстать против Арицких? – И затем вновь посмотрела на Игнатия. – А ведь Сохо действительно поддерживала вас, находясь под протекторатом. Но как такое возможно? Ведь в ту ночь вас всех убили.
Устало вздохнув, мужчина печально улыбнулся и с некой загадочностью произнес:
– Отнюдь, миледи, отнюдь. В ту ночь смерть унесла не всех членов семьи Вязовых.
Семьи, которая долгие годы являлась единственным хранителем Aeris. И Игнатий Вязов – тому живое подтверждение.
За последние дни Энрайха ни разу не смогла расслабиться, водоворот событий постоянно заставлял ее держаться на стороже, с опаской поглядывать по сторонам. Даже сейчас, укрывшись в тени ночного сада, она боялась подумать о спокойствии и возможности перевести дух. Как такое возможно после сегодняшнего дня?
Встреча с Игнатием обескуражила девушку, к ней явился призрак из далеко забытого прошлого, не столько вселив надежду, сколько испугав. Мужчина, конечно, оказался приветливым и приятным, однако сам факт его существования не давал ей покоя. Понятно, почему семья Сохо взбунтовалась против Арицких, многие факты обрели смысл. Теперь целительница могла с большей уверенностью сказать, что Ростислава пыталась выкрасть божественный камень не по зову эгоизма и жадности, а для того, чтобы вернуть законному владельцу. Вполне вероятно, вот только Энрайха, достаточно хорошо зная графиню, с сомнением приняла бы это за чистую монету. Семья Сохо пошла бы на столь отчаянный шаг, но Ростислава – возможно и нет.
Изначально, будучи единоличными хранителями Aeris, Вязовы также состояли в ближнем совете Девяти семей. Они имели большое влияние и власть, поскольку являлись лордами-защитниками восточных земель и семей, в том числе и Сохо.
Но вот что смущало Энрайху. Нападение на Вязовых произошло примерно двадцать лет назад, если не двадцать пять, из чего следует, что графине в то время едва ли исполнилось восемнадцать лет. Неужели ее так сильно тронул этот конфликт, что она поклялась во что бы то ни стало отомстить князю? Если следовать хронологии, то в ночь нападения Игнатий успел скрыться, ища помощи у семьи Сохо. Но кто впустил его на порог дома? Ростислава? Или ее отец? Помнится, родители графини умерли, когда она была очень молодая, поэтому Энрайха не могла с уверенностью ответить на этот вопрос.
Ростислава Сохо, бесспорно, являлась сильной и харизматичной личностью, сумевшей возвысить семью до невероятных высот в одиночку. Она вложила столько сил в это без поддержки родителей и других близких родственников – ведь они на тот момент уже были мертвы. Неужели она оказалась настолько преданной семье Вязовых, что пошла против князя? И рискнула заключить союз с султаном, хотя ее браться погибли в битвах с южанами?
Вопросов стало только больше.
– Что, слишком много информации?
Не заметив приближение Илая, Энрайха непроизвольно вздрогнула – чересчур резким показался его голос на фоне убаюкивающей песни ночных цикад. Она выпрямилась на скамейке, пытаясь рассмотреть парня среди низкорослых деревьев, чьи ветви напоминали изломанные линии, вычерченные детской рукой.
– У меня голова идет кругом. – Устало вздохнула целительница, вновь приняв расслабленную позу, когда собеседник разместился справа от нее. – Но я волнуюсь не за себя. Известно, какое решение приняла госпожа Гурира?
Помимо семьи Сохо девушку волновал и вопрос, касающийся Акации, а точнее ее дальнейшей судьбы. Ведь именно они с Илаем втянули женщину в эту историю, однако собеседник, по-видимому, не переживал на этот счет:
– Как и сказал Назария, у нее только один выход.
– Это паршиво. – С упреком произнесла Энрайха, покачав головой.
– Надо же, какие слова я от тебя слышу.
– Вот только без едких замечаний, пожалуйста.
– Я и не думал. – Приврал Илай, однако затем добавил с большей серьезностью: – Но тебе не стоит волноваться. Теперь тебя это уже не касается.
– И что? Я могу вздохнуть с облегчением и зажить нормальной жизнью? – Упрямо смотря на руки, с обидчивыми нотками в голосе произнесла целительница. – Это не мой дом, я здесь чужая.
– Как и я. – Парировал Илай. – И Игнатий, но тем не менее мы здесь.
– Игнатий…
Возвращаться к размышлениям о семье Вязовых Энрайхе не хотелось, поскольку голова в таком случае норовила взорваться от переизбытка информации.
– Что-то не так?
Вопрос Илая так и подстрекал ее к честному ответу, поскольку помимо всего прочего, девушку смутило поведение мужчины при их первой встрече. Он выглядел чересчур радостным и нетерпеливым, будто ожидал этого дня долгие месяцы, если не годы. Однако его тоже можно понять: живя среди чужаков, будешь рад любой возможности повстречать родную душу. Поэтому блондинка предпочла высказать другую мысль:
– Ты действительно думаешь, что графиня решила предать князя из-за Вязовых?
Девушка не рассчитывала на честный ответ, ей хотелось попросту сменить тему, однако Илай ее удивил:
– Если честно, то я никогда не был в этом уверен.
Отрешенно кивнув головой в знак того, что информация принята к сведению, Энрайха на долгое мгновение задумалась, пока смысл услышанных слов не подкинул ей тревожную мысль.
– Никогда не был? – Пытливо посмотрев на собеседника, целительница с негодованием добавила: – То есть ты с самого начала знал об Игнатии?
От подобной догадки спокойствие смело, словно ветром, и спокойно довольствоваться тишиной вечера Энрайха не могла. От возмущения у нее перехватило дыхание, даже верить не хотелось, что она пошла на такие жертвы ради семьи Сохо, а в итоге оказалась единственной не посвященной во все подробности.
Тем не менее, несмотря на грозный и до боли умилительный вид собеседницы, Илай одарил девушку снисходительным взглядом, с печальной улыбкой сказав:
– Чем меньше знаешь, тем лучше. К тому же, – помедлил он, – я знал об этом, потому что оказался не в том месте и не в то время. Я видел его, Эн, я все видел.
– Что… что ты видел?
– Как и сказал Игнатий, ты была слишком мала, чтобы о чем-то помнить. – Облокотившись локтями о колени, сообщил Илай. Но складывалось такое впечатление, будто он не делился историей с целительницей, а пытался убедить себя в правдивости собственных слов. – В ту ночь на территорию имения прискакала лошадь, подняв кипишь среди стражников, но они быстро узнали молодого наследника Вязовых. В пыли, грязи и крови, с раненой ногой, и тем не менее его.
Удивительно, что у столь вспыльчивой женщины хватило сил оставить лицо не тронутым эмоциями.
– Картана, проводи госпожу Гурира и покажи ей дворец, чтобы у нашей гостьи не возникало вопросов.
Когда женщины встретились взглядами, Энрайха могла поклясться, что между ними вспыхнула невидимая молния. Акация моментально отринула угнетающие мысли; ее лицо обрело обреченное выражение, уголки губ моментально опустились. Но в отличие от брюнетки, Картана с задором отреагировала на ситуацию, не без издевки сказав:
– Пожалуйте за мной, госпожа Гурира.
Прошептав что-то неразборчиво себе под нос, судя по интонации, ругательства, женщина глубоко вздохнула и отправилась следом за дочерью султана в сопровождении нескольких стражников.
– Прошу прощения, что снова возвращаюсь к затронутой теме, но что насчет Terra? – Едва дождавшись, когда за женщинами закроются двери, поинтересовался Илай.
Судя по интонации, прощения он вовсе не намеревался просить, что не упустил из виду Кастиль, в очередной раз указав на ошибку, но без былой пылкости, скорее – с усталостью:
– Ты научишься манерам или нет, разговаривая с султаном?
На этот раз Энрайха мысленно согласилась с блондином. Каким бы Илай не был строптивым, он уже должен научиться проявлять учтивость. В такие минуты не хватало Ростиславы, без колебаний отвесивший бы ему подзатыльник. И не важно, наблюдали бы за этим посторонние или нет.
– Что не говори, но вы с Terra действительно два сапога пара. – Сокрушительно покачал головой Назария, но как бы между прочим добавил: – Однако советую прислушаться к Кастилю, мое терпение и снисходительность не вечны.
Зная парня, Энрайха не сомневалась, что он продолжит затронутый диалог, но, вероятно, что-то во взгляде султана вынудило его изменить решение. Поспешно отвернувшись в сторону, напоминая обиженного ребенка, брюнет промолчал, вызвав у целительницы сочувствие. Тем не менее долго отвлекаться ей не позволил Назария.
– Наконец-то очередь дошла и до вас, Энрайха.
– Ваша Милость. – Энрайха не знала, как правильно обращаться к властителю южных земель, поэтому поспешно поклонилась и опустила голову. По большей степени, чтобы скрыть растерянность.
– Будет тебе, выпрямись, дитя, дай мне посмотреть на тебя.
Выполнив просьбу султана, девушка оказалась с ним лицом к лицу. Перемена в настроении насторожила ее, она вновь видела перед собой доброго старика, пришедшего взамен расчетливого правителя с искрометным взглядом.
– Да, Ростислава тебя так и описывала.
– Графиня говорила обо мне? – искренне удивилась Энрайха. – Почему?
– Она рассказывала о многих своих детях, – с улыбкой произнес Назария, обратив взгляд к Илаю. Возможно, целительнице только показалось, но на парня собеседник посмотрел с меньшим теплом. – О твоем друге она также часто говорила. Правда, по большей части жаловалась на его упрямство и бестактность, чему я теперь не удивлен.
Едва мужчина отошел на пару шагов в сторону, Илай недовольно нахмурил брови, и, перехватив его взгляд, блондинка отрицательно покачала головой, призывая к спокойствию. Нельзя, чтобы султан еще больше разочаровался в брюнете, поэтому она поспешила обратить его внимание к себе:
– Когда же вы встречались с графиней? Вас же разделяли такие расстояния.
– Я не столь часто с ней виделся, в основном с ней встречался мой сын на островах Огненного перешейка.
– Ваша госпожа была по-настоящему достойной и благородной женщиной, – поручился за Ростиславу Кастиль, говоря с такой серьезностью, отчего Энрайха невольно смутилась. – Мне жаль, что именно вам выпала участь… выполнить ее последний приказ.
Напоминание о той трагичной ночи расстроило девушку, отчего она всеми силами постаралась сохранить невозмутимость и благодарно – хотя, получилось измученно – улыбнуться.
– Мы никогда не забудем жертву, которую принесла Ростислава, поэтому приняли твоего друга, когда он прибыл к нам два года назад. И это место может стать твоим домом тоже. Ты сильная девушка, отдавшая величайшую жертву во имя правого дела – второй шанс на нормальную жизнь.
С каждым новым словом настроение падало ниже и ниже, отчего Энрайха уже не скрывала расстройства. Мало того, что султан не стеснялся напоминать о смерти Ростиславы, так окончательно он решил добить ее предательством семьи Арицких. Может, для него, для них всех это и выглядело геройским поступком, но для Энрайхи это останется клеймом позора на всю жизнь.
Так бы она и продолжила сгибать спину под гнетом печали, если бы не очевидный вопрос, вынудивший ее прийти в недоумение:
– Я рада слышать, что графиня оправдала ваши надежды и вы цените ее вклад в дело… Но что это за дело? Что заставило ее обратиться против княжества, ведь ей удалось добиться места в Совете Девяти семей. Ни одной женщине такого не было под силу. Никогда. Так зачем же ей было отказываться от этого?
В следующий момент целительница пожалела о заданном вопросе, поскольку ей показалось, что султан готов обрушить на нее всю мощь своего характера за подобные слова. Однако он промолчал и, напоследок одарив ее испытывающим взглядом, взмахнул рукой и обратился к страже:
– Позовите его!
Растерянная, и в то же время заинтригованная, Энрайха с любопытством оглянула Илая, надеясь, что он подскажет. Парень безразлично пожал плечами и кивнул в сторону открывающихся дверей, так что у блондинки не осталось выбора, кроме как встретить очередного незнакомца, целеустремленно приближающегося к их группе.
Высокий, с темными глазами, в которых лучилась радость, мужчина оказался очередным незнакомцем, на которого Энрайха смотрела с осторожным любопытством. Он отличался от людей, которых она встречала на пути в замок, было в нем что-то знакомое, некая частица, присущая жителям Севера: жесткая сила, закаленность. Она не знала, в чем это выражалось, но куда сильнее ее удивил восторг, с которым новоприбывший смотрел на нее. Будто ждал этой встречи долгие годы.
– Это Игнатий, – представил мужчину Назария. – А это – Энрайха.
– Очень рад знакомству.
Целительница позволила Игнатию поцеловать свою руку, и когда ощутила прикосновение колючей легкой щетины на коже, непроизвольно вздрогнула. Даже ей, целительнице княжеской семьи, редко кто выказывал подобную честь. Но волновало ее другое.
-– Не понимаю. – С растерянностью посмотрев на Назарию, блондинка вновь вернула взгляд к Игнатию. – Как с вами связана графиня? Если вы стали причиной, по которой семья Сохо помогала южанам противостоять князь, то почему же я вас не знаю?
– Мы встречались. – Поспешно и с довольной улыбкой отозвался мужчина, но перехватив предостерегающий взгляд Кастиля, что не успело укрыться от Энрайхи, он поспешно добавил: – Но ты была слишком мала, чтобы помнить.
– Его имя тебе ничего не скажет, – вмешался Илай, ускоряя процесс. – А вот фамилия…
В отличие от брюнета, Игнатий считался с мнением султана и прежде, чем изложить факты, обратил к нему вопросительный взгляд. Получив одобрение, он продолжил:
– Ростислава Сохо сделала многое для моей семьи. По крайней мере она спасла меня. Спасла от семьи Арицких.
– От Владислава? – Негодующе сощурила глаза целительница.
– От его отца.
– Все равно, я не нахожу связь.
– Тебе проще показать, чем объяснять. – В очередной раз подключился к беседе Илай. – Она всегда долго соображала.
Не удержавшись, блондинка отпустила парню убийственный взгляд, но тот воспринял угрозу с ухмылкой, что лишь сильнее разозлило. Однако от неприятных слов ее отвлек ветер, мягкими волнами хлынувший из открытых окон. Тепло полуденного солнца заполнило зал, раздувая шторы подобно парусам. И тогда Энрайха почувствовала, как на зов извне отозвался Aeris, покоящийся у нее на груди. За знакомым ощущением пришло удивление, а затем легкий испуг, поскольку она не могла почувствовать источник исходящей энергии, а точнее – осколок божественного камня. Ветром управлял Игнатий, бесспорно, и заподозрила неладное Энрайха в тот момент, когда присмотрелась к нему лучше. Его карие глаза блестели голубыми искрами, а сквозь кожу едва пробивался лазурный свет, вырисовывая тонкие линии вен и артерий.
Когда представление закончилось, угас и таинственный блеск, однако впечатление от увиденного никуда не исчезло.
– Ты хранитель?.. Но я же не ощущала камень, и как… – И тут что-то щелкнуло в голове, в сознании всплыло имя, от которого у девушки мурашки пробежались по спине. – О боже… – Обернувшись к Илаю, она с вызовом и едва скрываемым ужасом поинтересовалась: – Так поэтому графиня решила восстать против Арицких? – И затем вновь посмотрела на Игнатия. – А ведь Сохо действительно поддерживала вас, находясь под протекторатом. Но как такое возможно? Ведь в ту ночь вас всех убили.
Устало вздохнув, мужчина печально улыбнулся и с некой загадочностью произнес:
– Отнюдь, миледи, отнюдь. В ту ночь смерть унесла не всех членов семьи Вязовых.
Семьи, которая долгие годы являлась единственным хранителем Aeris. И Игнатий Вязов – тому живое подтверждение.
***
За последние дни Энрайха ни разу не смогла расслабиться, водоворот событий постоянно заставлял ее держаться на стороже, с опаской поглядывать по сторонам. Даже сейчас, укрывшись в тени ночного сада, она боялась подумать о спокойствии и возможности перевести дух. Как такое возможно после сегодняшнего дня?
Встреча с Игнатием обескуражила девушку, к ней явился призрак из далеко забытого прошлого, не столько вселив надежду, сколько испугав. Мужчина, конечно, оказался приветливым и приятным, однако сам факт его существования не давал ей покоя. Понятно, почему семья Сохо взбунтовалась против Арицких, многие факты обрели смысл. Теперь целительница могла с большей уверенностью сказать, что Ростислава пыталась выкрасть божественный камень не по зову эгоизма и жадности, а для того, чтобы вернуть законному владельцу. Вполне вероятно, вот только Энрайха, достаточно хорошо зная графиню, с сомнением приняла бы это за чистую монету. Семья Сохо пошла бы на столь отчаянный шаг, но Ростислава – возможно и нет.
Изначально, будучи единоличными хранителями Aeris, Вязовы также состояли в ближнем совете Девяти семей. Они имели большое влияние и власть, поскольку являлись лордами-защитниками восточных земель и семей, в том числе и Сохо.
Но вот что смущало Энрайху. Нападение на Вязовых произошло примерно двадцать лет назад, если не двадцать пять, из чего следует, что графине в то время едва ли исполнилось восемнадцать лет. Неужели ее так сильно тронул этот конфликт, что она поклялась во что бы то ни стало отомстить князю? Если следовать хронологии, то в ночь нападения Игнатий успел скрыться, ища помощи у семьи Сохо. Но кто впустил его на порог дома? Ростислава? Или ее отец? Помнится, родители графини умерли, когда она была очень молодая, поэтому Энрайха не могла с уверенностью ответить на этот вопрос.
Ростислава Сохо, бесспорно, являлась сильной и харизматичной личностью, сумевшей возвысить семью до невероятных высот в одиночку. Она вложила столько сил в это без поддержки родителей и других близких родственников – ведь они на тот момент уже были мертвы. Неужели она оказалась настолько преданной семье Вязовых, что пошла против князя? И рискнула заключить союз с султаном, хотя ее браться погибли в битвах с южанами?
Вопросов стало только больше.
– Что, слишком много информации?
Не заметив приближение Илая, Энрайха непроизвольно вздрогнула – чересчур резким показался его голос на фоне убаюкивающей песни ночных цикад. Она выпрямилась на скамейке, пытаясь рассмотреть парня среди низкорослых деревьев, чьи ветви напоминали изломанные линии, вычерченные детской рукой.
– У меня голова идет кругом. – Устало вздохнула целительница, вновь приняв расслабленную позу, когда собеседник разместился справа от нее. – Но я волнуюсь не за себя. Известно, какое решение приняла госпожа Гурира?
Помимо семьи Сохо девушку волновал и вопрос, касающийся Акации, а точнее ее дальнейшей судьбы. Ведь именно они с Илаем втянули женщину в эту историю, однако собеседник, по-видимому, не переживал на этот счет:
– Как и сказал Назария, у нее только один выход.
– Это паршиво. – С упреком произнесла Энрайха, покачав головой.
– Надо же, какие слова я от тебя слышу.
– Вот только без едких замечаний, пожалуйста.
– Я и не думал. – Приврал Илай, однако затем добавил с большей серьезностью: – Но тебе не стоит волноваться. Теперь тебя это уже не касается.
– И что? Я могу вздохнуть с облегчением и зажить нормальной жизнью? – Упрямо смотря на руки, с обидчивыми нотками в голосе произнесла целительница. – Это не мой дом, я здесь чужая.
– Как и я. – Парировал Илай. – И Игнатий, но тем не менее мы здесь.
– Игнатий…
Возвращаться к размышлениям о семье Вязовых Энрайхе не хотелось, поскольку голова в таком случае норовила взорваться от переизбытка информации.
– Что-то не так?
Вопрос Илая так и подстрекал ее к честному ответу, поскольку помимо всего прочего, девушку смутило поведение мужчины при их первой встрече. Он выглядел чересчур радостным и нетерпеливым, будто ожидал этого дня долгие месяцы, если не годы. Однако его тоже можно понять: живя среди чужаков, будешь рад любой возможности повстречать родную душу. Поэтому блондинка предпочла высказать другую мысль:
– Ты действительно думаешь, что графиня решила предать князя из-за Вязовых?
Девушка не рассчитывала на честный ответ, ей хотелось попросту сменить тему, однако Илай ее удивил:
– Если честно, то я никогда не был в этом уверен.
Отрешенно кивнув головой в знак того, что информация принята к сведению, Энрайха на долгое мгновение задумалась, пока смысл услышанных слов не подкинул ей тревожную мысль.
– Никогда не был? – Пытливо посмотрев на собеседника, целительница с негодованием добавила: – То есть ты с самого начала знал об Игнатии?
От подобной догадки спокойствие смело, словно ветром, и спокойно довольствоваться тишиной вечера Энрайха не могла. От возмущения у нее перехватило дыхание, даже верить не хотелось, что она пошла на такие жертвы ради семьи Сохо, а в итоге оказалась единственной не посвященной во все подробности.
Тем не менее, несмотря на грозный и до боли умилительный вид собеседницы, Илай одарил девушку снисходительным взглядом, с печальной улыбкой сказав:
– Чем меньше знаешь, тем лучше. К тому же, – помедлил он, – я знал об этом, потому что оказался не в том месте и не в то время. Я видел его, Эн, я все видел.
– Что… что ты видел?
– Как и сказал Игнатий, ты была слишком мала, чтобы о чем-то помнить. – Облокотившись локтями о колени, сообщил Илай. Но складывалось такое впечатление, будто он не делился историей с целительницей, а пытался убедить себя в правдивости собственных слов. – В ту ночь на территорию имения прискакала лошадь, подняв кипишь среди стражников, но они быстро узнали молодого наследника Вязовых. В пыли, грязи и крови, с раненой ногой, и тем не менее его.
