- Таким же, каким и все остальное, - хмыкнул кто-то из тысячников. – Империя же известный центр работорговли.
- Верно!
- Именно так!
Все тысячники загомонили разом, и куда только испарился их страх? Генерал не без удовольствия наблюдал, как всесильный высокий сын выслушивает обвинения от дворян, которые должны были бы лебезить перед ним.
- Хватит! – повысил он голос. – Коротышки свое еще получат. Как я знаю, Прегиштания им уже объявила войну, поэтому кара не за горами. И я не думаю, что несколько тяжелых арбалетов и баллист способно остановить воинство Лиги, или же я ошибся в вас?
Тяжелый взгляд высокого сына остудил страсти и Бирт решил немного подогреть аудиторию.
- Я полностью согласен с высоким сыном. Камнеметы не проблема, настоящая угроза – маги. Откуда у императора столько чародеев, кто-нибудь может мне объяснить? Да, и хотелось бы точно узнать, сколько именно это «столько».
- Думаю, мы должны спросить об этом у могучего Гирна, - яда в голосе Этита хватило бы, чтобы отравить половину армии.
- Сомневаюсь, благословенный Этит, – ощетинился тот. – Число чародеев в Черной Цитадели колеблется между тридцатью и сорока единицами. Из них лишь пятнадцать человек можно с уверенностью идентифицировать как магов огня либо воздуха, что полностью соответствует договору его величества Тиста Второго, властителя Исиринатии, о дружбе и отказе от взаимных претензий от девятого года со дня окончания Последней войны, согласно которому Император получал право увеличить число своих придворных магов до двадцати единиц соответственно. Все прочие чародеи, принимавшие участие в отражении атаки кругов, созданных магами Академии и сынами Ордена, сведущи в магии воды, кои больше распространены в землях к северу от нашей благословенной родины. Как я понимаю, с попустительства Ордена Черный Властелин заключил аналогичные договоры с иными государствами, в первую очередь - Раденией и Аблиссией, и за прошедшие годы подготовил достаточное для обороны столицы количество специалистов.
Благороднейший заскрипел зубами, но возражать не стал – академик высказался по делу. Хотя и непонятно. Его слова натолкнули Бирта на важную мысль.
- Могучий, позволь спросить: откуда вообще у столь маленького народа такое количество одаренных? У них даже отмеченных Матерью осталось от силы с десяток человек.
Гирн развел руками.
- Ответа на этот вопрос я, увы не имею. Могу предположить лишь, что император, подобно многим другим властителям, покупал одаренных младенцев на воровских рынках, благо всем известно участие Империи в торговле живым товаром, и его люди в тайне выращивали их верными слугами Империи Тьмы. Опять же, в таком случае Орден плохо справился со своими обязанностями, - не удержался маг от шпильки.
- Либо же, император подкупил некоторых магов Академии, чтобы те переметнулись на его сторону, - злобно ответил высокий сын.
«Они даже не задаются вопросом, откуда у Шахриона деньги», - подумал Бирт. – «Одно из двух: либо мне рассказывают далеко не все, либо они круглые идиоты».
Высокий сын, меж тем, начал препираться с академиком и генералу пришлось успокаивать чересчур распалившихся магов, пока доблестные чародеи, прозевавшие не так давно ледяной столб, не начали кидаться друг в друга заклинаниями.
- Благословенный, могучий, прошу вас, уймите свой гнев! – повысил голос Бирт. – К счастью для нас, атака на западный лагерь была не очень сильной, и пострадали единицы. У меня есть для вас всех еще один важный вопрос.
В шатре стало тихо, даже маги нехотя прекратили выяснять отношения и уставились на Бирта.
- Кто-нибудь из вас посчитал, сколько на стенах Черной Цитадели людей?
Тысячники недоуменно переглядывались друг с другом. Наконец, один из них ответил:
- Генерал, как такое можно сделать во время боя.
Бирт горестно вздохнул и перевел взгляд на Царда, который понял намек товарища без слов.
- Генерал хотел донести до вас одну простую мысль: что людей на стенах было слишком много.
Недоумение стало еще очевиднее, и Бирт едва не застонал. И вот с этими недоумками ему приходится работать! Нет слов, когда нужно проломить чей-нибудь череп, они незаменимы, но вот в вопросах тактики и стратегии полностью некомпетентны.
- Много? – переспросил Китит. – Их там были целые толпы!
- Правильно, а теперь подумайте, откуда у небольшого государства может быть столько солдат?
Первым догадался, как ни странно, высокий сын.
- Они поставили в строй всех! Ремесленников, женщин, детей, стариков. Всех, кто может стрелять из самострела и метать камни! Черный Властелин заставил несчастных защищать свою проклятую власть!
«Да, от доблестных освободителей, которые просто сгонят этих несчастных в кучу и переколют их копьями во имя добра и света».
- Ты прав, высокий сын. А это значит, что город защищают не несколько тысяч человек, а десятки тысяч.
Вот теперь благородное собрание прониклось.
- Но это же простые крестьяне! – возразил кто-то.
- На стенах и они сгодятся, - заметил Цард.
- К тому же, - заметил Бирт, - я полагаю, что легионеры сегодня почти не принимали участия в сражении.
- Да, - согласился с ним капитан. – Думаю, император придержал их в резерве. Мы размениваем солдат на крестьян и ремесленников, и боюсь, что наши потери выше.
- Что вы двое имеете в виду? – в голосе высокого сына послышалась досада.
- Лишь то, что мы не сумеем взять Цитадель штурмом, - жестким тоном ответил генерал. – И у нас остается два варианта: либо продолжать осаду, либо отступить.
Жрец задохнулся от гнева.
- Генерал, да как ты даже думать смеете о том, чтобы отступить, покрыв себя позором?!
- Легко. Я умею признавать поражения, а эта война пока что приносит нам лишь их. Быстрой победоносной кампании не будет. Мы либо завалим имперцев трупами, либо уморим их голодом. И его величество узнает о моем решении в ближайшее время – уже утром я отправлю гонца с посланием.
- А принц?
- Что принц? У него четыре тысячи человек, этого не хватит, чтобы захватить Жемчужину, если ее также защищает все население. В лучшем случае, мы закрепимся на внешних стенах, зарыв под ними половину армии. К тому же, - приоткрыл он завесу тщательно оберегаемой тайны, - за последние дни я не получил от него ни единого сообщения. Они либо перехватывают почтовых голубей, либо…
Заканчивать Бирт не стал.
- И вот еще что, - генерал решил добить соратников. – Вы видели, как пять сотен солдат испарилось в пекле змеиного огня, а ведь всем известно, что ящерицы никому не продают свое страшное оружие. Значит, он либо сумел их уговорить, либо научился делать самостоятельно, и кто знает, сколько у императора осталось лиосского зелья?
Слова были сказаны и Бирт замер в ожидании. Возвращаться ему хотелось еще меньше, чем благословенному. Да и не согласится венценосец утереться после подобного плевка. Однако испытывать на себе его гнев генералу не улыбалось, поэтому он и затеял спектакль, чьим единственным зрителем являлся высокий сын.
- Об отступлении не может быть и речи! Скажи, сколько тебе необходимо солдат и сынов Ордена, и ты их получишь.
Бирт услышал то, что хотел. Благословенный оказался на редкость покладистым исполнителем. Теперь гнев венценосца не рухнет на одну несчастную генеральскую голову, а равномерно распределится между всеми правыми и виноватыми. А уж он постарается сделать так, чтобы по виноватым милость властителя прошлась с особенной силой.
Правда, осталась еще одна ерунда.
- Благословенный, если мы увеличим армию, то придется разобраться с еще одной важной проблемой.
- С какой же?
- С имперцами, засевшими в лесах. Уже конец лета и если мы не обезопасим имперский тракт, то армия съест сама себя.
- Понимаю твою озабоченность, благородный Бирт. Мы постараемся найти подходящих…специалистов.
- Что же, раз так, то собрание можно считать законченным.
Бирт глядел в спины уходящим магам, и в голову сама собой закралась мыслишка: «А все же, как Шахрион сумел выбить дозволение обучать магов в Академии»?
Первый день первого месяца лета 9-го года со дня окончания Последней войны.
Слова капают и тянутся, будто смола - кровь деревьев – льющаяся из раны, оставленной топором лесоруба.
- Сим подтверждаю свое желание встать на путь Истины и Света. - И да будут они прокляты Матерью. - И смиренно прошу венценосцев Лиги простить мне и моим предкам страшные прегрешения, совершенные ими по природной злобе и глупости и обиды, нанесенные свободным народам и унижения, которым они подвергались. – И клянусь вам своей жизнью, что обиды и унижения, которые я нанесу вам, будут в сто раз страшнее. - Я прошу лишь смилостивиться над моими несчастными подданными, несущими на своих плечах тяжкое бремя непомерных налогов, - которых вы на них навесили по праву сильного, - и вынужденных голодать, - потому что вы не даете осушать болота и сводить леса. – Золотые жилы в горах Ужаса оскудели и почти не дают благородный металл, поэтому я молю о снисхождении. – И времени, чтобы подготовиться. Остальное я возьму сам!
Речь закончилась, осталось лишь поставить подпись и договор, выстраданный унижениями, лестью и взятками, вступит в силу.
Перо погрузилось в чернильницу и медленно воспарило над нею, сбросив вниз угольную слезинку.
Один росчерк и с прошлым будет покончено, а имена предков и их заслуги окажутся втоптаны в грязь на долгие годы, может быть, навсегда.
Один росчерк, и откроются новые возможности, которыми только и надо что распорядиться.
Один росчерк…его так просто сделать…и так сложно.
Перо заскрипело по пергаменту, оставляя на нем затейливые дорожки. Вот и все.
Шахрион отложил писчие принадлежности и слуга капнул на документ заранее подготовленный воск, в котором император оставил оттиск своего кольца, после чего воззрился на торжествующего венценосца.
Тист Второй Ириулэн и его придворные даже не старались скрыть радости, видя унижение последнего в роду некогда грозных императоров. А вот эльфов не было – эти сразу же резко выступали против договора. Они умны, эти перворожденные, и не хотят усиления Исиринатии. Только кто же будет их спрашивать? Время нелюди прошло, наступила эпоха человека.
Шахрион украдкой бросил взгляд на стоящего за правым плечом венценосца Настоятеля Ордена.
Да, эпоха человека, верующего в Отца.
Всего девять лет прошло со дня подписания мирного договора, семь со дня памятной поездки в Радении и три с момента пробуждение лича, и вот он, мальчишка, у которого пока что вместо щетины растет один пух, стоит здесь, во дворце венценосца, униженно подписывает бумагу, делающую императора вассалом исиринатийского властителя.
Выгодная торговля для кошачьих купцов, отказ от поддержки своих былых союзников, признание преступлений императоров, и все это лишь для того, чтобы получить шанс на победу в далеком будущем.
Ценой унижений удалось сократить оставшуюся контрибуцию в три раза, в полтора раза увеличить разрешенные посевные площади, и, что самое главное, отправить два десятка молодых имперцев в Исиринатийскую Академию. Столько же, а может и больше, пойдет к Раденийцам, если дельце, которое он затеял, выгорит, но это будет позже, пройдет несколько лет, а маги нужны уже сейчас.
- Я благодарен тебе, император, - венценосец Тист был чем-то неуловимо похож на своего северного собрата Гашиэна. Та же стать, та же мощь, такой же громоподобный голос, только разница в двадцать лет возраста – западный сосед Шахриона был всего на пятнадцать лет старше императора и успел повоевать в Последней войне, а теперь расширяет свои юго-восточные и южные границы за счет орков. – И, раз уж покончено с бумагомаранием, я предлагаю тебе принять участие в пире, знаменующем преодоление вековой вражды между нашими народами.
- Подобное предложение делает мне честь, ваше величество, - склонил голову в поклоне Шахрион.
«На родине меня могут не понять, не важно, я делаю все для них»!
Императору вспомнился разговор с Гартианом, когда он довел до живого мертвеца идею создания отряда магов стихий. Лич рвал и метал, он кричал, а его страшные глаза полыхали зеленым могильным пламенем. Он и слышать ничего не хотел про растрату драгоценного дара на низшую магию, только Искусство! С большой буквы. Но император был неумолим. Все юноши и девушки, которых лич не успел заточить под горами, будут отосланы в Академию еще до наступления холодов. А таковых оказалось девять человек. Еще семерых Гартиан взял в оборот уже в первые месяцы после своего воскрешения. Он бы с радостью принялся учить всех одаренных, но семь учеников были пределом даже для него. Поэтому оставшаяся девятка получила отсрочку – их черед должен был настать чуть позже.
Чтобы подсластить пилюлю, Шахрион разрешил личу забирать третью часть годовых доходов, чтобы доставать одаренных по всем землям Лиги. Выкупая у нищих голодающих крестьян маленьких детей и укрывая их от пытливого ока Ордена в горах Ужаса, через десять-пятнадцать лет можно было получить хорошую армию магов. А, так как подобным грешили все правители без исключения, у императора был неплохой шанс остаться в тени, если не наглеть. Ну и, конечно, пришлось пообещать личу, что все академики потом будут позже учить и некромантию, и те, у кого будет в этом талант, сами смогут выбрать, в какой дисциплине развиваться дальше.
Пир произвел на Шахриона удручающее зрение – столы ломились от яств, сотни дармоедов жрали в три горла, запивая еду великолепными винами. То и дело звучали здравницы великому венценосцу и проклятия в адрес его врагов, к которым, к счастью, Шахриона не записывали.
- Глубокоуважаемый император, вижу, что это варварское веселье вам не по вкусу? – раздался мелодичный голос.
Шахрион обернулся и с трудом сумел сдержать вздох восхищения – его собеседницей оказалась прекраснейшая эльфийская девушка, одетая в несколько фривольное платье, открывающее ее лебединую шею и соблазнительную ложбинку меж грудей. Непокрытые золотистые эльфийской девы водопадом струились по плечам, исчезая за спиной, а в огромных голубых глазах, занимающих, наверное, половину идеально гладкого - без единого изъяна - лица, застыло выражение любопытства.
- Приветствую зрящую Найлиэну Партилаэт, дочь великого Ратриолы Партилаэта, - догадался Шахрион, сделав короткий поклон и поцеловав протянутую ручку. – Не скажу, что чувствую себя уютно.
Дочка древнего врага, которая вместе со своей свитой последние годы проживала при венценосце Исиринатии, а точнее, в его постели, действительно была так хороша, как про нее рассказывали, но следовало помнить, что она дочь своего народа, и следить за языком.
- Понимаю вас. Исирины – прекрасные воины и великодушные люди, способные прощать даже самых страшных врагов, но им не хватает утонченности и любви к изысканным удовольствиям. Вино, жирная пища, женщины, кони и оружие – вот и все, что им нужно для счастья. Но поверьте, стоит вам познакомиться с этими людьми поближе, как все их недостатки отходят в сторону.
«А уж ты знакома с ними ближе некуда», - подумал Шахрион, тщательно сохраняя на лице выражение вежливой заинтересованности.
- Полагаю, перворожденные не столь отходчивы, как исирины?
- Увы, долгая жизнь – долгие обиды, - сокрушенно вздохнула зрящая.
- Императоры прошлого тоже копили обиды, пока те не погребли их под собой.
- Верно!
- Именно так!
Все тысячники загомонили разом, и куда только испарился их страх? Генерал не без удовольствия наблюдал, как всесильный высокий сын выслушивает обвинения от дворян, которые должны были бы лебезить перед ним.
- Хватит! – повысил он голос. – Коротышки свое еще получат. Как я знаю, Прегиштания им уже объявила войну, поэтому кара не за горами. И я не думаю, что несколько тяжелых арбалетов и баллист способно остановить воинство Лиги, или же я ошибся в вас?
Тяжелый взгляд высокого сына остудил страсти и Бирт решил немного подогреть аудиторию.
- Я полностью согласен с высоким сыном. Камнеметы не проблема, настоящая угроза – маги. Откуда у императора столько чародеев, кто-нибудь может мне объяснить? Да, и хотелось бы точно узнать, сколько именно это «столько».
- Думаю, мы должны спросить об этом у могучего Гирна, - яда в голосе Этита хватило бы, чтобы отравить половину армии.
- Сомневаюсь, благословенный Этит, – ощетинился тот. – Число чародеев в Черной Цитадели колеблется между тридцатью и сорока единицами. Из них лишь пятнадцать человек можно с уверенностью идентифицировать как магов огня либо воздуха, что полностью соответствует договору его величества Тиста Второго, властителя Исиринатии, о дружбе и отказе от взаимных претензий от девятого года со дня окончания Последней войны, согласно которому Император получал право увеличить число своих придворных магов до двадцати единиц соответственно. Все прочие чародеи, принимавшие участие в отражении атаки кругов, созданных магами Академии и сынами Ордена, сведущи в магии воды, кои больше распространены в землях к северу от нашей благословенной родины. Как я понимаю, с попустительства Ордена Черный Властелин заключил аналогичные договоры с иными государствами, в первую очередь - Раденией и Аблиссией, и за прошедшие годы подготовил достаточное для обороны столицы количество специалистов.
Благороднейший заскрипел зубами, но возражать не стал – академик высказался по делу. Хотя и непонятно. Его слова натолкнули Бирта на важную мысль.
- Могучий, позволь спросить: откуда вообще у столь маленького народа такое количество одаренных? У них даже отмеченных Матерью осталось от силы с десяток человек.
Гирн развел руками.
- Ответа на этот вопрос я, увы не имею. Могу предположить лишь, что император, подобно многим другим властителям, покупал одаренных младенцев на воровских рынках, благо всем известно участие Империи в торговле живым товаром, и его люди в тайне выращивали их верными слугами Империи Тьмы. Опять же, в таком случае Орден плохо справился со своими обязанностями, - не удержался маг от шпильки.
- Либо же, император подкупил некоторых магов Академии, чтобы те переметнулись на его сторону, - злобно ответил высокий сын.
«Они даже не задаются вопросом, откуда у Шахриона деньги», - подумал Бирт. – «Одно из двух: либо мне рассказывают далеко не все, либо они круглые идиоты».
Высокий сын, меж тем, начал препираться с академиком и генералу пришлось успокаивать чересчур распалившихся магов, пока доблестные чародеи, прозевавшие не так давно ледяной столб, не начали кидаться друг в друга заклинаниями.
- Благословенный, могучий, прошу вас, уймите свой гнев! – повысил голос Бирт. – К счастью для нас, атака на западный лагерь была не очень сильной, и пострадали единицы. У меня есть для вас всех еще один важный вопрос.
В шатре стало тихо, даже маги нехотя прекратили выяснять отношения и уставились на Бирта.
- Кто-нибудь из вас посчитал, сколько на стенах Черной Цитадели людей?
Тысячники недоуменно переглядывались друг с другом. Наконец, один из них ответил:
- Генерал, как такое можно сделать во время боя.
Бирт горестно вздохнул и перевел взгляд на Царда, который понял намек товарища без слов.
- Генерал хотел донести до вас одну простую мысль: что людей на стенах было слишком много.
Недоумение стало еще очевиднее, и Бирт едва не застонал. И вот с этими недоумками ему приходится работать! Нет слов, когда нужно проломить чей-нибудь череп, они незаменимы, но вот в вопросах тактики и стратегии полностью некомпетентны.
- Много? – переспросил Китит. – Их там были целые толпы!
- Правильно, а теперь подумайте, откуда у небольшого государства может быть столько солдат?
Первым догадался, как ни странно, высокий сын.
- Они поставили в строй всех! Ремесленников, женщин, детей, стариков. Всех, кто может стрелять из самострела и метать камни! Черный Властелин заставил несчастных защищать свою проклятую власть!
«Да, от доблестных освободителей, которые просто сгонят этих несчастных в кучу и переколют их копьями во имя добра и света».
- Ты прав, высокий сын. А это значит, что город защищают не несколько тысяч человек, а десятки тысяч.
Вот теперь благородное собрание прониклось.
- Но это же простые крестьяне! – возразил кто-то.
- На стенах и они сгодятся, - заметил Цард.
- К тому же, - заметил Бирт, - я полагаю, что легионеры сегодня почти не принимали участия в сражении.
- Да, - согласился с ним капитан. – Думаю, император придержал их в резерве. Мы размениваем солдат на крестьян и ремесленников, и боюсь, что наши потери выше.
- Что вы двое имеете в виду? – в голосе высокого сына послышалась досада.
- Лишь то, что мы не сумеем взять Цитадель штурмом, - жестким тоном ответил генерал. – И у нас остается два варианта: либо продолжать осаду, либо отступить.
Жрец задохнулся от гнева.
- Генерал, да как ты даже думать смеете о том, чтобы отступить, покрыв себя позором?!
- Легко. Я умею признавать поражения, а эта война пока что приносит нам лишь их. Быстрой победоносной кампании не будет. Мы либо завалим имперцев трупами, либо уморим их голодом. И его величество узнает о моем решении в ближайшее время – уже утром я отправлю гонца с посланием.
- А принц?
- Что принц? У него четыре тысячи человек, этого не хватит, чтобы захватить Жемчужину, если ее также защищает все население. В лучшем случае, мы закрепимся на внешних стенах, зарыв под ними половину армии. К тому же, - приоткрыл он завесу тщательно оберегаемой тайны, - за последние дни я не получил от него ни единого сообщения. Они либо перехватывают почтовых голубей, либо…
Заканчивать Бирт не стал.
- И вот еще что, - генерал решил добить соратников. – Вы видели, как пять сотен солдат испарилось в пекле змеиного огня, а ведь всем известно, что ящерицы никому не продают свое страшное оружие. Значит, он либо сумел их уговорить, либо научился делать самостоятельно, и кто знает, сколько у императора осталось лиосского зелья?
Слова были сказаны и Бирт замер в ожидании. Возвращаться ему хотелось еще меньше, чем благословенному. Да и не согласится венценосец утереться после подобного плевка. Однако испытывать на себе его гнев генералу не улыбалось, поэтому он и затеял спектакль, чьим единственным зрителем являлся высокий сын.
- Об отступлении не может быть и речи! Скажи, сколько тебе необходимо солдат и сынов Ордена, и ты их получишь.
Бирт услышал то, что хотел. Благословенный оказался на редкость покладистым исполнителем. Теперь гнев венценосца не рухнет на одну несчастную генеральскую голову, а равномерно распределится между всеми правыми и виноватыми. А уж он постарается сделать так, чтобы по виноватым милость властителя прошлась с особенной силой.
Правда, осталась еще одна ерунда.
- Благословенный, если мы увеличим армию, то придется разобраться с еще одной важной проблемой.
- С какой же?
- С имперцами, засевшими в лесах. Уже конец лета и если мы не обезопасим имперский тракт, то армия съест сама себя.
- Понимаю твою озабоченность, благородный Бирт. Мы постараемся найти подходящих…специалистов.
- Что же, раз так, то собрание можно считать законченным.
Бирт глядел в спины уходящим магам, и в голову сама собой закралась мыслишка: «А все же, как Шахрион сумел выбить дозволение обучать магов в Академии»?
***
Первый день первого месяца лета 9-го года со дня окончания Последней войны.
Слова капают и тянутся, будто смола - кровь деревьев – льющаяся из раны, оставленной топором лесоруба.
- Сим подтверждаю свое желание встать на путь Истины и Света. - И да будут они прокляты Матерью. - И смиренно прошу венценосцев Лиги простить мне и моим предкам страшные прегрешения, совершенные ими по природной злобе и глупости и обиды, нанесенные свободным народам и унижения, которым они подвергались. – И клянусь вам своей жизнью, что обиды и унижения, которые я нанесу вам, будут в сто раз страшнее. - Я прошу лишь смилостивиться над моими несчастными подданными, несущими на своих плечах тяжкое бремя непомерных налогов, - которых вы на них навесили по праву сильного, - и вынужденных голодать, - потому что вы не даете осушать болота и сводить леса. – Золотые жилы в горах Ужаса оскудели и почти не дают благородный металл, поэтому я молю о снисхождении. – И времени, чтобы подготовиться. Остальное я возьму сам!
Речь закончилась, осталось лишь поставить подпись и договор, выстраданный унижениями, лестью и взятками, вступит в силу.
Перо погрузилось в чернильницу и медленно воспарило над нею, сбросив вниз угольную слезинку.
Один росчерк и с прошлым будет покончено, а имена предков и их заслуги окажутся втоптаны в грязь на долгие годы, может быть, навсегда.
Один росчерк, и откроются новые возможности, которыми только и надо что распорядиться.
Один росчерк…его так просто сделать…и так сложно.
Перо заскрипело по пергаменту, оставляя на нем затейливые дорожки. Вот и все.
Шахрион отложил писчие принадлежности и слуга капнул на документ заранее подготовленный воск, в котором император оставил оттиск своего кольца, после чего воззрился на торжествующего венценосца.
Тист Второй Ириулэн и его придворные даже не старались скрыть радости, видя унижение последнего в роду некогда грозных императоров. А вот эльфов не было – эти сразу же резко выступали против договора. Они умны, эти перворожденные, и не хотят усиления Исиринатии. Только кто же будет их спрашивать? Время нелюди прошло, наступила эпоха человека.
Шахрион украдкой бросил взгляд на стоящего за правым плечом венценосца Настоятеля Ордена.
Да, эпоха человека, верующего в Отца.
Всего девять лет прошло со дня подписания мирного договора, семь со дня памятной поездки в Радении и три с момента пробуждение лича, и вот он, мальчишка, у которого пока что вместо щетины растет один пух, стоит здесь, во дворце венценосца, униженно подписывает бумагу, делающую императора вассалом исиринатийского властителя.
Выгодная торговля для кошачьих купцов, отказ от поддержки своих былых союзников, признание преступлений императоров, и все это лишь для того, чтобы получить шанс на победу в далеком будущем.
Ценой унижений удалось сократить оставшуюся контрибуцию в три раза, в полтора раза увеличить разрешенные посевные площади, и, что самое главное, отправить два десятка молодых имперцев в Исиринатийскую Академию. Столько же, а может и больше, пойдет к Раденийцам, если дельце, которое он затеял, выгорит, но это будет позже, пройдет несколько лет, а маги нужны уже сейчас.
- Я благодарен тебе, император, - венценосец Тист был чем-то неуловимо похож на своего северного собрата Гашиэна. Та же стать, та же мощь, такой же громоподобный голос, только разница в двадцать лет возраста – западный сосед Шахриона был всего на пятнадцать лет старше императора и успел повоевать в Последней войне, а теперь расширяет свои юго-восточные и южные границы за счет орков. – И, раз уж покончено с бумагомаранием, я предлагаю тебе принять участие в пире, знаменующем преодоление вековой вражды между нашими народами.
- Подобное предложение делает мне честь, ваше величество, - склонил голову в поклоне Шахрион.
«На родине меня могут не понять, не важно, я делаю все для них»!
Императору вспомнился разговор с Гартианом, когда он довел до живого мертвеца идею создания отряда магов стихий. Лич рвал и метал, он кричал, а его страшные глаза полыхали зеленым могильным пламенем. Он и слышать ничего не хотел про растрату драгоценного дара на низшую магию, только Искусство! С большой буквы. Но император был неумолим. Все юноши и девушки, которых лич не успел заточить под горами, будут отосланы в Академию еще до наступления холодов. А таковых оказалось девять человек. Еще семерых Гартиан взял в оборот уже в первые месяцы после своего воскрешения. Он бы с радостью принялся учить всех одаренных, но семь учеников были пределом даже для него. Поэтому оставшаяся девятка получила отсрочку – их черед должен был настать чуть позже.
Чтобы подсластить пилюлю, Шахрион разрешил личу забирать третью часть годовых доходов, чтобы доставать одаренных по всем землям Лиги. Выкупая у нищих голодающих крестьян маленьких детей и укрывая их от пытливого ока Ордена в горах Ужаса, через десять-пятнадцать лет можно было получить хорошую армию магов. А, так как подобным грешили все правители без исключения, у императора был неплохой шанс остаться в тени, если не наглеть. Ну и, конечно, пришлось пообещать личу, что все академики потом будут позже учить и некромантию, и те, у кого будет в этом талант, сами смогут выбрать, в какой дисциплине развиваться дальше.
Пир произвел на Шахриона удручающее зрение – столы ломились от яств, сотни дармоедов жрали в три горла, запивая еду великолепными винами. То и дело звучали здравницы великому венценосцу и проклятия в адрес его врагов, к которым, к счастью, Шахриона не записывали.
- Глубокоуважаемый император, вижу, что это варварское веселье вам не по вкусу? – раздался мелодичный голос.
Шахрион обернулся и с трудом сумел сдержать вздох восхищения – его собеседницей оказалась прекраснейшая эльфийская девушка, одетая в несколько фривольное платье, открывающее ее лебединую шею и соблазнительную ложбинку меж грудей. Непокрытые золотистые эльфийской девы водопадом струились по плечам, исчезая за спиной, а в огромных голубых глазах, занимающих, наверное, половину идеально гладкого - без единого изъяна - лица, застыло выражение любопытства.
- Приветствую зрящую Найлиэну Партилаэт, дочь великого Ратриолы Партилаэта, - догадался Шахрион, сделав короткий поклон и поцеловав протянутую ручку. – Не скажу, что чувствую себя уютно.
Дочка древнего врага, которая вместе со своей свитой последние годы проживала при венценосце Исиринатии, а точнее, в его постели, действительно была так хороша, как про нее рассказывали, но следовало помнить, что она дочь своего народа, и следить за языком.
- Понимаю вас. Исирины – прекрасные воины и великодушные люди, способные прощать даже самых страшных врагов, но им не хватает утонченности и любви к изысканным удовольствиям. Вино, жирная пища, женщины, кони и оружие – вот и все, что им нужно для счастья. Но поверьте, стоит вам познакомиться с этими людьми поближе, как все их недостатки отходят в сторону.
«А уж ты знакома с ними ближе некуда», - подумал Шахрион, тщательно сохраняя на лице выражение вежливой заинтересованности.
- Полагаю, перворожденные не столь отходчивы, как исирины?
- Увы, долгая жизнь – долгие обиды, - сокрушенно вздохнула зрящая.
- Императоры прошлого тоже копили обиды, пока те не погребли их под собой.
