Девушка обмерла. Силы оставили её. От страха она окоченела, не смея двинуться или хотя бы дёрнуться во спасение.
Тогда Митичко снова бросился на жужелицу. Он заскочил вперёд животного, встав перед его мордой, между тварью и Софией.
Тут уже жужелице пришлось сопоставлять запах крови с навязчивым Саней. И она осталась удовлетворена сравнением. Под градом ударов от лопаты – мужчина умудрился отсечь ей один из обонятельных или осязательных усиков, жужелица кинулась на зоотехника. И сосредоточилась на нём.
-- Софи, убегай! – проорал Митичко, отступая от жука. Видя, что жужелица теперь интересуется только им, Саня повернулся и побежал в лес, увлекая за собой преследующего хищника.
Софи встала. Ноги подкашивались. Она была не готова к таким событиям. И не знала, что ей теперь делать. Бежать? Она не знала куда. Искать Иванова? Тоже самое.
Вместо нахождения решения, девушка залезла на повозку, поднялась по борту до кормы, откинула полог и забралась внутрь, съехав по наклонному полу прямо на мягкие тюки с травой.
Внутри повозки было тепло. Может, это было из-за работающего вверху генератора, а может быть, из-за отсутствия ветра под пологом. Находясь в каком-то странном опустошённом состоянии, София свернулась калачиком на тюках и сама не заметила, как заснула.
Сколько она проспала, Софи не знала. Проснулась она от того, что, как ей показалось, кто-то карабкается сверху снаружи по брезентовой крыше.
-- Саня! Это ты?! – спросила сонная София. – Я здесь, внутри.
Ответа ей не последовало.
Тот, кто карабкался, на секунду замер, как бы прислушиваясь, и снова зашуршал по брезенту. Сон, как рукой слетел с Софии. Она с ужасом уставилась на брезентовую кровлю, затаив дыхание.
Тот, кто ползал там, явно двигался вверх в верном направлении в сторону входа. У девушки не было иллюзий, кто бы это мог быть. Она пробежала взглядом по кучи – ничего, что могло бы помочь ей защититься. Даже второй лопаты, какая была у Митичко, или чего подходящего здесь не было.
Ползущий по брезенту, наконец, добрался до входа, где был по-прежнему оставлен Софией откинутым задёргивающийся полог. И на фоне вечернего неба девушка явственно увидела многосуставные лапы, усики и челюсти животного. Оно ищуще запустило свои конечности внутрь повозки – под полог. На счастье они коснулись закреплённого на входе генератора. Это касание не понравилось пришельцу, и лапы тут же убрались. Животное поползло по брезенту дальше, изучая странную постройку.
София понимала, что членистоногое приманивает запах из повозки. Скорее всего их, людской, запах. Девушка осознавала, что рано или поздно, животное повторит свою попытку проникнуть внутрь. И тогда она окажется в западне -- в тупиковом тоннеле, запертой хищной тварью со стороны входа.
Воспользовавшись свободным проходом на данный момент, София полезла наверх. Больше всего она боялась столкнуться с чудовищем на входе. Нос к носу. Но на счастье, существо было с другой стороны повозки: скрежетало лапами по металлической обшивке борта.
Софи, используя противоположный борт и колесо платформы, быстро добралась и спрыгнула на землю. На брезентовой крыше воза показался пришелец. Какой-то очередной жук с серьёзного вида жвалами.
Жук сверху смотрел на Софи, явно заметив её. Секунды две происходило это изучение взглядами друг друга. А потом жук вдруг засуетился. И спешно побежал слезать с платформы.
Софи порадовалась, что он не спрыгнул прямо к ней сверху. Значит время ещё есть. Понимая, что если она побежит по открытой местности вдоль русла ручья, то будет быстро настигнута, девушка кинулась в лес.
Членистоногое, найдя дорогу с воза, устремилось за ней в погоню. София бежала вглубь леса. Она не знала, что ей делать, как спасаться и куда прятаться. У неё не было никакого плана, как избавиться от напасти. Первобытный животный страх гнал её вперёд, не давая времени задуматься: что, как и зачем она делает. Они бежали в полутьме. Потому что на лес опустилась ночь. Но контуры деревьев и кустов, один страшнее другого ещё были видны. Она не всегда видела за собой погоню. То тут, тот там, жук, идущий по следу, мелькал между деревьями. Но чаще она его слышала. Сдвоенное топанье нескольких пар ног. София предположила, что тварь плохо видит. Поэтому старалась петлять между стволами. И это, похоже, приносило плоды. Жук останавливался и некоторое время изучал, в какую сторону побежала его жертва.
София выигрывала расстояние. Но вместе с тем она начинала ощущать, что её силы подходили к концу. Уставал ли при этом жук? -- София вообще не была уверена, что он знает, что такое усталость. Рано или поздно она устанет окончательно, и тогда жук просто догонит и найдёт её. К тому же, носясь по ночному лесу, она рискует набрать за собой ещё целую вереницу таких же преследователей. И какой конкретно её сцапает, не представляется уже интересным.
«Так. Спокойно, -- заставила себя сосредоточиться София. – Я могу здесь долго ещё носиться, как дура. Но это кончится плохо для меня. Что ему нужно? Наиболее вероятнее, он хочет есть. Сейчас он считает, что он хочет съесть меня. Как он меня находит? Органы чувств. Это «глаза» -- видит. Видит не очень… Это хорошо. «Слух» – слышит. Если не издавать шум – не услышит. «Обоняние» – скорее, он чует меня, мой след. Надо перебить ему запах. Значит, нужно нечто…»
София споткнулась о корень в темноте и кубарем полетела на землю. Головой она воткнулась во что-то склизкое и мягкое. Жутко воняющее. Она боялась, что упёрлась в какое-то очередное животное. Но на счастье, в данном месте было достаточное количества света, чтобы что-то разглядеть – да и страх помог девушке сосредоточиться. И, передёргиваясь от отвращения, София поняла, что та подушка, в которую она воткнулась головой – всего лишь какая-то гниль или грибница. Скорее всего, растительного происхождения.
Повинуясь больше инстинктивному желанию выжить, София зачерпнула полными руками вонючую склизкую субстанцию и спешно погрузила в неё лицо. Зачерпнула ещё и размазала её по голове, волосам, шее, телу, одежде. Натершись, как смогла, она поднялась, и бросилась в сторону темнеющих в отдалении кустов.
Забравшись в них, девушка легла на землю и с замиранием сердца принялась ждать.
Ждать пришлось недолго. Жук и впрямь шёл по следам Софи. Сейчас она смогла разглядеть, что он вышел на открытый и чуть освещённый в темноте пятачок, на котором располагалась вонючая «подушка» из слизи. София заметила, что тварь двигалась, опустив голову к земле. Возможно, она, действительно, вынюхивала добычу. Натолкнувшись на слизкое место, жук секунду помедлил и отпрянул назад.
«Ага! Не нравится!» -- возликовала в душе Софи. И тут же опять испугалась, вспомнив о двух других органов чувств, которые могли бы помочь жуку найти её. Она старалась не дышать. И следила, чтобы вес её тела в кустах не перераспределялся. Не позволяя даже маленькой веточке хрустнуть в ответку.
Жук, какое-то время поплясав рядом с пятном, не смея продолжить преследование, развернулся и рысцой затопал восвояси.
София мысленно застонала. Только сейчас она поняла, что вымотана физически, а ещё более психологически настолько, что даже возникни сейчас жук или жужелица у неё за спиной, и она не в силах будет побежать снова. Подгребя под себя ветки от того же куста, и фактически завернувшись в них, Софи провалилась в глубокий, как омут, сон.
* * *
Софи проснулась от того, что промокла и закоченела.
Она лежала на подстилке из подмятых веток, свернувшись в калачик. И даже то, что обхватила руками прижатые к груди колени, не помогло ей согреться.
Предрассветный полумрак. Света было чуть больше. Но опустившийся туман, скрывал окружающую действительность сильнее, чем ночь. Из-за тумана всё пропиталось влагой. Трава, листья и деревья были мокрые. С веток свисали то и дело срывающиеся капли. А может, это ночью моросил редкий дождь?
Софию била дрожь. Постанывая, она перекатилась на колени, выпутываясь из веток. Только сейчас девушка почувствовала, что всё тело её ломит от усталости. Она не чувствовала себя ни отдохнувшей, ни выспавшейся. Нереальность происходящего заставляла Софию подумать, что всё это происходит в каком-то диком полусне. Что, казалось, сейчас она проснётся, и девчонки из её группы позовут завтракать. А перед этим она примет горячий, расслабляюще-обволакивающий душ. А потом Саша Митичко на своём возу отрежет ей мягкий, до одурения ароматный лунный хлеб с куском сытной вяленой оленины. И они будут сидеть у костра вместе, обнявшись, и смотреть на звёзды под треск поленьев и болтовню колонистов…
Мысль, которая заставила её встрепенуться, вспомнив, как врезки, детали вчерашнего дня: возы... Катастрофа. Гибель Тома. Саня, уводящий жужелицу за собой. И она, несущаяся по ночной чаще от настырного жука.
Возы. Надо успеть на воз Иванова. Саня. Что с ним? Жив ли он?
Софи с трудом поднялась и осторожно выглянула из кустов. Всюду, куда ни глянь – туман. С таким обзором легко можно наскочить на что-то. Или, чего хуже, на кого-то.
А главное, Софи понятия не имела, в какую сторону ей двигаться. Она вращалась на месте вокруг себя, вспоминая, что одним из ориентиров направления могло бы стать пятно слизи, от которого она бросилась в эти кусты. Но сейчас в тумане его было не разглядеть. А выйдя из кустов и ошибившись с направлением, можно было уже оставить надежду попасть куда-то.
Она активно махала руками, топала и похлопывала себя по бокам и плечам. Нагибалась и поочерёдно прогибалась. Чтобы такой разминкой компенсировать усталость и боли в мышцах. А также хоть чуточку, но согреться.
Частично ей это удалось.
Вылезать из кустов она по-прежнему не решалась.
Внезапно подул ветер. В сырой одежде на прохладном ветру стало совсем холодно. Но зато ветер сравнительно быстро сдул в сторону шапку тумана. Во всяком случае, над травой. И Софи, о чудо – увидела своё «родное» пятно гнили, белеющее среди травы на земле, как пепельная проплешина гари после костра.
«Значит, мне туда», -- выдохнула она.
Софа подошла к пятну и теперь при утреннем свете изучила его внимательнее. Затем посмотрела на свои руки и одежду, вспоминая, что измазалась в этой субстанции, уходя от погони.
Одежда по-прежнему была измазана подсохшей коркой этой слизи. А вот с кожи субстанция не то смылась с дождём, не то впиталась.
«Теперь я понимаю, что это за странный запах, который преследует меня с утра», -- внезапно осознала София.
Слизь напоминала коллоидную систему.
«Это явная органика, -- соображала София. – Она вязкая и тягучая. Белёсая. Имеет неприятный резкий, сильно выраженный запах. Судя по тому, что ожога за ночь я не получила, явного вреда от неё я не вижу. Но с другой стороны, этот жук отпрыгнул от неё, как ошпаренный. Если мне придётся какое-то время двигаться наугад по этому лесу, лучше, я воспользуюсь этим «косметическим средством» ещё раз. Ведь неизвестно, попадётся ли мне услужливо такая «лужа» ещё раз».
И София, передёргиваясь от отвращения, с большим трудом заставила себя возобновить обильное нанесение слизи на кожу, волосы и одежду. А так как на сей раз за плечами не висела погоня, перешагнуть через собственную брезгливость ей было, ой, как непросто.
«Агр-р-р… Я чувствую себя такой… отталкивающей, -- подумалось ей, когда сеанс был закончен. – Надеюсь, обитатели леса разделят со мной это мнение».
Она огляделась.
Уже почти рассвело. И туман успел развеяться. Дождя не было, хотя угроза его возобновления из-за пасмурного неба ощущалась всем телом.
Прикинув, как ей казалось, откуда она прибежала к пятну в момент ночной погони, девушка, осторожно переступая, почти крадучись, двинулась в том направлении.
Что жутко напрягало дрожащую от холода лесную туристку, так это почти полная тишина в лесу. Ветер стих. И без его дуновения не слышно было ни колыхания листвы, ни шелеста травы. Редкая капля, срывающаяся с ветвей или листьев, создавала, пожалуй, больше шума, чем всё остальное. Жуткое впечатление. А главное, как затем догадалась София – в лесу не было слышно птиц. Совсем. На этой планете вообще не было птиц. Или сколько-нибудь летающих тварей.
Когда бесконечный страх, как ожидание постоянной потенциальной опасности, начал притупляться, София почувствовала, что ей страшно хочется пить. Какое-то время, сорвав большой воронкообразный лист, она ходила и собирала ещё не успевшие высохнуть дождевые или туманные капли с листьев и веток. Потратив на это с полчаса, София набрала воды на три больших глотка. И с наслаждением выпила её. Параллельно с этим она поняла, что голодна. И мысли о чудесных митичковых бутербродах разбудоражили её воображение, ещё более усиливая это чувство. Заставив себя не думать о еде, девушка попыталась сосредоточиться на движении по лесу.
София продвигалась туда, куда вело её чутьё. То тут, то там возникали какие-нибудь ориентиры, которые мнительный мозг девушки пытался воспринимать и расценивать, как значимые, ранее виденные.
На самом деле она продвигалась фактически наугад. Ибо найти два одинаковых дерева или два похожих места в лесу – раз плюнуть. София интуитивно чувствовала это. Но думать, что она узнаёт местность, было легче. И добавляло надежды.
Через час монотонного крадущегося вышагивания по лесу в полной тишине девушку слегка утомило. Будучи человеком рациональным, аналитически во всём ищущим толкование и научное зерно, София, наконец, призадумалась, куда же всё-таки она идёт. И как быть в дальнейшем, если всё же принять за данность, что она заблудилась.
«Ладно, -- подумала она, пытаясь заставить себя успокоиться. – Мы двигались на север. Туда же был проложен и тракт. Иванов съехал с тракта на русло реки налево. Следовательно, назовём это «запад». Я очень надеюсь, что они «севером» окрестили полюс, который, подобно земному, также расположен к сторонам восхода и захода, если смотреть на них из северного полушария Земли… Тогда. Мы съехали с тракта на ту же реку направо. Значит это будет «восток». Значит, если мы в северном полушарии… А насколько я помню данные по планете и месте приземления, то так и есть… То Светило… Назовём его «Солнце», должно вставать на востоке и садиться на западе».
Она выдохнула, упорядочивая в голове мысль, соображая, как её применять.
«Теперь мне надо вспомнить, в какую сторону я побежала от реки, -- продолжила София измышления. – Река, река… Река у нас протекает поперёк, т.е. с востока на запад… Ан нет. Мы двигались от тракта по реке. И попали колёсами в каверну, которую намыло перед скалой. Значит, река текла в направлении нашего движения от тракта. Значит, река текла, наоборот, с запада на восток… Та-ак. Далее. Я слезала от жука по левому борту повозки. И бежала в лес, не пересекая реку. Значит, я бежала на… Север…»
Размышляя, София поднырнула под торчащую разлапистую корягу.
«Ни реку, ни тракт я не пересекала. Если предположить, что и река, и тракт тянутся относительно прямолинейно, и то, что реки здесь встречаются не так часто… То мне надо двигаться на юго-запад, и я упрусь либо в реку на юге, либо в тракт на западе.
Раз река течёт с запада на восток, то по реке я пойду против течения, как бы она не петляла, и она приведёт меня к тракту.
Тогда Митичко снова бросился на жужелицу. Он заскочил вперёд животного, встав перед его мордой, между тварью и Софией.
Тут уже жужелице пришлось сопоставлять запах крови с навязчивым Саней. И она осталась удовлетворена сравнением. Под градом ударов от лопаты – мужчина умудрился отсечь ей один из обонятельных или осязательных усиков, жужелица кинулась на зоотехника. И сосредоточилась на нём.
-- Софи, убегай! – проорал Митичко, отступая от жука. Видя, что жужелица теперь интересуется только им, Саня повернулся и побежал в лес, увлекая за собой преследующего хищника.
Софи встала. Ноги подкашивались. Она была не готова к таким событиям. И не знала, что ей теперь делать. Бежать? Она не знала куда. Искать Иванова? Тоже самое.
Вместо нахождения решения, девушка залезла на повозку, поднялась по борту до кормы, откинула полог и забралась внутрь, съехав по наклонному полу прямо на мягкие тюки с травой.
Внутри повозки было тепло. Может, это было из-за работающего вверху генератора, а может быть, из-за отсутствия ветра под пологом. Находясь в каком-то странном опустошённом состоянии, София свернулась калачиком на тюках и сама не заметила, как заснула.
Сколько она проспала, Софи не знала. Проснулась она от того, что, как ей показалось, кто-то карабкается сверху снаружи по брезентовой крыше.
-- Саня! Это ты?! – спросила сонная София. – Я здесь, внутри.
Ответа ей не последовало.
Тот, кто карабкался, на секунду замер, как бы прислушиваясь, и снова зашуршал по брезенту. Сон, как рукой слетел с Софии. Она с ужасом уставилась на брезентовую кровлю, затаив дыхание.
Тот, кто ползал там, явно двигался вверх в верном направлении в сторону входа. У девушки не было иллюзий, кто бы это мог быть. Она пробежала взглядом по кучи – ничего, что могло бы помочь ей защититься. Даже второй лопаты, какая была у Митичко, или чего подходящего здесь не было.
Ползущий по брезенту, наконец, добрался до входа, где был по-прежнему оставлен Софией откинутым задёргивающийся полог. И на фоне вечернего неба девушка явственно увидела многосуставные лапы, усики и челюсти животного. Оно ищуще запустило свои конечности внутрь повозки – под полог. На счастье они коснулись закреплённого на входе генератора. Это касание не понравилось пришельцу, и лапы тут же убрались. Животное поползло по брезенту дальше, изучая странную постройку.
София понимала, что членистоногое приманивает запах из повозки. Скорее всего их, людской, запах. Девушка осознавала, что рано или поздно, животное повторит свою попытку проникнуть внутрь. И тогда она окажется в западне -- в тупиковом тоннеле, запертой хищной тварью со стороны входа.
Воспользовавшись свободным проходом на данный момент, София полезла наверх. Больше всего она боялась столкнуться с чудовищем на входе. Нос к носу. Но на счастье, существо было с другой стороны повозки: скрежетало лапами по металлической обшивке борта.
Софи, используя противоположный борт и колесо платформы, быстро добралась и спрыгнула на землю. На брезентовой крыше воза показался пришелец. Какой-то очередной жук с серьёзного вида жвалами.
Жук сверху смотрел на Софи, явно заметив её. Секунды две происходило это изучение взглядами друг друга. А потом жук вдруг засуетился. И спешно побежал слезать с платформы.
Софи порадовалась, что он не спрыгнул прямо к ней сверху. Значит время ещё есть. Понимая, что если она побежит по открытой местности вдоль русла ручья, то будет быстро настигнута, девушка кинулась в лес.
Членистоногое, найдя дорогу с воза, устремилось за ней в погоню. София бежала вглубь леса. Она не знала, что ей делать, как спасаться и куда прятаться. У неё не было никакого плана, как избавиться от напасти. Первобытный животный страх гнал её вперёд, не давая времени задуматься: что, как и зачем она делает. Они бежали в полутьме. Потому что на лес опустилась ночь. Но контуры деревьев и кустов, один страшнее другого ещё были видны. Она не всегда видела за собой погоню. То тут, тот там, жук, идущий по следу, мелькал между деревьями. Но чаще она его слышала. Сдвоенное топанье нескольких пар ног. София предположила, что тварь плохо видит. Поэтому старалась петлять между стволами. И это, похоже, приносило плоды. Жук останавливался и некоторое время изучал, в какую сторону побежала его жертва.
София выигрывала расстояние. Но вместе с тем она начинала ощущать, что её силы подходили к концу. Уставал ли при этом жук? -- София вообще не была уверена, что он знает, что такое усталость. Рано или поздно она устанет окончательно, и тогда жук просто догонит и найдёт её. К тому же, носясь по ночному лесу, она рискует набрать за собой ещё целую вереницу таких же преследователей. И какой конкретно её сцапает, не представляется уже интересным.
«Так. Спокойно, -- заставила себя сосредоточиться София. – Я могу здесь долго ещё носиться, как дура. Но это кончится плохо для меня. Что ему нужно? Наиболее вероятнее, он хочет есть. Сейчас он считает, что он хочет съесть меня. Как он меня находит? Органы чувств. Это «глаза» -- видит. Видит не очень… Это хорошо. «Слух» – слышит. Если не издавать шум – не услышит. «Обоняние» – скорее, он чует меня, мой след. Надо перебить ему запах. Значит, нужно нечто…»
София споткнулась о корень в темноте и кубарем полетела на землю. Головой она воткнулась во что-то склизкое и мягкое. Жутко воняющее. Она боялась, что упёрлась в какое-то очередное животное. Но на счастье, в данном месте было достаточное количества света, чтобы что-то разглядеть – да и страх помог девушке сосредоточиться. И, передёргиваясь от отвращения, София поняла, что та подушка, в которую она воткнулась головой – всего лишь какая-то гниль или грибница. Скорее всего, растительного происхождения.
Повинуясь больше инстинктивному желанию выжить, София зачерпнула полными руками вонючую склизкую субстанцию и спешно погрузила в неё лицо. Зачерпнула ещё и размазала её по голове, волосам, шее, телу, одежде. Натершись, как смогла, она поднялась, и бросилась в сторону темнеющих в отдалении кустов.
Забравшись в них, девушка легла на землю и с замиранием сердца принялась ждать.
Ждать пришлось недолго. Жук и впрямь шёл по следам Софи. Сейчас она смогла разглядеть, что он вышел на открытый и чуть освещённый в темноте пятачок, на котором располагалась вонючая «подушка» из слизи. София заметила, что тварь двигалась, опустив голову к земле. Возможно, она, действительно, вынюхивала добычу. Натолкнувшись на слизкое место, жук секунду помедлил и отпрянул назад.
«Ага! Не нравится!» -- возликовала в душе Софи. И тут же опять испугалась, вспомнив о двух других органов чувств, которые могли бы помочь жуку найти её. Она старалась не дышать. И следила, чтобы вес её тела в кустах не перераспределялся. Не позволяя даже маленькой веточке хрустнуть в ответку.
Жук, какое-то время поплясав рядом с пятном, не смея продолжить преследование, развернулся и рысцой затопал восвояси.
София мысленно застонала. Только сейчас она поняла, что вымотана физически, а ещё более психологически настолько, что даже возникни сейчас жук или жужелица у неё за спиной, и она не в силах будет побежать снова. Подгребя под себя ветки от того же куста, и фактически завернувшись в них, Софи провалилась в глубокий, как омут, сон.
* * *
Софи проснулась от того, что промокла и закоченела.
Она лежала на подстилке из подмятых веток, свернувшись в калачик. И даже то, что обхватила руками прижатые к груди колени, не помогло ей согреться.
Предрассветный полумрак. Света было чуть больше. Но опустившийся туман, скрывал окружающую действительность сильнее, чем ночь. Из-за тумана всё пропиталось влагой. Трава, листья и деревья были мокрые. С веток свисали то и дело срывающиеся капли. А может, это ночью моросил редкий дождь?
Софию била дрожь. Постанывая, она перекатилась на колени, выпутываясь из веток. Только сейчас девушка почувствовала, что всё тело её ломит от усталости. Она не чувствовала себя ни отдохнувшей, ни выспавшейся. Нереальность происходящего заставляла Софию подумать, что всё это происходит в каком-то диком полусне. Что, казалось, сейчас она проснётся, и девчонки из её группы позовут завтракать. А перед этим она примет горячий, расслабляюще-обволакивающий душ. А потом Саша Митичко на своём возу отрежет ей мягкий, до одурения ароматный лунный хлеб с куском сытной вяленой оленины. И они будут сидеть у костра вместе, обнявшись, и смотреть на звёзды под треск поленьев и болтовню колонистов…
Мысль, которая заставила её встрепенуться, вспомнив, как врезки, детали вчерашнего дня: возы... Катастрофа. Гибель Тома. Саня, уводящий жужелицу за собой. И она, несущаяся по ночной чаще от настырного жука.
Возы. Надо успеть на воз Иванова. Саня. Что с ним? Жив ли он?
Софи с трудом поднялась и осторожно выглянула из кустов. Всюду, куда ни глянь – туман. С таким обзором легко можно наскочить на что-то. Или, чего хуже, на кого-то.
А главное, Софи понятия не имела, в какую сторону ей двигаться. Она вращалась на месте вокруг себя, вспоминая, что одним из ориентиров направления могло бы стать пятно слизи, от которого она бросилась в эти кусты. Но сейчас в тумане его было не разглядеть. А выйдя из кустов и ошибившись с направлением, можно было уже оставить надежду попасть куда-то.
Она активно махала руками, топала и похлопывала себя по бокам и плечам. Нагибалась и поочерёдно прогибалась. Чтобы такой разминкой компенсировать усталость и боли в мышцах. А также хоть чуточку, но согреться.
Частично ей это удалось.
Вылезать из кустов она по-прежнему не решалась.
Внезапно подул ветер. В сырой одежде на прохладном ветру стало совсем холодно. Но зато ветер сравнительно быстро сдул в сторону шапку тумана. Во всяком случае, над травой. И Софи, о чудо – увидела своё «родное» пятно гнили, белеющее среди травы на земле, как пепельная проплешина гари после костра.
«Значит, мне туда», -- выдохнула она.
Софа подошла к пятну и теперь при утреннем свете изучила его внимательнее. Затем посмотрела на свои руки и одежду, вспоминая, что измазалась в этой субстанции, уходя от погони.
Одежда по-прежнему была измазана подсохшей коркой этой слизи. А вот с кожи субстанция не то смылась с дождём, не то впиталась.
«Теперь я понимаю, что это за странный запах, который преследует меня с утра», -- внезапно осознала София.
Слизь напоминала коллоидную систему.
«Это явная органика, -- соображала София. – Она вязкая и тягучая. Белёсая. Имеет неприятный резкий, сильно выраженный запах. Судя по тому, что ожога за ночь я не получила, явного вреда от неё я не вижу. Но с другой стороны, этот жук отпрыгнул от неё, как ошпаренный. Если мне придётся какое-то время двигаться наугад по этому лесу, лучше, я воспользуюсь этим «косметическим средством» ещё раз. Ведь неизвестно, попадётся ли мне услужливо такая «лужа» ещё раз».
И София, передёргиваясь от отвращения, с большим трудом заставила себя возобновить обильное нанесение слизи на кожу, волосы и одежду. А так как на сей раз за плечами не висела погоня, перешагнуть через собственную брезгливость ей было, ой, как непросто.
«Агр-р-р… Я чувствую себя такой… отталкивающей, -- подумалось ей, когда сеанс был закончен. – Надеюсь, обитатели леса разделят со мной это мнение».
Она огляделась.
Уже почти рассвело. И туман успел развеяться. Дождя не было, хотя угроза его возобновления из-за пасмурного неба ощущалась всем телом.
Прикинув, как ей казалось, откуда она прибежала к пятну в момент ночной погони, девушка, осторожно переступая, почти крадучись, двинулась в том направлении.
Что жутко напрягало дрожащую от холода лесную туристку, так это почти полная тишина в лесу. Ветер стих. И без его дуновения не слышно было ни колыхания листвы, ни шелеста травы. Редкая капля, срывающаяся с ветвей или листьев, создавала, пожалуй, больше шума, чем всё остальное. Жуткое впечатление. А главное, как затем догадалась София – в лесу не было слышно птиц. Совсем. На этой планете вообще не было птиц. Или сколько-нибудь летающих тварей.
Когда бесконечный страх, как ожидание постоянной потенциальной опасности, начал притупляться, София почувствовала, что ей страшно хочется пить. Какое-то время, сорвав большой воронкообразный лист, она ходила и собирала ещё не успевшие высохнуть дождевые или туманные капли с листьев и веток. Потратив на это с полчаса, София набрала воды на три больших глотка. И с наслаждением выпила её. Параллельно с этим она поняла, что голодна. И мысли о чудесных митичковых бутербродах разбудоражили её воображение, ещё более усиливая это чувство. Заставив себя не думать о еде, девушка попыталась сосредоточиться на движении по лесу.
София продвигалась туда, куда вело её чутьё. То тут, то там возникали какие-нибудь ориентиры, которые мнительный мозг девушки пытался воспринимать и расценивать, как значимые, ранее виденные.
На самом деле она продвигалась фактически наугад. Ибо найти два одинаковых дерева или два похожих места в лесу – раз плюнуть. София интуитивно чувствовала это. Но думать, что она узнаёт местность, было легче. И добавляло надежды.
Через час монотонного крадущегося вышагивания по лесу в полной тишине девушку слегка утомило. Будучи человеком рациональным, аналитически во всём ищущим толкование и научное зерно, София, наконец, призадумалась, куда же всё-таки она идёт. И как быть в дальнейшем, если всё же принять за данность, что она заблудилась.
«Ладно, -- подумала она, пытаясь заставить себя успокоиться. – Мы двигались на север. Туда же был проложен и тракт. Иванов съехал с тракта на русло реки налево. Следовательно, назовём это «запад». Я очень надеюсь, что они «севером» окрестили полюс, который, подобно земному, также расположен к сторонам восхода и захода, если смотреть на них из северного полушария Земли… Тогда. Мы съехали с тракта на ту же реку направо. Значит это будет «восток». Значит, если мы в северном полушарии… А насколько я помню данные по планете и месте приземления, то так и есть… То Светило… Назовём его «Солнце», должно вставать на востоке и садиться на западе».
Она выдохнула, упорядочивая в голове мысль, соображая, как её применять.
«Теперь мне надо вспомнить, в какую сторону я побежала от реки, -- продолжила София измышления. – Река, река… Река у нас протекает поперёк, т.е. с востока на запад… Ан нет. Мы двигались от тракта по реке. И попали колёсами в каверну, которую намыло перед скалой. Значит, река текла в направлении нашего движения от тракта. Значит, река текла, наоборот, с запада на восток… Та-ак. Далее. Я слезала от жука по левому борту повозки. И бежала в лес, не пересекая реку. Значит, я бежала на… Север…»
Размышляя, София поднырнула под торчащую разлапистую корягу.
«Ни реку, ни тракт я не пересекала. Если предположить, что и река, и тракт тянутся относительно прямолинейно, и то, что реки здесь встречаются не так часто… То мне надо двигаться на юго-запад, и я упрусь либо в реку на юге, либо в тракт на западе.
Раз река течёт с запада на восток, то по реке я пойду против течения, как бы она не петляла, и она приведёт меня к тракту.
