Щелчок большим и указательным пальцами по ближайшему световому пруту; иллюзия клетки разлетелась мелкими, полыхающими огнем осколками, заполняя собой воздух на несколько метров вблизи сцены. Пару вечеров назад мне едва не посчастливилось поджечь полог на своей кровати таким образом. Но в данный момент это уже не важно. Волна чувства, накрывающего с головой – она затапливала моё существо изнутри – волна адреналина.
- Can you please respect my privacy , - при этих словах моя рука с кастетом наносит удар прямо перед собой, будто бы по воображаемому противнику.
Песня подходит к концу. Глаза привыкали к свету рампы, и уже можно было различать выплывающие из светового облака лица и силуэты. Первые ряды так и оставались покрытыми белой дымкой, и более-менее отчетливо были видны мне только совершенно незнакомые люди. Часть приглашенных неприятно кривилась при взгляде на сцену, что совершенно естественно. Ни одного артиста не может ждать только почет и уважение на его пути... И лишь благодаря чёрному пиару, а не моим личным заслугам, сегодня так много людей не смогло обойти меня своим вниманием. Но какое это может иметь значение, когда ты стоишь перед толпой? Когда даже время течет для тебя по-другому, и на несколько минут ты сам, словно перестаешь существовать и в то же время ощущаешь значимость момента, будто вся твоя предыдущая жизнь была лишь тенью.
Припев повторяется в последний раз с особым остервенением; слова становятся тяжелым дыханием.
Конец песни – мягкий обрыв звука, как будто тебя оборвали на полуслове. Ребята замерли и напряглись, ожидая первой реакции, как и я.
Зал молчал. От души аплодировало лишь несколько человек перед сценой. А когда с танцплощадки донеслись восторженные крики, я узнала, что столь тепло нас встречали Чак, Бри и кто-то ещё.
- Спасибо, - возбужденно выдохнула я в микрофон. Затягивать со второй композицией мне по регламенту не полагалось. – А сейчас мы исполним песню, которую хотим посвятить нашему имениннику. Не волнуйтесь, это не «С Днем Рожденья»… - Достав микрофон из гнезда, попыталась пошутить я. Кто-то вяло засмеялся.
Помню, когда мы думали над поздравительной песней, мой выбор поставили под сомнение, на что Тэмми сходу заявила остальным: «Если Крис будет петь «С Днем Рожденья», то это может вызвать нездоровые ассоциации с Мэрилин Монро и президентом Кеннеди…» Такие ассоциации нам были не нужны.
Держа микрофон перед собой, я отступила на три шага назад. Вся неуверенность бесследно растворилась. Мне хотелось по-настоящему раскрыться и, чего там греха таить, если не завести толпу, то хоть заставить её невольно пританцовывать.
Клавишная партия, яркая, колоритная и зажигательная, обрушилась, принося с собой воспоминания о 80-х годах. Тэмми сыграла самую узнаваемую её часть в одиночку – так было задумано. И вот когда она остановилась…
Резко вступили ударные и гитары. Девушки – Холли и Тэмми – исполняли вокализ во вступлении на два голоса, гитаристка пела на октаву ниже. Каждая из них энергично двигалась, ведомая ритмом музыки. В след за ними должна вступить и я. Моя рука тянется вверх, к тёмному небу, в вопрошающем жесте.
- Where have all the good men gone and where are all the Gods(6)? - Я пела с придыханием и хрипотцой, стараясь подражать Бонни Тайлер. И начала танцевать, призывая зрителей повторять за мной.
И ещё я никак не могла перестать улыбаться в микрофон: Ван Райан ведь соответствовал кандидатуре «героя».
Снова голоса Тэмми и Холли вторят мелодии проигрыша. Покачивая бёдрами, я возвращаюсь на край сцены и ставлю ногу на усилитель, наклоняясь вперёд за рампу, чтобы быть ближе к публике. Начинается второй куплет.
Глядя на танцплощадку, всё ещё трудно отделаться от ощущения общей чопорности, но что-то стремительно менялось с каждой секундой. Теперь я видела, как Донна хлопала в ладоши в такт, и при этом её тело ритмично двигалось, будто она готова с минуты на минуту сорваться в пляс.
Видела, как находившиеся рядом её сын и Бри старались поддерживать «властительницу жара и огня», также от души забавляясь под звучащую песню, но мягкое колыхание форм женщины было неповторимым. И похоже их пример был заразителен: всё больше улыбающихся лиц, всё больше хлопков в ладоши, всё больше движения в толпе… Пожалуйста, пойте вместе со мной…
- I need a hero(7)! – Толпа подхватила припев дружными хлопками, лишь единицы продолжали стоять неподвижно, как и сам юбиляр. Саманта подпевала от души, прикрыв глаза, леди Бересфорд широко улыбалась и почти с гордостью следила за всем, что происходило на сцене.
Темп музыки замедлился, смолк синтезатор. Я отступала назад, оставляя центр сцены свободным, а Холли выдвинулась «на передовую». Она играла специально подобранное для этого случая соло и светилась изнутри в этот момент. Стоя поодаль, я могла видеть движения её рук, как перемещается по грифу зажимающая лады кисть и с каким упоением покачивается голова девушки. Музыка сейчас стала продолжением её самой. И вот она резко ударяет по струнам и начинается финальный куплет.
- Like a fire in my blood… - вытягиваем мы вместе в один мой микрофон, который я держу так, чтобы удобно было петь вдвоем. - I need a hero ! (8)– В последний раз припев зазвучал усиленный десятками голосов.
Песня заканчивалась ударами барабанов и ревом гитар. Я подхожу к краю сцены и делаю поясной поклон. Вот они – те самые аплодисменты, звуки которых будоражат сознание, – громкие, звучащие, как единое целое. Это счастье, величайшее счастье, по крайней мере, для меня.
Я выпрямилась и послала воздушный поцелуй, никому конкретно его не адресуя.
- Спасибо… большое вам спасибо! – микрофон слишком явно раскрывал сбивчивость моего дыхания, и от этого голос казался несколько нервным. – На этом моё пребывание на сцене подходит к концу, и я оставляю вас в обществе этих прекрасных музыкантов! – оглянувшись на ребят, я благодарно им кивнула и только сейчас почувствовала, как капли пота скользят по всему телу. Одежда прилипла, даря несколько дискомфортные ощущения – естественный итог любого сценического выступления, когда ты выкладываешься на полную. После такого и умереть не жалко.
- Ещё! – одинокий голос среди смолкающих звуков одобрения. Я ищу глазами говорившего. Бри, не нужно было… Но к неокрепшему детскому голосу присоединяются и другие. Всё вокруг поплыло разноцветными, бьющими по глазам пятнами. И, словно в прострации, я бросаю взгляды в разные концы сцены, задавая молчаливый вопрос группе. Музыканты немного растеряно кивают, но никто не протестует.
- Хорошо, ещё одну песню… Её мы не репетировали, поэтому я спою акапельно… Песня называется «Отражение».
Именно эту песню я с завидным постоянством вспоминала в последний месяц моей жизни. Не могла не вспоминать, потому что как никогда соотносила лирику со своими переживаниями. Скажете, что это эгоизм и самолюбование? Кто знает… Возможно…
Я стояла на сцене, в трогательном жесте сложив ладони у сердца:
- Look at me you may think you see who I really am, but you'll never know me(9)…
Манера исполнения резко отличалась от всего, что звучало в этот вечер. Она была спокойной, и грусть сквозила в каждой фразе. Моё амплуа изменилось за несколько секунд, но разве это трудно, когда ты совершенно точно ощущаешь то, о чём поешь?
Вокруг образовывалось нечто – собственное опустошение окутывало меня, обнимало за плечи и прижималось ко мне, заставляя петь с какой-то совершенно нечеловеческой скорбью и одиночеством в голосе. Веки плотно сомкнулись. Зрители, гости, жители поместья – всё они перестали для меня существовать на мгновение. Я была одна внутри раскрытого кокона собственных противоречий, какими бы смешными они ни казались кому-то другому. И пела, пела для одного единственного человека в мире – для себя самой. Потому что если ты не поешь для себя, ты не сможешь петь и для других.
Тень чьей-то улыбки встает перед внутренним взором. «Ты по-прежнему остаешься маленькой напуганной девочкой, правда, Кристанна? – В моей голове эхом раздавался голос, который я опознала через три удара испуганно забившегося сердца. - Все остроты и выходки – это только способ заполнить пустоту в душе?»
Наверное, я испугалась, но подходящие слова все равно нашлись, и слышать их могли лишь двое.
«Зачем ты спрашиваешь, если уже знаешь ответ?»
«Просто…»
- When will my reflection show who I am inside ?.. (10)
_________________________
* Название главы - "Авансцена" (англ.)
1) Яппи (англ. Yuppie, Young Urban Professional — молодой городской профессионал) — молодые люди, которые ведут активный деловой образ жизни. Яппи имеют высокооплачиваемую работу, в одежде предпочитают деловой стиль, следят за модой, посещают фитнес-центры. Основной критерий принадлежности к «яппи» — успешность в бизнесе.
2) Здесь имеется в виду случай, когда Джордж Буш - младший во время разговора с президентом Бразилии Фернанду Энрике Кардозу выдал один из своих самых знаменитых «бушизмов».
3) Извините, если я не идеальная… (англ.)
4) Извините, я не девственница
Извините, я не потаскуха… (англ.)
5) Ну, мне просто необходимо пространство, чтобы дышать,
Прошу уважать мою частную жизнь (англ.)
6) Куда подевались хорошие парни,
Исчезли все боги куда? (англ.)
7) Я жду героя! (англ.)
8) Словно в жилах огонь...
Я жду героя! (англ.)
9) Посмотри на меня, ты можешь подумать, что видишь меня настоящую… (англ.)
10) Когда моё отражение покажет, какая я на самом деле? (англ.)
Узкая длинная комната. Две двухъярусные кровати, по бокам единственного окна; перед окном – старый лакированный стол, на котором возвышается монитор с электронно-лучевой трубкой. Под столом в противоположном от тумбочки углу вибрирует работающий системный блок.
В комнате звучали голоса студенток, живших в ней, соседок по боксу и их гостей. Здесь так бывало почти всегда после занятий. Смех и веселье, иногда посапывание во сне и выяснение отношений по пробуждению. Многообразие человеческих эмоций. Энергия молодых.
- Ну, так что у тебя там? - подперев щёку рукой, девушка задала вопрос Неудачнице. Они сидели за небольшим кухонным столом, стоящим рядом с дверью в комнату. Стол был колоритно уставлен кухонной утварью и чашками с недопитым чаем. - Нашла работу?
Девушку звали Львёнка. Вернее, так называли её друзья. Лев по знаку зодиака, а также обладательница кудрявой чёрной шевелюры.
Неудачница только молча помотала головой. Львёнка сначала понимающе-проникновенно посмотрела в глаза сидящей напротив собеседнице, а потом чуть отвела взгляд.
- В универе что ли много задают?
- Да терпимо так...
- Тогда где ж ты пропадаешь? Не заезжала ко мне давно!
- Дома... в Инете... - честно созналась Неудачница, боясь смотреть подруге в глаза и чувствуя, что заливается румянцем.
- Что там можно делать столько времени? На сайтах знакомств сидеть?
- Нет. Я перевожу кое-что.
- Это что-то вроде удаленной работы?
Неудачница замотала головой так, что слабо брякнули серьги в ушах, и искрящимся и в то же время грустным взглядом посмотрела на подругу. Губы сложились в кривую полу-усмешку.
- Не-а.
- Так, ты давай либо выкладывай, либо молчи уж тогда!
- Я общаюсь с одной девушкой и перевожу то, что она пишет.
Львёнка выразила сомнения, пару раз серьезно качнув головой.
- И что, хорошо пишет?
- Ну, мне интересно. И смешных моментов много…
- Хм, прикольно, только про друзей зачем же забывать…
- Я… я не забываю! – горячо заспорила Неудачница. Щёки её горели.
- А кто пару дней назад отказался со мной пойти погулять? – поддела с шутливым укором подруга.
- Извини, я переводила… - Неудачница потупила взгляд.
- Что ты, что Тайга – как засядете в свой Интернет, так и торчите там безвылазно! Что в этом хорошего? – экспрессивно всплеснула руками Львёнка. Неудачнице захотелось возразить, что это просто у них в общаге нет выхода в Глобальную паутину, но поняла, что данная претензия не имеет под собой оснований: Львёнка всегда говорила, что никакое общение по сети не замет ей живого. – Я тебя сегодня-то еле уговорила приехать! – Продолжила девушка. – А не приехала, не познакомилась бы с Андреем. Он к нам часто заходить стал в последнее время и, как ты уже, наверное, поняла, – учится на биофизике вместе с Катькой. Кстати, кажется, ты ему понравилась…
Подруги были не одни, и Львёнка чуть понизила голос. Количество людей в комнате постоянно менялось: та самая Катька, сидя на нижнем ярусе своей кровати, увлеченно бренчала на гитаре, а Танька, из соседней комнаты, её слушала. Другие девушки, которых Неудачница порой не могла даже опознать, постоянно возникали на пороге то с просьбой одолжить фен или бритву, то заходили на пару минут послушать игру, а то и норовили присоединиться к беседе. Последнее не всегда было кстати.
- Пойдём-ка покурим-ка… - предложила Львёнка, обведя комнату и всех присутствующих внимательным серо-зеленым взглядом.
- Пойдём-ка, пойдём-ка... - подхватила Неудачница, понимая, куда клонит подруга.
Они встали и вместе вышли сначала из комнаты, а потом из бокса. Неудачница шла за Львёнкой по темному коридору, выкрашенному в зеленый цвет; мягкие подошвы комнатных тапочек шлепали по линолеуму. Закурили молча, прислушиваясь к голосам на общей кухне.
- Если честно, я не думаю, что готова с кем-то встречаться сейчас, - глядя на сигарету немигающим взглядом, созналась Неудачница. - Мне хватило геморроя с Жегловым по самое некуда и обзаводиться новым что-то не очень хочется…
Не самые приятные воспоминания вставали перед глазами в тот момент: вот её бывший спускается, следуя за ней, по лестнице в подъезде, вот они с ним ругаются на каждой лестничной площадке, вот выходят на улицу... Она растерянно стоит рядом с дверцей машины и пытается вежливо говорить с ним. "...А это уже не мои проблемы!" - хамовато заявляет парень и, сев за руль, хлопает дверью автомобиля в миллиметре от ее лица. И Неудачница остается стоять посреди двора. Пара любопытных взглядов прохожих, и, перехватив поудобнее ручки сумок с вещами, она медленно отправляется на остановку. Вот и всё.
- Ну, как хочешь... Смотри не пожалей потом, он мальчик симпатичный!
"Да, хоть бы и так!" – хотелось упрямо воскликнуть ей, но вместо этого Неудачница безразлично кивнула, подтверждая сказанное, но не проявляя должного интереса.
Тут Львёнка начала рассказывать что-то уморительное из жизни своей группы в университете и казусах, происходивших с ней за то время, что они не виделись, и Неудачница будто ожила. Она посмеялась от души, в компании с этой девушкой веселиться всегда было легко. Сигарета Неудачницы продолжала дымиться в воздухе, иногда подрагивая в руке хохочущей – про неё почти забыли.
Раззадоренные, они возвращались в комнату. Неудачница в который раз невольно усмехнулась над табличкой с остроумной надписью, прикрепленной на дверцу туалета - "Кабинет задумчивости", а потом и над "Палатой номер 16". Это уже было на наружной стороне двери в комнату общежития, ставшую ей почти родной.
Вскоре на столе материализовалась внушительная бутылка пива. Количество людей за столом увеличилось. Слово за слово, затянулся настоящий женский разговор про ухажеров, «неухажеров» иже с ними.
- Can you please respect my privacy , - при этих словах моя рука с кастетом наносит удар прямо перед собой, будто бы по воображаемому противнику.
Песня подходит к концу. Глаза привыкали к свету рампы, и уже можно было различать выплывающие из светового облака лица и силуэты. Первые ряды так и оставались покрытыми белой дымкой, и более-менее отчетливо были видны мне только совершенно незнакомые люди. Часть приглашенных неприятно кривилась при взгляде на сцену, что совершенно естественно. Ни одного артиста не может ждать только почет и уважение на его пути... И лишь благодаря чёрному пиару, а не моим личным заслугам, сегодня так много людей не смогло обойти меня своим вниманием. Но какое это может иметь значение, когда ты стоишь перед толпой? Когда даже время течет для тебя по-другому, и на несколько минут ты сам, словно перестаешь существовать и в то же время ощущаешь значимость момента, будто вся твоя предыдущая жизнь была лишь тенью.
Припев повторяется в последний раз с особым остервенением; слова становятся тяжелым дыханием.
Конец песни – мягкий обрыв звука, как будто тебя оборвали на полуслове. Ребята замерли и напряглись, ожидая первой реакции, как и я.
Зал молчал. От души аплодировало лишь несколько человек перед сценой. А когда с танцплощадки донеслись восторженные крики, я узнала, что столь тепло нас встречали Чак, Бри и кто-то ещё.
- Спасибо, - возбужденно выдохнула я в микрофон. Затягивать со второй композицией мне по регламенту не полагалось. – А сейчас мы исполним песню, которую хотим посвятить нашему имениннику. Не волнуйтесь, это не «С Днем Рожденья»… - Достав микрофон из гнезда, попыталась пошутить я. Кто-то вяло засмеялся.
Помню, когда мы думали над поздравительной песней, мой выбор поставили под сомнение, на что Тэмми сходу заявила остальным: «Если Крис будет петь «С Днем Рожденья», то это может вызвать нездоровые ассоциации с Мэрилин Монро и президентом Кеннеди…» Такие ассоциации нам были не нужны.
Держа микрофон перед собой, я отступила на три шага назад. Вся неуверенность бесследно растворилась. Мне хотелось по-настоящему раскрыться и, чего там греха таить, если не завести толпу, то хоть заставить её невольно пританцовывать.
Клавишная партия, яркая, колоритная и зажигательная, обрушилась, принося с собой воспоминания о 80-х годах. Тэмми сыграла самую узнаваемую её часть в одиночку – так было задумано. И вот когда она остановилась…
Резко вступили ударные и гитары. Девушки – Холли и Тэмми – исполняли вокализ во вступлении на два голоса, гитаристка пела на октаву ниже. Каждая из них энергично двигалась, ведомая ритмом музыки. В след за ними должна вступить и я. Моя рука тянется вверх, к тёмному небу, в вопрошающем жесте.
- Where have all the good men gone and where are all the Gods(6)? - Я пела с придыханием и хрипотцой, стараясь подражать Бонни Тайлер. И начала танцевать, призывая зрителей повторять за мной.
И ещё я никак не могла перестать улыбаться в микрофон: Ван Райан ведь соответствовал кандидатуре «героя».
Снова голоса Тэмми и Холли вторят мелодии проигрыша. Покачивая бёдрами, я возвращаюсь на край сцены и ставлю ногу на усилитель, наклоняясь вперёд за рампу, чтобы быть ближе к публике. Начинается второй куплет.
Глядя на танцплощадку, всё ещё трудно отделаться от ощущения общей чопорности, но что-то стремительно менялось с каждой секундой. Теперь я видела, как Донна хлопала в ладоши в такт, и при этом её тело ритмично двигалось, будто она готова с минуты на минуту сорваться в пляс.
Видела, как находившиеся рядом её сын и Бри старались поддерживать «властительницу жара и огня», также от души забавляясь под звучащую песню, но мягкое колыхание форм женщины было неповторимым. И похоже их пример был заразителен: всё больше улыбающихся лиц, всё больше хлопков в ладоши, всё больше движения в толпе… Пожалуйста, пойте вместе со мной…
- I need a hero(7)! – Толпа подхватила припев дружными хлопками, лишь единицы продолжали стоять неподвижно, как и сам юбиляр. Саманта подпевала от души, прикрыв глаза, леди Бересфорд широко улыбалась и почти с гордостью следила за всем, что происходило на сцене.
Темп музыки замедлился, смолк синтезатор. Я отступала назад, оставляя центр сцены свободным, а Холли выдвинулась «на передовую». Она играла специально подобранное для этого случая соло и светилась изнутри в этот момент. Стоя поодаль, я могла видеть движения её рук, как перемещается по грифу зажимающая лады кисть и с каким упоением покачивается голова девушки. Музыка сейчас стала продолжением её самой. И вот она резко ударяет по струнам и начинается финальный куплет.
- Like a fire in my blood… - вытягиваем мы вместе в один мой микрофон, который я держу так, чтобы удобно было петь вдвоем. - I need a hero ! (8)– В последний раз припев зазвучал усиленный десятками голосов.
Песня заканчивалась ударами барабанов и ревом гитар. Я подхожу к краю сцены и делаю поясной поклон. Вот они – те самые аплодисменты, звуки которых будоражат сознание, – громкие, звучащие, как единое целое. Это счастье, величайшее счастье, по крайней мере, для меня.
Я выпрямилась и послала воздушный поцелуй, никому конкретно его не адресуя.
- Спасибо… большое вам спасибо! – микрофон слишком явно раскрывал сбивчивость моего дыхания, и от этого голос казался несколько нервным. – На этом моё пребывание на сцене подходит к концу, и я оставляю вас в обществе этих прекрасных музыкантов! – оглянувшись на ребят, я благодарно им кивнула и только сейчас почувствовала, как капли пота скользят по всему телу. Одежда прилипла, даря несколько дискомфортные ощущения – естественный итог любого сценического выступления, когда ты выкладываешься на полную. После такого и умереть не жалко.
- Ещё! – одинокий голос среди смолкающих звуков одобрения. Я ищу глазами говорившего. Бри, не нужно было… Но к неокрепшему детскому голосу присоединяются и другие. Всё вокруг поплыло разноцветными, бьющими по глазам пятнами. И, словно в прострации, я бросаю взгляды в разные концы сцены, задавая молчаливый вопрос группе. Музыканты немного растеряно кивают, но никто не протестует.
- Хорошо, ещё одну песню… Её мы не репетировали, поэтому я спою акапельно… Песня называется «Отражение».
Именно эту песню я с завидным постоянством вспоминала в последний месяц моей жизни. Не могла не вспоминать, потому что как никогда соотносила лирику со своими переживаниями. Скажете, что это эгоизм и самолюбование? Кто знает… Возможно…
Я стояла на сцене, в трогательном жесте сложив ладони у сердца:
- Look at me you may think you see who I really am, but you'll never know me(9)…
Манера исполнения резко отличалась от всего, что звучало в этот вечер. Она была спокойной, и грусть сквозила в каждой фразе. Моё амплуа изменилось за несколько секунд, но разве это трудно, когда ты совершенно точно ощущаешь то, о чём поешь?
Вокруг образовывалось нечто – собственное опустошение окутывало меня, обнимало за плечи и прижималось ко мне, заставляя петь с какой-то совершенно нечеловеческой скорбью и одиночеством в голосе. Веки плотно сомкнулись. Зрители, гости, жители поместья – всё они перестали для меня существовать на мгновение. Я была одна внутри раскрытого кокона собственных противоречий, какими бы смешными они ни казались кому-то другому. И пела, пела для одного единственного человека в мире – для себя самой. Потому что если ты не поешь для себя, ты не сможешь петь и для других.
Тень чьей-то улыбки встает перед внутренним взором. «Ты по-прежнему остаешься маленькой напуганной девочкой, правда, Кристанна? – В моей голове эхом раздавался голос, который я опознала через три удара испуганно забившегося сердца. - Все остроты и выходки – это только способ заполнить пустоту в душе?»
Наверное, я испугалась, но подходящие слова все равно нашлись, и слышать их могли лишь двое.
«Зачем ты спрашиваешь, если уже знаешь ответ?»
«Просто…»
- When will my reflection show who I am inside ?.. (10)
_________________________
* Название главы - "Авансцена" (англ.)
1) Яппи (англ. Yuppie, Young Urban Professional — молодой городской профессионал) — молодые люди, которые ведут активный деловой образ жизни. Яппи имеют высокооплачиваемую работу, в одежде предпочитают деловой стиль, следят за модой, посещают фитнес-центры. Основной критерий принадлежности к «яппи» — успешность в бизнесе.
2) Здесь имеется в виду случай, когда Джордж Буш - младший во время разговора с президентом Бразилии Фернанду Энрике Кардозу выдал один из своих самых знаменитых «бушизмов».
3) Извините, если я не идеальная… (англ.)
4) Извините, я не девственница
Извините, я не потаскуха… (англ.)
5) Ну, мне просто необходимо пространство, чтобы дышать,
Прошу уважать мою частную жизнь (англ.)
6) Куда подевались хорошие парни,
Исчезли все боги куда? (англ.)
7) Я жду героя! (англ.)
8) Словно в жилах огонь...
Я жду героя! (англ.)
9) Посмотри на меня, ты можешь подумать, что видишь меня настоящую… (англ.)
10) Когда моё отражение покажет, какая я на самом деле? (англ.)
Глава 10,5
Узкая длинная комната. Две двухъярусные кровати, по бокам единственного окна; перед окном – старый лакированный стол, на котором возвышается монитор с электронно-лучевой трубкой. Под столом в противоположном от тумбочки углу вибрирует работающий системный блок.
В комнате звучали голоса студенток, живших в ней, соседок по боксу и их гостей. Здесь так бывало почти всегда после занятий. Смех и веселье, иногда посапывание во сне и выяснение отношений по пробуждению. Многообразие человеческих эмоций. Энергия молодых.
- Ну, так что у тебя там? - подперев щёку рукой, девушка задала вопрос Неудачнице. Они сидели за небольшим кухонным столом, стоящим рядом с дверью в комнату. Стол был колоритно уставлен кухонной утварью и чашками с недопитым чаем. - Нашла работу?
Девушку звали Львёнка. Вернее, так называли её друзья. Лев по знаку зодиака, а также обладательница кудрявой чёрной шевелюры.
Неудачница только молча помотала головой. Львёнка сначала понимающе-проникновенно посмотрела в глаза сидящей напротив собеседнице, а потом чуть отвела взгляд.
- В универе что ли много задают?
- Да терпимо так...
- Тогда где ж ты пропадаешь? Не заезжала ко мне давно!
- Дома... в Инете... - честно созналась Неудачница, боясь смотреть подруге в глаза и чувствуя, что заливается румянцем.
- Что там можно делать столько времени? На сайтах знакомств сидеть?
- Нет. Я перевожу кое-что.
- Это что-то вроде удаленной работы?
Неудачница замотала головой так, что слабо брякнули серьги в ушах, и искрящимся и в то же время грустным взглядом посмотрела на подругу. Губы сложились в кривую полу-усмешку.
- Не-а.
- Так, ты давай либо выкладывай, либо молчи уж тогда!
- Я общаюсь с одной девушкой и перевожу то, что она пишет.
Львёнка выразила сомнения, пару раз серьезно качнув головой.
- И что, хорошо пишет?
- Ну, мне интересно. И смешных моментов много…
- Хм, прикольно, только про друзей зачем же забывать…
- Я… я не забываю! – горячо заспорила Неудачница. Щёки её горели.
- А кто пару дней назад отказался со мной пойти погулять? – поддела с шутливым укором подруга.
- Извини, я переводила… - Неудачница потупила взгляд.
- Что ты, что Тайга – как засядете в свой Интернет, так и торчите там безвылазно! Что в этом хорошего? – экспрессивно всплеснула руками Львёнка. Неудачнице захотелось возразить, что это просто у них в общаге нет выхода в Глобальную паутину, но поняла, что данная претензия не имеет под собой оснований: Львёнка всегда говорила, что никакое общение по сети не замет ей живого. – Я тебя сегодня-то еле уговорила приехать! – Продолжила девушка. – А не приехала, не познакомилась бы с Андреем. Он к нам часто заходить стал в последнее время и, как ты уже, наверное, поняла, – учится на биофизике вместе с Катькой. Кстати, кажется, ты ему понравилась…
Подруги были не одни, и Львёнка чуть понизила голос. Количество людей в комнате постоянно менялось: та самая Катька, сидя на нижнем ярусе своей кровати, увлеченно бренчала на гитаре, а Танька, из соседней комнаты, её слушала. Другие девушки, которых Неудачница порой не могла даже опознать, постоянно возникали на пороге то с просьбой одолжить фен или бритву, то заходили на пару минут послушать игру, а то и норовили присоединиться к беседе. Последнее не всегда было кстати.
- Пойдём-ка покурим-ка… - предложила Львёнка, обведя комнату и всех присутствующих внимательным серо-зеленым взглядом.
- Пойдём-ка, пойдём-ка... - подхватила Неудачница, понимая, куда клонит подруга.
Они встали и вместе вышли сначала из комнаты, а потом из бокса. Неудачница шла за Львёнкой по темному коридору, выкрашенному в зеленый цвет; мягкие подошвы комнатных тапочек шлепали по линолеуму. Закурили молча, прислушиваясь к голосам на общей кухне.
- Если честно, я не думаю, что готова с кем-то встречаться сейчас, - глядя на сигарету немигающим взглядом, созналась Неудачница. - Мне хватило геморроя с Жегловым по самое некуда и обзаводиться новым что-то не очень хочется…
Не самые приятные воспоминания вставали перед глазами в тот момент: вот её бывший спускается, следуя за ней, по лестнице в подъезде, вот они с ним ругаются на каждой лестничной площадке, вот выходят на улицу... Она растерянно стоит рядом с дверцей машины и пытается вежливо говорить с ним. "...А это уже не мои проблемы!" - хамовато заявляет парень и, сев за руль, хлопает дверью автомобиля в миллиметре от ее лица. И Неудачница остается стоять посреди двора. Пара любопытных взглядов прохожих, и, перехватив поудобнее ручки сумок с вещами, она медленно отправляется на остановку. Вот и всё.
- Ну, как хочешь... Смотри не пожалей потом, он мальчик симпатичный!
"Да, хоть бы и так!" – хотелось упрямо воскликнуть ей, но вместо этого Неудачница безразлично кивнула, подтверждая сказанное, но не проявляя должного интереса.
Тут Львёнка начала рассказывать что-то уморительное из жизни своей группы в университете и казусах, происходивших с ней за то время, что они не виделись, и Неудачница будто ожила. Она посмеялась от души, в компании с этой девушкой веселиться всегда было легко. Сигарета Неудачницы продолжала дымиться в воздухе, иногда подрагивая в руке хохочущей – про неё почти забыли.
Раззадоренные, они возвращались в комнату. Неудачница в который раз невольно усмехнулась над табличкой с остроумной надписью, прикрепленной на дверцу туалета - "Кабинет задумчивости", а потом и над "Палатой номер 16". Это уже было на наружной стороне двери в комнату общежития, ставшую ей почти родной.
Вскоре на столе материализовалась внушительная бутылка пива. Количество людей за столом увеличилось. Слово за слово, затянулся настоящий женский разговор про ухажеров, «неухажеров» иже с ними.
