— Что бы изменилось, будь я смелее? — тихо ответила, робко и с затаённым наслаждением касаясь лбом его подбородка.
Замер, застыл. И через пару секунд прикрыл веки, шумно втягивая носом запах моих волос, неспешно спускаясь к ушку. Мурашки пробежали по коже от кончика мужского носа, скользящего по моему виску. А ведь нам многое ещё стоило обсудить, очень многое. Но запахи дразнят драконье обоняние. И красивое, вдохновлённое лицо императора так близко, что если я поверну голову немного смелее…
Не успела. Через несколько секунд Диармайд нехотя оторвался, мазнув по мне в зеркале взглядом зелёных глаз с чётко выраженными теперь вертикальными зрачками и отошёл, едва уловимо пошатываясь…
А мне и самой теперь казалось, что я выпила крепкого вина!.. Сердце отбивало танец яда, и сладко кружилась голова. Но не змея, и не паук меня отравили. Этот яд меня мучил давно, но как долго я не хотела признавать его в себе? Долго. Настолько долго, что неловких прикосновений оказалось до жадного мало!
И я сама неловко встала на непослушных, слабых ногах, ледяной рукой подтянула упавшую со смуглого плеча лямку светлой ночнушки. И словно во сне, мягко и быстро, в несколько шагов очутилась возле Лесска. И плевать на приличия и обиды!.. Его напряжённые лопатки под моими влажными ладонями, горячая и крепкая мужская спина, к которой я бесцеремонно прижалась грудью… И как же давно я хотела обнять его, вот так, утыкаясь в щекотные кончики ниспадающих до лопаток тёмно-каштановых волос!..
И откуда-то я знала, что ему это нравится. Словно уловила эмоции другого существа, но ощутила их, как свои собственные. Так, словно это меня обнимали, и дышали между лопаток. Невероятно остро, и опьяняюще сладко!
Не прошло и десяти секунд, как он обернулся. Глядя на меня сверху вниз, Диар словно в забытьи провёл рукой по моей шее, неожиданно чуть сжал на горле пальцы, зло сощурившись, и двинулся ладонью к лицу. Желваки на его скулах вздулись от напряжения, сурово сомкнутые губы изогнулись в подобии ухмылки. Но в зелёных драконьих глазах сквозила боль и отчаянная борьба. И видеть это, зная, что именно я послужила тому виной — невыносимо! Лучше уж бездушность и безразличие...
— Что же ты наделала?.. — прошептал, оглаживая подушечкой пальцев мои губы. — А, Ксаннариша из рода арТэви?
Дыхание перехватило от этого жеста. Слишком личного, чтобы всё ещё обращать внимание на его напускную холодность. А человеческий император, склонившись к лицу, добавил с хрипотцой в голосе:
— Я бы нашёл способ быть с тобой. Неужели ты думала, что я безжалостное чудовище? Но даже если ты решила уйти сама, то это никак не объясняет твоего раздвоения сущностей!
— Этого я точно не желала, — нервно и грустно усмехнулась, без спроса прячась в его объятиях.
Иногда время не властно над чувствами. Дни, месяцы, годы без него словно стёрлись, и лишь обострили жадную тоску по нему. Вдыхая знакомые запахи волос и мужского тела, я остро ощущала его всем телом, всей душой.
— …Но если бы я могла всё вернуть… — прошептала на родном драконьем. — Я бы хотела вспомнить, почему ушла, Диар. Понять, что произошло у ворот.
— Время вышло. Мне нужно идти, — вдруг холодно отстранился. — Поправляйся.
Почему? Что не так?!
— Позволь мне хотя бы увидеть дочь! — крикнула вслед.
Но он промолчал, лишь замедлив шаг. Злостью и презрением окатило сердце.
Вечером фаворитка его величества пришла в его покои во всеоружии. Нежное, тонкое платье бледно-розового цвета, отделанное широкими полосами белого кружева и расшитое птицами золотой нитью. Немного масел и украшений. Настроение за многие дни было просто удивительным, ведь он сам пригласил её к себе, не пришлось давать ни намёка!
И пусть всё ещё ярка была обида, пусть ни на один миг не удалось расслабиться в замке, где, по слухам, он поселил новую фаворитку… Хотелось поверить, что он хотя бы соскучился и даже, возможно, утешит, объяснив свой поступок.
Скрипнувшая дверь распахнулась по велению руки молодого хранителя покоев, — кого попало сюда не пускают. В мягком полумраке свечей потрескивал камин, давая приятное тепло. Диармайд сидел на диване, в белой просторной рубахе, и серых брюках. Не то, в чём император привык встречать своих женщин вечером, пригласив их к себе.
Но в своей гостиной он был не один. Заснувшая на его руках черноволосая девчонка в который раз больно ударила в сердце одним своим существованием, и скрыть это вежливой приветственной улыбкой с книксеном не вышло. Невозможно спокойно смотреть на то, как любимый мужчина баюкает ребёнка, которого родила другая женщина!
Впервые за много лет дворцовой жизни Теана поступилась принципами вежливости и преданности.
— Вижу, вы заняты, мой император, — замерла в дверях, распрямившись, словно проглотила палку. — Уверена, вам не стоит мешать.
Ей вслед смотрели две серидан. Ей вслед смотрел сам Лесск. Пусть! Даже у фавориток есть гордость и честь, сколько можно прощать и улыбаться?! К чему было приглашать к себе, и давать новую ложную надежду? Если ему не нужна одна единственная женщина, если он не готов на полноценную семью, то… зачем тратить здесь свою молодость? Годы идут, а красота не вечна. Лучше уж какой-нибудь лощёный уродец из знатного рода, чем… Лесск!..
Никогда так легко не удавалось сдёргивать платья с плечиков и со злостью швырять их на кровать бесформенной кучей. Слёзы текли по щекам, выбежавшая серидан была совершенно не по-великосветски припечатана крепким словцом и отослана подальше на ближайшие два часа. Душевную боль стоит переживать в одиночестве, как и немногие, слишком интимные, действия. Деревянный ларь в порыве гнева показался лёгким и не составил труда в передвижении. Но уместить ворох одежды в маленькое пространство оказалось задачей невыполнимой, и часть кучи вновь с визгом и рыком полетела на кровать!..
И стоило бы быть повнимательнее, и обратить внимание на тихо щёлкнувший замок, на тихие, тяжёлые шаги по комнате. Стоило обратить внимание хоть на что-то кроме этих бездновых платьев! Но было поздно.
— Пусти! — взрычала раненной тигрицей охрипшим от слёз голосом. — Не смейте меня трогать, эрл Лесск!..
— Теана, что за истерика?! — встряхнул за плечи. — Я тебя не узнаю!..
— Что происходит? А что происходит, ваше величество? Ничего удивительного не случилось! Просто я решила, наконец, последовать вашему приказу и уехать из дворца к папеньке, и не докучать вам своей заботой! — швырнула платье в сундук. — Ни заботы, — со злостью скомкала одну из ночнушек, — ни упрёков, — швырнула, — ни истерик!
Диармайд изумлённо приподнял одну бровь и оценивающе пригляделся к своей фаворитке.
— Тебя злит, что у меня есть дочь? — спокойно спросил.
— Меня уже ничего не злит. Мне всё равно, есть ли у вас дочь, и с кем вы её зачали, но и моя жизнь не вечна, чтобы прозябать здесь во дворце в ожидании хотя бы крупицы, — показала щепоть, — вашего внимания!
— Что ж, справедливо, — пожал плечами, подойдя к окну.
Но договорить не успел.
— О какой справедливости идёт речь, Диармайд?! Столько лет преданности, — и в обмен на что? На золото и побрякушки?! На скупое внимание, которое приходится едва ли не выпрашивать?!!
Забыв о приличиях, тихая и всегда сдержанная эрлиния сейчас кричала на самого императора, срываясь на позорный визг. А затем и вовсе подбежала вплотную к оторопевшему Лесску и ткнула его пальцем в грудь, захлёбываясь от волнения и слёз.
— И мне всё равно уже, какое наказание вы мне придумаете! С меня хватит! Моя душа и сердце давно растоптаны вашим невежеством, и никто в этой империи не презирает вас больше, чем я!..
— Всё сказала? — захватил её запястье и отвёл в сторону.
— Ненавижу. Как же я тебя ненавижу!
И это охрипшее «ненавижу» ещё долго раздавалось в стенах женского крыла, пока не смешалось с протестующими визгами и криками, переходящими в плач. Она стояла мокрая в ванне, и уже не пыталась вырваться, или что-то сказать. По щекам стекали чёрные струйки косметики, прекрасное платье для свидания отяжелело и облепило тело, а мягкие туфельки напитались водой и противно хлюпали под ногами. И только холодные струи всё лились с потолка. Поначалу они злили, но спустя несколько минут… Спустя несколько минут Теана, дрожа, молча смотрела на императора, чья светлая домашняя рубашка и брюки промокли не меньше, и теперь уже просто покорно ждала.
— Теперь поговорим? — наконец, выключил ледяной душ.
Она промолчала. Только подбородок трясся и сжавшиеся плечи.
— Поговори-и-им, — протянул утвердительно, расстёгивая на девушке непослушную мокрую ткань платья.
Следом на пол полетело и мокрое бельё, и туфли. Горячая вода в ванне набиралась быстро, и закрывшая свои прелести Теана под напором мужских рук всё же осторожно села в неё. На несколько минут он ушёл, и девушка мучительно поморщилась от обжигающей кожу воды, пытаясь умыться и убрать следы потёкшего макияжа, над которым трудилась много времени. Впрочем, вода только в первое время показалась горячей, — сказывался контраст с ледяными струями. Успокоившись, Теана виновато поморщилась, обняв себя за плечи, и потянулась за любимым мылом, чтобы добавить пены. Она во все глаза смотрела, как Диармайд Лесск прикрыл за собой двери ванной комнаты, налил в бокал вина и так же молча избавлялся от своей мокрой одежды.
Просто… Он ведь никогда вот так… Было, конечно, что пыталась устроить романтику и совместную ванну, но он никогда…
Плеск воды позади, — поддалась рукам, уступая ему чуть больше места. Это странно: чувствовать неловкость и бояться скользнуть под воду, когда он потянулся к её талии и осторожно подтянул к себе в объятия. Раньше ведь доверяла?..
— Если ты считаешь, что всё можно решить, в очередной раз дав мне лживую надежду, то ошибаешься, — сгорбилась напряжённо.
А ведь когда-то так мечтала посидеть с ним в горячей воде, поговорить, почувствовать его ласку и внимание…
— Тебя бы отшлёпать, — лениво отозвался, неспешно протирая влажной губкой её спину. — Но сегодня мне не хочется делать лишних движений. Что касается внимания… — хмыкнул, расслабляя её плечи, чуть сжимая мышцы у нежной шеи под налипшими завитками. — Сегодня я хотел погулять с тобой, поговорить о каких-нибудь романтических пустяках, о проблемах которые тревожат тебя… птицы в саду поют, как давно не пели… знаешь, ночи такими тихими и долгими стали... Но, к сожалению, твой любимый десерт киснет в летней беседке, а у меня уже нет настроения следовать придуманному плану.
Вздохнув, и неловко огладив мужское волосатое колено, торчащее из пены, Теана откинулась назад. Лежать на широкой груди императора было гораздо удобнее, чем пытаться слиться со стенками ванной и делать вид, будто кроме него самого тут никого нет. К тому же, уехать можно и позже. А пока — потешить себя маленькой девичьей мечтой о том, как приятно быть единственной и любимой. Мечты должны исполняться, разве нет?
— Всё равно ведь накажешь… — грустно заметила, потёршись щекой о его мокрое рельефное плечо. — Накажешь, и снова забудешь.
С затаённым наслаждением, уже несколько минут я слушала музыку. Пусть она была приглушённой, пусть некоторые частоты просто искажались камнем и отделкой, разделяющими нас, но… Волшебство нельзя уничтожить такими пустяками. Сидя в кресле, я впитывала, вспоминала заново эту мелодию. Композицию, которую он когда-то сочинил для меня. Её обрывки я вспоминала за несколько нот до звучания, тихо подпевая.
Прошло два дня. Я освоилась в своём маленьком мире и быстро шла на поправку. Малирь приносила мне всё необходимое, но моя комната казалась мне ужасно тесной. Разве можно содержать дракона в таких условиях? Нет, решительно нельзя! Мне нужен был воздух, свобода, пространство!.. Но выпускать из комфортабельной клетки меня не спешили. Даже обидно стало немного. Ну что я плохого сделаю, если прогуляюсь немного по саду? Или если пошуршу немного листиками вон того цветущего деревца? Диар просто не понимает, как можно истосковаться по прикосновениям, — ко всему миру!.. Да и как я смогу узнать что-то новое об украденной жизни, если буду сидеть тут в четырёх стенах?
А музыка всё звучала, текла, отзываясь вибрациями глубоко внутри. Диармайд словно изливал мне свои чувства через эту мелодию, и, может быть, я мнительна, но… было стыдно за свою былую трусость. Да. Стыдно за то, что не побоялась вторгнуться в человеческое королевство, осмелилась поиграться с симпатичным императором, а когда поняла, что игра в страстную любовь перестаёт быть игрой…
Нахмурившись, я оглядела комнату, задержалась с прищуром на уставшей за утро Малирь… А драконам очень нужна свобода, ой, как нужна!.. И подливать остатки успокоительного в чай своей серидан, конечно, некультурно, но я же не абы какая драконица, а антрацитовая! Тварь, зверушка, которую можно и нужно было казнить... Наслушалась я тут всякого, пока все думали, что я спала. А раз я такая злая преступница, то зачем тратить время зря?
Малирь уснула быстро. Я даже с подозрением прислушалась к её дыханию, — ведь не задумалась как-то, что нормальная доза для дракона может быть смертельна для человека. А настолько вредить я пока не собиралась. Но серидан храпела, завалившись на бок на моей кровати, и на безвинно погибшую похожа не была. Что ж, будем считать, что драконица поправляется и оттого спит богатырским сном.
Перелезать через подоконник оказалось не проще, чем преодолеть ворота охраняемой башни: все эти прекрасные кованые вензеля на поверку оказались ужасно колючими, словно рассчитаны на случай побега, а уж розовые кусты!.. Через несколько минут нецензурной драконьей брани в сочетании с чудесами гибкости, мне всё же удалось оказаться в саду. И это было непередаваемое счастье! Горячие лучи солнца ласкали мои лицо и плечи, лёгкий ветерок хотелось ухватить за хвост, и я даже приготовилась к трансформации… но вовремя пришла в себя.
Хороша я буду, если нарушу конспирацию, промучившись столько времени с решёткой и серидан! Попу и ноги саднило, руки были исколоты в кровь, и теперь моя кожа была в чёрную крапинку, — кровь моего рода не слишком долго остаётся алой на воздухе. Но я уже видела вдалеке маленькие знакомые ворота, и мне очень нужно было оказаться там как можно быстрее. Главное — это невозмутимый вид законнорождённой эрлинии, пусть даже и с надорванным в интересных местах подолом. Мало ли, какие ситуации бывают у придворных дам? Настоящий эрл никогда не заметит такого конфуза!
Садовник - человек, ничего не понял, ещё и поздоровался. Две хорошенькие девушки шли в сторону дворца, опекаемые мамочкой, что шептала им всю дорогу напутствия, как держаться перед императором. На мгновение я остановилась, удивлённо вслушиваясь в краткое пособие «как быстро и эффективно соблазнить его величество Лесска». У меня слух отменный, и не помешало увеличивающееся расстояние между мной и ими! И чем больше я слушала, тем сильнее округляла глаза: такого мне моя матушка точно не рассказывала… Пойти, что ли следом, послушать опытную даму, вдруг пригодится?..
Но тяга к воротам оказалась сильнее. К моему удивлению, я так и не заметила здесь стражи. Небольшие ворота заднего двора использовались для проезда служащих и тележек с товаром для дворца.
Замер, застыл. И через пару секунд прикрыл веки, шумно втягивая носом запах моих волос, неспешно спускаясь к ушку. Мурашки пробежали по коже от кончика мужского носа, скользящего по моему виску. А ведь нам многое ещё стоило обсудить, очень многое. Но запахи дразнят драконье обоняние. И красивое, вдохновлённое лицо императора так близко, что если я поверну голову немного смелее…
Не успела. Через несколько секунд Диармайд нехотя оторвался, мазнув по мне в зеркале взглядом зелёных глаз с чётко выраженными теперь вертикальными зрачками и отошёл, едва уловимо пошатываясь…
А мне и самой теперь казалось, что я выпила крепкого вина!.. Сердце отбивало танец яда, и сладко кружилась голова. Но не змея, и не паук меня отравили. Этот яд меня мучил давно, но как долго я не хотела признавать его в себе? Долго. Настолько долго, что неловких прикосновений оказалось до жадного мало!
И я сама неловко встала на непослушных, слабых ногах, ледяной рукой подтянула упавшую со смуглого плеча лямку светлой ночнушки. И словно во сне, мягко и быстро, в несколько шагов очутилась возле Лесска. И плевать на приличия и обиды!.. Его напряжённые лопатки под моими влажными ладонями, горячая и крепкая мужская спина, к которой я бесцеремонно прижалась грудью… И как же давно я хотела обнять его, вот так, утыкаясь в щекотные кончики ниспадающих до лопаток тёмно-каштановых волос!..
И откуда-то я знала, что ему это нравится. Словно уловила эмоции другого существа, но ощутила их, как свои собственные. Так, словно это меня обнимали, и дышали между лопаток. Невероятно остро, и опьяняюще сладко!
Не прошло и десяти секунд, как он обернулся. Глядя на меня сверху вниз, Диар словно в забытьи провёл рукой по моей шее, неожиданно чуть сжал на горле пальцы, зло сощурившись, и двинулся ладонью к лицу. Желваки на его скулах вздулись от напряжения, сурово сомкнутые губы изогнулись в подобии ухмылки. Но в зелёных драконьих глазах сквозила боль и отчаянная борьба. И видеть это, зная, что именно я послужила тому виной — невыносимо! Лучше уж бездушность и безразличие...
— Что же ты наделала?.. — прошептал, оглаживая подушечкой пальцев мои губы. — А, Ксаннариша из рода арТэви?
Дыхание перехватило от этого жеста. Слишком личного, чтобы всё ещё обращать внимание на его напускную холодность. А человеческий император, склонившись к лицу, добавил с хрипотцой в голосе:
— Я бы нашёл способ быть с тобой. Неужели ты думала, что я безжалостное чудовище? Но даже если ты решила уйти сама, то это никак не объясняет твоего раздвоения сущностей!
— Этого я точно не желала, — нервно и грустно усмехнулась, без спроса прячась в его объятиях.
Иногда время не властно над чувствами. Дни, месяцы, годы без него словно стёрлись, и лишь обострили жадную тоску по нему. Вдыхая знакомые запахи волос и мужского тела, я остро ощущала его всем телом, всей душой.
— …Но если бы я могла всё вернуть… — прошептала на родном драконьем. — Я бы хотела вспомнить, почему ушла, Диар. Понять, что произошло у ворот.
— Время вышло. Мне нужно идти, — вдруг холодно отстранился. — Поправляйся.
Почему? Что не так?!
— Позволь мне хотя бы увидеть дочь! — крикнула вслед.
Но он промолчал, лишь замедлив шаг. Злостью и презрением окатило сердце.
***
Вечером фаворитка его величества пришла в его покои во всеоружии. Нежное, тонкое платье бледно-розового цвета, отделанное широкими полосами белого кружева и расшитое птицами золотой нитью. Немного масел и украшений. Настроение за многие дни было просто удивительным, ведь он сам пригласил её к себе, не пришлось давать ни намёка!
И пусть всё ещё ярка была обида, пусть ни на один миг не удалось расслабиться в замке, где, по слухам, он поселил новую фаворитку… Хотелось поверить, что он хотя бы соскучился и даже, возможно, утешит, объяснив свой поступок.
Скрипнувшая дверь распахнулась по велению руки молодого хранителя покоев, — кого попало сюда не пускают. В мягком полумраке свечей потрескивал камин, давая приятное тепло. Диармайд сидел на диване, в белой просторной рубахе, и серых брюках. Не то, в чём император привык встречать своих женщин вечером, пригласив их к себе.
Но в своей гостиной он был не один. Заснувшая на его руках черноволосая девчонка в который раз больно ударила в сердце одним своим существованием, и скрыть это вежливой приветственной улыбкой с книксеном не вышло. Невозможно спокойно смотреть на то, как любимый мужчина баюкает ребёнка, которого родила другая женщина!
Впервые за много лет дворцовой жизни Теана поступилась принципами вежливости и преданности.
— Вижу, вы заняты, мой император, — замерла в дверях, распрямившись, словно проглотила палку. — Уверена, вам не стоит мешать.
Ей вслед смотрели две серидан. Ей вслед смотрел сам Лесск. Пусть! Даже у фавориток есть гордость и честь, сколько можно прощать и улыбаться?! К чему было приглашать к себе, и давать новую ложную надежду? Если ему не нужна одна единственная женщина, если он не готов на полноценную семью, то… зачем тратить здесь свою молодость? Годы идут, а красота не вечна. Лучше уж какой-нибудь лощёный уродец из знатного рода, чем… Лесск!..
Никогда так легко не удавалось сдёргивать платья с плечиков и со злостью швырять их на кровать бесформенной кучей. Слёзы текли по щекам, выбежавшая серидан была совершенно не по-великосветски припечатана крепким словцом и отослана подальше на ближайшие два часа. Душевную боль стоит переживать в одиночестве, как и немногие, слишком интимные, действия. Деревянный ларь в порыве гнева показался лёгким и не составил труда в передвижении. Но уместить ворох одежды в маленькое пространство оказалось задачей невыполнимой, и часть кучи вновь с визгом и рыком полетела на кровать!..
И стоило бы быть повнимательнее, и обратить внимание на тихо щёлкнувший замок, на тихие, тяжёлые шаги по комнате. Стоило обратить внимание хоть на что-то кроме этих бездновых платьев! Но было поздно.
— Пусти! — взрычала раненной тигрицей охрипшим от слёз голосом. — Не смейте меня трогать, эрл Лесск!..
— Теана, что за истерика?! — встряхнул за плечи. — Я тебя не узнаю!..
— Что происходит? А что происходит, ваше величество? Ничего удивительного не случилось! Просто я решила, наконец, последовать вашему приказу и уехать из дворца к папеньке, и не докучать вам своей заботой! — швырнула платье в сундук. — Ни заботы, — со злостью скомкала одну из ночнушек, — ни упрёков, — швырнула, — ни истерик!
Диармайд изумлённо приподнял одну бровь и оценивающе пригляделся к своей фаворитке.
— Тебя злит, что у меня есть дочь? — спокойно спросил.
— Меня уже ничего не злит. Мне всё равно, есть ли у вас дочь, и с кем вы её зачали, но и моя жизнь не вечна, чтобы прозябать здесь во дворце в ожидании хотя бы крупицы, — показала щепоть, — вашего внимания!
— Что ж, справедливо, — пожал плечами, подойдя к окну.
Но договорить не успел.
— О какой справедливости идёт речь, Диармайд?! Столько лет преданности, — и в обмен на что? На золото и побрякушки?! На скупое внимание, которое приходится едва ли не выпрашивать?!!
Забыв о приличиях, тихая и всегда сдержанная эрлиния сейчас кричала на самого императора, срываясь на позорный визг. А затем и вовсе подбежала вплотную к оторопевшему Лесску и ткнула его пальцем в грудь, захлёбываясь от волнения и слёз.
— И мне всё равно уже, какое наказание вы мне придумаете! С меня хватит! Моя душа и сердце давно растоптаны вашим невежеством, и никто в этой империи не презирает вас больше, чем я!..
— Всё сказала? — захватил её запястье и отвёл в сторону.
— Ненавижу. Как же я тебя ненавижу!
И это охрипшее «ненавижу» ещё долго раздавалось в стенах женского крыла, пока не смешалось с протестующими визгами и криками, переходящими в плач. Она стояла мокрая в ванне, и уже не пыталась вырваться, или что-то сказать. По щекам стекали чёрные струйки косметики, прекрасное платье для свидания отяжелело и облепило тело, а мягкие туфельки напитались водой и противно хлюпали под ногами. И только холодные струи всё лились с потолка. Поначалу они злили, но спустя несколько минут… Спустя несколько минут Теана, дрожа, молча смотрела на императора, чья светлая домашняя рубашка и брюки промокли не меньше, и теперь уже просто покорно ждала.
— Теперь поговорим? — наконец, выключил ледяной душ.
Она промолчала. Только подбородок трясся и сжавшиеся плечи.
— Поговори-и-им, — протянул утвердительно, расстёгивая на девушке непослушную мокрую ткань платья.
Следом на пол полетело и мокрое бельё, и туфли. Горячая вода в ванне набиралась быстро, и закрывшая свои прелести Теана под напором мужских рук всё же осторожно села в неё. На несколько минут он ушёл, и девушка мучительно поморщилась от обжигающей кожу воды, пытаясь умыться и убрать следы потёкшего макияжа, над которым трудилась много времени. Впрочем, вода только в первое время показалась горячей, — сказывался контраст с ледяными струями. Успокоившись, Теана виновато поморщилась, обняв себя за плечи, и потянулась за любимым мылом, чтобы добавить пены. Она во все глаза смотрела, как Диармайд Лесск прикрыл за собой двери ванной комнаты, налил в бокал вина и так же молча избавлялся от своей мокрой одежды.
Просто… Он ведь никогда вот так… Было, конечно, что пыталась устроить романтику и совместную ванну, но он никогда…
Плеск воды позади, — поддалась рукам, уступая ему чуть больше места. Это странно: чувствовать неловкость и бояться скользнуть под воду, когда он потянулся к её талии и осторожно подтянул к себе в объятия. Раньше ведь доверяла?..
— Если ты считаешь, что всё можно решить, в очередной раз дав мне лживую надежду, то ошибаешься, — сгорбилась напряжённо.
А ведь когда-то так мечтала посидеть с ним в горячей воде, поговорить, почувствовать его ласку и внимание…
— Тебя бы отшлёпать, — лениво отозвался, неспешно протирая влажной губкой её спину. — Но сегодня мне не хочется делать лишних движений. Что касается внимания… — хмыкнул, расслабляя её плечи, чуть сжимая мышцы у нежной шеи под налипшими завитками. — Сегодня я хотел погулять с тобой, поговорить о каких-нибудь романтических пустяках, о проблемах которые тревожат тебя… птицы в саду поют, как давно не пели… знаешь, ночи такими тихими и долгими стали... Но, к сожалению, твой любимый десерт киснет в летней беседке, а у меня уже нет настроения следовать придуманному плану.
Вздохнув, и неловко огладив мужское волосатое колено, торчащее из пены, Теана откинулась назад. Лежать на широкой груди императора было гораздо удобнее, чем пытаться слиться со стенками ванной и делать вид, будто кроме него самого тут никого нет. К тому же, уехать можно и позже. А пока — потешить себя маленькой девичьей мечтой о том, как приятно быть единственной и любимой. Мечты должны исполняться, разве нет?
— Всё равно ведь накажешь… — грустно заметила, потёршись щекой о его мокрое рельефное плечо. — Накажешь, и снова забудешь.
***
С затаённым наслаждением, уже несколько минут я слушала музыку. Пусть она была приглушённой, пусть некоторые частоты просто искажались камнем и отделкой, разделяющими нас, но… Волшебство нельзя уничтожить такими пустяками. Сидя в кресле, я впитывала, вспоминала заново эту мелодию. Композицию, которую он когда-то сочинил для меня. Её обрывки я вспоминала за несколько нот до звучания, тихо подпевая.
Прошло два дня. Я освоилась в своём маленьком мире и быстро шла на поправку. Малирь приносила мне всё необходимое, но моя комната казалась мне ужасно тесной. Разве можно содержать дракона в таких условиях? Нет, решительно нельзя! Мне нужен был воздух, свобода, пространство!.. Но выпускать из комфортабельной клетки меня не спешили. Даже обидно стало немного. Ну что я плохого сделаю, если прогуляюсь немного по саду? Или если пошуршу немного листиками вон того цветущего деревца? Диар просто не понимает, как можно истосковаться по прикосновениям, — ко всему миру!.. Да и как я смогу узнать что-то новое об украденной жизни, если буду сидеть тут в четырёх стенах?
А музыка всё звучала, текла, отзываясь вибрациями глубоко внутри. Диармайд словно изливал мне свои чувства через эту мелодию, и, может быть, я мнительна, но… было стыдно за свою былую трусость. Да. Стыдно за то, что не побоялась вторгнуться в человеческое королевство, осмелилась поиграться с симпатичным императором, а когда поняла, что игра в страстную любовь перестаёт быть игрой…
Нахмурившись, я оглядела комнату, задержалась с прищуром на уставшей за утро Малирь… А драконам очень нужна свобода, ой, как нужна!.. И подливать остатки успокоительного в чай своей серидан, конечно, некультурно, но я же не абы какая драконица, а антрацитовая! Тварь, зверушка, которую можно и нужно было казнить... Наслушалась я тут всякого, пока все думали, что я спала. А раз я такая злая преступница, то зачем тратить время зря?
Малирь уснула быстро. Я даже с подозрением прислушалась к её дыханию, — ведь не задумалась как-то, что нормальная доза для дракона может быть смертельна для человека. А настолько вредить я пока не собиралась. Но серидан храпела, завалившись на бок на моей кровати, и на безвинно погибшую похожа не была. Что ж, будем считать, что драконица поправляется и оттого спит богатырским сном.
Перелезать через подоконник оказалось не проще, чем преодолеть ворота охраняемой башни: все эти прекрасные кованые вензеля на поверку оказались ужасно колючими, словно рассчитаны на случай побега, а уж розовые кусты!.. Через несколько минут нецензурной драконьей брани в сочетании с чудесами гибкости, мне всё же удалось оказаться в саду. И это было непередаваемое счастье! Горячие лучи солнца ласкали мои лицо и плечи, лёгкий ветерок хотелось ухватить за хвост, и я даже приготовилась к трансформации… но вовремя пришла в себя.
Хороша я буду, если нарушу конспирацию, промучившись столько времени с решёткой и серидан! Попу и ноги саднило, руки были исколоты в кровь, и теперь моя кожа была в чёрную крапинку, — кровь моего рода не слишком долго остаётся алой на воздухе. Но я уже видела вдалеке маленькие знакомые ворота, и мне очень нужно было оказаться там как можно быстрее. Главное — это невозмутимый вид законнорождённой эрлинии, пусть даже и с надорванным в интересных местах подолом. Мало ли, какие ситуации бывают у придворных дам? Настоящий эрл никогда не заметит такого конфуза!
Садовник - человек, ничего не понял, ещё и поздоровался. Две хорошенькие девушки шли в сторону дворца, опекаемые мамочкой, что шептала им всю дорогу напутствия, как держаться перед императором. На мгновение я остановилась, удивлённо вслушиваясь в краткое пособие «как быстро и эффективно соблазнить его величество Лесска». У меня слух отменный, и не помешало увеличивающееся расстояние между мной и ими! И чем больше я слушала, тем сильнее округляла глаза: такого мне моя матушка точно не рассказывала… Пойти, что ли следом, послушать опытную даму, вдруг пригодится?..
Но тяга к воротам оказалась сильнее. К моему удивлению, я так и не заметила здесь стражи. Небольшие ворота заднего двора использовались для проезда служащих и тележек с товаром для дворца.
