Нариман тоже отличился, но с ним я уже поговорила. Оба хороши, распиздяи-алкаши. Если в голове нет, в жопе не займешь, – Химера сердито цокнула об стол опустевшим стаканом. – Он тоже наломал дровец и получил на орехи, только иначе. Ты, морда альтерская, не мой сын, не мне тебя воспитывать. А его – мне, раз уж я его родила. Накосячили, пряников получили, выводы сделали. На этом зарыли топор войны, а то сраное недоразумение считаем исчерпанным. Кто старое помянет, тому хук в челюсть. Коньяк будешь?
Веймар присмотрелся к содержимому бутылки силовым зрением. Напиток был крепким, непривычного вида и состава, но для альтерцев подходил. Если сильно не увлекаться. Повторять свои винные подвиги снова, и снова перед многоглазыми, он бы не стал под страхом смерти. Как и дестабилизировать едва восстановленную сферу сознания.
– Немного, – решил Веймар.
– Много и не дам, самой мало. Земной Веер, Дагестан, эксклюзив! Не бадяга какая, из частиц материализованная, – Химера телепортировала бокал и гордо плеснула гостю грамм пятьдесят. – Терапевтическая доза. Кто вас пришельцев знает, если нажретесь... На мордобой потянет – ерунда, сама это дело уважаю, мордой в пол и баиньки. А какое у вас похмелье, одной Альтерре ведомо. Траванешься, перепела или белку словишь, отвечать мне. А лечить ей.
– Обойдёмся без таких экстремальных развлечений, – Летта накрыла бокал иномирянина ладонью, слегка меняя химический состав под организм альтерца. – Мне сверхдостаточно, кого лечить. Веймар мне нужен живым, здоровым, в Силе и ясном сознании.
– Всё, хлопчик, ты встрял, – «как х*й в рукомойник» Химера оставила в уме, всё равно гражданская инопланетная задница не поймёт. – Ни малейшего шанса уйти в запой, двинуться головой, или даже отмазаться, что она болит.
Летта невинно пожала плечиками, словно она тут вообще ни при чём, а так, мимо пролетала. Химера нахмурила брови и прикусила губу, чтоб не расхохотаться, но фиалковые глаза вовсю искрились весельем.
Она не выглядела пьяной, или стакан этой ядерной жидкости был для неё терапевтической дозой? Крепкий напиток не сделал военную развязной, жалкой или вовсе неадекватной. Она слегка расслабилась, щёки тронул здоровый румянец, а глаза-кристаллы заблестели, как у девчонки. Но взгляд оставался таким же пронзительным и цепким. Опасным. Мать Наримана и Леттарионы была ещё опаснее их обоих. Выправку, повадки, потаённую силу никакая одежда не скроет. За красивые глаза такие должности в таких структурах не раздают. Веймар ни на миг не не обманывался этой небрежной домашней расслабленностью сытого хищника. Он не сомневался, что при необходимости это изменится моментально, а бросок будет молниеносным и смертельным. Не хотелось бы нажить такого врага. Тем любопытнее было, где её так жизнь потрепала. Веймар задумчиво пригубил коньяк. Внутри разлилось приятное тепло. В общем, здесь не так уж плохо.
– Веймар, ты же глава Ледяного рода, верно? – Химера прищурилась, словно её озарила внезапная мысль.
– Волей и милостью Альтерры, пока да, – ответил альтерец, настораживаясь.
– Значит, атэх у тебя есть. И обращаться с ним умеешь, – скорее констатировала, чем спросила глава спецслужб. – А можно взглянуть?
Веймар растерялся. Только аристократическое воспитание не позволило этой растерянности пробиться наружу. Обнажать оружие, если не собираешься его использовать, у альтерцев было не принято. Призвать атэх равносильно бросить вызов, проявить угрозу. Если это провокация и он сдуру достанет оружие, его прихлопнут как букашку, и будут правы.
– Да не сц... в смысле, не отниму, у меня свой есть, – Химера почти благоговейно вытянула руку и сосредоточилась.
Запястье подёрнулось дымкой, и на ладони ниоткуда возник длинный тонкий клинок. Боевой маг окинула его восхищённым, даже влюблённым взглядом. Так сладкоежка смотрит на торт. Или ребёнок на долгожданный подарок.
– Он у меня совсем недавно. Лана подарила, – грозная Химера так счастливо улыбнулась, будто Элайна отвалила ей минимум месторождение. Атэх на мозолистой ладони медленно сменил форму на стилет, десантный нож, какой-то трёхгранный кинжал, и растаял. – В общем, у меня к тебе, товарищ зять, деловое предложение.
– Предложение? – Веймар от неожиданности даже не придал значения, как она его назвала.
– Так точно, – серьёзно кивнула любительница мордобоя, коньяков и атэхов. – Ничего страшного, криминального, неприличного или сверхъестественного. Просто полное знание об этом оружии и несколько тренировочек. Мне нужен наставник, сенсей. Приёмы, навыки, наработки, хитрости, техника, практический опыт. Судя по вашим танцам с Нариманом, он у тебя есть. А мне освоить ваше боевое искусство опытным путём, вслепую, методом проб и ошибок, жизни не хватит. Да и ошибки с оружием обычно стоят жизней, – Химера помрачнела, явно припоминая такие ошибки. – Разумеется, обмен должен быть взаимовыгодным. Я тоже могу научить тебя кое-чему интересному, поделиться своим опытом, знаниями и умениями, которых нет у вас. Не гражданскими, профессиональными. Обменяемся клятвами, заключим союзный договор. Мне самой будет спокойнее за дочь, если буду уверена в тебе.
– Мне надо подумать. Я всё-таки не профессионал, не военный и не учитель, – предложение было весьма заманчивым, но в роли наставника для чужой правительницы, главы силовой структуры Веймар себя не представлял.
– Так и я не сопля зелёная, а кобра старая. Нянчиться со мной, учить махать железячкой с нуля и отвечать за мои косяки не придётся. Скидываешь пакет информации, показываешь технику, даёшь задание, я выполняю. Выполняю хреново – минус мне, позор на мою седую голову. Можешь смело величать старушку рукожопой, слова матерного в ответ не услышишь. Обещаю не убивать и учиться хорошо, это в моих же интересах. С дисциплиной у меня порядок, и жалеть меня не нужно, – Химера усмехнулась. – Я думала попросить Элайну или Сайнора, но они и так зашиваются в дым. Как у нас говорят, заебла попа телега, все четыре колеса... А тут ты, как дар богов!
Летта совсем не аристократично покатилась со смеху. Веймар сам не удержался, расхохотался, как мальчишка. Даром богов его ещё не называли. Да и Химера в его сознании никак не вязалась со старушкой.
– Хорошо, я согласен, – отсмеявшись, махнул рукой альтерец. – А ваш супруг не будет против? Атэх – опасное оружие...
– Не будет, – ответил смутно знакомый мужской голос.
– Папа! – обрадовалась Летта.
Иерарх Рамон только переместился, за его спиной ещё таял след портала. Веймар впервые видел альвиронского правителя так близко и вживую. Хвала Альтерре, что без крыльев и не в виде энергоформы. У этого пришельца так же не было возраста, он в равной степени мог быть ровесником своих детей, самого Веймара, любого из альтерцев или даже Альтерры. Длинные тёмные волосы, собранные в идеальный низкий хвост, отливали в медь и рубин. Совсем как у дочери. Только чёрный шёлк и рубиновое пламя Летты ещё не успела тронуть седина, а шевелюру отца уже местами посеребрил иней беспощадного времени. Черный деловой костюм из какой-то металлизированной ткани выглядел с иголочки и сидел на иерархе безупречно. С плеч мужчины ниспадала такая же безупречная чёрная мантия с замысловатым зеркальным знаком отличия. Строгая, явно официальная, дорогая и статусная одежда подчеркивала его положение и ранг.
От внешней схожести отца с Нариманом пробирал холодок. Те же резковатые черты хищной птицы, острый прищур, прирождённый аристократизм, нечитаемый взгляд. Даже энергетика похожа. Только отец явно и многократно сильней, а цвет глаз отца и сына радикально отличался. Свои фиолетовые глаза Нариман взял от матери. Отцовские золотисто-янтарные кристаллы с блёстками, переливами, язычками пламени и рубиновыми гранами достались дочери. Разве что у молодых Оррестов глаза не отливали зеркальным блеском. И сам взгляд главы рода был... другой. Ровный. Глубокий. Усталый. Намного старше. Насквозь. Веймар уже научился различать, как смотрит их оболочка, а как – сверхсознание и сущности. Эти непередаваемые ощущения не спутаешь ни с чем. Чужой правитель не излучал высокомерия, неприязни, скрытой агрессии или угрозы, но от него исходила такая мощь, что Веймар ощутил себя букашкой. Склюнет и не заметит.
– Привет, семья, – просто, совсем не статусно и немного устало улыбнулся глава рода Ивер Оррест, никак не выделяя альтерца. Лишь по супруге его взгляд задержался чуть дольше и закончился вздохом. – Опять учения.
Значит, это с учений военный иерарх возвращается в таком виде, как с войны. Логично. Иерархи обнялись и нежно соприкоснулись губами. Явно, и сознания слили, обмениваются новостями. Веймар заметил тонкие лучики, идущие глаза в глаза, и ощутил единое ментальное поле. Тёплое, ласковое, уютное, как домашний очаг. Не похоже, чтоб эти одарённые создавали свою семью из соображений долга, политики или выгоды. Родители Летты трепетно любили друг друга, даже через столько лет брака.
Что-то подобное он всегда мечтал ощутить сам, пронести через свою жизнь. Не довелось, не сложилось. Теперь он смотрел на свою мечту со стороны. Какой могла бы быть его собственная жизнь, сложись она иначе... просто сложись. А может, и у него ещё что-то может сложиться? Если рисовать не стены, а мосты – какой-то мостик, пусть не сразу, но получится. Они же смогли. Сложили. Само ли сложилось то тепло, то счастье и чужой очаг, у которого он случайно греется? Даже на бумажке ничего само не нарисуется. Что он знает об Оррестах и их судьбах? Сколько боли и потерь у них за плечами, что они пережили и сколько им осталось? Веймар больше не испытывал зависти. Видимо, эту «болезнь» разума тоже вылечила смерть, трижды прошедшая рядом.
Рамон так же тепло обнял дочь, буднично трансформировал свой строгий костюм в простой свободный, вроде спортивного и сел рядом с женой. Веймар кожей ощутил его взгляд – оценивающий, изучающий. Если феникс и удивился, то никак это не выразил.
– Что ж, будем официально знакомы, Веймар. Я Рамон Ивер Оррест, экзарх дипломатического корпуса, магистр внешней политики и межуровневых связей. Для близкого круга – просто Ра, – мужчины сдержанно пожали друг другу руки.
На запястье Рамона, из-под рукава, на мгновение блеснул какой-то символ. Веймар оторопел. Неужели... Печать? У правителя?!
Огненно-янтарные глаза правителя тронул неповторимый, слегка насмешливый прищур. Совсем как у Летты, когда наивное имущество в лице снеговичка самонадеянно пыталось её провести. Разумеется, безуспешно. Куда ему против них, если этот Рамон с Альтеррой на равных общается, миры после глобальных катастроф восстанавливает, способен ментально выключить планетарное сознание, и Бездна знает, на что ещё способен. Назвать его фамильярно – Ра – не получалось даже мысленно. Тем нереальнее: альвиронский правитель, глава правящего рода – и такое унижение, как Печать? Экзарх – и раб? Тоже проиграл поединок Сил, вместе с жизнью и свободой? Или крепко задолжал? Жутко даже представить, кому... Кто мог его победить и присвоить? Сферу сознания Веймара просто замкнуло. Это их второе измерение времени, дану, осознать проще.
Правитель усмехнулся и спокойно приподнял рукав, обнажая запястье. На загорелой коже блестела и переливалась многолучевая звезда, с замысловатым объемным иероглифом внутри – оттиск и частица чужой Силы. Как у самого Веймара, только другого вида, и не огненная, а полярная. Сложный символ сплетался из нитей Пламени и Воды, усиленных чем-то непонятным, зеркальным. Помимо знака, запястье охватывал удивительный браслет из причудливо перевитых нитей ослепительно-белого, при этом какого-то призрачного металла. Нити шли прямо по телу и под кожей, больше напоминая татуировку, и самым естественным образом вплетались в ауру. Не похоже, чтобы они доставляли Рамону дискомфорт, хоть физически, хоть морально. Просто часть тела.
– Браслет брачный, по традиции – фомальгаут. Четырёхмерный квазиразумный металл, – пояснил феникс. – Трёхмерная материя для нас плосковата, хрупка, и просто распадается при трансформациях. Печать даже надёжнее, энергия есть энергия. А чья она, кто мой суверен, догадайся сам. Кому принадлежит мое сердце, душа, тело, кому я доверяю безгранично, с кем разделил сознание, кровь, жизнь и готов разделить Вечность, – Рамон прикрыл знаки рукавом, как нечто драгоценное, интимное, даже сакральное.
– Её, – Веймар обернулся на безопасницу. Хоть он был ошарашен, растерян, потрясён, но круглым дураком не был никогда. – Но как? Химера, значит... вы сильней?
– Смотря в чём, – рассеянно ответила глава спецслужб, взглядами говоря с мужем. В глазах обоих светилась бескрайняя, безграничная любовь.
– Кому ещё так может доверять правитель, как не своему безопаснику? – хитро улыбнулся Рамон, просто до неприличия довольный, откровенно влюблённый и бессовестно счастливый. – Сила – штука относительная, жизнь полна сюрпризов, а обстоятельства переменчивы. Мы не раз менялись ролями, спасали друг другу жизни, вместе прошли такое, что не пожелаем и врагам. Но стали сильнее и обрели большее. Через эти Печати наша связь ещё мощней. Это как мостики через любые расстояния, пространство, время. Мы уже не молоды, эти мосты мы строили всю жизнь. Часть моей девочки – всегда внутри меня, и наоборот. Мы чувствуем друг друга, как одно целое.
Старшие Орресты были ещё крепки, но их хрупкие жизни уже катились к закату. Веймар ощутил это с такой пугающей ясностью, что сердце тронуло холодком. Но они были счастливы. Здесь и сейчас, каждый бесценный миг. Химера склонила голову на плечо мужа и блаженно зажмурилась. Крыло Рамона ласково укрыло её, согревая теплом и тихой прозрачной нежностью. Неужели у неё тоже есть Печать?
– Ага. У меня тоже Печать, и что? – грозная смертоносная дама с глазами-дулами потерлась щекой о крыло супруга, как влюблённая отайя. – Сколько жизней она мне спасла, столько маги не живут. Вечность не расплатиться. И не надо. Какой-там у нас счёт, м-м?
– Потом, наедине посчитаем, – Рамон многообещающе сверкнул глазами-колодцами бездонных зеркал и коснулся губами её пальцев.
Веймар впился взглядом в запястье женщины. Точно, Печать. В комплекте с таким же браслетом и прошившая всю ауру тончайшей паутинкой зеркальных нитей.
– Да смотри уже нормально, что подглядываешь, как озабоченный фашист из-за навозного бруствера, – промурлыкала Химера, развернув к нему запястье.
Прямо на коже ослепительно сияла... вращающаяся татуировка: зеркальный тессеракт и незнакомые символы, свитые вязью. Символы гармонично сплетались с браслетом и фонили такой мощью, что кружилась голова. Личная Печать экзарха Рамона. И кто из них раб? У кого власть, а кто подчиняется?
– По очереди и по ситуации, – Химера задорно переглянулась с дочерью и снова нырнула в бархатистую мягкость, под крылышко мужа. Веймар до мурашек ощутил, как ей сейчас хорошо.
Летта чутко укрыла его под своим крылом, и альтерцу стало не хуже. А объяснения оставила отцу.
– В военных делах, обеспечении безопасности, силовых акциях и играх спецслужб, Хи несомненно сильнее. В этом ей равных нет, – с улыбкой, даже какой-то гордостью признал Рамон. – Я сильнее в другом – тонкие манипуляции, политические и событийные многоходовки, скрытое влияние, информационные массивы, комбинаторика событий на уровне причинно-следственных связей.
Веймар присмотрелся к содержимому бутылки силовым зрением. Напиток был крепким, непривычного вида и состава, но для альтерцев подходил. Если сильно не увлекаться. Повторять свои винные подвиги снова, и снова перед многоглазыми, он бы не стал под страхом смерти. Как и дестабилизировать едва восстановленную сферу сознания.
– Немного, – решил Веймар.
– Много и не дам, самой мало. Земной Веер, Дагестан, эксклюзив! Не бадяга какая, из частиц материализованная, – Химера телепортировала бокал и гордо плеснула гостю грамм пятьдесят. – Терапевтическая доза. Кто вас пришельцев знает, если нажретесь... На мордобой потянет – ерунда, сама это дело уважаю, мордой в пол и баиньки. А какое у вас похмелье, одной Альтерре ведомо. Траванешься, перепела или белку словишь, отвечать мне. А лечить ей.
– Обойдёмся без таких экстремальных развлечений, – Летта накрыла бокал иномирянина ладонью, слегка меняя химический состав под организм альтерца. – Мне сверхдостаточно, кого лечить. Веймар мне нужен живым, здоровым, в Силе и ясном сознании.
– Всё, хлопчик, ты встрял, – «как х*й в рукомойник» Химера оставила в уме, всё равно гражданская инопланетная задница не поймёт. – Ни малейшего шанса уйти в запой, двинуться головой, или даже отмазаться, что она болит.
Летта невинно пожала плечиками, словно она тут вообще ни при чём, а так, мимо пролетала. Химера нахмурила брови и прикусила губу, чтоб не расхохотаться, но фиалковые глаза вовсю искрились весельем.
Она не выглядела пьяной, или стакан этой ядерной жидкости был для неё терапевтической дозой? Крепкий напиток не сделал военную развязной, жалкой или вовсе неадекватной. Она слегка расслабилась, щёки тронул здоровый румянец, а глаза-кристаллы заблестели, как у девчонки. Но взгляд оставался таким же пронзительным и цепким. Опасным. Мать Наримана и Леттарионы была ещё опаснее их обоих. Выправку, повадки, потаённую силу никакая одежда не скроет. За красивые глаза такие должности в таких структурах не раздают. Веймар ни на миг не не обманывался этой небрежной домашней расслабленностью сытого хищника. Он не сомневался, что при необходимости это изменится моментально, а бросок будет молниеносным и смертельным. Не хотелось бы нажить такого врага. Тем любопытнее было, где её так жизнь потрепала. Веймар задумчиво пригубил коньяк. Внутри разлилось приятное тепло. В общем, здесь не так уж плохо.
– Веймар, ты же глава Ледяного рода, верно? – Химера прищурилась, словно её озарила внезапная мысль.
– Волей и милостью Альтерры, пока да, – ответил альтерец, настораживаясь.
– Значит, атэх у тебя есть. И обращаться с ним умеешь, – скорее констатировала, чем спросила глава спецслужб. – А можно взглянуть?
Веймар растерялся. Только аристократическое воспитание не позволило этой растерянности пробиться наружу. Обнажать оружие, если не собираешься его использовать, у альтерцев было не принято. Призвать атэх равносильно бросить вызов, проявить угрозу. Если это провокация и он сдуру достанет оружие, его прихлопнут как букашку, и будут правы.
– Да не сц... в смысле, не отниму, у меня свой есть, – Химера почти благоговейно вытянула руку и сосредоточилась.
Запястье подёрнулось дымкой, и на ладони ниоткуда возник длинный тонкий клинок. Боевой маг окинула его восхищённым, даже влюблённым взглядом. Так сладкоежка смотрит на торт. Или ребёнок на долгожданный подарок.
– Он у меня совсем недавно. Лана подарила, – грозная Химера так счастливо улыбнулась, будто Элайна отвалила ей минимум месторождение. Атэх на мозолистой ладони медленно сменил форму на стилет, десантный нож, какой-то трёхгранный кинжал, и растаял. – В общем, у меня к тебе, товарищ зять, деловое предложение.
– Предложение? – Веймар от неожиданности даже не придал значения, как она его назвала.
– Так точно, – серьёзно кивнула любительница мордобоя, коньяков и атэхов. – Ничего страшного, криминального, неприличного или сверхъестественного. Просто полное знание об этом оружии и несколько тренировочек. Мне нужен наставник, сенсей. Приёмы, навыки, наработки, хитрости, техника, практический опыт. Судя по вашим танцам с Нариманом, он у тебя есть. А мне освоить ваше боевое искусство опытным путём, вслепую, методом проб и ошибок, жизни не хватит. Да и ошибки с оружием обычно стоят жизней, – Химера помрачнела, явно припоминая такие ошибки. – Разумеется, обмен должен быть взаимовыгодным. Я тоже могу научить тебя кое-чему интересному, поделиться своим опытом, знаниями и умениями, которых нет у вас. Не гражданскими, профессиональными. Обменяемся клятвами, заключим союзный договор. Мне самой будет спокойнее за дочь, если буду уверена в тебе.
– Мне надо подумать. Я всё-таки не профессионал, не военный и не учитель, – предложение было весьма заманчивым, но в роли наставника для чужой правительницы, главы силовой структуры Веймар себя не представлял.
– Так и я не сопля зелёная, а кобра старая. Нянчиться со мной, учить махать железячкой с нуля и отвечать за мои косяки не придётся. Скидываешь пакет информации, показываешь технику, даёшь задание, я выполняю. Выполняю хреново – минус мне, позор на мою седую голову. Можешь смело величать старушку рукожопой, слова матерного в ответ не услышишь. Обещаю не убивать и учиться хорошо, это в моих же интересах. С дисциплиной у меня порядок, и жалеть меня не нужно, – Химера усмехнулась. – Я думала попросить Элайну или Сайнора, но они и так зашиваются в дым. Как у нас говорят, заебла попа телега, все четыре колеса... А тут ты, как дар богов!
Летта совсем не аристократично покатилась со смеху. Веймар сам не удержался, расхохотался, как мальчишка. Даром богов его ещё не называли. Да и Химера в его сознании никак не вязалась со старушкой.
– Хорошо, я согласен, – отсмеявшись, махнул рукой альтерец. – А ваш супруг не будет против? Атэх – опасное оружие...
– Не будет, – ответил смутно знакомый мужской голос.
– Папа! – обрадовалась Летта.
Иерарх Рамон только переместился, за его спиной ещё таял след портала. Веймар впервые видел альвиронского правителя так близко и вживую. Хвала Альтерре, что без крыльев и не в виде энергоформы. У этого пришельца так же не было возраста, он в равной степени мог быть ровесником своих детей, самого Веймара, любого из альтерцев или даже Альтерры. Длинные тёмные волосы, собранные в идеальный низкий хвост, отливали в медь и рубин. Совсем как у дочери. Только чёрный шёлк и рубиновое пламя Летты ещё не успела тронуть седина, а шевелюру отца уже местами посеребрил иней беспощадного времени. Черный деловой костюм из какой-то металлизированной ткани выглядел с иголочки и сидел на иерархе безупречно. С плеч мужчины ниспадала такая же безупречная чёрная мантия с замысловатым зеркальным знаком отличия. Строгая, явно официальная, дорогая и статусная одежда подчеркивала его положение и ранг.
От внешней схожести отца с Нариманом пробирал холодок. Те же резковатые черты хищной птицы, острый прищур, прирождённый аристократизм, нечитаемый взгляд. Даже энергетика похожа. Только отец явно и многократно сильней, а цвет глаз отца и сына радикально отличался. Свои фиолетовые глаза Нариман взял от матери. Отцовские золотисто-янтарные кристаллы с блёстками, переливами, язычками пламени и рубиновыми гранами достались дочери. Разве что у молодых Оррестов глаза не отливали зеркальным блеском. И сам взгляд главы рода был... другой. Ровный. Глубокий. Усталый. Намного старше. Насквозь. Веймар уже научился различать, как смотрит их оболочка, а как – сверхсознание и сущности. Эти непередаваемые ощущения не спутаешь ни с чем. Чужой правитель не излучал высокомерия, неприязни, скрытой агрессии или угрозы, но от него исходила такая мощь, что Веймар ощутил себя букашкой. Склюнет и не заметит.
– Привет, семья, – просто, совсем не статусно и немного устало улыбнулся глава рода Ивер Оррест, никак не выделяя альтерца. Лишь по супруге его взгляд задержался чуть дольше и закончился вздохом. – Опять учения.
Значит, это с учений военный иерарх возвращается в таком виде, как с войны. Логично. Иерархи обнялись и нежно соприкоснулись губами. Явно, и сознания слили, обмениваются новостями. Веймар заметил тонкие лучики, идущие глаза в глаза, и ощутил единое ментальное поле. Тёплое, ласковое, уютное, как домашний очаг. Не похоже, чтоб эти одарённые создавали свою семью из соображений долга, политики или выгоды. Родители Летты трепетно любили друг друга, даже через столько лет брака.
Что-то подобное он всегда мечтал ощутить сам, пронести через свою жизнь. Не довелось, не сложилось. Теперь он смотрел на свою мечту со стороны. Какой могла бы быть его собственная жизнь, сложись она иначе... просто сложись. А может, и у него ещё что-то может сложиться? Если рисовать не стены, а мосты – какой-то мостик, пусть не сразу, но получится. Они же смогли. Сложили. Само ли сложилось то тепло, то счастье и чужой очаг, у которого он случайно греется? Даже на бумажке ничего само не нарисуется. Что он знает об Оррестах и их судьбах? Сколько боли и потерь у них за плечами, что они пережили и сколько им осталось? Веймар больше не испытывал зависти. Видимо, эту «болезнь» разума тоже вылечила смерть, трижды прошедшая рядом.
Рамон так же тепло обнял дочь, буднично трансформировал свой строгий костюм в простой свободный, вроде спортивного и сел рядом с женой. Веймар кожей ощутил его взгляд – оценивающий, изучающий. Если феникс и удивился, то никак это не выразил.
– Что ж, будем официально знакомы, Веймар. Я Рамон Ивер Оррест, экзарх дипломатического корпуса, магистр внешней политики и межуровневых связей. Для близкого круга – просто Ра, – мужчины сдержанно пожали друг другу руки.
На запястье Рамона, из-под рукава, на мгновение блеснул какой-то символ. Веймар оторопел. Неужели... Печать? У правителя?!
***
Огненно-янтарные глаза правителя тронул неповторимый, слегка насмешливый прищур. Совсем как у Летты, когда наивное имущество в лице снеговичка самонадеянно пыталось её провести. Разумеется, безуспешно. Куда ему против них, если этот Рамон с Альтеррой на равных общается, миры после глобальных катастроф восстанавливает, способен ментально выключить планетарное сознание, и Бездна знает, на что ещё способен. Назвать его фамильярно – Ра – не получалось даже мысленно. Тем нереальнее: альвиронский правитель, глава правящего рода – и такое унижение, как Печать? Экзарх – и раб? Тоже проиграл поединок Сил, вместе с жизнью и свободой? Или крепко задолжал? Жутко даже представить, кому... Кто мог его победить и присвоить? Сферу сознания Веймара просто замкнуло. Это их второе измерение времени, дану, осознать проще.
Правитель усмехнулся и спокойно приподнял рукав, обнажая запястье. На загорелой коже блестела и переливалась многолучевая звезда, с замысловатым объемным иероглифом внутри – оттиск и частица чужой Силы. Как у самого Веймара, только другого вида, и не огненная, а полярная. Сложный символ сплетался из нитей Пламени и Воды, усиленных чем-то непонятным, зеркальным. Помимо знака, запястье охватывал удивительный браслет из причудливо перевитых нитей ослепительно-белого, при этом какого-то призрачного металла. Нити шли прямо по телу и под кожей, больше напоминая татуировку, и самым естественным образом вплетались в ауру. Не похоже, чтобы они доставляли Рамону дискомфорт, хоть физически, хоть морально. Просто часть тела.
– Браслет брачный, по традиции – фомальгаут. Четырёхмерный квазиразумный металл, – пояснил феникс. – Трёхмерная материя для нас плосковата, хрупка, и просто распадается при трансформациях. Печать даже надёжнее, энергия есть энергия. А чья она, кто мой суверен, догадайся сам. Кому принадлежит мое сердце, душа, тело, кому я доверяю безгранично, с кем разделил сознание, кровь, жизнь и готов разделить Вечность, – Рамон прикрыл знаки рукавом, как нечто драгоценное, интимное, даже сакральное.
– Её, – Веймар обернулся на безопасницу. Хоть он был ошарашен, растерян, потрясён, но круглым дураком не был никогда. – Но как? Химера, значит... вы сильней?
– Смотря в чём, – рассеянно ответила глава спецслужб, взглядами говоря с мужем. В глазах обоих светилась бескрайняя, безграничная любовь.
– Кому ещё так может доверять правитель, как не своему безопаснику? – хитро улыбнулся Рамон, просто до неприличия довольный, откровенно влюблённый и бессовестно счастливый. – Сила – штука относительная, жизнь полна сюрпризов, а обстоятельства переменчивы. Мы не раз менялись ролями, спасали друг другу жизни, вместе прошли такое, что не пожелаем и врагам. Но стали сильнее и обрели большее. Через эти Печати наша связь ещё мощней. Это как мостики через любые расстояния, пространство, время. Мы уже не молоды, эти мосты мы строили всю жизнь. Часть моей девочки – всегда внутри меня, и наоборот. Мы чувствуем друг друга, как одно целое.
Старшие Орресты были ещё крепки, но их хрупкие жизни уже катились к закату. Веймар ощутил это с такой пугающей ясностью, что сердце тронуло холодком. Но они были счастливы. Здесь и сейчас, каждый бесценный миг. Химера склонила голову на плечо мужа и блаженно зажмурилась. Крыло Рамона ласково укрыло её, согревая теплом и тихой прозрачной нежностью. Неужели у неё тоже есть Печать?
– Ага. У меня тоже Печать, и что? – грозная смертоносная дама с глазами-дулами потерлась щекой о крыло супруга, как влюблённая отайя. – Сколько жизней она мне спасла, столько маги не живут. Вечность не расплатиться. И не надо. Какой-там у нас счёт, м-м?
– Потом, наедине посчитаем, – Рамон многообещающе сверкнул глазами-колодцами бездонных зеркал и коснулся губами её пальцев.
Веймар впился взглядом в запястье женщины. Точно, Печать. В комплекте с таким же браслетом и прошившая всю ауру тончайшей паутинкой зеркальных нитей.
– Да смотри уже нормально, что подглядываешь, как озабоченный фашист из-за навозного бруствера, – промурлыкала Химера, развернув к нему запястье.
Прямо на коже ослепительно сияла... вращающаяся татуировка: зеркальный тессеракт и незнакомые символы, свитые вязью. Символы гармонично сплетались с браслетом и фонили такой мощью, что кружилась голова. Личная Печать экзарха Рамона. И кто из них раб? У кого власть, а кто подчиняется?
– По очереди и по ситуации, – Химера задорно переглянулась с дочерью и снова нырнула в бархатистую мягкость, под крылышко мужа. Веймар до мурашек ощутил, как ей сейчас хорошо.
Летта чутко укрыла его под своим крылом, и альтерцу стало не хуже. А объяснения оставила отцу.
– В военных делах, обеспечении безопасности, силовых акциях и играх спецслужб, Хи несомненно сильнее. В этом ей равных нет, – с улыбкой, даже какой-то гордостью признал Рамон. – Я сильнее в другом – тонкие манипуляции, политические и событийные многоходовки, скрытое влияние, информационные массивы, комбинаторика событий на уровне причинно-следственных связей.
