Если будет интересно, то прилетать буду не одна, а с подругами. Портной отчего-то побледнел, и снова пообещал сшить наряд к утру. Но уже без всяких после-после…
И вот его за язык никто не тянул!
А Малирь всё храпела…
В тот же день, когда солнце едва взошло на горизонте, Теана сладко потянулась на огромной императорской кровати. Букет алых роз в изголовье красноречиво свидетельствовал о том, что ночь в жарких объятиях Диармайда не приснилась, да и тело приятно ныло от полученного удовольствия. О чём там Аннабет плакала недавно, напившись вина с лёгкой руки первой фаворитки? Что император безжалостный, грязный развратник?.. Что приходится воображать себе кое-кого иного, дабы процесс соития был хоть чуточку приятнее?..
Возможно и безжалостный. Возможно и грязный. Но желание немедленно броситься со слезами на шею родному отцу исчезло без следа. Потому что кому и развратный монстр, а кому и опытный, чувственный любовник, если его величество очень захочет быть таковым. А он захотел! И вместо привычного, уже ожидаемого наказания, вдруг уделил столько внимания, что до конца не верилось…
Снисходительная улыбка расползлась по кукольному личику Теаны. Глупышка Аннабет!.. Маленькая, наивная болтунья. Диармайд всегда был собственником. Много ли надо, чтобы заронить в его сердце зерно подозрений? Он ведь и без того всё чувствует, но, увлечённый новой женщиной, не желает принимать во внимание очевидное. Нужно лишь немного помочь. Снова.
Полупрозрачные занавеси колыхались от лёгкого ветерка, а изысканная, дорогая мебель, кажется, стала уже родной. Ничего не изменилось за столько лет. Ни полотна художников, что украшали дворцовую спальню династии Лессков, ни всегда мягкие салинийские ковры, в которых приятно утонуть по щиколотку, или, усевшись на них, провести вечер у камина в объятиях императора. Менялись только любовницы. Все, кроме неё, Теаны. И в этом был своеобразный почёт. Наверное, за каждый год в постели императора стоило бы выдавать орден или ленту с землями. А лучше — неиссякаемый источник лёгких ядов и полынной настойки, так легко одурманивающей головы новых императорских любовниц!
Девушка присела, грациозно сложив длинные белые ноги, и покрасовалась в напольном зеркале возле кровати. Поправила влажные ещё каштановые кудри, накрутив локон на палец, любовно окинула взглядом тяжёлую грудь и тонкую талию с аккуратным тёмным треугольником волос внизу красивого животика с родинкой. И сама себя заверила, что одной любовницей больше, одной меньше… Всё временно. И даже та, о которой теперь гудел весь дворец, здесь надолго не задержится… Ни за что. Такого мужчину, как Диармайд, никому и никогда надолго доверить нельзя.
Девушка закусила губу, оглаживая себя и в итоге сжав колени.
Мужчину ласкового… Нежного… Страстного…
Диармайд вышел из ванной комнаты в хорошем расположении духа, но… очень тихо! Красавица вздрогнула, смущённо прячась в лёгком одеяле. Не столько потому, что постеснялась наготы, а оттого, что воспоминания о прошедшей ночи неумолимо вновь наполнили женское тело истомой, и тонкие пальчики в колечках уже спешили усилить приятные воспоминания, порхая в треугольнике завитков, — как раз к тому моменту, как заметила полуобнажённый Лесск появился в зеркале!..
Он был очень удивлён. Очень. Эта изогнутая бровь, и насмешливая ухмылка… Со стыда сгореть можно!..
— Это не то, о чём ты подумал… — пролепетала, смущённо распахнув глаза.
— Да неужели?
Она тонко взвизгнула, когда оказалась похоронена под горячим телом императора, и засмеялась.
— Не стыдно трогать моё без меня? Мм?.. — прикусил её щёчку и властно проник пальцами в лоно.
Смущённо улыбнулась, потянулась кошечкой, распахивая одеяло и вновь давая повод полюбоваться собой в утренних лучах солнышка. И была вознаграждена сполна ласковым поцелуем в и без того припухшие губы.
— Давай позавтракаем вместе, где-нибудь на природе? — огладила его лицо, счастливо улыбаясь.
Но ответить он не успел, хотя собирался, и даже, кажется, хотел согласиться!.. Неожиданно он замер, нахмурившись, и прислушался к чему-то важному. Взглянул на маленькую статуэтку на камине, которая ещё минуту назад была белой, а теперь стала чернеть. И уже через пару минут заправлял рубашку в штаны, ругаясь по-драконьи. Несколько слов были понятны: «я убью этого дракона!». И Лесск в самом деле был настолько зол, что даже спросить Теана побоялась, но одно усвоила точно: утреннего свидания на природе не будет.
— Это невозможно, Ди.
Беловолосый архимаг хмуро наблюдал за тем, как пасынок мечется из угла в угол и кидает на воспитателя обличающие взгляды.
— А кто в той империи ещё кроме тебя способен так изящно вплавить в арки — обе! — моего дворца запрещённые руны, ясно составляющие заклинание подселения высочайшего уровня?! У нас, — уж извини, — один архимаг, других пока нет!
— И к чему мне это, по-твоему? Подселять сущность в тело твоей любовницы…
— Тебе лучше знать. Может, захотелось разнообразить тихую семейную жизнь?
Леонелль весело усмехнулся.
— Твоя чёрненькая не в моём вкусе, сынок… к тому же, это слишком нелепая версия. Слишком сложно.
— Да уж, куда проще было обаять другую фаворитку. Помоложе, понаивнее.
Леонелль удивлённо нахмурился, наклонив голову, но, ясно уловив образ, поморщился.
— Мне жаль, что я невольно послужил поводом для расставания. Но ты же прекрасно знаешь, что единственная женщина, которая мне всегда была нужна — это твоя мать. Никогда не променяю её внимание на, как ты говоришь, «помоложе, понаивнее».
Император остановился, сцепив руки за спиной, и вздёрнул бровь, обернувшись.
— Хочешь сказать, что знал, читал её мысли, и… промолчал?
— Она — твоя женщина, — Лео пожал плечами, расставляя шахматы. — А я никогда не лезу в чужие игры без необходимости… Лучше вот что скажи: Ксанна почувствовала боль, или что-то неприятное, когда касалась символов? Сами руны я видел, и не хотелось бы думать, что эти опасные знания достались в руки какому-то самоучке.
— На этом, — уверенно ткнул в бумагу. — Что конкретно, не знаю, но эмоциональный всплеск был. Остальные, насколько я понял, служат мощным источником силы, и срабатывают в момент активации.
Леонелль задумчиво развернул шахматную доску с красивыми крупными фигурами, вырезанными на заказ ещё пару сотен лет назад. Наследие Лессков…
— Для заклинания такого уровня нужен очень эрудированный, талантливый маг, Диар. И это точно не я. Тут мало знаний и умений. Нужен очень холодный расчёт.
— И отсутствие эмоций, — добавил император, нахмурившись. — Но… я не понимаю, зачем ей это нужно?
— Это… — Лео снова сделал ход и развернул доску. — Это, Диар, не самое интересное. Интересно то, что такие знания можно было почерпнуть или поучившись у меня, — а я такие вещи не расскажу никому, тем более родным детям. Или из утерянной книги древнего архимага Тотиуса. Но и она считается уничтоженной, больно уж боялся магистр своих учеников. Заслуженно, надо сказать, — они его и убили.
— Не тот ли Тоттиус, что скрывался в скалах Драконьего Хребта? — настороженно спросил император.
— Есть версия?
Вместо ответа Диармайд зло выругался и крикнул, ударив кулаком по столу: «Шархиригрен!»
Призыву дракона по истинному имени нельзя не подчиниться, но этой особи, видимо, очень не хотелось встречаться с призывающим. Прошло не менее минуты, прежде чем он сдался. Светящаяся арка портала озарила пустой тронный зал на несколько мгновений, и личный телохранитель его величества Лесска предстал перед правителями в коленопреклонённой позе. Впервые верный друг и соратник позволил себе сопротивляться зову, чем вызвал недоумённый взгляд как Лесска, так и Теор Коина. Хотя последний отвлёкся от шахмат и словно бы всё понял в одночасье: сложив на груди руки, он в ожидании хмуро рассматривал дитя Драконьего Хребта с некоторой претензией во взгляде.
Император, потеребив на пальце фамильный перстень, замер у трона с неменьшим интересом вглядываясь в лицо телохранителя, густо загороженное кудрями пшеничного оттенка. Шархи подарил нелюбимому всеми драконами телепату несколько неласковых взглядов сквозь нечёсаные волосы, и продолжил молчать, стоя на одном колене.
— Встань, — приказал император, не сводя с дракона взгляда.
Шархи подчинился, медленно распрямляясь, но при этом, кажется, не собирался открывать лицо. От него веяло страхом, сомнениями. Много противоречивых эмоций уловил Диармайд Лесск, наблюдая за призванным. Но сильнее и ярче всех было, несомненно, одно: отчаяние.
— Полагаю, твоя задержка означает, что ты знаешь и причину, по которой я тебя призвал?
Снова тишина.
Диармайд неспешной, пружинящей при каждом шаге походкой, преодолел три ступени, которые разделяли небольшую площадку перед троном и остальной зал. К спутанным волосам дракона прикасаться не хотелось, но интуиция подсказывала, что только так можно пролить свет на происходящее. Пульсирующие чешуйки на виске дракона ясно выдавали его волнение и без магического чутья императора. Но стоило поднести руку к лицу подданного, как тот отпрянул, задышав чаще.
— Я сам, — глухо отозвался Шархи.
Под полотном пшеничных несвежих волос скрывались безобразные, отвратительные волдыри и зеленоватые пятна, словно повторяющие рисунок драконьей чешуи. От носа не осталось почти ничего, кроме двух овальных провалов в черепе. Но и когда дракон осторожно убирал волосы с лица, стало видно, что кожа его рук пострадала не меньше. От ужаса увиденного, Диармайд отшатнулся.
— Кто это сделал?
Шархи коротко встретился взглядом с императором, затем взглянул на хмурого архимага, и снова уставился в алый ковёр.
— Не важно, мой император. Я это заслужил.
Лесск обернулся на снисходительный смешок, исходящий от Леонелля.
— Молодец, девочка, хорошо уделала... — восхищённо шепнул беловолосый маг, качнув головой. — Всего-то проклятие, — но как исполнено!..
— Сайти?.. — переспросил Лесск поражённо.
Нехорошая догадка мелькнула на лице императора, и он резко обернулся к дракону.
— Ты посмел… — Диар сжал кулаки, — …тронуть мою сестру?! И это — после нашего разговора?
Разговор, состоявшийся несколько лет назад, и впрямь был тяжёлым, и врезался в память надолго.
…Спустя несколько минут, когда совещание закончилось, нужные документы были подписаны, а решения приняты, его величество Диармайд Лесск отпустил своих подданных, почти всех.
— Шархи, задержись.
Пшеничные волосы дракона, присобранные на затылке дорогой заколкой, едва заметно всколыхнулись от резкой остановки Шархи. Он подобрался, словно приготовился к схватке. Массивная шея и тугие мышцы плеч в один миг напряглись, и стали напоминать переплетённые канаты. Так хищник замирает перед прыжком.
— Да, мой повелитель, — повернулся, чуть склоняясь.
Этот разговор назревал давно, и не мог не случиться. Это Шархи понимал отлично. Бесконечные подглядывания украдкой за беловолосой красавицей, почти случайные встречи в парке или в коридоре замка Весигар и были тем, ради чего он брал любое, даже самое пустяковое поручение из дворца. Гордый сын неба готов был работать посыльным не по чину и часами просиживать под нужными дверями, лишь бы только снова, хоть на несколько мгновений утонуть в выразительных льдистых глазах принцессы, услышать её голос, или — о боги ветров! — передать ей очередной подарок, цветок или книгу!..
— Сядь, — вздохнул император.
Их оставили наедине, и для пущей приватности разговора, Лесск накинул на кабинет совещаний заклинание непроницаемости для подслушивания. Слишком уж деликатной была тема.
— Утром ко мне заходила сестра, — не стал он тянуть.
Шархи поднял внимательный взгляд на императора, с готовностью отвечать за свои поступки.
— Мне не нравится, что ты ходишь за ней. Ты пугаешь её, неужели не видишь?
Напугать принцессу?.. Разве что отсутствие любимых книг могло бы расстроить её прекрасное высочество, но уж никак не напугать! А последний подарок она и вовсе приняла с улыбкой, за которую Шархи готов был умереть, и об испуге не было и речи… Неожиданная догадка заставила его сдержать улыбку, дабы не быть неверно понятым. Возможно, принцесса обеспокоена их короткими, и всё более продолжительными встречами? От презрения до подарков и внимания в две-три минуты прошло много времени. В глазах императорской династии принцесса Теор Коин вполне могла выглядеть неподобающе, общаясь с рядовым служащим дворца Лесск.
— Мой император… Возможно, у меня нет никакого титула, и я не вправе даже смотреть в её сторону, и я всего лишь дракон, который волей неба служит вашему величеству огнём и мечом, и гордится пусть и не афишируемой, но бесценной дружбой с самим императором, но… Я люблю её, Диармайд. Можешь казнить меня, но я не смогу жить, не увидев принцессу Теор Коин хотя бы раз в день. Ты драккери, ты должен знать, что драконы выбирают сердцем лишь раз!
Диармайд сочувственно улыбнулся, наблюдая за другом. Даже неловко стало на миг, как за несколько секунд признания, совсем невольно Шархи гордо выпятил могучую грудь, и напрягся, демонстрируя решительность. Кажется, он даже подрос немного, хотя и без того всегда был намного крепче телосложением, чем сам Лесск, отчего выглядел излишне массивно. Но хорошая еда и регулярные тренировки в воздухе и на земле не давали зажиреть любимому телохранителю императора. Да и принцесса смотрела на него пусть и с холодным, но любопытством, а уж ради него можно было и постараться держать себя в форме, отказываясь от любимых жареных с салом рёбрышек в жирном соусе из листьев аоки.
Только императора все эти признания и жертвы ничуть не тронули. Вместо ответа он молча достал из шкафа свёрток пергамента с личной фамильной печатью Лессков на синем воске, и положил на стол.
— Это — ваше повышение, эрл Шархи Тио Моэт. С небольшим земельным наделом для начала, если справишься в качестве землевладельца, получишь и Мовелан.
Дракон привстал, склоняясь в знак уважения, и поцеловал императорский перстень на протянутой руке. Да, он никогда не забудет столь долгожданной, и, несомненно, заслуженной милости. Он будет предан и верен трону, как и прежде. Но император холоден и напряжён. Надежда на благополучный исход беседы таяла с каждым мигом.
— Вот видишь, друг… Теперь ты — эрл. Но в отношении Сайти это ничего не изменит.
Приуныв, Шархи вздохнул и позволил себе сесть, благо возражений не последовало. Лесск ведь мог выпороть его за неподчинение, не раз уже предупреждал даже не смотреть на сестру. Мог прогнать или лишить своего расположения. Но вместо этого — титул и дружеская беседа на деликатную тему.
— Моя сестра, — продолжил император Лесск, — истинная Теор Коин. Маг льда, сарисси, коих в живых сейчас двое: она и её отец, которого вы, драконы, так не любите за дар телепатии и за силу, сравнимую с самым сильным из вашего рода. Ты знаешь, что маги льда от природы бесчувственны, и не умеют привязываться к своей паре за редким исключением? А ты говоришь — любовь… И если Леонелль умудрился обойти свою бессердечную особенность рода, то Сайти — истинная сарисси. Вся её страсть это книги и магия. Боюсь, ты ошибся с выбором, друг.
— Возможно, принцесса просто боится показать своей семье, что ей приятно общаться с простым драконом?
И вот его за язык никто не тянул!
А Малирь всё храпела…
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. ЗАПРЕТНАЯ ЛЮБОВЬ
В тот же день, когда солнце едва взошло на горизонте, Теана сладко потянулась на огромной императорской кровати. Букет алых роз в изголовье красноречиво свидетельствовал о том, что ночь в жарких объятиях Диармайда не приснилась, да и тело приятно ныло от полученного удовольствия. О чём там Аннабет плакала недавно, напившись вина с лёгкой руки первой фаворитки? Что император безжалостный, грязный развратник?.. Что приходится воображать себе кое-кого иного, дабы процесс соития был хоть чуточку приятнее?..
Возможно и безжалостный. Возможно и грязный. Но желание немедленно броситься со слезами на шею родному отцу исчезло без следа. Потому что кому и развратный монстр, а кому и опытный, чувственный любовник, если его величество очень захочет быть таковым. А он захотел! И вместо привычного, уже ожидаемого наказания, вдруг уделил столько внимания, что до конца не верилось…
Снисходительная улыбка расползлась по кукольному личику Теаны. Глупышка Аннабет!.. Маленькая, наивная болтунья. Диармайд всегда был собственником. Много ли надо, чтобы заронить в его сердце зерно подозрений? Он ведь и без того всё чувствует, но, увлечённый новой женщиной, не желает принимать во внимание очевидное. Нужно лишь немного помочь. Снова.
Полупрозрачные занавеси колыхались от лёгкого ветерка, а изысканная, дорогая мебель, кажется, стала уже родной. Ничего не изменилось за столько лет. Ни полотна художников, что украшали дворцовую спальню династии Лессков, ни всегда мягкие салинийские ковры, в которых приятно утонуть по щиколотку, или, усевшись на них, провести вечер у камина в объятиях императора. Менялись только любовницы. Все, кроме неё, Теаны. И в этом был своеобразный почёт. Наверное, за каждый год в постели императора стоило бы выдавать орден или ленту с землями. А лучше — неиссякаемый источник лёгких ядов и полынной настойки, так легко одурманивающей головы новых императорских любовниц!
Девушка присела, грациозно сложив длинные белые ноги, и покрасовалась в напольном зеркале возле кровати. Поправила влажные ещё каштановые кудри, накрутив локон на палец, любовно окинула взглядом тяжёлую грудь и тонкую талию с аккуратным тёмным треугольником волос внизу красивого животика с родинкой. И сама себя заверила, что одной любовницей больше, одной меньше… Всё временно. И даже та, о которой теперь гудел весь дворец, здесь надолго не задержится… Ни за что. Такого мужчину, как Диармайд, никому и никогда надолго доверить нельзя.
Девушка закусила губу, оглаживая себя и в итоге сжав колени.
Мужчину ласкового… Нежного… Страстного…
Диармайд вышел из ванной комнаты в хорошем расположении духа, но… очень тихо! Красавица вздрогнула, смущённо прячась в лёгком одеяле. Не столько потому, что постеснялась наготы, а оттого, что воспоминания о прошедшей ночи неумолимо вновь наполнили женское тело истомой, и тонкие пальчики в колечках уже спешили усилить приятные воспоминания, порхая в треугольнике завитков, — как раз к тому моменту, как заметила полуобнажённый Лесск появился в зеркале!..
Он был очень удивлён. Очень. Эта изогнутая бровь, и насмешливая ухмылка… Со стыда сгореть можно!..
— Это не то, о чём ты подумал… — пролепетала, смущённо распахнув глаза.
— Да неужели?
Она тонко взвизгнула, когда оказалась похоронена под горячим телом императора, и засмеялась.
— Не стыдно трогать моё без меня? Мм?.. — прикусил её щёчку и властно проник пальцами в лоно.
Смущённо улыбнулась, потянулась кошечкой, распахивая одеяло и вновь давая повод полюбоваться собой в утренних лучах солнышка. И была вознаграждена сполна ласковым поцелуем в и без того припухшие губы.
— Давай позавтракаем вместе, где-нибудь на природе? — огладила его лицо, счастливо улыбаясь.
Но ответить он не успел, хотя собирался, и даже, кажется, хотел согласиться!.. Неожиданно он замер, нахмурившись, и прислушался к чему-то важному. Взглянул на маленькую статуэтку на камине, которая ещё минуту назад была белой, а теперь стала чернеть. И уже через пару минут заправлял рубашку в штаны, ругаясь по-драконьи. Несколько слов были понятны: «я убью этого дракона!». И Лесск в самом деле был настолько зол, что даже спросить Теана побоялась, но одно усвоила точно: утреннего свидания на природе не будет.
***
— Это невозможно, Ди.
Беловолосый архимаг хмуро наблюдал за тем, как пасынок мечется из угла в угол и кидает на воспитателя обличающие взгляды.
— А кто в той империи ещё кроме тебя способен так изящно вплавить в арки — обе! — моего дворца запрещённые руны, ясно составляющие заклинание подселения высочайшего уровня?! У нас, — уж извини, — один архимаг, других пока нет!
— И к чему мне это, по-твоему? Подселять сущность в тело твоей любовницы…
— Тебе лучше знать. Может, захотелось разнообразить тихую семейную жизнь?
Леонелль весело усмехнулся.
— Твоя чёрненькая не в моём вкусе, сынок… к тому же, это слишком нелепая версия. Слишком сложно.
— Да уж, куда проще было обаять другую фаворитку. Помоложе, понаивнее.
Леонелль удивлённо нахмурился, наклонив голову, но, ясно уловив образ, поморщился.
— Мне жаль, что я невольно послужил поводом для расставания. Но ты же прекрасно знаешь, что единственная женщина, которая мне всегда была нужна — это твоя мать. Никогда не променяю её внимание на, как ты говоришь, «помоложе, понаивнее».
Император остановился, сцепив руки за спиной, и вздёрнул бровь, обернувшись.
— Хочешь сказать, что знал, читал её мысли, и… промолчал?
— Она — твоя женщина, — Лео пожал плечами, расставляя шахматы. — А я никогда не лезу в чужие игры без необходимости… Лучше вот что скажи: Ксанна почувствовала боль, или что-то неприятное, когда касалась символов? Сами руны я видел, и не хотелось бы думать, что эти опасные знания достались в руки какому-то самоучке.
— На этом, — уверенно ткнул в бумагу. — Что конкретно, не знаю, но эмоциональный всплеск был. Остальные, насколько я понял, служат мощным источником силы, и срабатывают в момент активации.
Леонелль задумчиво развернул шахматную доску с красивыми крупными фигурами, вырезанными на заказ ещё пару сотен лет назад. Наследие Лессков…
— Для заклинания такого уровня нужен очень эрудированный, талантливый маг, Диар. И это точно не я. Тут мало знаний и умений. Нужен очень холодный расчёт.
— И отсутствие эмоций, — добавил император, нахмурившись. — Но… я не понимаю, зачем ей это нужно?
— Это… — Лео снова сделал ход и развернул доску. — Это, Диар, не самое интересное. Интересно то, что такие знания можно было почерпнуть или поучившись у меня, — а я такие вещи не расскажу никому, тем более родным детям. Или из утерянной книги древнего архимага Тотиуса. Но и она считается уничтоженной, больно уж боялся магистр своих учеников. Заслуженно, надо сказать, — они его и убили.
— Не тот ли Тоттиус, что скрывался в скалах Драконьего Хребта? — настороженно спросил император.
— Есть версия?
Вместо ответа Диармайд зло выругался и крикнул, ударив кулаком по столу: «Шархиригрен!»
Призыву дракона по истинному имени нельзя не подчиниться, но этой особи, видимо, очень не хотелось встречаться с призывающим. Прошло не менее минуты, прежде чем он сдался. Светящаяся арка портала озарила пустой тронный зал на несколько мгновений, и личный телохранитель его величества Лесска предстал перед правителями в коленопреклонённой позе. Впервые верный друг и соратник позволил себе сопротивляться зову, чем вызвал недоумённый взгляд как Лесска, так и Теор Коина. Хотя последний отвлёкся от шахмат и словно бы всё понял в одночасье: сложив на груди руки, он в ожидании хмуро рассматривал дитя Драконьего Хребта с некоторой претензией во взгляде.
Император, потеребив на пальце фамильный перстень, замер у трона с неменьшим интересом вглядываясь в лицо телохранителя, густо загороженное кудрями пшеничного оттенка. Шархи подарил нелюбимому всеми драконами телепату несколько неласковых взглядов сквозь нечёсаные волосы, и продолжил молчать, стоя на одном колене.
— Встань, — приказал император, не сводя с дракона взгляда.
Шархи подчинился, медленно распрямляясь, но при этом, кажется, не собирался открывать лицо. От него веяло страхом, сомнениями. Много противоречивых эмоций уловил Диармайд Лесск, наблюдая за призванным. Но сильнее и ярче всех было, несомненно, одно: отчаяние.
— Полагаю, твоя задержка означает, что ты знаешь и причину, по которой я тебя призвал?
Снова тишина.
Диармайд неспешной, пружинящей при каждом шаге походкой, преодолел три ступени, которые разделяли небольшую площадку перед троном и остальной зал. К спутанным волосам дракона прикасаться не хотелось, но интуиция подсказывала, что только так можно пролить свет на происходящее. Пульсирующие чешуйки на виске дракона ясно выдавали его волнение и без магического чутья императора. Но стоило поднести руку к лицу подданного, как тот отпрянул, задышав чаще.
— Я сам, — глухо отозвался Шархи.
Под полотном пшеничных несвежих волос скрывались безобразные, отвратительные волдыри и зеленоватые пятна, словно повторяющие рисунок драконьей чешуи. От носа не осталось почти ничего, кроме двух овальных провалов в черепе. Но и когда дракон осторожно убирал волосы с лица, стало видно, что кожа его рук пострадала не меньше. От ужаса увиденного, Диармайд отшатнулся.
— Кто это сделал?
Шархи коротко встретился взглядом с императором, затем взглянул на хмурого архимага, и снова уставился в алый ковёр.
— Не важно, мой император. Я это заслужил.
Лесск обернулся на снисходительный смешок, исходящий от Леонелля.
— Молодец, девочка, хорошо уделала... — восхищённо шепнул беловолосый маг, качнув головой. — Всего-то проклятие, — но как исполнено!..
— Сайти?.. — переспросил Лесск поражённо.
Нехорошая догадка мелькнула на лице императора, и он резко обернулся к дракону.
— Ты посмел… — Диар сжал кулаки, — …тронуть мою сестру?! И это — после нашего разговора?
Разговор, состоявшийся несколько лет назад, и впрямь был тяжёлым, и врезался в память надолго.
…Спустя несколько минут, когда совещание закончилось, нужные документы были подписаны, а решения приняты, его величество Диармайд Лесск отпустил своих подданных, почти всех.
— Шархи, задержись.
Пшеничные волосы дракона, присобранные на затылке дорогой заколкой, едва заметно всколыхнулись от резкой остановки Шархи. Он подобрался, словно приготовился к схватке. Массивная шея и тугие мышцы плеч в один миг напряглись, и стали напоминать переплетённые канаты. Так хищник замирает перед прыжком.
— Да, мой повелитель, — повернулся, чуть склоняясь.
Этот разговор назревал давно, и не мог не случиться. Это Шархи понимал отлично. Бесконечные подглядывания украдкой за беловолосой красавицей, почти случайные встречи в парке или в коридоре замка Весигар и были тем, ради чего он брал любое, даже самое пустяковое поручение из дворца. Гордый сын неба готов был работать посыльным не по чину и часами просиживать под нужными дверями, лишь бы только снова, хоть на несколько мгновений утонуть в выразительных льдистых глазах принцессы, услышать её голос, или — о боги ветров! — передать ей очередной подарок, цветок или книгу!..
— Сядь, — вздохнул император.
Их оставили наедине, и для пущей приватности разговора, Лесск накинул на кабинет совещаний заклинание непроницаемости для подслушивания. Слишком уж деликатной была тема.
— Утром ко мне заходила сестра, — не стал он тянуть.
Шархи поднял внимательный взгляд на императора, с готовностью отвечать за свои поступки.
— Мне не нравится, что ты ходишь за ней. Ты пугаешь её, неужели не видишь?
Напугать принцессу?.. Разве что отсутствие любимых книг могло бы расстроить её прекрасное высочество, но уж никак не напугать! А последний подарок она и вовсе приняла с улыбкой, за которую Шархи готов был умереть, и об испуге не было и речи… Неожиданная догадка заставила его сдержать улыбку, дабы не быть неверно понятым. Возможно, принцесса обеспокоена их короткими, и всё более продолжительными встречами? От презрения до подарков и внимания в две-три минуты прошло много времени. В глазах императорской династии принцесса Теор Коин вполне могла выглядеть неподобающе, общаясь с рядовым служащим дворца Лесск.
— Мой император… Возможно, у меня нет никакого титула, и я не вправе даже смотреть в её сторону, и я всего лишь дракон, который волей неба служит вашему величеству огнём и мечом, и гордится пусть и не афишируемой, но бесценной дружбой с самим императором, но… Я люблю её, Диармайд. Можешь казнить меня, но я не смогу жить, не увидев принцессу Теор Коин хотя бы раз в день. Ты драккери, ты должен знать, что драконы выбирают сердцем лишь раз!
Диармайд сочувственно улыбнулся, наблюдая за другом. Даже неловко стало на миг, как за несколько секунд признания, совсем невольно Шархи гордо выпятил могучую грудь, и напрягся, демонстрируя решительность. Кажется, он даже подрос немного, хотя и без того всегда был намного крепче телосложением, чем сам Лесск, отчего выглядел излишне массивно. Но хорошая еда и регулярные тренировки в воздухе и на земле не давали зажиреть любимому телохранителю императора. Да и принцесса смотрела на него пусть и с холодным, но любопытством, а уж ради него можно было и постараться держать себя в форме, отказываясь от любимых жареных с салом рёбрышек в жирном соусе из листьев аоки.
Только императора все эти признания и жертвы ничуть не тронули. Вместо ответа он молча достал из шкафа свёрток пергамента с личной фамильной печатью Лессков на синем воске, и положил на стол.
— Это — ваше повышение, эрл Шархи Тио Моэт. С небольшим земельным наделом для начала, если справишься в качестве землевладельца, получишь и Мовелан.
Дракон привстал, склоняясь в знак уважения, и поцеловал императорский перстень на протянутой руке. Да, он никогда не забудет столь долгожданной, и, несомненно, заслуженной милости. Он будет предан и верен трону, как и прежде. Но император холоден и напряжён. Надежда на благополучный исход беседы таяла с каждым мигом.
— Вот видишь, друг… Теперь ты — эрл. Но в отношении Сайти это ничего не изменит.
Приуныв, Шархи вздохнул и позволил себе сесть, благо возражений не последовало. Лесск ведь мог выпороть его за неподчинение, не раз уже предупреждал даже не смотреть на сестру. Мог прогнать или лишить своего расположения. Но вместо этого — титул и дружеская беседа на деликатную тему.
— Моя сестра, — продолжил император Лесск, — истинная Теор Коин. Маг льда, сарисси, коих в живых сейчас двое: она и её отец, которого вы, драконы, так не любите за дар телепатии и за силу, сравнимую с самым сильным из вашего рода. Ты знаешь, что маги льда от природы бесчувственны, и не умеют привязываться к своей паре за редким исключением? А ты говоришь — любовь… И если Леонелль умудрился обойти свою бессердечную особенность рода, то Сайти — истинная сарисси. Вся её страсть это книги и магия. Боюсь, ты ошибся с выбором, друг.
— Возможно, принцесса просто боится показать своей семье, что ей приятно общаться с простым драконом?
