Как он вообще ещё жив? Ничего живого в этом ядерном крематории не было и быть не могло. В том числе альтерцев. Ничего, кроме ползучего огненного плюща, который каймой стелился у подножия чёрных скал. За считанные секунды это пламя оставило бы от любого один скелет. Или и скелета не осталось бы. Максимум – горстка пыли и тень на расплавленном песке. Здесь не было даже воздуха, одно дрожащее марево смертельного жара. Как он ещё дышит?
«Моя стихия – не только Огонь, но и Воздух, – мысленно пояснила Летта. – Я дышу за двоих. Со мной ты в безопасности, а без меня просто не попал бы сюда. Это место очень хорошо защищено, посторонний сюда физически не проникнет»
«Что-то не вижу никакой защиты. Ты даже клятвы с меня не взяла», – запоздало подумал Веймар.
«Если ты не видишь защиты, ещё не значит, что её нет, – ответила феникс. – Это Столпы Первородного пламени, они сами себя защищают. Защита нужна, чтобы разные болваны не лезли сюда за Силой и не находили мучительную смерть. А для нас здесь курорт. Все подобные источники принадлежат расе фениксов. К некоторым допускаются огневики других рас, очень высоких рангов. Самый мощный – наш, как Правящих. Здесь очень комфортно чувствует себя Альтерра. И именно сюда я прихожу набраться сил. Хочешь искупаться в Пламени? Только одежду придётся снять и телепортировать, сгорит мгновенно. Одежда – не часть тебя, на неё защита слабо ложится»
Он не заметил, как Летта осталась абсолютно обнаженной. Глаза ярко сверкали предвкушением, кожа будто светилась изнутри, а по чёрным волосам пробегали змейки рубинового пламени. Её предвкушение передалось ему, как ток по проводам, окончательно растворяя ужас перед смертоносной огненной стихией. Ощущение тотальной защищённости и глубокой безопасности, азарт на грани восторга.
– А давай! – его захлестнуло мальчишеским азартным любопытством, будто последних сотен лет просто не было, а безжалостное время качнулось вспять, ненадолго вернув бесшабашную юность.
Летта ярко свернула глазами, одним импульсом воли оставляя его без одежды. Её крылья снова развернулись, окутав его плотным коконом, и исчезли. Растворились в сплошном океане пламени и света.
Вокруг, насколько хватало обзора, бушевало пламя. Веймар словно оказался внутри звезды и в самом эпицентре остановленного взрыва, паря в потоках огня, как в невесомости. Не осталось ни верха, ни низа, ни сторон, ни направлений – только сияние бесконечного пламени. Их личная маленькая Вселенная. Летта была рядом, вокруг, нигде и всюду, как пламя и воздух. Опора и каркас, маяк и ориентир.
Веймара накрыла невиданная лёгкость и такое же бескрайнее чувство свободы. Он сам стал птицей, импульсом, плазмой, частицей и волной, точкой и бесконечностью. Все мысли сгорели, осыпались, расплавились и растворились и рассыпались искрами ощущений. Сверхполным спектром красок и нот. Он не сразу понял, что видит, чувствует, воспринимает мир чужими глазами. Если эти органы чувств можно так назвать.
Никакой глаз не различил бы таких оттенков, никакое ухо или прибор не уловил музыки таких высоких частот. И на этой частоте двое звучали вместе, оттеняя, дополняя и продолжая друг друга. Одно поле, одно сознание, одна бесконечность на двоих. Ещё не слияние, но сплетение обнажённых душ. Синестезия. Он никогда не видел, даже представить не мог чего-то настолько прекрасного и совершенного. Совершенство в гармонии, гармония в совершенстве.
Как цвет переходит в звук и становится осязаемым...
Как звук обретает вкус, цвета и формы, свет отбрасывает тень, а запахи начинают звучать...
Как можно держаться за воздух...
Как энергия становится материей и возвращается обратно, стирая грани...
Как само слепое время теряет смысл и рассыпается в квантовую пыль...
Осталось только кристально чистое настоящее, мостиком перекинутое над Вечностью. Такое же глубокое, прозрачное доверие, замешанное на бездонной нежности. И такое же чистое, острое, кристальное блаженство.
... Альвирон, Запретные Горы
Летта ещё качалась на волнах эйфории, окутывая Веймара золотистым перламутром собственной Силы. Никому не хотелось разделять ещё соединённые тела, сознания и энергоцентры. Парить вдвоём в невесомости, вне времени, без мыслей и любых границ... Сила просто текла между ними, струилась, заплеталась в сети, цепи, кольца и спирали. обволакивала, ласкала и качала, как в колыбели. Летта и ощущала себя новорождённой, не разделяя чувства на свои и чужие. Её огонь, его хрусталь и паутина связующих нитей. Она и Веймар просто продолжали друг друга, а он сегодня родился заново.
Сильные эмоции и яркие впечатления настоящего сместили фокус внимания и точку сборки с прошлого на «здесь и сейчас». А пережив такой опыт расширения сознания, сойдя с доски, выйдя из клетки, из плоскости – прямиком в тессеракт, он уже не сможет откатиться в привычное состояние. После чистых океанов ещё никто на её памяти не возвращался в лужи, канавы и болота. Шагнув с ней в неизвестность, Веймар сделал выбор, важности которого ещё не осознал. Он выбрал свою реальность, будущее и путь. Выбрал сам. Она только рассеяла туман, расставила и зажгла маяки.
«Ты делишься со мной Силой?» – удивлённо включилось сознание альтерца.
«Так же, как и ты делился со мной на своём источнике, – напомнила альвиронка. – Ледяных месторождений в этом мире нет, энергия огненной полярности в чистом виде для тебя губительна, а резонансная энергия пары подходит идеально. Сейчас мне ничего не стоит преобразовать Силу в доступный тебе вид. Думал, оставлю тебя в чужом мире без Силы?»
Веймар так и думал, поэтому заранее позаботился о накопителях. Но выражать эту мысль не стал. И так понятно. Слишком привык думать о крылатых хуже, чем они есть на самом деле. А сейчас мыслить вообще не хотелось. Просто качаться на этих волнах эйфории вместе с ней, деля на двоих бездонное кристальное настоящее.
«Это настоящее больше никуда не исчезнет. Оно твоё, пока ты жив, – прошептала плазма. – Мы ещё вернёмся. В первый раз всегда так... остро»
«А потом?»
«Потом острота и новизна проходит, но приходит глубина. Градиент, оттенки, новые грани»
Его снова окутал бархат и шёлк крыльев, где-то за которыми пространство качнулось, рассыпалось на фрагменты и снова собралось уже иным.
Веймар кожей ощутил прохладу, свежий ветер и ласку солнечных лучей. Только затем открыл глаза.
Они стояли на балконе дымчатого дома-шестигранника. Только балкон своими размерами больше напоминал террасу. Откуда он взялся на абсолютно гладкой стене из неизвестной материи, Веймар уже не удивлялся. Пространственная магия чужаков отличалась от альтерской в формах и проявлениях, но суть везде одна.
«Это мой модуль. Теперь он и твой тоже. Проходи», – Летта абсолютно естественно создала в дымчатой стене самый обычный дверной проём и первой зашла в комнату. Веймар шагнул следом, пока проход не закрылся, оставляя его голым на балконе.
Комната, или как назвала её хозяйка – модуль, оказалась компактной. Даже меньше его мастерской. Но это здесь абсолютно не имело значения, эти многомерные крутили пространство, как хотели. Летта на его глазах расширила модуль вдвое, сменила несколько дизайнов помещения, от футуристических до полуофисных, винтажных и каких-то жутковато-чуждых, остановившись на уютно-минималистичном, почти альтерском варианте. Светлое натуральное дерево, дикий камень, минимум мебели – но максимум пространства и света. Аккуратные книжные полки с приличной библиотекой, такие же деревянные шкафчики и гардероб, только с зеркальными вставками, мягкие даже на вид кресла, мохнатое напольное покрытие. Всё в тёплых кофейно-сливочных тонах. Одну стену она оставила полностью панорамной, слегка затенив «стекло» от солнца. А балкон вовсе убрала за ненадобностью. Перепланировка помещений для них явно была делом обыденным и пустячным. Как одежду сменить.
«У нас магические технологии, управляемые мысленно, – улыбнулась Летта. – Достаточно чётко представить, что тебе нужно. Хоть дачный туалет, хоть бальный зал на тысячу персон, хоть дворец в золоте и самоцветах, или бунгало с видом на океан – без разницы. Можно хоть тюремную камеру создать, или пожить в лесу... На что желания, Силы и фантазии хватит. Конечно, личные острова, моря, военные объекты или чёрные дыры создать не выйдет, не заложено. А балкончик, террасу, любой интерьер, помещения любой площади, объёма и надобности – пожалуйста. Трудностей с этим у тебя быть не должно, на ваших живых кораблях есть подобные функции»
«Почему было сразу в комнату не переместиться?» – не закрываясь, подумал альтерец.
«Чтоб ты лучше ориентировался в этом пространстве и запомнил внешнее положение модуля в структуре дома, – охотно пояснила Летта, проявляя ниоткуда подобие кровати, на которое рухнула «звездой». – Падай, в ногах правды нет»
«Прямо сюда?» – на этом ложе хватило бы места всем Ледяным принцам. Но Веймар ощущал себя слишком скованно, чтобы вот так расслабиться в чужом модуле.
«Как хочешь. Можешь лечь со мной, как мой мужчина. Или на коврике у камина, как рахши, – Летта лениво, сладко потянулась, демонстрируя совершенные формы. – Потолок и стены не предлагаю: одеялко падает, вектор гравитации раздражает»
Мысль сопровождала картинка-образ, как именно это происходит, на чем у мужчины может повиснуть одеялко и как бедняга борется за него с безжалостными гравитационными векторами, изображёнными в виде фаллических символов. Черты героического борца недвусмысленно напоминали самого Веймара. Мыслеобраз был на редкость похабный, но такой уморительный, что альтерец расхохотался. Неловкость, скованность, светские приличия и прочая чепуха была напрочь позабыта.
«Вредность крылатая! Ну берегись! Я тебе покажу одеялко», – Веймар молниеносным броском оказался рядом, сгрёб её в охапку и подмял под себя.
«Сам берегись!» – крылатая зараза вывернулась змейкой и оседлала уже его. Сильная, ловкая, юркая птичка только выглядела хрупкой девочкой, хватка у неё оказалась стальной. Хищники – в любых мирах хищники. Теперь они хохотали уже вместе, а Веймару пришлось выворачиваться из захвата, больше похожего на любовную игру рахши. Удалось ему, или птичка поддалась, но она снова оказалась под ним на спине, успев захватить мужчину ногами. Освобождаться из такого захвата категорически не хотелось. Их шуточная борьба, переходящая в такой приятный плен, всё больше походила на чувственную прелюдию. Веймар поудобнее перехватил и зафиксировал запястья соблазнительной нахалки, которая уже подумывала вероломно его щекотать и даже не скрывала этих коварных планов.
– Щекотаться нечестно и неспортивно, – шепнул он ей на ухо, касаясь губами нежной бархатистой кожи и ощущая ответную волну мурашек.
Из-за спины Летты осторожно выглянули нижние крылышки.
– Так тоже нечестно, – Веймар перевёл на них взгляд, и хулиганистые крылышки шустро спрятались обратно.
– А так? – тёплые губы Летты прижались к его губам. И всё остальное стало уже неважно.
У него самого будто за спиной распахнулись крылья. Без страха, без боли, без вины. Он почти забыл, как это – когда сердце переполняет не боль, не горечь или мёртвая пустота, не бессильная злость и ненависть, даже не дикая тёмная страсть, а чистая, хрустальная нежность. И в ответном янтарном взгляде, каждом поцелуе, прикосновении таилась такая же согревающая, бескрайняя нежность.
Летта... она ворвалась в его жизнь, как ураган, перевернув привычное устоявшееся болотце. Но вместо затхлого болота подарила ему небо, свежий ветер, солнечные лучи, крылья и миллионы звёздных дорог. Незаметно пробралась под кожу, что ближе нельзя. Девочка-пламя, девочка-катастрофа. Он уже привык жить на вулкане, а другой и не хотел. Без неё ничего не имело смысла, жизни, огня. Он уже не представлял, как жил без неё. И как будет жить без этой крылатой вредности, когда их линии реальности разойдутся. Если бы он мог ими управлять, как это делают они, пожелал бы... просто оставить всё, как есть. Чтобы так было всегда. Засыпать и просыпаться вместе, обнимать её и ощущать ласковые объятия её крыльев, целовать её сонную, быть рядом и заботиться, когда она болеет или устала. Сделать её своей, частью своей жизни. И самому стать частью её.
Им не хотелось секса – физической близостью оба насытились через край. Даже резонанс и энергетические эффекты потеряли значимость. Этого было слишком мало. То, что происходило сейчас, было намного интимнее, важней и дороже. Обнажённые тела, ауры, сознания – всего лишь крошечная точка соприкосновения обнажённых душ.
Неважно, кто сильней. Кто от кого зависит, и кто зависим больше.
Плевать на расы, статусы и ранги.
В Бездну прошлое. Время – вода.
Им были не нужны слова. Даже мысли стали лишними. К чему они, когда говорят сами души. Взглядами, прикосновениями, чем-то высшим. Где нет ни противоречий, ни границ. Окрылённые нежностью, опьяненные счастьем, просто рядом, просто близкие. Самые счастливые во всех мирах. Двое потерявшихся детей разных Вселенных, и один хрупкий мостик от сердца к сердцу, из точки до вечности. Тонкая золотая нить... любви?
... Альвирон, секретный полигон – «Стрелка» – Запретные Горы
Имитация вражеской военной базы, ничем не отличимая от реального военного объекта, вызывала дрожь даже у высшего командного состава. Эту учебную иллюзорную реальность, напичканную опасностями, смертельными ловушками, аномалиями, всеми видами известных и неизвестных вооружений и угроз, с полным погружением, Химера создавала лично. По своему и системному личному опыту ведения боевых действий, весьма обширному даже для главы службы внутренней безопасности Альвирона.
Объект назывался «комплексный тренировочно-испытательный спецполигон номер... код Снежинка». На многомерных военных картах высшей степени секретности он и выглядел безобидной полупрозрачной снежинкой, висящей в четырёхмерном пространстве на щупальцах-гравилучах. Но среди спецназовцев, погранцов, агентов десятка направлений разведок, боевых подразделений регулярной армии и военно-космического флота Снежинку называли не иначе, как Снежопа, или просто Жопа. С периодическим повышением до ПЖМ – Полная Жопа Мироздания. За четыре квази-года существования этой многолучевой дряни, пройти все уровни сложности смогли лишь пятеро бойцов. Из десятков тысяч. Лично первая леди-иерарх, как глава силовиков, её заместители Волкодав и Белый Дым, и два адмирала боевого флота Центрального куба. Даже сама создательница «тренажёра» прошла Снежопу далеко не с первого раза. Никаких скидок и льгот для разработчиков коварный безжалостный объект не предусматривал.
На расу, пол, возраст, погоны, статусы, красивые глаза и интересное положение в любой иерархии он не смотрел тем более, как любая катастрофа, война и сама смерть. Химера создала не просто модель, военно-полевой игровой тренажёр, приближенный к реальности, а настоящую реальность, собранную подобно конструктору из фрагментов самых агрессивных и опасных миров.
Жуткую реальность. Фактически, продвинутую версию Земли Смерти, с единственной разницей: вместо собственно смерти, неудачника захватывала темпоральная петля и отбрасывала к моменту совершения ошибки. Если уровень проходила группа, в петлю попадали все. Смерть не разбирает правых и виноватых, не разбирала и ПЖМ.
«Моя стихия – не только Огонь, но и Воздух, – мысленно пояснила Летта. – Я дышу за двоих. Со мной ты в безопасности, а без меня просто не попал бы сюда. Это место очень хорошо защищено, посторонний сюда физически не проникнет»
«Что-то не вижу никакой защиты. Ты даже клятвы с меня не взяла», – запоздало подумал Веймар.
«Если ты не видишь защиты, ещё не значит, что её нет, – ответила феникс. – Это Столпы Первородного пламени, они сами себя защищают. Защита нужна, чтобы разные болваны не лезли сюда за Силой и не находили мучительную смерть. А для нас здесь курорт. Все подобные источники принадлежат расе фениксов. К некоторым допускаются огневики других рас, очень высоких рангов. Самый мощный – наш, как Правящих. Здесь очень комфортно чувствует себя Альтерра. И именно сюда я прихожу набраться сил. Хочешь искупаться в Пламени? Только одежду придётся снять и телепортировать, сгорит мгновенно. Одежда – не часть тебя, на неё защита слабо ложится»
Он не заметил, как Летта осталась абсолютно обнаженной. Глаза ярко сверкали предвкушением, кожа будто светилась изнутри, а по чёрным волосам пробегали змейки рубинового пламени. Её предвкушение передалось ему, как ток по проводам, окончательно растворяя ужас перед смертоносной огненной стихией. Ощущение тотальной защищённости и глубокой безопасности, азарт на грани восторга.
– А давай! – его захлестнуло мальчишеским азартным любопытством, будто последних сотен лет просто не было, а безжалостное время качнулось вспять, ненадолго вернув бесшабашную юность.
Летта ярко свернула глазами, одним импульсом воли оставляя его без одежды. Её крылья снова развернулись, окутав его плотным коконом, и исчезли. Растворились в сплошном океане пламени и света.
Вокруг, насколько хватало обзора, бушевало пламя. Веймар словно оказался внутри звезды и в самом эпицентре остановленного взрыва, паря в потоках огня, как в невесомости. Не осталось ни верха, ни низа, ни сторон, ни направлений – только сияние бесконечного пламени. Их личная маленькая Вселенная. Летта была рядом, вокруг, нигде и всюду, как пламя и воздух. Опора и каркас, маяк и ориентир.
Веймара накрыла невиданная лёгкость и такое же бескрайнее чувство свободы. Он сам стал птицей, импульсом, плазмой, частицей и волной, точкой и бесконечностью. Все мысли сгорели, осыпались, расплавились и растворились и рассыпались искрами ощущений. Сверхполным спектром красок и нот. Он не сразу понял, что видит, чувствует, воспринимает мир чужими глазами. Если эти органы чувств можно так назвать.
Никакой глаз не различил бы таких оттенков, никакое ухо или прибор не уловил музыки таких высоких частот. И на этой частоте двое звучали вместе, оттеняя, дополняя и продолжая друг друга. Одно поле, одно сознание, одна бесконечность на двоих. Ещё не слияние, но сплетение обнажённых душ. Синестезия. Он никогда не видел, даже представить не мог чего-то настолько прекрасного и совершенного. Совершенство в гармонии, гармония в совершенстве.
Как цвет переходит в звук и становится осязаемым...
Как звук обретает вкус, цвета и формы, свет отбрасывает тень, а запахи начинают звучать...
Как можно держаться за воздух...
Как энергия становится материей и возвращается обратно, стирая грани...
Как само слепое время теряет смысл и рассыпается в квантовую пыль...
Осталось только кристально чистое настоящее, мостиком перекинутое над Вечностью. Такое же глубокое, прозрачное доверие, замешанное на бездонной нежности. И такое же чистое, острое, кристальное блаженство.
Глава 11. НАРИСОВАННЫЕ МОСТЫ
... Альвирон, Запретные Горы
Летта ещё качалась на волнах эйфории, окутывая Веймара золотистым перламутром собственной Силы. Никому не хотелось разделять ещё соединённые тела, сознания и энергоцентры. Парить вдвоём в невесомости, вне времени, без мыслей и любых границ... Сила просто текла между ними, струилась, заплеталась в сети, цепи, кольца и спирали. обволакивала, ласкала и качала, как в колыбели. Летта и ощущала себя новорождённой, не разделяя чувства на свои и чужие. Её огонь, его хрусталь и паутина связующих нитей. Она и Веймар просто продолжали друг друга, а он сегодня родился заново.
Сильные эмоции и яркие впечатления настоящего сместили фокус внимания и точку сборки с прошлого на «здесь и сейчас». А пережив такой опыт расширения сознания, сойдя с доски, выйдя из клетки, из плоскости – прямиком в тессеракт, он уже не сможет откатиться в привычное состояние. После чистых океанов ещё никто на её памяти не возвращался в лужи, канавы и болота. Шагнув с ней в неизвестность, Веймар сделал выбор, важности которого ещё не осознал. Он выбрал свою реальность, будущее и путь. Выбрал сам. Она только рассеяла туман, расставила и зажгла маяки.
«Ты делишься со мной Силой?» – удивлённо включилось сознание альтерца.
«Так же, как и ты делился со мной на своём источнике, – напомнила альвиронка. – Ледяных месторождений в этом мире нет, энергия огненной полярности в чистом виде для тебя губительна, а резонансная энергия пары подходит идеально. Сейчас мне ничего не стоит преобразовать Силу в доступный тебе вид. Думал, оставлю тебя в чужом мире без Силы?»
Веймар так и думал, поэтому заранее позаботился о накопителях. Но выражать эту мысль не стал. И так понятно. Слишком привык думать о крылатых хуже, чем они есть на самом деле. А сейчас мыслить вообще не хотелось. Просто качаться на этих волнах эйфории вместе с ней, деля на двоих бездонное кристальное настоящее.
«Это настоящее больше никуда не исчезнет. Оно твоё, пока ты жив, – прошептала плазма. – Мы ещё вернёмся. В первый раз всегда так... остро»
«А потом?»
«Потом острота и новизна проходит, но приходит глубина. Градиент, оттенки, новые грани»
Его снова окутал бархат и шёлк крыльев, где-то за которыми пространство качнулось, рассыпалось на фрагменты и снова собралось уже иным.
Веймар кожей ощутил прохладу, свежий ветер и ласку солнечных лучей. Только затем открыл глаза.
Они стояли на балконе дымчатого дома-шестигранника. Только балкон своими размерами больше напоминал террасу. Откуда он взялся на абсолютно гладкой стене из неизвестной материи, Веймар уже не удивлялся. Пространственная магия чужаков отличалась от альтерской в формах и проявлениях, но суть везде одна.
«Это мой модуль. Теперь он и твой тоже. Проходи», – Летта абсолютно естественно создала в дымчатой стене самый обычный дверной проём и первой зашла в комнату. Веймар шагнул следом, пока проход не закрылся, оставляя его голым на балконе.
Комната, или как назвала её хозяйка – модуль, оказалась компактной. Даже меньше его мастерской. Но это здесь абсолютно не имело значения, эти многомерные крутили пространство, как хотели. Летта на его глазах расширила модуль вдвое, сменила несколько дизайнов помещения, от футуристических до полуофисных, винтажных и каких-то жутковато-чуждых, остановившись на уютно-минималистичном, почти альтерском варианте. Светлое натуральное дерево, дикий камень, минимум мебели – но максимум пространства и света. Аккуратные книжные полки с приличной библиотекой, такие же деревянные шкафчики и гардероб, только с зеркальными вставками, мягкие даже на вид кресла, мохнатое напольное покрытие. Всё в тёплых кофейно-сливочных тонах. Одну стену она оставила полностью панорамной, слегка затенив «стекло» от солнца. А балкон вовсе убрала за ненадобностью. Перепланировка помещений для них явно была делом обыденным и пустячным. Как одежду сменить.
«У нас магические технологии, управляемые мысленно, – улыбнулась Летта. – Достаточно чётко представить, что тебе нужно. Хоть дачный туалет, хоть бальный зал на тысячу персон, хоть дворец в золоте и самоцветах, или бунгало с видом на океан – без разницы. Можно хоть тюремную камеру создать, или пожить в лесу... На что желания, Силы и фантазии хватит. Конечно, личные острова, моря, военные объекты или чёрные дыры создать не выйдет, не заложено. А балкончик, террасу, любой интерьер, помещения любой площади, объёма и надобности – пожалуйста. Трудностей с этим у тебя быть не должно, на ваших живых кораблях есть подобные функции»
«Почему было сразу в комнату не переместиться?» – не закрываясь, подумал альтерец.
«Чтоб ты лучше ориентировался в этом пространстве и запомнил внешнее положение модуля в структуре дома, – охотно пояснила Летта, проявляя ниоткуда подобие кровати, на которое рухнула «звездой». – Падай, в ногах правды нет»
«Прямо сюда?» – на этом ложе хватило бы места всем Ледяным принцам. Но Веймар ощущал себя слишком скованно, чтобы вот так расслабиться в чужом модуле.
«Как хочешь. Можешь лечь со мной, как мой мужчина. Или на коврике у камина, как рахши, – Летта лениво, сладко потянулась, демонстрируя совершенные формы. – Потолок и стены не предлагаю: одеялко падает, вектор гравитации раздражает»
Мысль сопровождала картинка-образ, как именно это происходит, на чем у мужчины может повиснуть одеялко и как бедняга борется за него с безжалостными гравитационными векторами, изображёнными в виде фаллических символов. Черты героического борца недвусмысленно напоминали самого Веймара. Мыслеобраз был на редкость похабный, но такой уморительный, что альтерец расхохотался. Неловкость, скованность, светские приличия и прочая чепуха была напрочь позабыта.
«Вредность крылатая! Ну берегись! Я тебе покажу одеялко», – Веймар молниеносным броском оказался рядом, сгрёб её в охапку и подмял под себя.
«Сам берегись!» – крылатая зараза вывернулась змейкой и оседлала уже его. Сильная, ловкая, юркая птичка только выглядела хрупкой девочкой, хватка у неё оказалась стальной. Хищники – в любых мирах хищники. Теперь они хохотали уже вместе, а Веймару пришлось выворачиваться из захвата, больше похожего на любовную игру рахши. Удалось ему, или птичка поддалась, но она снова оказалась под ним на спине, успев захватить мужчину ногами. Освобождаться из такого захвата категорически не хотелось. Их шуточная борьба, переходящая в такой приятный плен, всё больше походила на чувственную прелюдию. Веймар поудобнее перехватил и зафиксировал запястья соблазнительной нахалки, которая уже подумывала вероломно его щекотать и даже не скрывала этих коварных планов.
– Щекотаться нечестно и неспортивно, – шепнул он ей на ухо, касаясь губами нежной бархатистой кожи и ощущая ответную волну мурашек.
Из-за спины Летты осторожно выглянули нижние крылышки.
– Так тоже нечестно, – Веймар перевёл на них взгляд, и хулиганистые крылышки шустро спрятались обратно.
– А так? – тёплые губы Летты прижались к его губам. И всё остальное стало уже неважно.
У него самого будто за спиной распахнулись крылья. Без страха, без боли, без вины. Он почти забыл, как это – когда сердце переполняет не боль, не горечь или мёртвая пустота, не бессильная злость и ненависть, даже не дикая тёмная страсть, а чистая, хрустальная нежность. И в ответном янтарном взгляде, каждом поцелуе, прикосновении таилась такая же согревающая, бескрайняя нежность.
Летта... она ворвалась в его жизнь, как ураган, перевернув привычное устоявшееся болотце. Но вместо затхлого болота подарила ему небо, свежий ветер, солнечные лучи, крылья и миллионы звёздных дорог. Незаметно пробралась под кожу, что ближе нельзя. Девочка-пламя, девочка-катастрофа. Он уже привык жить на вулкане, а другой и не хотел. Без неё ничего не имело смысла, жизни, огня. Он уже не представлял, как жил без неё. И как будет жить без этой крылатой вредности, когда их линии реальности разойдутся. Если бы он мог ими управлять, как это делают они, пожелал бы... просто оставить всё, как есть. Чтобы так было всегда. Засыпать и просыпаться вместе, обнимать её и ощущать ласковые объятия её крыльев, целовать её сонную, быть рядом и заботиться, когда она болеет или устала. Сделать её своей, частью своей жизни. И самому стать частью её.
Им не хотелось секса – физической близостью оба насытились через край. Даже резонанс и энергетические эффекты потеряли значимость. Этого было слишком мало. То, что происходило сейчас, было намного интимнее, важней и дороже. Обнажённые тела, ауры, сознания – всего лишь крошечная точка соприкосновения обнажённых душ.
Неважно, кто сильней. Кто от кого зависит, и кто зависим больше.
Плевать на расы, статусы и ранги.
В Бездну прошлое. Время – вода.
Им были не нужны слова. Даже мысли стали лишними. К чему они, когда говорят сами души. Взглядами, прикосновениями, чем-то высшим. Где нет ни противоречий, ни границ. Окрылённые нежностью, опьяненные счастьем, просто рядом, просто близкие. Самые счастливые во всех мирах. Двое потерявшихся детей разных Вселенных, и один хрупкий мостик от сердца к сердцу, из точки до вечности. Тонкая золотая нить... любви?
***
... Альвирон, секретный полигон – «Стрелка» – Запретные Горы
Имитация вражеской военной базы, ничем не отличимая от реального военного объекта, вызывала дрожь даже у высшего командного состава. Эту учебную иллюзорную реальность, напичканную опасностями, смертельными ловушками, аномалиями, всеми видами известных и неизвестных вооружений и угроз, с полным погружением, Химера создавала лично. По своему и системному личному опыту ведения боевых действий, весьма обширному даже для главы службы внутренней безопасности Альвирона.
Объект назывался «комплексный тренировочно-испытательный спецполигон номер... код Снежинка». На многомерных военных картах высшей степени секретности он и выглядел безобидной полупрозрачной снежинкой, висящей в четырёхмерном пространстве на щупальцах-гравилучах. Но среди спецназовцев, погранцов, агентов десятка направлений разведок, боевых подразделений регулярной армии и военно-космического флота Снежинку называли не иначе, как Снежопа, или просто Жопа. С периодическим повышением до ПЖМ – Полная Жопа Мироздания. За четыре квази-года существования этой многолучевой дряни, пройти все уровни сложности смогли лишь пятеро бойцов. Из десятков тысяч. Лично первая леди-иерарх, как глава силовиков, её заместители Волкодав и Белый Дым, и два адмирала боевого флота Центрального куба. Даже сама создательница «тренажёра» прошла Снежопу далеко не с первого раза. Никаких скидок и льгот для разработчиков коварный безжалостный объект не предусматривал.
На расу, пол, возраст, погоны, статусы, красивые глаза и интересное положение в любой иерархии он не смотрел тем более, как любая катастрофа, война и сама смерть. Химера создала не просто модель, военно-полевой игровой тренажёр, приближенный к реальности, а настоящую реальность, собранную подобно конструктору из фрагментов самых агрессивных и опасных миров.
Жуткую реальность. Фактически, продвинутую версию Земли Смерти, с единственной разницей: вместо собственно смерти, неудачника захватывала темпоральная петля и отбрасывала к моменту совершения ошибки. Если уровень проходила группа, в петлю попадали все. Смерть не разбирает правых и виноватых, не разбирала и ПЖМ.
