Юноше слабо верилось, что виной всему этому могло быть обращение. И, как бы ему не хотелось обратного, окружающие, похоже, тоже в это совсем не верили. Все, кому директор Форрест показывал Сэма в надежде на совет или предположение что с ним может происходить, лишь со вздохом качали головами или неопределенно пожимали плечами. Со стороны и без того отчаянно нуждавшегося в помощи Сэма все это выглядело очень обнадеживающе.
Если в первый день он еще мог находиться в сознании и распознавать лица окружающих, то на второй – уже нет. Теперь он мог только спать – даже если сам того не желал. Его сознание проваливалось в сон и отключалось, совершенно не спрашивая Сэма хочет он того или нет. Но юноша и сам не знал, чего он хочет. В данный момент ему было необходимо лишь, чтобы эта боль прекратилась и молоточки, беспробудно стучавшие в его голове уже двое суток, разрушились или, как минимум, прекратили разрушать его сознание.
Директор Форрест уже сутки никого к нему не подпускал: лишь изредка он заходил в его комнату сам с лекарствами или едой. Но второй вариант был еще реже, ведь юноша практически ничего не ел и не пил. Он был не в состоянии даже пошевелиться, а о том, чтобы взять в руки ложку, не могло идти и речи: все его мышцы словно наглухо залили бетоном.
Директор старался ободрять юношу, но настроение Сэма падало каждый раз, стоило увидеть его озадаченное лицо. Директор лагеря явно не понимал, что с ним происходит и не знал, каким образом может ему помочь. В голове Сэма до сих пор вертелся случайно услышанный обрывок их разговора с каким-то учителем, в котором директор Форрест упомянул, что не помнит ни единого раза, чтобы обращение проходило подобным образом. Неизвестный с ним согласился.
После этого Сэм настолько отчаялся, что решил не просыпаться вовсе, уйдя в пучину темноты и обрывочных сновидений. Он не знал, сколько прошло времени на самом деле, но каждая секунда, проведенная в этой прострации, казалась ему бесконечной. Просыпался он редко и лишь затем, чтобы заснуть снова.
Вечером второго дня директор привел Мэй. Сэм едва видел очертания ее лица, но по голосу убедился, что возле открытого окна с директором Форрестом разговаривает именно она. Его сознание уплывало, поэтому из их диалога он расслышал лишь обрывки нескольких весьма не утешительных фраз. В измученной голове Сэма звучало это примерно так:
– Кажется… он сейчас спит… Я сам не знаю, что это…
– Это редкое явление… что-то мешает… и мешает пробудиться его силам… мы можем только…
–Ты… уверена в этом?
– Нет, но…. Вряд-ли это связано с обращением, скорее дело в… не точно, но… демон, но это не может настолько сильно… мы ничем не поможем… он должен справиться сам.
Раздался короткий вздох и до юноши донеслось тихое бормотание директора:
– Боги… дайте мне терпения!
Сэм практически сразу провалился в сон. В таком состоянии ему хотелось лишь превратиться в безвольную марионетку и перестать что-либо чувствовать, поэтому он не придавал значения их разговору ровно до тех пор, пока от этого не стала зависеть его жизнь. Если бы он только знал, что ему предстоит увидеть в своем очередном сне…
***
Сэм снова стоял посреди весеннего поля с белыми подснежниками, у кристально чистого озера. Как и в прошлый раз, свежий воздух мгновенно наполнил его легкие и заставил почувствовать то, чего Сэм не чувствовал уже два дня – свободу и силу. Он было решил, что этот бесконечный круг ада никогда не закончится, но вдруг его сознание – впервые за несколько дней! – озарило надеждой. Чувство того, что он самостоятельно стоит на ногах, и может легко вдохнуть полной грудью, вновь пробудило его энтузиазм и волю к борьбе.
Он почти полностью уверился в том, что победил болезнь, но громогласное эхо грохочущего смеха вовремя потушило искру оптимизма и напомнило юноше, при каких обстоятельствах ему довелось находиться в этом месте в прошлый раз.
– Браво, я не хочу обрывать твои надежды! – продолжало насмехаться преследующее его кошмарное нечто, – Но, увы, придется, ведь это всего лишь сон! Ты по-прежнему находишься в тяжелом состоянии и лежишь на больничной койке!
«Моя кровать не больничная койка, – хотелось скрипнуть зубами Сэму, – А лагерь – это не тюрьма и не психбольница!»
Юноша покрутился на месте. Найти источник звука он, как и ожидалось, не смог. Вокруг не было никого и ничего: на несколько миль вперед простирались лишь хорошо знакомые горно-лагерные пейзажи, состоящие преимущественно из сосновых лесов.
– Не старайся, мой юный герой, – украдкой заговорил голос, – Тебе не увидеть меня до тех пор, пока я сам этого не захочу. И тебе также не выбраться отсюда, пока я не позволю.
– Чего ты от меня хочешь?! – прорычал Сэм.
Юноше уже порядком надоело ощущать это ужасное бессилие, которое овладевало им уже несколько дней подряд. Мало того, что он не мог взять ситуацию под контроль в реальности, так теперь подобное повторяется и во сне! Это не только доставляло ему раздражение, но и заставляло чувствовать себя жалким и беспомощным в придачу.
Все это так осточертело Сэму, что он с силой потер глаза и постарался раскрыть их, но от этого не проснулся. Его глаза словно и не были закрыты, а чувства стали более острыми и явными, словно он находился в реальности. От безысходности, Сэм влепил себе пощечину. Затем еще одну, после того как первая не принесла никаких результатов. Но не сработало и это – он все еще находился в нереальном мире.
– Ха! Твои поступки меня веселят, но иногда ты просто поражаешь своей глупостью, – проговорило нечто с явной насмешкой, – Как я уже упоминал ранее, ты находишься во сне и он полностью подвластен мне. Кошмар не закончится до тех пор, пока я не захочу пробудить тебя. А при желании я могу даже сделать так, что ты не проснешься вовсе. Твой разум полностью под моим контролем.
– Кто ты такой?! – закричал Сэм, успевший возненавидеть это существо, – Какого черта ты ко мне привязался? Я не понимаю твоих намерений!
– Осторожней, ведь ты связался с somnum exterreri, magus2! – громогласно объявил голос, в очередной раз, воспользовавшись латынью, – Можешь считать меня демоном или спасителем, оставлю на твое усмотрение. Касаемо моих намерений, они полностью чисты. Я всего-то лишь не хочу, чтобы ты становился магом до того момента, пока не увидишь всей правды целиком.
– Причем здесь мое становление магом? – в негодовании воскликнул Сэм, – Ты как-то влияешь на мое обращение?
Существо громко рассмеялось, что Сэм посчитал за положительный ответ.
– Над твоим телом я не властен, но твой разум полностью в моем повиновении. А боль, как известно, может быть психосоматической. Я могу делать с тобой все, что пожелаю, если конечно это входит в рамки, дозволенные моим Хозяином… Формальности это, конечно скучно, но недолго будут продолжаться и они, что еще хуже. Времени повеселиться у нас крайне мало, ведь скоро ты умрешь.
Сэм в негодовании нахмурил брови. От демонического смеха, раздавшегося вслед за этим действием, юношу пробрала дрожь.
– Умру?! – воскликнул он, – Почему это я должен умирать?
Мощный порыв свистящего ветра едва не сбил его с ног. Волосы Сэма беспорядочно заметались, но он не поправлял их потому что, был занят другим: стал инстинктивно защищаться руками от летящих со стороны леса веток и сосновых иголок. Несмотря на то, что это всего лишь сон, у него не оставалось сомнений: угрозы остаются реальными. Ветер не прекращался, волком завывая в долине.
– Порой мне кажется, что твой мозг работает лишь в особенно экстренных ситуациях, – процедило нечто, судя по всему разъяренное недальновидностью Сэма, – Не зли меня своей глупостью! Ты должен понимать, что сейчас у тебя есть лишь два выхода. Первый – умереть, второй – стать магом. Но стать магом я тебе не позволю до тех пор, пока ты не увидишь того, что мне нужно. Долго оставаться в стадии перехода ты не сможешь, поэтому у тебя осталось совсем мало времени. Уяснил?
– Так чего ты от меня хочешь?! – у Сэма сдавило горло, – Что я должен сделать, чтобы ты оставил меня в покое?
Последняя фраза словно запустила какой-то секретный механизм, спрятанный за кулисами демонической гримерной. Голова Сэма вдруг развернулась в сторону и картинка начала надвигаться на него, увеличиваясь и продвигаясь дальше – за восточные холмы. Она все плыла и плыла, унося его в отдельное царство, пронося мимо болот и зарослей бурьяна, затем дальше и дальше, до тех пор, пока не уперлась в уже знакомый крючковатый лес. Теперь перед юношей явился беспроглядный темный пейзаж, еще позавчера не казавшийся ему таким же жутким, каким представал перед ним сейчас.
– Ты знаешь, чего я хочу, – произнес голос. Это было последним, что Сэм от него услышал.
Картинка перенесла его в искореженный лес, чернеющий в предзакатной дымке. В полной тишине юноша отлично различил уже знакомое утробное рычание. Из-за соседнего дерева выбралось то самое чудовище, встречу с которым Сэм запомнит надолго. Когда его туловище осветили предзакатные лучи, у Сэма оборвалось сердце.
Чудовище было покрыто короткой черной шерстью, лоснящейся в солнечных лучах. Его клыки и пасть покрывал тонкий слой запекшейся крови. Между кошачьих ушей росли огромные ветвистые рога, покрытые мелкими поганками. Странное существо выражало всю палитру черного, серого и красного цветов, от подобного сочетания которых у любого художника случился бы сердечный приступ. Передвигалось оно короткими прыжками, перепрыгивая с дерева на дерево и цепляясь когтями за шершавые стволы. В моменты прыжков, его спина выгибалась под таким неестественным углом, словно ради этой невероятной гибкости создатель лишил его позвоночника. Оно давно уже могло убить Сэма, но видимо решило сначала поохотиться, нарезая вокруг него круги и истошно завывая.
Выйдя из ступора, Сэм решил не тратить время на нытье или сожаления о своем ужасном положении. Вместо этого, он резким движением развернулся и собрался побежать, но у него ничего не вышло. Ноги словно приросли к земле, юноша буквально стал в нее погружаться. Он изворачивался как мог и раскидывал руками, цепляясь ими за деревья и пытаясь выбраться из густой трясины, но все усилия были тщетны.
Он не оставлял попыток выкарабкаться, но в следующий момент, ему этого уже не требовалось. Голени юноши полностью утопали в земле, когда чудовище спрыгнуло с дерева в нескольких метрах впереди, раскрыло впалую окровавленную пасть и набросилось на него, вцепившись в глотку.
Сэм в страхе распахнул глаза и уперся взглядом в потолок кладовки. Он задержался в таком положении на пару мгновений, силясь успокоить дыхание. Он все еще находился в постели на кровати, ставшей для него уже привычной. Горло все еще царапало, но уже не когтями чудовища, а обыкновенной сухостью, появившейся в связи с потребностью утолить жажду. Юноша повернул голову в сторону прикроватной тумбочки.
Перед глазами потемнело, и он застонал, не желая снова возвращаться в тяжелую реальность. Его сон был отвратительным и кошмарным - вряд ли ему еще раз захочется вернуться в него… Но там юноше хотя бы мог позабыть об этой бесконечной, нескончаемой боли.
В окне Сэм разглядел солнце, находящееся в зените. На прикроватной тумбочке лежал его сотовый, вчерашний ужин, к которому он так и не притронулся и баночка с лекарством, которое ему давал директор Форрест. Сэм секунду подумал и потянулся к пузырьку. Вытащив из него сразу три капсулы, Сэм проглотил их, запив травяным чаем, оставшимся с ужина.
От такой дозировки лекарства ему могло стать еще хуже, но что может быть хуже, чем напасти, происходящие с ним сейчас, Сэм представлял с трудом, поэтому его это мало волновало. Он хотел покончить со всем этим раз и навсегда, поэтому рывком поднялся, стараясь игнорировать пульсирующую боль во всем теле, пришедшую следом.
Юноша доковылял до своей сумки и вытащил оттуда сменную одежду. Ему было так холодно, что он натянул толстовку прямо поверх футболки. Затем он облачился в черные джинсы, с трудом обул кроссовки и приоткрыл дверь кладовки.
Сквозь сон он несколько раз слышал, как директор просил какого-то учителя присмотреть за ним, ведь самому ему нужно было удалиться по важному вопросу. Однако тот, судя по всему, отправился вести свое занятие, решив, что бессознательный юноша, лежащий в кладовке и находящийся в тяжелом состоянии уже второй день подряд, никуда не денется.
«По возвращению, нужно обязательно просветить его о своем нраве, – подумал Сэм, – Во сколько учитель ушел, я не знаю, но плюс-минус пару часов у меня точно есть в запасе».
Убедившись, что директора и вправду нет, юноша свободно открыл дверь и еле доковылял до выхода, хватаясь рукой за любую потенциальную опору. Улица встретила его разгаром солнечного, но невероятного холодного дня. Сэм прищурил глаза от непривычно яркого света и поежился в своей двойной одежде, но все же не стал терять времени. Он быстро прошмыгнул за здание Хранилища.
На дорогу Сэм потратил вдвое больше, чем тогда, когда его провожала сюда Мелисса, ведь сейчас он хромал и его периодически скручивало от боли. Выпитые им таблетки подействовали ровно настолько, чтобы давать небольшие пятиминутные передышки перед приступами и не позволять свалиться лицом в землю. В таком состоянии ему совершенно никуда не хотелось идти, но существо из сна дало недвусмысленный намек, что иначе юноша погибнет. Он и сам уже хотел раз и навсегда покончить со всем этим и был готов даже войти в тот чертов лес, если это потребуется.
Так он и сделал, оказавшись на том же месте, где в прошлый раз замешкался в принятием решения. Только на этот раз, он выбрал другую дорогу – ту, что углублялась в жуткий крючковатый лес, а не вела назад к Хранилищу. Минуя покрытые туманом бревна и безжизненные сухари, считающиеся здесь деревьями, он вышел к той самой заброшенной деревне, очертания которой были заметны еще издали.
«Ну и что интересного я должен здесь найти? – задался он вопросом, – В этой деревне у черта на куличках уже давно нет абсолютно никого и ничего живого!»
Сэм поочередно заглядывал в каждый домик, но все они были одинаковыми и пустыми внутри. Должно быть, все ценные вещи давно забрали бродяги.
Когда Сэм уже полностью отчаялся что-либо здесь найти, среди прогнивших и заросших плющом построек его внимание привлекло не менее старое и опустевшее строение. Им явился большой двухэтажный деревянный дом, стены которого едва уцелели после непонятной катастрофы, оставившей в его стенах дыры и полностью разрушившей обветшалую крышу. Многие доски навалились на фундамент всем своим весом, их покрывал пепел и выгоревшие ткани. Там однозначно что-то случилось, но этот на счет у Сэма не было ни единого предположения.
Внешний вид старого дома совершенно не привлекал юношу, но выбора у него не оставалось. Он оставил страх далеко позади: у самого входа в этот лес. Выпрямив спину, он по возможности ровным шагом направился к зияющему чернотой проходу в дом, уверившись, что найдет там ответы на свои вопросы и подберет ключ к безболезненному обращению.
Вблизи дом выглядел еще страшнее, чем снаружи.
Если в первый день он еще мог находиться в сознании и распознавать лица окружающих, то на второй – уже нет. Теперь он мог только спать – даже если сам того не желал. Его сознание проваливалось в сон и отключалось, совершенно не спрашивая Сэма хочет он того или нет. Но юноша и сам не знал, чего он хочет. В данный момент ему было необходимо лишь, чтобы эта боль прекратилась и молоточки, беспробудно стучавшие в его голове уже двое суток, разрушились или, как минимум, прекратили разрушать его сознание.
Директор Форрест уже сутки никого к нему не подпускал: лишь изредка он заходил в его комнату сам с лекарствами или едой. Но второй вариант был еще реже, ведь юноша практически ничего не ел и не пил. Он был не в состоянии даже пошевелиться, а о том, чтобы взять в руки ложку, не могло идти и речи: все его мышцы словно наглухо залили бетоном.
Директор старался ободрять юношу, но настроение Сэма падало каждый раз, стоило увидеть его озадаченное лицо. Директор лагеря явно не понимал, что с ним происходит и не знал, каким образом может ему помочь. В голове Сэма до сих пор вертелся случайно услышанный обрывок их разговора с каким-то учителем, в котором директор Форрест упомянул, что не помнит ни единого раза, чтобы обращение проходило подобным образом. Неизвестный с ним согласился.
После этого Сэм настолько отчаялся, что решил не просыпаться вовсе, уйдя в пучину темноты и обрывочных сновидений. Он не знал, сколько прошло времени на самом деле, но каждая секунда, проведенная в этой прострации, казалась ему бесконечной. Просыпался он редко и лишь затем, чтобы заснуть снова.
Вечером второго дня директор привел Мэй. Сэм едва видел очертания ее лица, но по голосу убедился, что возле открытого окна с директором Форрестом разговаривает именно она. Его сознание уплывало, поэтому из их диалога он расслышал лишь обрывки нескольких весьма не утешительных фраз. В измученной голове Сэма звучало это примерно так:
– Кажется… он сейчас спит… Я сам не знаю, что это…
– Это редкое явление… что-то мешает… и мешает пробудиться его силам… мы можем только…
–Ты… уверена в этом?
– Нет, но…. Вряд-ли это связано с обращением, скорее дело в… не точно, но… демон, но это не может настолько сильно… мы ничем не поможем… он должен справиться сам.
Раздался короткий вздох и до юноши донеслось тихое бормотание директора:
– Боги… дайте мне терпения!
Сэм практически сразу провалился в сон. В таком состоянии ему хотелось лишь превратиться в безвольную марионетку и перестать что-либо чувствовать, поэтому он не придавал значения их разговору ровно до тех пор, пока от этого не стала зависеть его жизнь. Если бы он только знал, что ему предстоит увидеть в своем очередном сне…
***
Сэм снова стоял посреди весеннего поля с белыми подснежниками, у кристально чистого озера. Как и в прошлый раз, свежий воздух мгновенно наполнил его легкие и заставил почувствовать то, чего Сэм не чувствовал уже два дня – свободу и силу. Он было решил, что этот бесконечный круг ада никогда не закончится, но вдруг его сознание – впервые за несколько дней! – озарило надеждой. Чувство того, что он самостоятельно стоит на ногах, и может легко вдохнуть полной грудью, вновь пробудило его энтузиазм и волю к борьбе.
Он почти полностью уверился в том, что победил болезнь, но громогласное эхо грохочущего смеха вовремя потушило искру оптимизма и напомнило юноше, при каких обстоятельствах ему довелось находиться в этом месте в прошлый раз.
– Браво, я не хочу обрывать твои надежды! – продолжало насмехаться преследующее его кошмарное нечто, – Но, увы, придется, ведь это всего лишь сон! Ты по-прежнему находишься в тяжелом состоянии и лежишь на больничной койке!
«Моя кровать не больничная койка, – хотелось скрипнуть зубами Сэму, – А лагерь – это не тюрьма и не психбольница!»
Юноша покрутился на месте. Найти источник звука он, как и ожидалось, не смог. Вокруг не было никого и ничего: на несколько миль вперед простирались лишь хорошо знакомые горно-лагерные пейзажи, состоящие преимущественно из сосновых лесов.
– Не старайся, мой юный герой, – украдкой заговорил голос, – Тебе не увидеть меня до тех пор, пока я сам этого не захочу. И тебе также не выбраться отсюда, пока я не позволю.
– Чего ты от меня хочешь?! – прорычал Сэм.
Юноше уже порядком надоело ощущать это ужасное бессилие, которое овладевало им уже несколько дней подряд. Мало того, что он не мог взять ситуацию под контроль в реальности, так теперь подобное повторяется и во сне! Это не только доставляло ему раздражение, но и заставляло чувствовать себя жалким и беспомощным в придачу.
Все это так осточертело Сэму, что он с силой потер глаза и постарался раскрыть их, но от этого не проснулся. Его глаза словно и не были закрыты, а чувства стали более острыми и явными, словно он находился в реальности. От безысходности, Сэм влепил себе пощечину. Затем еще одну, после того как первая не принесла никаких результатов. Но не сработало и это – он все еще находился в нереальном мире.
– Ха! Твои поступки меня веселят, но иногда ты просто поражаешь своей глупостью, – проговорило нечто с явной насмешкой, – Как я уже упоминал ранее, ты находишься во сне и он полностью подвластен мне. Кошмар не закончится до тех пор, пока я не захочу пробудить тебя. А при желании я могу даже сделать так, что ты не проснешься вовсе. Твой разум полностью под моим контролем.
– Кто ты такой?! – закричал Сэм, успевший возненавидеть это существо, – Какого черта ты ко мне привязался? Я не понимаю твоих намерений!
– Осторожней, ведь ты связался с somnum exterreri, magus2! – громогласно объявил голос, в очередной раз, воспользовавшись латынью, – Можешь считать меня демоном или спасителем, оставлю на твое усмотрение. Касаемо моих намерений, они полностью чисты. Я всего-то лишь не хочу, чтобы ты становился магом до того момента, пока не увидишь всей правды целиком.
– Причем здесь мое становление магом? – в негодовании воскликнул Сэм, – Ты как-то влияешь на мое обращение?
Существо громко рассмеялось, что Сэм посчитал за положительный ответ.
– Над твоим телом я не властен, но твой разум полностью в моем повиновении. А боль, как известно, может быть психосоматической. Я могу делать с тобой все, что пожелаю, если конечно это входит в рамки, дозволенные моим Хозяином… Формальности это, конечно скучно, но недолго будут продолжаться и они, что еще хуже. Времени повеселиться у нас крайне мало, ведь скоро ты умрешь.
Сэм в негодовании нахмурил брови. От демонического смеха, раздавшегося вслед за этим действием, юношу пробрала дрожь.
– Умру?! – воскликнул он, – Почему это я должен умирать?
Мощный порыв свистящего ветра едва не сбил его с ног. Волосы Сэма беспорядочно заметались, но он не поправлял их потому что, был занят другим: стал инстинктивно защищаться руками от летящих со стороны леса веток и сосновых иголок. Несмотря на то, что это всего лишь сон, у него не оставалось сомнений: угрозы остаются реальными. Ветер не прекращался, волком завывая в долине.
– Порой мне кажется, что твой мозг работает лишь в особенно экстренных ситуациях, – процедило нечто, судя по всему разъяренное недальновидностью Сэма, – Не зли меня своей глупостью! Ты должен понимать, что сейчас у тебя есть лишь два выхода. Первый – умереть, второй – стать магом. Но стать магом я тебе не позволю до тех пор, пока ты не увидишь того, что мне нужно. Долго оставаться в стадии перехода ты не сможешь, поэтому у тебя осталось совсем мало времени. Уяснил?
– Так чего ты от меня хочешь?! – у Сэма сдавило горло, – Что я должен сделать, чтобы ты оставил меня в покое?
Последняя фраза словно запустила какой-то секретный механизм, спрятанный за кулисами демонической гримерной. Голова Сэма вдруг развернулась в сторону и картинка начала надвигаться на него, увеличиваясь и продвигаясь дальше – за восточные холмы. Она все плыла и плыла, унося его в отдельное царство, пронося мимо болот и зарослей бурьяна, затем дальше и дальше, до тех пор, пока не уперлась в уже знакомый крючковатый лес. Теперь перед юношей явился беспроглядный темный пейзаж, еще позавчера не казавшийся ему таким же жутким, каким представал перед ним сейчас.
– Ты знаешь, чего я хочу, – произнес голос. Это было последним, что Сэм от него услышал.
Картинка перенесла его в искореженный лес, чернеющий в предзакатной дымке. В полной тишине юноша отлично различил уже знакомое утробное рычание. Из-за соседнего дерева выбралось то самое чудовище, встречу с которым Сэм запомнит надолго. Когда его туловище осветили предзакатные лучи, у Сэма оборвалось сердце.
Чудовище было покрыто короткой черной шерстью, лоснящейся в солнечных лучах. Его клыки и пасть покрывал тонкий слой запекшейся крови. Между кошачьих ушей росли огромные ветвистые рога, покрытые мелкими поганками. Странное существо выражало всю палитру черного, серого и красного цветов, от подобного сочетания которых у любого художника случился бы сердечный приступ. Передвигалось оно короткими прыжками, перепрыгивая с дерева на дерево и цепляясь когтями за шершавые стволы. В моменты прыжков, его спина выгибалась под таким неестественным углом, словно ради этой невероятной гибкости создатель лишил его позвоночника. Оно давно уже могло убить Сэма, но видимо решило сначала поохотиться, нарезая вокруг него круги и истошно завывая.
Выйдя из ступора, Сэм решил не тратить время на нытье или сожаления о своем ужасном положении. Вместо этого, он резким движением развернулся и собрался побежать, но у него ничего не вышло. Ноги словно приросли к земле, юноша буквально стал в нее погружаться. Он изворачивался как мог и раскидывал руками, цепляясь ими за деревья и пытаясь выбраться из густой трясины, но все усилия были тщетны.
Он не оставлял попыток выкарабкаться, но в следующий момент, ему этого уже не требовалось. Голени юноши полностью утопали в земле, когда чудовище спрыгнуло с дерева в нескольких метрах впереди, раскрыло впалую окровавленную пасть и набросилось на него, вцепившись в глотку.
Сэм в страхе распахнул глаза и уперся взглядом в потолок кладовки. Он задержался в таком положении на пару мгновений, силясь успокоить дыхание. Он все еще находился в постели на кровати, ставшей для него уже привычной. Горло все еще царапало, но уже не когтями чудовища, а обыкновенной сухостью, появившейся в связи с потребностью утолить жажду. Юноша повернул голову в сторону прикроватной тумбочки.
Перед глазами потемнело, и он застонал, не желая снова возвращаться в тяжелую реальность. Его сон был отвратительным и кошмарным - вряд ли ему еще раз захочется вернуться в него… Но там юноше хотя бы мог позабыть об этой бесконечной, нескончаемой боли.
В окне Сэм разглядел солнце, находящееся в зените. На прикроватной тумбочке лежал его сотовый, вчерашний ужин, к которому он так и не притронулся и баночка с лекарством, которое ему давал директор Форрест. Сэм секунду подумал и потянулся к пузырьку. Вытащив из него сразу три капсулы, Сэм проглотил их, запив травяным чаем, оставшимся с ужина.
От такой дозировки лекарства ему могло стать еще хуже, но что может быть хуже, чем напасти, происходящие с ним сейчас, Сэм представлял с трудом, поэтому его это мало волновало. Он хотел покончить со всем этим раз и навсегда, поэтому рывком поднялся, стараясь игнорировать пульсирующую боль во всем теле, пришедшую следом.
Юноша доковылял до своей сумки и вытащил оттуда сменную одежду. Ему было так холодно, что он натянул толстовку прямо поверх футболки. Затем он облачился в черные джинсы, с трудом обул кроссовки и приоткрыл дверь кладовки.
Сквозь сон он несколько раз слышал, как директор просил какого-то учителя присмотреть за ним, ведь самому ему нужно было удалиться по важному вопросу. Однако тот, судя по всему, отправился вести свое занятие, решив, что бессознательный юноша, лежащий в кладовке и находящийся в тяжелом состоянии уже второй день подряд, никуда не денется.
«По возвращению, нужно обязательно просветить его о своем нраве, – подумал Сэм, – Во сколько учитель ушел, я не знаю, но плюс-минус пару часов у меня точно есть в запасе».
Убедившись, что директора и вправду нет, юноша свободно открыл дверь и еле доковылял до выхода, хватаясь рукой за любую потенциальную опору. Улица встретила его разгаром солнечного, но невероятного холодного дня. Сэм прищурил глаза от непривычно яркого света и поежился в своей двойной одежде, но все же не стал терять времени. Он быстро прошмыгнул за здание Хранилища.
На дорогу Сэм потратил вдвое больше, чем тогда, когда его провожала сюда Мелисса, ведь сейчас он хромал и его периодически скручивало от боли. Выпитые им таблетки подействовали ровно настолько, чтобы давать небольшие пятиминутные передышки перед приступами и не позволять свалиться лицом в землю. В таком состоянии ему совершенно никуда не хотелось идти, но существо из сна дало недвусмысленный намек, что иначе юноша погибнет. Он и сам уже хотел раз и навсегда покончить со всем этим и был готов даже войти в тот чертов лес, если это потребуется.
Так он и сделал, оказавшись на том же месте, где в прошлый раз замешкался в принятием решения. Только на этот раз, он выбрал другую дорогу – ту, что углублялась в жуткий крючковатый лес, а не вела назад к Хранилищу. Минуя покрытые туманом бревна и безжизненные сухари, считающиеся здесь деревьями, он вышел к той самой заброшенной деревне, очертания которой были заметны еще издали.
«Ну и что интересного я должен здесь найти? – задался он вопросом, – В этой деревне у черта на куличках уже давно нет абсолютно никого и ничего живого!»
Сэм поочередно заглядывал в каждый домик, но все они были одинаковыми и пустыми внутри. Должно быть, все ценные вещи давно забрали бродяги.
Когда Сэм уже полностью отчаялся что-либо здесь найти, среди прогнивших и заросших плющом построек его внимание привлекло не менее старое и опустевшее строение. Им явился большой двухэтажный деревянный дом, стены которого едва уцелели после непонятной катастрофы, оставившей в его стенах дыры и полностью разрушившей обветшалую крышу. Многие доски навалились на фундамент всем своим весом, их покрывал пепел и выгоревшие ткани. Там однозначно что-то случилось, но этот на счет у Сэма не было ни единого предположения.
Внешний вид старого дома совершенно не привлекал юношу, но выбора у него не оставалось. Он оставил страх далеко позади: у самого входа в этот лес. Выпрямив спину, он по возможности ровным шагом направился к зияющему чернотой проходу в дом, уверившись, что найдет там ответы на свои вопросы и подберет ключ к безболезненному обращению.
Вблизи дом выглядел еще страшнее, чем снаружи.
