Кованные, крепкие решётки с огромным гербом Лесскана, рассечённым надвое, оказались попросту закрыты! Половинки герба приходились по одной на каждую створку калитки, но сейчас её прутья были словно оплавлены позади и я чувствовала в них магию. Дёрнула их раз, другой…
А потом замерла, почуяв тяжёлый взгляд. Сердце забилось сильнее, словно я была застукана на месте преступления, и так не хотелось оборачиваться!.. От каждого мягкого шага под дорогими прогулочными туфлями шуршал песок, выбившийся из мощёной дороги. Кажется, я чувствовала колебание воздуха всей спиной, и приготовила тысячу ответов на тысячу вопросов и упрёков! Но Диармайд медленной поступью прошёл мимо, к воротам. Сгусток живой энергии огня собрался ярким ослепляющим шаром в его ладони, и в следующий миг весь этот плотный горячий шар впился в крепко сцепленные створки герба!
Тот, почуяв хозяина, послушно расцепил свои лапы, и ворота плавно поддались вперёд, раскрываясь перед нами. Я недоверчиво взглянула на мрачного императора, но взгляда не удостоилась. Диармайд смотрел в сторону, сложив руки на широкой груди.
Что ж, так даже лучше. Распрямив плечи, я, улыбаясь, подошла ближе к неприступному Лесску.
— Спасибо, — шепнула. — Побудешь здесь ещё немного?
Диар удивлённо посмотрел на меня сверху вниз.
— Пожалуйста! — положила ладони на его сложенные руки.
— Ксанна, может, объяснишься? Я, кажется, ясно приказал не выходить из комнаты, а ты…
— А я, — перебила, посерьёзнев, — хочу знать, что здесь произошло три года назад. Эти ворота — показала, — последнее, что я помню! Неужели ты запретишь мне обрести моё прошлое? Тебе совсем не интересно?..
Во взгляде императора появилась заинтересованность к воротам, но когда я шагнула к ним, он властно перехватил моё плечо.
— Стой здесь и рассказывай, что помнишь об этих воротах.
— Не доверяешь… — закатила глаза.
— Не хочу упустить возможность надрать тебе задницу за то, что ты наделала. А если здесь всё ещё активна магия, настроенная на тебя, то у меня больше не будет такого славного шанса.
— Всё ещё злишься на меня?
Он нервно передёрнул лопатками, и, не оборачиваясь, молча занялся исследованием арки. Под его светящимися оранжевым светом ладонями на ней то и дело проявлялись символы, которых я не знала. Море, куда я влипла?! Я ведь всего лишь хотела развлечься, и совсем не думала, что человеческий император может… такое! А если может он, то чего ждать от остальных обитателей дворца, или его семьи?! Никогда не привыкну к тому, что он маг. Никогда!..
Обидно было, что он промолчал. Очень! Но ведь и не ушёл…
— А знаешь, я очень хорошо помню, как шла сюда, — огляделась, и сделала шаг к воротам. — Меня тошнило, я хотела спать… Я была уверена, что поступаю правильно, что так будет лучше не только для тебя или меня, а… для всех. И тебе нужно знать, Диар: перед тем, как прийти сюда, я разговаривала с одной женщиной. Понятия не имею, почему стала вообще с ней обсуждать наши отношения…
Лесск обернулся и замер, глядя на меня, словно не верил глазам.
— Правда, не знаю! Ты имеешь право презирать меня за это, но ведь я никогда никого не посвящала в свою личную жизнь до этого, и…
Вздохнула бессильно, заламывая руки. Как можно говорить правду так, чтобы не испытывать вины и боли за каждое слово? Как можно оправдать себя хотя бы в своих же глазах?!
— Она выслушала меня. Наверное, мне было очень нужно, чтобы кто-то просто выслушал. Я не называла имён, званий. Просто рассказала, что из-за моего обмана может пострадать человек, в которого я… — запнулась. Поджала губы упрямо и зло, — Человек, которого я уважаю.
— Во дворце свои правила, Ксанна, — отвернулся. — Здесь нельзя безнаказанно исповедаться даже подушке, если только у тебя нет мага, который бы защитил, — метнул выразительный взгляд.
Очередной символ зажёгся под его рукой. А я стояла и смотрела на это волшебство, словно девчонка, и не могла оторвать взгляда от подсвеченного яркими полуденными лучами мужского профиля, ресниц и волос, в которых словно заблудилось солнце.
— Подойди, — неожиданно позвал, протягивая мне руку.
Шаг, другой. Чем ближе я подходила к арке, тем сильнее билось сердце. Мне было страшно, как никогда. Словно бы сейчас произойдёт что-то, что уже не сможет исправить уже никто! Чужеродная энергия окутала меня с ног до головы, словно кокон, и, сжавшись, я не выдержала и шагнула назад. До пальцев императора я так и не дотянулась. Страшно, страшно, страшно!
— Руку! — потребовал рыком.
Покачала головой, прижав руки к груди.
— Ксанна! — протянутая мужская ладонь требовательно дрогнула в воздухе. — Если хочешь вспомнить, придётся мне довериться!
— Магия… — обвела контуры своего тела, поморщившись. — Чужая…
Он сощурился, и на миг мне показалось, что пламенем напитаны не только его руки. Контуры его тела, радужки глаз, нос и рот засветились оранжевым светом… как и я!..
— Видишь? Не совсем чужая, — спокойно возразил, и полоска оранжевого света у его губ искривилась, словно в ухмылке. — Мой личный щит пробить магией тяжело, но сейчас на нас не только он. Ничего страшного не случится, Ксаннариша.
Я вздрогнула от полного имени. Сделала шаг, ещё. Ветки хрустнули под ногой, трава, проросшая между булыжниками, с лёгким шелестом приминалась под ногами. Огненное сияние вокруг нас завораживало, но совсем не обжигало. А коснувшись сухой горячей ладони, я вдруг осознала, что эта энергия мне знакома! Она была совсем не такой яркой, и едва ли узнаваема, но…
Мысли кончились, стоило оказаться в опасной близости к высокому, мощному, но такому родному Диармайду Лесску. Ноги сделались непослушными, стоило разом вдохнуть чудесные опьяняющие запахи шалфея и мужского тела и ощутить горячую ладонь на своей талии… и даже почти нечаянно уткнуться в нагретую тёмно-зелёную шёлковую рубашку.
— Ксанна, — хрипло и не очень уверенно, позвали сверху.
— Что? — оторвалась от обнимания любимого императора.
Ну а что? Его вон все любят. Может, я сейчас всю народную любовь тут выражаю, если ему другая не нужна.
— Если мы здесь по делу, то сосредоточься на арке, а не на мне.
Одурманивающее волшебство тут же закончилось. На непослушных ногах я развернулась в другую сторону, не преминув мстительно пихнуть кое-кого в напряжённый живот! За что была поймала за руку, которую Диар тут же положил на сияющий знак арки, а на ухо недобро прошипел:
— Не забывайся, драконочка!.. Я тебе не мальчик с улицы, — ещё раз так сделаешь, и я тебя на всю жизнь обеспечу каменным чулком во весь рост, и помогать больше не стану! Поняла меня?!
Я сглотнула, отодвигаясь от него подальше, но не вышло, — впереди была арка. Диармайд, которого я знала раньше, был куда нежнее и любезнее, чем то чудовище, твёрдое желание которого я сейчас чувствовала и сквозь юбки! Но хуже всего было не это. Сложно думать о чём-либо ещё, если желание на двоих — одно!.. И я чуть подалась назад, с вызовом обернулась, качнув бёдрами. Но… меня нагло проигнорировали! И тогда мне не оставалось ничего, кроме как выпрямиться и состроить оскорблённое выражение лица благородной эрлинии.
— А если ваше величество сейчас же не прекратит прижиматься своим кинжалом к моей, как вы недавно выразились, заднице, то я не только ничего не вспомню сама, но и напомню всему дворцу и улице за воротами, что ваши напускные угрозы больше похожи на домогательства!
Лесск замер. Мамаша, что недавно давала инструкции по соблазнению императора, как раз возвращалась со своими чадами назад, решив погулять, видимо в саду, перед приёмом у потенциального зятька. Но, судя по невозмутимому выражению лица, дама не знала, как точно выглядит возможный родственник, но не преминула шёпотом поставить нас в пример. Проезжающие мимо люди в каретах с неменьшим интересом выглядывали из окошек, и ветерок у моей разгорячённой спины, как и приглушённый стон, свидетельствовали о достижении понимания между мной и Лесском.
Вот только…
Пара крепких слов на драконьем над моим ухом, взмах мощных рук за моей спиной и тонкий, до невозможного противный свист!.. Пространство всколыхнулось прозрачными волнами, что разошлись от нас, и любопытствующие люди растерянно заозирались по сторонам. Особо просвещённые пытались щуриться и приглядываться к тому месту, где только что видели неприлично жмущуюся парочку, но их способностей было недостаточно… и это значило только одно: Лесск разозлился.
Не прошло и трёх секунд, как он пригвоздил меня к арке собой, обжигая дыханием моё лицо. Край подола быстро оказался задран до кружевной резинки чулка телесного цвета, и… пальцы императора больно впились в бедро. Он прижимал к себе, как… как тогда, на балу!..
Вот только взгляд был полон ненависти.
— Что? — кивнул с вызовом на моё декольте. — Хочешь внимания?! Хочешь, чтобы я тебя отодрал прямо здесь, как дешёвую портовую девку?!
Его пальцы сжимали моё горло, и он действительно был готов сделать то, чем угрожал. И мне бы следовало возмутиться, что я порядочная эрлиния, и это неприлично… Но я никогда. Никогда не была эрлинией. Поэтому просто сощурилась, с вызовом облизнув губу и… зарылась рукой в императорской шевелюре, ощутимо сжав его волосы, и чуть наклонила свою голову вбок. Не разрывая зрительного контакта с драконьими уже глазами ни на миг!..
Хочет жёстких игр? Я их знаю все!
И я чувствовала, как он задышал чаще. Как усмехнулся, обдав горячим дыханием через отрытый рот, когда сделала вид, что потянулась к его губам, и, заметив первое встречное движение, тут же отвернулась.
— Сте-е-рва… — протянул шёпотом, прикусывая мочку моего уха и проходясь языком по шее. — Я скучал по тебе.
— Может, тогда займёмся делом? — хитро улыбнулась, отпрянув назад от горячих губ.
Вздёрнула бровь и показала наверх, на изгиб арки.
— М-хм! — согласился с подозрением. — Я буду колдовать, я ты — отираться и отвлекать?! — отпустил.
— Я буду хорошей девочкой, — разгладила юбку, и невинно потупила взор, похлопав ресничками. — Но с вас — свидание, дорогой император. — Улыбнулась. — И не во дворце!
Неожиданно Диармайд устало вздохнул, и всё веселье, вся бравада исчезла. Вытянувшиеся было стрелки вертикальных зрачков императора Раздолья медленно поползли к центру, образуя самый обычный человеческий. Он оглядел меня свысока. Снова стало холодно.
— Этого я тебе обещать не могу. Я спас тебя, но это ещё не означает, что ты свободна, и что наши отношения будут прежними… Нет, не будут. Как бы там ни было, но ты предала меня. Ты моя пленница, Ксанариша из рода ар-Тэви. Мой личный антрацитовый дракон, моя собственность, если угодно. А с пленницами я, — увы! — пожал плечами, трагично вздохнув, — на свидание не хожу. Твоя выходка с побегом — нарушение моего приказа. И я очень, — подчеркнул, сощурившись, — не советую впредь их нарушать!
Магический огонь потух, только символы ещё светились едва заметно. Маленьких драконов, когда те шалят слишком сильно, лишают любимых лакомств и перестают выпускать из пещеры, пока не одумаются. И тогда им становится очень-очень обидно, потому что глупые взрослые не понимают, насколько больнее рассердить любимое существо и лишиться его ласки и проявления любви. А лакомства и свобода… Почему-то без них можно было обойтись. А вот без ласковых слов и простого «я люблю тебя» — нет. И вот, я взрослая особь…
Вот только ценности остались прежними.
— Руку! — скомандовал.
Руку, ногу… Да хоть хвост с чешуйками!
Безропотно вложила в его сухую ладонь свои пальцы, чтобы он тут же припечатал их к арке в трёх местах и выругался. Только мне уже всё равно, что там происходит, и почему самый верхний из трёх ожёг холодом. Но его величество на этом не успокоился, и отчего-то сдёрнул один из своих немногочисленных амулетов со своей шеи, и дрожащими руками повязал на мою. А я даже волосы подняла, тревожно вглядываясь в лицо мага, которому родила ребёнка. Вслушивалась в свои ощущения от его эмоций, и очень мне всё это не нравилось!
— Что происходит?
Но вместо ответа пахнуло озоном, немного перехватило дыхание, и…
Глаза я открыла уже в своей уютной темнице, ощущая стремительно тающие крепкие объятия и прокручивая в голове последнюю услышанную фразу: «отсюда больше ни шагу! Только попробуй — высеку без шуток!..»
Под могучий храп своей серидан я растерянно присела на стул. На большее просто не нашлось сил. Хотелось спрятаться, поплакать, а потом…
А потом хорошенькая женщина в зеркале заговорщически мне улыбнулась, — ни слезинки не успело сорваться! Хочет вещь? Куклу бездушную, послушную?! Нет ничего проще!..
Но сложности всё же были. Малирь крепко спала, и как я её ни будила, просыпаться не хотела. Даже жутковато стало, что я добровольно пила эту дрянь, хорошо хоть не в таких дозах! Стражи за дверью категорически не захотели внять моим женским потребностям в ткани и швейной утвари. Пришлось немного побуянить, дабы привлечь к себе внимание других серидан. Поначалу они даже прибежали, но побоялись заходить к взбесившейся драконице. А я бесилась! Прыгала по кровати, заунывно рыча одну и ту же ноту, отломала от старого кресла ножку, — ух, и сильная я! И этой же ножкой колотила по мебели что есть сил. Грохот получился что надо!
Наконец, прибежала какая-то важная дама, и с чувством преисполненного достоинства спросила, что случилось, и что уважаемой антрацитовой эрлинии нужно. Слово «уважаемое» мне понравилось настолько, что я даже слезла с кровати и чинно спрятала за спиной отодранную ножку кресла, и вежливо улыбнулась. Даже брезгливое выражение лица при произнесении моего рода не сочла важным. Я — уважаемая эрлиния! Вот!.. А уважаемой эрлинии позарез нужно полотно на платье, ножницы и нитки с иголкой. А ещё булавки, мерную ленту и… Ладно, без бумаги обойдусь.
Важная дама прониклась моей просьбой, но вместо того, чтобы немедленно обеспечить меня требуемым, просто предложила прислать портного, косясь на мой попранный в побеге зад. И я задумалась. Шитьё никогда не было моим любимым занятием, а тут… дворцовый портной, для меня!.. Но его услуги всегда были недёшевы, да и ткань абы какую не хотелось, — жарко ведь!..
— А император разрешит? — в сомнении спросила.
Оказалось, что для пошива платьев обитателям дворца нужно разрешение вот этой милой дамы, а не императора! Правда, были вопросы по поводу Малирь… Пришлось успокоить, что она очень устала и я совсем не против её отдыха на моей кровати. С антрацитовыми драконицами, знаете, столько хлопот…
Через час у меня был портной, сундук материала на выбор и пузатый чайничек горячего душистого кайтана с дрожащими на ладони желейными сладостями, а ещё потёртый томик молитв Родану, вместе с жизнеописанием трёх друидов. Чудо!
Малирь храпела.
Ещё через несколько часов злой, но непобеждённый портной осторожно снимал с меня очередной вариант лёгкого, но до абсурда целомудренного платья. Глухой ворот под подбородок, не то, что рук, — ни пальчика не видно из прорезей на диво красивых рукавов! И уж конечно, подол достигал пола. Немодное, из ткани болотно-серого оттенка: я была в восторге, но захотела ещё и курточку с капюшоном. Высечет, не высечет, а ночи прохладные…
Наряд мне портной пообещал к утру. После-после-послезавтра. Взамен поклялась прилетать к нему драконом под окна и смотреть, как продвигается дело.
А потом замерла, почуяв тяжёлый взгляд. Сердце забилось сильнее, словно я была застукана на месте преступления, и так не хотелось оборачиваться!.. От каждого мягкого шага под дорогими прогулочными туфлями шуршал песок, выбившийся из мощёной дороги. Кажется, я чувствовала колебание воздуха всей спиной, и приготовила тысячу ответов на тысячу вопросов и упрёков! Но Диармайд медленной поступью прошёл мимо, к воротам. Сгусток живой энергии огня собрался ярким ослепляющим шаром в его ладони, и в следующий миг весь этот плотный горячий шар впился в крепко сцепленные створки герба!
Тот, почуяв хозяина, послушно расцепил свои лапы, и ворота плавно поддались вперёд, раскрываясь перед нами. Я недоверчиво взглянула на мрачного императора, но взгляда не удостоилась. Диармайд смотрел в сторону, сложив руки на широкой груди.
Что ж, так даже лучше. Распрямив плечи, я, улыбаясь, подошла ближе к неприступному Лесску.
— Спасибо, — шепнула. — Побудешь здесь ещё немного?
Диар удивлённо посмотрел на меня сверху вниз.
— Пожалуйста! — положила ладони на его сложенные руки.
— Ксанна, может, объяснишься? Я, кажется, ясно приказал не выходить из комнаты, а ты…
— А я, — перебила, посерьёзнев, — хочу знать, что здесь произошло три года назад. Эти ворота — показала, — последнее, что я помню! Неужели ты запретишь мне обрести моё прошлое? Тебе совсем не интересно?..
Во взгляде императора появилась заинтересованность к воротам, но когда я шагнула к ним, он властно перехватил моё плечо.
— Стой здесь и рассказывай, что помнишь об этих воротах.
— Не доверяешь… — закатила глаза.
— Не хочу упустить возможность надрать тебе задницу за то, что ты наделала. А если здесь всё ещё активна магия, настроенная на тебя, то у меня больше не будет такого славного шанса.
— Всё ещё злишься на меня?
Он нервно передёрнул лопатками, и, не оборачиваясь, молча занялся исследованием арки. Под его светящимися оранжевым светом ладонями на ней то и дело проявлялись символы, которых я не знала. Море, куда я влипла?! Я ведь всего лишь хотела развлечься, и совсем не думала, что человеческий император может… такое! А если может он, то чего ждать от остальных обитателей дворца, или его семьи?! Никогда не привыкну к тому, что он маг. Никогда!..
Обидно было, что он промолчал. Очень! Но ведь и не ушёл…
— А знаешь, я очень хорошо помню, как шла сюда, — огляделась, и сделала шаг к воротам. — Меня тошнило, я хотела спать… Я была уверена, что поступаю правильно, что так будет лучше не только для тебя или меня, а… для всех. И тебе нужно знать, Диар: перед тем, как прийти сюда, я разговаривала с одной женщиной. Понятия не имею, почему стала вообще с ней обсуждать наши отношения…
Лесск обернулся и замер, глядя на меня, словно не верил глазам.
— Правда, не знаю! Ты имеешь право презирать меня за это, но ведь я никогда никого не посвящала в свою личную жизнь до этого, и…
Вздохнула бессильно, заламывая руки. Как можно говорить правду так, чтобы не испытывать вины и боли за каждое слово? Как можно оправдать себя хотя бы в своих же глазах?!
— Она выслушала меня. Наверное, мне было очень нужно, чтобы кто-то просто выслушал. Я не называла имён, званий. Просто рассказала, что из-за моего обмана может пострадать человек, в которого я… — запнулась. Поджала губы упрямо и зло, — Человек, которого я уважаю.
— Во дворце свои правила, Ксанна, — отвернулся. — Здесь нельзя безнаказанно исповедаться даже подушке, если только у тебя нет мага, который бы защитил, — метнул выразительный взгляд.
Очередной символ зажёгся под его рукой. А я стояла и смотрела на это волшебство, словно девчонка, и не могла оторвать взгляда от подсвеченного яркими полуденными лучами мужского профиля, ресниц и волос, в которых словно заблудилось солнце.
— Подойди, — неожиданно позвал, протягивая мне руку.
Шаг, другой. Чем ближе я подходила к арке, тем сильнее билось сердце. Мне было страшно, как никогда. Словно бы сейчас произойдёт что-то, что уже не сможет исправить уже никто! Чужеродная энергия окутала меня с ног до головы, словно кокон, и, сжавшись, я не выдержала и шагнула назад. До пальцев императора я так и не дотянулась. Страшно, страшно, страшно!
— Руку! — потребовал рыком.
Покачала головой, прижав руки к груди.
— Ксанна! — протянутая мужская ладонь требовательно дрогнула в воздухе. — Если хочешь вспомнить, придётся мне довериться!
— Магия… — обвела контуры своего тела, поморщившись. — Чужая…
Он сощурился, и на миг мне показалось, что пламенем напитаны не только его руки. Контуры его тела, радужки глаз, нос и рот засветились оранжевым светом… как и я!..
— Видишь? Не совсем чужая, — спокойно возразил, и полоска оранжевого света у его губ искривилась, словно в ухмылке. — Мой личный щит пробить магией тяжело, но сейчас на нас не только он. Ничего страшного не случится, Ксаннариша.
Я вздрогнула от полного имени. Сделала шаг, ещё. Ветки хрустнули под ногой, трава, проросшая между булыжниками, с лёгким шелестом приминалась под ногами. Огненное сияние вокруг нас завораживало, но совсем не обжигало. А коснувшись сухой горячей ладони, я вдруг осознала, что эта энергия мне знакома! Она была совсем не такой яркой, и едва ли узнаваема, но…
Мысли кончились, стоило оказаться в опасной близости к высокому, мощному, но такому родному Диармайду Лесску. Ноги сделались непослушными, стоило разом вдохнуть чудесные опьяняющие запахи шалфея и мужского тела и ощутить горячую ладонь на своей талии… и даже почти нечаянно уткнуться в нагретую тёмно-зелёную шёлковую рубашку.
— Ксанна, — хрипло и не очень уверенно, позвали сверху.
— Что? — оторвалась от обнимания любимого императора.
Ну а что? Его вон все любят. Может, я сейчас всю народную любовь тут выражаю, если ему другая не нужна.
— Если мы здесь по делу, то сосредоточься на арке, а не на мне.
Одурманивающее волшебство тут же закончилось. На непослушных ногах я развернулась в другую сторону, не преминув мстительно пихнуть кое-кого в напряжённый живот! За что была поймала за руку, которую Диар тут же положил на сияющий знак арки, а на ухо недобро прошипел:
— Не забывайся, драконочка!.. Я тебе не мальчик с улицы, — ещё раз так сделаешь, и я тебя на всю жизнь обеспечу каменным чулком во весь рост, и помогать больше не стану! Поняла меня?!
Я сглотнула, отодвигаясь от него подальше, но не вышло, — впереди была арка. Диармайд, которого я знала раньше, был куда нежнее и любезнее, чем то чудовище, твёрдое желание которого я сейчас чувствовала и сквозь юбки! Но хуже всего было не это. Сложно думать о чём-либо ещё, если желание на двоих — одно!.. И я чуть подалась назад, с вызовом обернулась, качнув бёдрами. Но… меня нагло проигнорировали! И тогда мне не оставалось ничего, кроме как выпрямиться и состроить оскорблённое выражение лица благородной эрлинии.
— А если ваше величество сейчас же не прекратит прижиматься своим кинжалом к моей, как вы недавно выразились, заднице, то я не только ничего не вспомню сама, но и напомню всему дворцу и улице за воротами, что ваши напускные угрозы больше похожи на домогательства!
Лесск замер. Мамаша, что недавно давала инструкции по соблазнению императора, как раз возвращалась со своими чадами назад, решив погулять, видимо в саду, перед приёмом у потенциального зятька. Но, судя по невозмутимому выражению лица, дама не знала, как точно выглядит возможный родственник, но не преминула шёпотом поставить нас в пример. Проезжающие мимо люди в каретах с неменьшим интересом выглядывали из окошек, и ветерок у моей разгорячённой спины, как и приглушённый стон, свидетельствовали о достижении понимания между мной и Лесском.
Вот только…
Пара крепких слов на драконьем над моим ухом, взмах мощных рук за моей спиной и тонкий, до невозможного противный свист!.. Пространство всколыхнулось прозрачными волнами, что разошлись от нас, и любопытствующие люди растерянно заозирались по сторонам. Особо просвещённые пытались щуриться и приглядываться к тому месту, где только что видели неприлично жмущуюся парочку, но их способностей было недостаточно… и это значило только одно: Лесск разозлился.
Не прошло и трёх секунд, как он пригвоздил меня к арке собой, обжигая дыханием моё лицо. Край подола быстро оказался задран до кружевной резинки чулка телесного цвета, и… пальцы императора больно впились в бедро. Он прижимал к себе, как… как тогда, на балу!..
Вот только взгляд был полон ненависти.
— Что? — кивнул с вызовом на моё декольте. — Хочешь внимания?! Хочешь, чтобы я тебя отодрал прямо здесь, как дешёвую портовую девку?!
Его пальцы сжимали моё горло, и он действительно был готов сделать то, чем угрожал. И мне бы следовало возмутиться, что я порядочная эрлиния, и это неприлично… Но я никогда. Никогда не была эрлинией. Поэтому просто сощурилась, с вызовом облизнув губу и… зарылась рукой в императорской шевелюре, ощутимо сжав его волосы, и чуть наклонила свою голову вбок. Не разрывая зрительного контакта с драконьими уже глазами ни на миг!..
Хочет жёстких игр? Я их знаю все!
И я чувствовала, как он задышал чаще. Как усмехнулся, обдав горячим дыханием через отрытый рот, когда сделала вид, что потянулась к его губам, и, заметив первое встречное движение, тут же отвернулась.
— Сте-е-рва… — протянул шёпотом, прикусывая мочку моего уха и проходясь языком по шее. — Я скучал по тебе.
— Может, тогда займёмся делом? — хитро улыбнулась, отпрянув назад от горячих губ.
Вздёрнула бровь и показала наверх, на изгиб арки.
— М-хм! — согласился с подозрением. — Я буду колдовать, я ты — отираться и отвлекать?! — отпустил.
— Я буду хорошей девочкой, — разгладила юбку, и невинно потупила взор, похлопав ресничками. — Но с вас — свидание, дорогой император. — Улыбнулась. — И не во дворце!
Неожиданно Диармайд устало вздохнул, и всё веселье, вся бравада исчезла. Вытянувшиеся было стрелки вертикальных зрачков императора Раздолья медленно поползли к центру, образуя самый обычный человеческий. Он оглядел меня свысока. Снова стало холодно.
— Этого я тебе обещать не могу. Я спас тебя, но это ещё не означает, что ты свободна, и что наши отношения будут прежними… Нет, не будут. Как бы там ни было, но ты предала меня. Ты моя пленница, Ксанариша из рода ар-Тэви. Мой личный антрацитовый дракон, моя собственность, если угодно. А с пленницами я, — увы! — пожал плечами, трагично вздохнув, — на свидание не хожу. Твоя выходка с побегом — нарушение моего приказа. И я очень, — подчеркнул, сощурившись, — не советую впредь их нарушать!
Магический огонь потух, только символы ещё светились едва заметно. Маленьких драконов, когда те шалят слишком сильно, лишают любимых лакомств и перестают выпускать из пещеры, пока не одумаются. И тогда им становится очень-очень обидно, потому что глупые взрослые не понимают, насколько больнее рассердить любимое существо и лишиться его ласки и проявления любви. А лакомства и свобода… Почему-то без них можно было обойтись. А вот без ласковых слов и простого «я люблю тебя» — нет. И вот, я взрослая особь…
Вот только ценности остались прежними.
— Руку! — скомандовал.
Руку, ногу… Да хоть хвост с чешуйками!
Безропотно вложила в его сухую ладонь свои пальцы, чтобы он тут же припечатал их к арке в трёх местах и выругался. Только мне уже всё равно, что там происходит, и почему самый верхний из трёх ожёг холодом. Но его величество на этом не успокоился, и отчего-то сдёрнул один из своих немногочисленных амулетов со своей шеи, и дрожащими руками повязал на мою. А я даже волосы подняла, тревожно вглядываясь в лицо мага, которому родила ребёнка. Вслушивалась в свои ощущения от его эмоций, и очень мне всё это не нравилось!
— Что происходит?
Но вместо ответа пахнуло озоном, немного перехватило дыхание, и…
Глаза я открыла уже в своей уютной темнице, ощущая стремительно тающие крепкие объятия и прокручивая в голове последнюю услышанную фразу: «отсюда больше ни шагу! Только попробуй — высеку без шуток!..»
Под могучий храп своей серидан я растерянно присела на стул. На большее просто не нашлось сил. Хотелось спрятаться, поплакать, а потом…
А потом хорошенькая женщина в зеркале заговорщически мне улыбнулась, — ни слезинки не успело сорваться! Хочет вещь? Куклу бездушную, послушную?! Нет ничего проще!..
Но сложности всё же были. Малирь крепко спала, и как я её ни будила, просыпаться не хотела. Даже жутковато стало, что я добровольно пила эту дрянь, хорошо хоть не в таких дозах! Стражи за дверью категорически не захотели внять моим женским потребностям в ткани и швейной утвари. Пришлось немного побуянить, дабы привлечь к себе внимание других серидан. Поначалу они даже прибежали, но побоялись заходить к взбесившейся драконице. А я бесилась! Прыгала по кровати, заунывно рыча одну и ту же ноту, отломала от старого кресла ножку, — ух, и сильная я! И этой же ножкой колотила по мебели что есть сил. Грохот получился что надо!
Наконец, прибежала какая-то важная дама, и с чувством преисполненного достоинства спросила, что случилось, и что уважаемой антрацитовой эрлинии нужно. Слово «уважаемое» мне понравилось настолько, что я даже слезла с кровати и чинно спрятала за спиной отодранную ножку кресла, и вежливо улыбнулась. Даже брезгливое выражение лица при произнесении моего рода не сочла важным. Я — уважаемая эрлиния! Вот!.. А уважаемой эрлинии позарез нужно полотно на платье, ножницы и нитки с иголкой. А ещё булавки, мерную ленту и… Ладно, без бумаги обойдусь.
Важная дама прониклась моей просьбой, но вместо того, чтобы немедленно обеспечить меня требуемым, просто предложила прислать портного, косясь на мой попранный в побеге зад. И я задумалась. Шитьё никогда не было моим любимым занятием, а тут… дворцовый портной, для меня!.. Но его услуги всегда были недёшевы, да и ткань абы какую не хотелось, — жарко ведь!..
— А император разрешит? — в сомнении спросила.
Оказалось, что для пошива платьев обитателям дворца нужно разрешение вот этой милой дамы, а не императора! Правда, были вопросы по поводу Малирь… Пришлось успокоить, что она очень устала и я совсем не против её отдыха на моей кровати. С антрацитовыми драконицами, знаете, столько хлопот…
Через час у меня был портной, сундук материала на выбор и пузатый чайничек горячего душистого кайтана с дрожащими на ладони желейными сладостями, а ещё потёртый томик молитв Родану, вместе с жизнеописанием трёх друидов. Чудо!
Малирь храпела.
Ещё через несколько часов злой, но непобеждённый портной осторожно снимал с меня очередной вариант лёгкого, но до абсурда целомудренного платья. Глухой ворот под подбородок, не то, что рук, — ни пальчика не видно из прорезей на диво красивых рукавов! И уж конечно, подол достигал пола. Немодное, из ткани болотно-серого оттенка: я была в восторге, но захотела ещё и курточку с капюшоном. Высечет, не высечет, а ночи прохладные…
Наряд мне портной пообещал к утру. После-после-послезавтра. Взамен поклялась прилетать к нему драконом под окна и смотреть, как продвигается дело.
