Мы не конкурируем, а дополняем, продолжаем и расширяем друг друга.
... Ты – моё второе сердце...
... А ты – мои крылья...
Завершение ужина и перемещение в жилой модуль прошло мимо сознания Веймара. Его мир за короткое время перевернулся столько раз, что уже стало все равно. После общения с местными правителями и демонстрации их Печатей, его уже ничего не удивляло и вряд ли удивит сильнее. Увиденное и услышанное противоречило всему, что он знал и думал прежде. Такое просто не укладывалось в голове, как месторождение в стакане. Оставалось только принимать происходящее, как факт. Что он и сделал. Сытный ужин, 50 грамм коньяка, расслабляющая ванна и мягкая кровать вполне примирили его с действительностью.
Если бы огненная птичка присоединилась бы к нему в ванной, было бы ещё лучше. Идеально. Как-то слишком быстро она приучила его к себе... Но Летта задержалась обсудить с родителями дела. Насколько понял Веймар, главному безопаснику позарез нужен высокоранговый, опытный и надёжный военный менталист, чтобы подтянуть позорный уровень молодых специалистов до приемлемых показателей. А самой Летте нужны расширенные знания, специфические материнские навыки и отцовский совет по каким-то сложным темпоральным итерациям, хронопетлям, хроносдвигам и поисковым методам в условиях чужой реальности. Мыслей альвиронцы не закрывали, Веймар без труда понял, что речь идёт о его реальности. Но иномиряне общались на слишком непривычных частотах и высоких скоростях, чтобы разобрать подробности. Да ему и не хотелось. Сфера сознания без того на грани замыкания, энергетику ещё лихорадит. Видимо, крылаточка знала, что делала, когда отправляла его отдохнуть. Вдвоём в ванной им было бы совсем не до отдыха. И не до мытья.
Впрочем, надолго Летта не задержалась. Они все устали. Веймар только вздохнул, заметив её слегка расфокусированные глаза и поникшие крылышки. Которые она слишком шустро спрятала. Показывать усталость, слабость и слабину многоглазка не любила и не хотела.
В белых кружевных шортиках и тонкой маечке, с ещё влажными волосами, без макияжа, крыльев и удвоенных радужек-капель с чёрточками двойных зрачков, даже без щитов и грозной ауры силы, Летта выглядела совсем не страшной, не властной, не опасной. Юная девушка, почти девочка, нежная, хрупкая и беззащитная. Только взгляд диссонировал и казался бездонным. Это существо было таким же юным, как космос, как седые скалы и мировые океаны, в глубине которых оно зародило жизнь. В золотисто-янтарных кристаллах гипнотически мерцало согревающее пламя, напополам со звёздной пылью. Тонкий мостик над вечностью. Летта моргнула, и наваждение отступило. Только сильно захотелось спать.
– Не стоит долго смотреть в Бездну, затягивает. А меня возбуждает, – феникс бесшумно опустилась рядом на белые простыни, мыслью погасила последний светильник и укрылась воздушным одеялом, внезапно ставшим больше раза в три. – Отдыхай, впереди тяжёлый день. Меня ждёт много работы, а тебе ещё язык учить. Язык непростой, учить надо на свежую голову, так что отбой и баиньки. А не то, что ты подумал, ещё и в воздухе.
– Я просто так подумал, – слукавил Веймар.
– А я просто так устрою тебе полёт любви. Но чуть позже, – шёпотом пообещала Летта ему на ушко. – Одеялко или крылья?
– Одеялко привычнее, а крылья уютнее, – задумался альтерец.
– Тогда совместим, – крылья укутали его тело нежным бархатистым коконом, а сверху облачком опустилось пуховое одеяло. – Сладких снов.
Веймар думал, что попросту не заснёт на чужой территории. Но заснул мгновенно, едва голова коснулась сгиба её крыла. Ни на одной подушке не засыпалось так быстро и сладко.
... Альвирон
Летта проснулась, едва над горами забрезжили первые белесые лучи, отброшенные тонкой розоватой нитью. Через неполный квази-час она станет полосой, а рассвет превратится в полноценное утро. Спать Летте больше не хотелось, она замечательно выспалась. Но альтерцу требовалось больше сна, чем фениксу. Она не стала его тревожить.
Веймар так сладко и доверчиво спал, прижимая её к себе. Рука нахально проникла под маечку на спине, прямо между крыльев. Сами крылья полностью окутывали его плотным согревающим коконом, а нога девушки так же нахально, по-собственнически улеглась на его бедро. Летта слышала, как совсем рядом тихо бьется другое сердце. Такое близкое, родное. От этого внутри что-то сладко щемило, растекаясь уютным теплом и такой же тихой, терпковатой, нетребовательной нежностью. Доверяет.
Летта мысленным импульсом затемнила панорамное окно, приглушила свет и звук. Пусть выспится, отдохнёт от шока и потрясений. Для него весь этот мир – один сплошной шок. Как-то она сама из любопытства залетала в конгломерат более высокой мерности. Девятимерный континуум с шестимерным пространством и трёхмерным временем почти расплющил уже её сферу сознания, полностью дезориентировал и сбил структуру. Погибнуть энергоформа не погибла бы, но впечатления получила незабываемые. Долго потом пряталась от всего мира под крылом у отца. Существу из трёхмерного мира с линейным временем, попавшему из континуума 3+1 в континуум 4+2, не легче. Элисса хотя бы открывала для себя Альвирон постепенно, вместе с развитием дара. Почти дитя, Огонёк, гибкое и пластичное сознание. У Веймара восприимчивость шире, ментальный уровень несравнимо выше, но нет той гибкости, отличающей юные разумы. Ледяная полярность силы, сущность-кристалл. Но Летте он нравился таким, какой он есть. Она могла лишь сберечь и огранить.
Если можно продлить чудесную ночь, растянуть трепетные хрустальные мгновения близости, уюта и доверия – кто ей помешает или запретит? Краем сознания архонта замедлила темпору вчетверо, почти полностью переходя на дану. Теперь их с Веймаром время шло почти перпендикулярно основному временному потоку, а внешнее практически замерло. Можно совсем не спешить и никто никуда не опоздает. Пусть отсыпается, сколько хочет. Она вполне может позволить себе роскошь потянуть или остановить время. Её личное время и пространство, её правила.
Собственное восприятие Летты размазалось по времени и разложилось в два разнонаправленных потока. Так удобнее контролировать изменённый ход двумерного времени. А быть раздвоенной, протяжённой во времени, находиться в нескольких местах одновременно, фиксироваться в двух точках или на двух линиях времени она давно привыкла. К линейно-векторному времени Альтерры и темпоральной структуре типа «стрела» приспособиться сложнее. Дело даже не в самом времени, а его восприятии конкретным сознанием. Спящий под крыльями альтерец, привыкший к векторному времени, ничего особенного не заметил.
Летта прикрыла глаза, почти остановила дыхание и мысли, растворяя сознание во времени. Отец выдал приличный пакет информации и полную аналитику по кровному поиску в прямом и реверсивном ходе времени, помог набросать примерный план действий. Ей оставалось разложить это по кластерам и проработать детали. Чтоб не терять время впустую, она разветвила сознание в несколько неспешных потоков и занялась именно этим. Пока сквозь пелену застывшего времени назойливым комариком не просочился телепатический сигнал.
Такие полномочия, телепатические способности, доступ к её личному каналу связи, уровень сознания, силы и наглости, кроме родителей и драгоценных братьев, имели только двое. Первый – её наставник по ментальной магии, матёрый Абсолютище, работающий в спецслужбах дольше, чем она в этом теле на этом свете живёт. Архимаг Йерс Сит Хорез, тот ещё кошмар нескольких поколений менталистов, только в постели она о нём не думала. Вторая – её непосредственное начальство, глава целительского корпуса, которую Летта на службе называла по должности, а по мыслесвязи – просто Ашет. Родовые имена нагов-верранцев для всех остальных звучали неповторимым набором согласных. Только начальства и не хватало, чтобы утро стало совсем добрым.
Летте захотелось малодушно, совсем по-детски, спрятаться под одеялом с головой, махнув на всё крылом. Сейчас ей совсем не хотелось покидать уютное гнёздышко и вступать в контакт ни с кем, кроме Веймара. Ни в телепатический, ни в какой. В этой точке пространства и времени ей было совсем не до начальства. Катилось бы оно на все восемь сторон гиперпространства. Но это уже совсем не по регламенту.
Спектры и позывные обоих Летта узнала бы мгновенно и в любом состоянии. И ту непередаваемую атмосферу, когда эти двое встречались, тем более. Военный менталист и целительница друг друга не переваривали. Настолько, что их взаимная неприязнь давно стала чем-то вроде профессионального анекдота, одной из городских легенд Прайма. Ашет терпеть не могла вмешательства военных в свою зону ответственности, Сит Хорез симметрично отвечал непримиримостью к «гражданскому бардаку». Но из-за безнадёжного пересечения военной и медицинской сфер, заклятые коллеги вынужденно терпели друг друга. Скрипя зубами и по должностной инструкции. Что должно было случиться, чтобы эти двое отринули разногласия и действовали вместе? Летте хватило доли квази-секунды определить двойной раппорт. Архонта мысленно вздохнула и выделила на связь отдельный поток внимания, создавая единое ментальное поле.
Знание пришло моментально. Тем и прекрасна телепатия, что мгновенна.
«Инцидент уровня Бета. Пострадало четырёхмерное существо, проникшее в Центральный куб из ядра. Предположительно, детёныш тетрана. Пространственники, корректировщик и группа быстрого реагирования уже сработали. Многомерных экзоцелителей в доступности только двое»
Кто именно, было понятно и так. Сама Летта и экзарх Рамон. Бета-инциденты – не тот случай, чтобы вызывать его. Но входят в её сферу ответственности. Если два ведомства не смогли даже точно определить тип и расовую принадлежность пострадавшего существа. Судя по отчётам и полсотни срезов памяти, это действительно малыш. Непослушный и любопытный. Взрослым тетранам хватало разумности не пересекать трёхмерных граней-кубов и не вываливаться в них.
Эти четырёхмерные существа имели естественную форму энергетических гиперсфер и жили семьями-гроздьями. Размножались они путём слияния-деления, а дети выглядели как пульсирующие шаровые молнии, меняющие размер от точки до пары метров в диаметре. Обычно взрослые сфероиды держали малышню на энергетических каналах-пуповинах и в поле сознания колонии. Но детишки есть детишки. Колония могла ослабнуть, нить порваться, детёныш – просто потеряться или заиграться. Бывают и энергетические вихри, и дефекты пространства. Сама по себе гиперсфера создаёт мощные искажения и пространственные аномалии. Критичные и смертельно опасные блокирует Амальгама на уровне метакода. С рутинными и дурацкими приходится справляться самим.
«Координаты?» – мысленно вздохнула Летта.
Могла бы и догадаться, комплексный тренировочно-испытательный спецполигон. Перемещать подобное в целительский корпус чревато уничтожением последнего, разрушениями и жертвами. Феникс свернула крылья и выскользнула из постели огненной лентой. Веймар, оставшийся без уютного силового «одеялка», недовольно заворочался и тревожно открыл сонные глаза, с трудом фокусируя их на ленте. Архонта пару раз блеснула неоновым светом и приняла материальную форму, раз незаметно уйти не получилось. Чуткий какой.
– Произошёл инцидент. Мне нужно на работу, – по-альтерски сообщила Летта. – Отдыхай, рисуй, можешь поучить язык, сходить в спортзал, бассейн, бар, оранжерею, библиотеку. Просто подумай о нужном помещении и оно откроется. Где кухня и как туда попасть, уже знаешь. По дому и территории резиденции можешь перемещаться свободно, кроме личных модулей родителей и братьев. За пределы купола не ходи и не телепортируйся, последствия тебе не понравятся.
– Я пленник? – нахмурился Веймар. Фиолетовые глаза настороженно сузились.
– Нет, не пленник, а гость из чужого мира. Пленник сидел бы в замкнутом модуле и молча делал то, что приказано. Наложить блок или психокод гораздо проще и эффективнее болтовни, не так ли? – иронично ответила Летта. – Я лишь рассчитываю на твоё благоразумие. Или тебе дома не хватило острых впечатлений? Ты ничего тут не знаешь и не ориентируешься, а у меня есть дела важнее, чем вытаскивать тебя из неприятностей.
– Ладно, я понял, – Веймар примирительно поднял ладони. – А можно с тобой? Мешать не стану, чем смогу – помогу.
– Хорошо, идём вместе, – подумав пару квази-секунд, решила Летта. – Мне было интересно посмотреть на твою работу, теперь посмотришь на мою. Если поможешь, буду благодарна.
Судя по тону, взгляду и ментальному посылу, благодарность обещала быть горячей. Веймару стало жарко, а мысли потекли совсем не в рабочем направлении. Вот крылатость вредная!
Вредная крылатость приложила к груди какой-то плоский жетон, и тело затянула строгая темно-синяя металлизированная ткань с непереводимыми серебряными символами на груди. Похоже, форма, а иероглифы – знаки отличия. Тяжёлые, зеркально гладкие чёрные волосы стянулись на макушке, заплелись сложной косой и уложились в спиралевидную башню-ракушку под тонкой сетью текучего синего металла. Такой Летту он ещё не видел. Строгая, подчёркнутая сдержанность, безупречная элегантность, потаённая сила, ледяная неприступность и пламенная, глубинная хищная сексуальность... Это безумно заводило. Он бы уже сам сдался в её плен, без сопротивления.
Леттариона сформировала зеркало прямо в воздухе, парой небрежных движений нанесла неброский иллюзорный макияж и обернулась.
– Если хочешь со мной, вылезай из постели и одевайся. Мне ты без одежды больше нравишься, но мы не в Грасааор собираемся, – с лёгким сожалением напомнила многомерная. – Форма одежды – повседневный деловой стиль, тёплое межсезонье.
– Так пойдёт? – альтерец автоматически переместил из чемодана чёрные брюки и темно-синюю плотную водолазку, почти в тон костюма спутницы.
Летта кивнула, одобряя его выбор.
– Отлично. Альтерская одежда здесь всем непривычна, но не настолько, чтоб бросаться в глаза. Выглядит достойно, стильно, даже аутентично. А на веяния моды, крой и бренды на полигоне никто не смотрит. Даже на меня так не смотрят, насмотрелись давно.
Веймар с усилием отвёл взгляд от манящих изгибов и округлостей под деловой, полувоенной строгостью униформы, и принялся одеваться сам.
– Давно хотел поинтересоваться, что такое Грасааор?
– Зона свободной любви и взрослых развлечений. Сходим ещё, сам поглядишь. У меня там скромный бизнес, но кто нам мешает совместить полезное с приятным? – в глазах Летты лукаво и многообещающе заиграли язычки пламени.
– Дразнишься? Опоздаем же, – Веймар укоризненно покачал головой, стараясь не поддаваться на её чувственную игру. Единственное, что осталось стабильным и неизменным в этом чуждом, безумном мире.
– Дразнюсь, – согласилась Летта. – А времени у нас хватает, ещё успеем неторопливо выпить чашечку кофе. Или две. Наше время течёт по второму измерению, внешнее почти стоит.
Веймар задумчиво взял с полки обучающий инфокристалл по языку.
– За чашечкой кофе успею?
– Успеешь. Слабые расы во сне учат, обычно с помощью менталиста и до суток. Менталисту вроде тебя пары квази-минут хватит.
... Альвирон, секретный полигон – целительский корпус
... Ты – моё второе сердце...
... А ты – мои крылья...
***
Завершение ужина и перемещение в жилой модуль прошло мимо сознания Веймара. Его мир за короткое время перевернулся столько раз, что уже стало все равно. После общения с местными правителями и демонстрации их Печатей, его уже ничего не удивляло и вряд ли удивит сильнее. Увиденное и услышанное противоречило всему, что он знал и думал прежде. Такое просто не укладывалось в голове, как месторождение в стакане. Оставалось только принимать происходящее, как факт. Что он и сделал. Сытный ужин, 50 грамм коньяка, расслабляющая ванна и мягкая кровать вполне примирили его с действительностью.
Если бы огненная птичка присоединилась бы к нему в ванной, было бы ещё лучше. Идеально. Как-то слишком быстро она приучила его к себе... Но Летта задержалась обсудить с родителями дела. Насколько понял Веймар, главному безопаснику позарез нужен высокоранговый, опытный и надёжный военный менталист, чтобы подтянуть позорный уровень молодых специалистов до приемлемых показателей. А самой Летте нужны расширенные знания, специфические материнские навыки и отцовский совет по каким-то сложным темпоральным итерациям, хронопетлям, хроносдвигам и поисковым методам в условиях чужой реальности. Мыслей альвиронцы не закрывали, Веймар без труда понял, что речь идёт о его реальности. Но иномиряне общались на слишком непривычных частотах и высоких скоростях, чтобы разобрать подробности. Да ему и не хотелось. Сфера сознания без того на грани замыкания, энергетику ещё лихорадит. Видимо, крылаточка знала, что делала, когда отправляла его отдохнуть. Вдвоём в ванной им было бы совсем не до отдыха. И не до мытья.
Впрочем, надолго Летта не задержалась. Они все устали. Веймар только вздохнул, заметив её слегка расфокусированные глаза и поникшие крылышки. Которые она слишком шустро спрятала. Показывать усталость, слабость и слабину многоглазка не любила и не хотела.
В белых кружевных шортиках и тонкой маечке, с ещё влажными волосами, без макияжа, крыльев и удвоенных радужек-капель с чёрточками двойных зрачков, даже без щитов и грозной ауры силы, Летта выглядела совсем не страшной, не властной, не опасной. Юная девушка, почти девочка, нежная, хрупкая и беззащитная. Только взгляд диссонировал и казался бездонным. Это существо было таким же юным, как космос, как седые скалы и мировые океаны, в глубине которых оно зародило жизнь. В золотисто-янтарных кристаллах гипнотически мерцало согревающее пламя, напополам со звёздной пылью. Тонкий мостик над вечностью. Летта моргнула, и наваждение отступило. Только сильно захотелось спать.
– Не стоит долго смотреть в Бездну, затягивает. А меня возбуждает, – феникс бесшумно опустилась рядом на белые простыни, мыслью погасила последний светильник и укрылась воздушным одеялом, внезапно ставшим больше раза в три. – Отдыхай, впереди тяжёлый день. Меня ждёт много работы, а тебе ещё язык учить. Язык непростой, учить надо на свежую голову, так что отбой и баиньки. А не то, что ты подумал, ещё и в воздухе.
– Я просто так подумал, – слукавил Веймар.
– А я просто так устрою тебе полёт любви. Но чуть позже, – шёпотом пообещала Летта ему на ушко. – Одеялко или крылья?
– Одеялко привычнее, а крылья уютнее, – задумался альтерец.
– Тогда совместим, – крылья укутали его тело нежным бархатистым коконом, а сверху облачком опустилось пуховое одеяло. – Сладких снов.
Веймар думал, что попросту не заснёт на чужой территории. Но заснул мгновенно, едва голова коснулась сгиба её крыла. Ни на одной подушке не засыпалось так быстро и сладко.
Глава 12. ДЕРЖАТЬСЯ ЗА ВОЗДУХ
... Альвирон
Летта проснулась, едва над горами забрезжили первые белесые лучи, отброшенные тонкой розоватой нитью. Через неполный квази-час она станет полосой, а рассвет превратится в полноценное утро. Спать Летте больше не хотелось, она замечательно выспалась. Но альтерцу требовалось больше сна, чем фениксу. Она не стала его тревожить.
Веймар так сладко и доверчиво спал, прижимая её к себе. Рука нахально проникла под маечку на спине, прямо между крыльев. Сами крылья полностью окутывали его плотным согревающим коконом, а нога девушки так же нахально, по-собственнически улеглась на его бедро. Летта слышала, как совсем рядом тихо бьется другое сердце. Такое близкое, родное. От этого внутри что-то сладко щемило, растекаясь уютным теплом и такой же тихой, терпковатой, нетребовательной нежностью. Доверяет.
Летта мысленным импульсом затемнила панорамное окно, приглушила свет и звук. Пусть выспится, отдохнёт от шока и потрясений. Для него весь этот мир – один сплошной шок. Как-то она сама из любопытства залетала в конгломерат более высокой мерности. Девятимерный континуум с шестимерным пространством и трёхмерным временем почти расплющил уже её сферу сознания, полностью дезориентировал и сбил структуру. Погибнуть энергоформа не погибла бы, но впечатления получила незабываемые. Долго потом пряталась от всего мира под крылом у отца. Существу из трёхмерного мира с линейным временем, попавшему из континуума 3+1 в континуум 4+2, не легче. Элисса хотя бы открывала для себя Альвирон постепенно, вместе с развитием дара. Почти дитя, Огонёк, гибкое и пластичное сознание. У Веймара восприимчивость шире, ментальный уровень несравнимо выше, но нет той гибкости, отличающей юные разумы. Ледяная полярность силы, сущность-кристалл. Но Летте он нравился таким, какой он есть. Она могла лишь сберечь и огранить.
Если можно продлить чудесную ночь, растянуть трепетные хрустальные мгновения близости, уюта и доверия – кто ей помешает или запретит? Краем сознания архонта замедлила темпору вчетверо, почти полностью переходя на дану. Теперь их с Веймаром время шло почти перпендикулярно основному временному потоку, а внешнее практически замерло. Можно совсем не спешить и никто никуда не опоздает. Пусть отсыпается, сколько хочет. Она вполне может позволить себе роскошь потянуть или остановить время. Её личное время и пространство, её правила.
Собственное восприятие Летты размазалось по времени и разложилось в два разнонаправленных потока. Так удобнее контролировать изменённый ход двумерного времени. А быть раздвоенной, протяжённой во времени, находиться в нескольких местах одновременно, фиксироваться в двух точках или на двух линиях времени она давно привыкла. К линейно-векторному времени Альтерры и темпоральной структуре типа «стрела» приспособиться сложнее. Дело даже не в самом времени, а его восприятии конкретным сознанием. Спящий под крыльями альтерец, привыкший к векторному времени, ничего особенного не заметил.
Летта прикрыла глаза, почти остановила дыхание и мысли, растворяя сознание во времени. Отец выдал приличный пакет информации и полную аналитику по кровному поиску в прямом и реверсивном ходе времени, помог набросать примерный план действий. Ей оставалось разложить это по кластерам и проработать детали. Чтоб не терять время впустую, она разветвила сознание в несколько неспешных потоков и занялась именно этим. Пока сквозь пелену застывшего времени назойливым комариком не просочился телепатический сигнал.
Такие полномочия, телепатические способности, доступ к её личному каналу связи, уровень сознания, силы и наглости, кроме родителей и драгоценных братьев, имели только двое. Первый – её наставник по ментальной магии, матёрый Абсолютище, работающий в спецслужбах дольше, чем она в этом теле на этом свете живёт. Архимаг Йерс Сит Хорез, тот ещё кошмар нескольких поколений менталистов, только в постели она о нём не думала. Вторая – её непосредственное начальство, глава целительского корпуса, которую Летта на службе называла по должности, а по мыслесвязи – просто Ашет. Родовые имена нагов-верранцев для всех остальных звучали неповторимым набором согласных. Только начальства и не хватало, чтобы утро стало совсем добрым.
Летте захотелось малодушно, совсем по-детски, спрятаться под одеялом с головой, махнув на всё крылом. Сейчас ей совсем не хотелось покидать уютное гнёздышко и вступать в контакт ни с кем, кроме Веймара. Ни в телепатический, ни в какой. В этой точке пространства и времени ей было совсем не до начальства. Катилось бы оно на все восемь сторон гиперпространства. Но это уже совсем не по регламенту.
Спектры и позывные обоих Летта узнала бы мгновенно и в любом состоянии. И ту непередаваемую атмосферу, когда эти двое встречались, тем более. Военный менталист и целительница друг друга не переваривали. Настолько, что их взаимная неприязнь давно стала чем-то вроде профессионального анекдота, одной из городских легенд Прайма. Ашет терпеть не могла вмешательства военных в свою зону ответственности, Сит Хорез симметрично отвечал непримиримостью к «гражданскому бардаку». Но из-за безнадёжного пересечения военной и медицинской сфер, заклятые коллеги вынужденно терпели друг друга. Скрипя зубами и по должностной инструкции. Что должно было случиться, чтобы эти двое отринули разногласия и действовали вместе? Летте хватило доли квази-секунды определить двойной раппорт. Архонта мысленно вздохнула и выделила на связь отдельный поток внимания, создавая единое ментальное поле.
Знание пришло моментально. Тем и прекрасна телепатия, что мгновенна.
«Инцидент уровня Бета. Пострадало четырёхмерное существо, проникшее в Центральный куб из ядра. Предположительно, детёныш тетрана. Пространственники, корректировщик и группа быстрого реагирования уже сработали. Многомерных экзоцелителей в доступности только двое»
Кто именно, было понятно и так. Сама Летта и экзарх Рамон. Бета-инциденты – не тот случай, чтобы вызывать его. Но входят в её сферу ответственности. Если два ведомства не смогли даже точно определить тип и расовую принадлежность пострадавшего существа. Судя по отчётам и полсотни срезов памяти, это действительно малыш. Непослушный и любопытный. Взрослым тетранам хватало разумности не пересекать трёхмерных граней-кубов и не вываливаться в них.
Эти четырёхмерные существа имели естественную форму энергетических гиперсфер и жили семьями-гроздьями. Размножались они путём слияния-деления, а дети выглядели как пульсирующие шаровые молнии, меняющие размер от точки до пары метров в диаметре. Обычно взрослые сфероиды держали малышню на энергетических каналах-пуповинах и в поле сознания колонии. Но детишки есть детишки. Колония могла ослабнуть, нить порваться, детёныш – просто потеряться или заиграться. Бывают и энергетические вихри, и дефекты пространства. Сама по себе гиперсфера создаёт мощные искажения и пространственные аномалии. Критичные и смертельно опасные блокирует Амальгама на уровне метакода. С рутинными и дурацкими приходится справляться самим.
«Координаты?» – мысленно вздохнула Летта.
Могла бы и догадаться, комплексный тренировочно-испытательный спецполигон. Перемещать подобное в целительский корпус чревато уничтожением последнего, разрушениями и жертвами. Феникс свернула крылья и выскользнула из постели огненной лентой. Веймар, оставшийся без уютного силового «одеялка», недовольно заворочался и тревожно открыл сонные глаза, с трудом фокусируя их на ленте. Архонта пару раз блеснула неоновым светом и приняла материальную форму, раз незаметно уйти не получилось. Чуткий какой.
– Произошёл инцидент. Мне нужно на работу, – по-альтерски сообщила Летта. – Отдыхай, рисуй, можешь поучить язык, сходить в спортзал, бассейн, бар, оранжерею, библиотеку. Просто подумай о нужном помещении и оно откроется. Где кухня и как туда попасть, уже знаешь. По дому и территории резиденции можешь перемещаться свободно, кроме личных модулей родителей и братьев. За пределы купола не ходи и не телепортируйся, последствия тебе не понравятся.
– Я пленник? – нахмурился Веймар. Фиолетовые глаза настороженно сузились.
– Нет, не пленник, а гость из чужого мира. Пленник сидел бы в замкнутом модуле и молча делал то, что приказано. Наложить блок или психокод гораздо проще и эффективнее болтовни, не так ли? – иронично ответила Летта. – Я лишь рассчитываю на твоё благоразумие. Или тебе дома не хватило острых впечатлений? Ты ничего тут не знаешь и не ориентируешься, а у меня есть дела важнее, чем вытаскивать тебя из неприятностей.
– Ладно, я понял, – Веймар примирительно поднял ладони. – А можно с тобой? Мешать не стану, чем смогу – помогу.
– Хорошо, идём вместе, – подумав пару квази-секунд, решила Летта. – Мне было интересно посмотреть на твою работу, теперь посмотришь на мою. Если поможешь, буду благодарна.
Судя по тону, взгляду и ментальному посылу, благодарность обещала быть горячей. Веймару стало жарко, а мысли потекли совсем не в рабочем направлении. Вот крылатость вредная!
Вредная крылатость приложила к груди какой-то плоский жетон, и тело затянула строгая темно-синяя металлизированная ткань с непереводимыми серебряными символами на груди. Похоже, форма, а иероглифы – знаки отличия. Тяжёлые, зеркально гладкие чёрные волосы стянулись на макушке, заплелись сложной косой и уложились в спиралевидную башню-ракушку под тонкой сетью текучего синего металла. Такой Летту он ещё не видел. Строгая, подчёркнутая сдержанность, безупречная элегантность, потаённая сила, ледяная неприступность и пламенная, глубинная хищная сексуальность... Это безумно заводило. Он бы уже сам сдался в её плен, без сопротивления.
Леттариона сформировала зеркало прямо в воздухе, парой небрежных движений нанесла неброский иллюзорный макияж и обернулась.
– Если хочешь со мной, вылезай из постели и одевайся. Мне ты без одежды больше нравишься, но мы не в Грасааор собираемся, – с лёгким сожалением напомнила многомерная. – Форма одежды – повседневный деловой стиль, тёплое межсезонье.
– Так пойдёт? – альтерец автоматически переместил из чемодана чёрные брюки и темно-синюю плотную водолазку, почти в тон костюма спутницы.
Летта кивнула, одобряя его выбор.
– Отлично. Альтерская одежда здесь всем непривычна, но не настолько, чтоб бросаться в глаза. Выглядит достойно, стильно, даже аутентично. А на веяния моды, крой и бренды на полигоне никто не смотрит. Даже на меня так не смотрят, насмотрелись давно.
Веймар с усилием отвёл взгляд от манящих изгибов и округлостей под деловой, полувоенной строгостью униформы, и принялся одеваться сам.
– Давно хотел поинтересоваться, что такое Грасааор?
– Зона свободной любви и взрослых развлечений. Сходим ещё, сам поглядишь. У меня там скромный бизнес, но кто нам мешает совместить полезное с приятным? – в глазах Летты лукаво и многообещающе заиграли язычки пламени.
– Дразнишься? Опоздаем же, – Веймар укоризненно покачал головой, стараясь не поддаваться на её чувственную игру. Единственное, что осталось стабильным и неизменным в этом чуждом, безумном мире.
– Дразнюсь, – согласилась Летта. – А времени у нас хватает, ещё успеем неторопливо выпить чашечку кофе. Или две. Наше время течёт по второму измерению, внешнее почти стоит.
Веймар задумчиво взял с полки обучающий инфокристалл по языку.
– За чашечкой кофе успею?
– Успеешь. Слабые расы во сне учат, обычно с помощью менталиста и до суток. Менталисту вроде тебя пары квази-минут хватит.
***
... Альвирон, секретный полигон – целительский корпус
