Оставив Софи пунцовой, застывшей на месте, Иванов поспешил к генератору. Мамонтов уже отключил ленту Торина-Смита и не спеша по-деловому сматывал её в катушку.
Великан химик Андрей вместе с Пахотным и Робинсоном, поддерживая с трёх сторон огромную махину портативного атомного генератора, сопровождали машину в сторону митичкиного воза. Генератор в задействованном режиме транспортировки медленно катился на маленьких катках. Мэтью Робинсон управлял процессом самоходного режима посредством небольшого дисплея на боковой панели устройства.
-- Прокоп Геннадич! – загундел великан, завидя приближающегося Иванова. – Ну давайте мы его на ваш воз поставим. Митичкин воз стоит за километр отсюда. А ваш – вот он. Эта штука будет полчаса до Сани катиться.
-- Вяткин. Хватит ныть. Наша с Мамонтовым платформа битком забита продуктами с урожая. Сваленными друг на друга по три тюка в высоту по самые борта. Сзади места нет совсем. Даже мы с Андреичем вынуждены ютиться на маленьком пятачке возле козел. Катите на шестой воз, как вам говорят. Ничего не произойдёт. Успеете… Щетинникова. Ты всё ещё здесь?
-- Они всё равно к нам на воз генератор катят, Прокоп Геннадьевич. Я с ними, -- ответила София, наблюдая за работой химиков, переквалифицированных в грузчиков.
Иванов хотел что-то сказать, но махнув рукой, пошёл смотреть, как проходит погрузка.
Пасмурное утреннее небо разразилось моросящим дождём. Это не добавило оптимизма колонистам, большая часть которых уже сидела на первых четырёх пассажирских платформах.
-- Прокоп Геннадьевич. У нас на первом возу все сели, -- крикнул с воза Андрюшечка. – Вениамин Егорыч уже Торопыгу на корде разминает.
-- Хорошо, -- кивнул Иванов. – Но ты торопишься. Во-первых, я вижу, что ваши ещё сворачивают палатки. Две из трёх с вашего воза. Смотрю, ты их уже исключил. Поэтому, Андрюшка, давай, докладывать о завершении погрузки будут начальники групп и возов лично.
-- Так Вениамин Егорыч же в поле, с Торопыгой,.. – начал было Андрюшечка.
-- Полозов у вас на возу. Он и отчитается, -- отрезал Прокоп Геннадьевич. – Давай, не суетись.
София не спеша двигалась за генератором и внимательно следила, как длинные пальцы Робинсона бегают по дисплею, помогая машине объезжать кочки и неровности.
Вяткин шумно вздыхал и что-то бормотал себе под нос. На лице Пахотного застыло безразличие.
София посмотрела вперёд. Там на её грузовом возу, откинув задний полог, несмотря на дождь стоял, расставив ноги и упершись руками в бока, Митичко в ожидании генератора. Зоотехнолог нервничал. София знала. Сане надо ещё разбудить Маргариту. Она опять вспомнила, как Митичко запрыгивал, цепляясь за борт, при бегстве из Долины. И его беспокойство тоже передалось ей. Теперь её уже не слишком раздражал ворчащий Вяткин. Она сама мысленно торопила медленно ползущий генератор.
-- А нельзя его как-нибудь подтолкнуть, что ли? – спросила она у химиков.
-- Ты удивляешь меня, Щетинникова. Десять тонн. К тому же это тебе не тачка с твоей лунной травой, которую можно трясти, как дерьмо по кочкам. Это атомный генератор. При такой массе ему любая ямка не на пользу, -- ответил грубый Вяткин.
-- Я понимаю, -- уклончиво ответила Софи. – Но, может быть, если мы чуть-чуть навалимся сзади на борта, он пойдёт шустрее?
-- Соф. Не выноси мозг, -- устало вздохнул Вяткин.
-- Не пойдёт шустрее, -- ответил вместо него Пахотный. – Там редуктора жёстко подключённые. Ты его при такой массе с места не сдвинешь против его воли, если даже всем лагерем навалимся.
-- Ну, всем лагерем, может, и сдвинули бы, -- не отвлекаясь от управления, подключился к беседе Мэтью. – Но Андрей прав. Не стоит генератор толкать. Только поддерживать для подстраховки.
Когда они достигли заднего борта второго грузового воза – он же последний шестой по счёту, то Софи поднялась на свою повозку по колесу. В это время Саня открыл сзади среди сдвинутых тюков с лунной травой какой-то люк в полу. Достал оттуда толстый и тяжёлый кабель с внушительным разъёмом на конце и скинул этот конец вниз. София обратила внимание, что второй конец кабеля с таким же толщенным разъёмом подсоединён под полом к какому-то оборудованию.
Мэтью воткнул разъём кабеля в соответствующее гнездо внизу генератора. И тут же случилось чудо. Оборудование в полу под люком замерцало. Забегали какие-то огоньки. Это включилось огромное количество сигнальных лампочек, мигающих в процессе самотестирования.
Митичко спрыгнул в люк, погрузившись в него по пояс. Там Саня повернул какой-то рычаг. И задний борт платформы откинулся в горизонтальное положение, а затем медленно пополз вниз. Через минуту опускающийся борт достиг земли. Тогда Мэтью с товарищами завели на него генератор, занявший поперёк весь четырёхметровый подъёмник, крикнули дружно «Давай!», махнули рукой и рысцой побежали к своему возу.
Саня переключил тот же рычаг. И лифт-подъёмник, в который превратился задний борт, медленно пополз вверх, поднимая десятитонный груз.
Спустя минуты полторы, когда генератор оказался поднят, Саня отключил кабель, закрыл люк в полу, завалив его тюками с лунной травой, освобождая место сзади вдоль правого борта. Затем Митичко, управляя генератором с панели, завёл того самоходом на платформу, выставив вдоль конца правого борта на освобождённое место. Там он закрепил генератор на выдвижные подпорки и ещё притянул страховочным ремнём. В довершение Александр поднял задний борт. Это было проделано ловко. И уже через минуту Саня спрыгнул и помчался в степь, будить Маргариту.
На этот момент под управлением Иванова были запущены три воза. Он дождался, когда на четвёртый запрыгнут химики, тягавшие генератор, и дал отмашку Мишкину, загонять червя в упряжку. Затем дошла очередь и до Прокопа Геннадьевича. Его разбуженного червя передал Иванову Том, и побежал на свою платформу.
Когда воз Иванова с им самим и Мамонтовым на борту рванул с места, а Митичко загонял уже Маргариту в упряжку своего воза, все опять услышали тот самый гул. Знакомый уже пассажирам последнего воза.
Буквально, словно из-под земли, дымящее ранее где-то в отдалении жёлто-зелёное марево, забило со всех сторон фонтами сквозь ближайшие заросли высокой травы. Направив Маргариту в ловушку, Саня как кошка взбежал по мокрому заднему колесу, рискуя поскользнуться, и перевалился через борт.
И опять, как в каком-то запущенном по второму кругу старом кино, подумалось Софии, воз дёрнулся, бросая всех к заднему борту на тюки. Саня побежал на козлы, а внизу под повозкой раздалось сильное шипение. И в небо вокруг платформы взметнулись столбы жёлто-зелёного дыма. Растительность вокруг стремительно превращалась в жижу.
Том бросился задёргивать до конца полог, чтобы внутри платформы не намочило дождём.
Саня в дождевике направлял воз вслед за вереницей уже заехавших в лес платформ. На его плечах висела погоня. Уже явственно слышимый сильный гул мчал по пятам, из центра Хмари, угрожая настигнуть беглецов. София вспомнила, как из этого жуткого тумана выскакивали слоями пласты земли, погребающие под собой всё. И запросто могущие перевернуть повозку.
Но Маргарита уже вступила в лес на тракт. И, механически взбалтывая яркую зелёную жижу, булькающую под её лапами, легко побежала в чащу за обозом.
Софи с Томом осторожно, чтобы не намокнуть, приподняв задний полог, смотрели назад. Там въезд тракта в лес затягивали клубы дымящегося жёлто-зелёного тумана. Внутри которого что-то огромное и тёмное ворочалось и перекатывалось. По тракту за их колеёй текли струи ярко-зелёной жижи. Но, как и предполагал Колосов, плескаясь у оснований деревьев, растущих по обочине тракта, лижа своими ядовитыми языками кору и корни лесных исполинов, Хмарь не оказывала никакого воздействия на них.
Через какое-то время жижа перестала булькать под колёсами. Въезд в лес скрылся вдалеке в полумраке, слившись в одну мешанину жёлтых, зелёных и тёмно-зелёных оттенков цвета.
Том с Софи закрыв полог от дождя устало опустились на пол. Платформу мерно покачивало. На бортах начало работать включённое с прошлой поездки освещение.
Митичко о чём-то докладывал Иванову в коммонлинк.
Они снова в последний момент ушли из-под носа Хмари.
София попыталась облегчённо вздохнуть полной грудью. Но в то же время какое-то неприятное смутное предчувствие беспокоило её, не позволяя полностью расслабиться.
К О Н Е Ц П Е Р В О Й Ч А С Т И
* * *
Ч А С Т Ь В Т О Р А Я
-- Саня! Что у вас там?! Вы заехали?! – коммонлинк разражался вызовами от Иванова.
-- Да, всё в порядке, Прокоп Геннадич, -- отозвался Митичко. – В лес въехали. Хмарь опять чуть не накрыла. У нас уже это входит в добрую привычку. Выезд с тракта перекрыт ею. Передайте Колосову, что, действительно, деревьям, окаймляющим лес, состав Хмари навредить не может. Пусть порадуется.
-- Хорошо, Саня. Она идёт за тобой по тракту? – забеспокоился Иванов.
-- Сейчас не видно. Она очень быстро отстала. И мы потеряли её из виду. Жижа под колёсами тоже весьма быстро закончилась. Катим посуху. Без проблем. У меня создалось впечатление, что Хмарь затормозила. Там на въезде в лес за нами в тумане была какая-то буза. Но, как мне показалось, ей не хватает места, чтобы развернуться в узкой горловине. К тому же мы там так вымостили тракт брёвнами из срезанных стволов. Уверен, вас на них всех тоже протрясло основательно. Так, думаю, об этот настил она споткнётся и побуксует по-настоящему долго. Не знаю, сможет ли она их сожрать или нет. Всё-таки, они срезаны относительно недавно и ещё относительно свежие для неё, чтобы начать их растворять. А вот после них пищи для Хмари, пожалуй, не будет. Я только сейчас начинаю замечать в чаще начинающиеся признаки кустов подлеска и деревьев прочих видов.
-- Ну хорошо. Надеюсь, мы с ней больше не встретимся. Сейчас, главное, добраться до города. На плато. Хочу обратиться ко всем возницам. Помните. Вы отвечаете каждый за свой воз. И только за него. На нём вы и капитан, и командир. И только вам принимать решения, как поступать в том или ином случае. Помните. Чтобы не случилось, вам важно доставить своих пассажиров до колонии. Во что бы то ни стало. Не считаясь ни с чем. Даже с моим мнением. Всем понятно?
-- Не нагнетайте, Прокоп Геннадьевич, -- отозвался Антонов. – Все всё понимаем. Всё будет хорошо.
* * *
-- А почему пересечь лес, это ещё не самое сложное? – спросила Софи, в ответ на объяснение Митичко.
-- Потому что за лесом, который растянулся на четыреста восемьдесят вёрст, идут альпийские луга, -- начал отвечать Саня.
-- И что в них сложного? – не поняла София.
Она высунулась из-под брезента позади Митичко, сидящего на козлах. Дождь закончился. Маргарита «невозмутимо» тянула за собой платформу, завораживающе перебирая рядами своих лап. Воз плавно покачивало. Над головой сходился свод из зелёных крон исполинских деревьев, растущих по сторонам проторенного тракта. Сквозь листву сверху проступало совсем немного света. Этому способствовала и пасмурная погода. Поэтому повозка двигалась вперёд в лёгком полумраке. И поэтому по бортам повозки Саня включил направленные габаритные прожектора, в дополнение подсвечивающие путь впереди перед многоножкой. Коммонлинк на борту молчал, лишь изредка просыпаясь редкими успокаивающими оповещениями Антонова с лидирующего воза и краткими комментариями Иванова с пятого. Саму платформу Геннадиевича впереди видно не было. Возы двигались на большом расстоянии. Чтобы избежать внезапных столкновений.
-- В альпийских лугах – пока ничего сложного, -- ответил Митичко, не оборачиваясь. -- Во-всяком случае, ничего из того, что известно. Но вот за лугами нам предстоит взбираться по плато. Подъём градусов двадцать-двадцать пять -- весьма круто. По камням и насыпям. Растягивается километров на десять. Далее, начинается само плато. Это около восьмисот километров по снежной целине. Температура за бортом минус пятьдесят градусов в Цельсиях.
-- Ого. А как же черви?
-- Черви, -- хмыкнул Саня, -- Ты же ездишь третий сезон, Соф. Чего ты удивляешься, как первый раз. Червям, пожалуй, лучше всех. Их строение и внутренний состав организма позволяет находиться и двигаться там, не замедляясь. Даже по сугробам они не сильно притормаживают. Тащат и тащат за собой платформы. А вот людям. Причём на пассажирских платформах, конечно, комфортнее. Во-первых, там у них в борта интегрированы нагреватели. Они, конечно, не так сильно греют, когда нет атомного двигателя. Но от динамического генератора всё-таки хватает отбора мощности на то, чтобы ими слегка подогревать внутри воза. Хотя, конечно, против минус пятидесяти за бортом не шибко помогает. Поэтому у всех на борту есть зимняя одежда из плексирила. И шерстяные одеяла. В бортовых ящиках.
-- А у нас тоже есть? – Софи смотрела перед собой на слегка согнутую вперёд спину Митичко и разговаривала преимущественно с ней.
-- У нас?.. У нас, да и у Геннадича тоже -- возы грузовые. Старой модели. У нас обогреватели не предусмотрены. У нас и окошек застеклённых в бортах нет. Только застеклённые смотровые щёлочки через два метра по всему борту. Узенькие, в два сантиметра. Ничего в них не видно. Но запасную курточку для тебя и штанишки, мы найдём, не переживай, -- усмехнулся Саня. – Правда, не поручусь, что будут тебе в пору, но, не шибко большие. Не утонешь.
-- Зато у нас, видела, какие вещи есть? – зоотехник махнул рукой назад через плечо. – Опускающийся и поднимающийся борт. И это ещё не всё.
-- Да, видела. Здорово. Мамонтов рассказывал, что у нас внутри на грузовых возах электродвигатели стоят. Сняты лишь генераторы. Постой. А ты говорил, что фары светятся от электрогенератора… Да и коммонлинк. И освещение…
-- Это другой генератор. Не те, атомные, что сняли. Фары светятся от генератора, который получает энергию от движения. Как динамо-машина. Не понимаешь? Он генерирует электроэнергию от движения возов.
-- А почему сразу нельзя было отбирать её с атомного электрогенератора, когда он был?
-- Ну тут я полностью не знаю. Михал Андреич говорил, что это делается из-за перераспределения мощностей. Что, дескать, запитка каких-то контуров на повозке должна была происходить параллельно. Чтобы мощность линейно зависела от скорости движения возов. Не знаю, для каких контуров внутри возов это важно. Лучше у Мамонтова спроси. Но в нашей ситуации это хоть как-то облегчает жизнь. Видишь: едем. Подсвечиваем себе. Коммонлинк, опять же, работает. Подсветка внутри возов. Обогрев, вон, на пассажирских платформах. Не горюй, Софка. Доедем. Не замёрзнешь.
-- А сколько ещё ехать, Сань?
-- По лесу меньше двух дней… Луга часа четыре. Подъём в гору час-полтора. А по ледяному плато дня два. И мы дома.
-- Больше четырёх дней, -- протянула София.
-- Угу. Ещё успеешь здесь заскучать.
-- А порулить Маргаритой дашь? – с замиранием сердца спросила София.
-- Дам, -- на удивление просто ответил Митичко. -- Но только на снежном плато. Если сама к тому времени захочешь. Там врезаться некуда.
* * *
-- А почему ты червя назвал Маргаритой? – София жевала любимый бутерброд: лунный мягкий хлеб, вяленная оленина, чуток свежих овощей.
На козлах Том сменил Митичко. А сам Саня сидел напротив девушки перед сымпровизированным столом на тюках лунной травы и своим знаменитым тесаком готовил очередной бутерброд.
Великан химик Андрей вместе с Пахотным и Робинсоном, поддерживая с трёх сторон огромную махину портативного атомного генератора, сопровождали машину в сторону митичкиного воза. Генератор в задействованном режиме транспортировки медленно катился на маленьких катках. Мэтью Робинсон управлял процессом самоходного режима посредством небольшого дисплея на боковой панели устройства.
-- Прокоп Геннадич! – загундел великан, завидя приближающегося Иванова. – Ну давайте мы его на ваш воз поставим. Митичкин воз стоит за километр отсюда. А ваш – вот он. Эта штука будет полчаса до Сани катиться.
-- Вяткин. Хватит ныть. Наша с Мамонтовым платформа битком забита продуктами с урожая. Сваленными друг на друга по три тюка в высоту по самые борта. Сзади места нет совсем. Даже мы с Андреичем вынуждены ютиться на маленьком пятачке возле козел. Катите на шестой воз, как вам говорят. Ничего не произойдёт. Успеете… Щетинникова. Ты всё ещё здесь?
-- Они всё равно к нам на воз генератор катят, Прокоп Геннадьевич. Я с ними, -- ответила София, наблюдая за работой химиков, переквалифицированных в грузчиков.
Иванов хотел что-то сказать, но махнув рукой, пошёл смотреть, как проходит погрузка.
Пасмурное утреннее небо разразилось моросящим дождём. Это не добавило оптимизма колонистам, большая часть которых уже сидела на первых четырёх пассажирских платформах.
-- Прокоп Геннадьевич. У нас на первом возу все сели, -- крикнул с воза Андрюшечка. – Вениамин Егорыч уже Торопыгу на корде разминает.
-- Хорошо, -- кивнул Иванов. – Но ты торопишься. Во-первых, я вижу, что ваши ещё сворачивают палатки. Две из трёх с вашего воза. Смотрю, ты их уже исключил. Поэтому, Андрюшка, давай, докладывать о завершении погрузки будут начальники групп и возов лично.
-- Так Вениамин Егорыч же в поле, с Торопыгой,.. – начал было Андрюшечка.
-- Полозов у вас на возу. Он и отчитается, -- отрезал Прокоп Геннадьевич. – Давай, не суетись.
София не спеша двигалась за генератором и внимательно следила, как длинные пальцы Робинсона бегают по дисплею, помогая машине объезжать кочки и неровности.
Вяткин шумно вздыхал и что-то бормотал себе под нос. На лице Пахотного застыло безразличие.
София посмотрела вперёд. Там на её грузовом возу, откинув задний полог, несмотря на дождь стоял, расставив ноги и упершись руками в бока, Митичко в ожидании генератора. Зоотехнолог нервничал. София знала. Сане надо ещё разбудить Маргариту. Она опять вспомнила, как Митичко запрыгивал, цепляясь за борт, при бегстве из Долины. И его беспокойство тоже передалось ей. Теперь её уже не слишком раздражал ворчащий Вяткин. Она сама мысленно торопила медленно ползущий генератор.
-- А нельзя его как-нибудь подтолкнуть, что ли? – спросила она у химиков.
-- Ты удивляешь меня, Щетинникова. Десять тонн. К тому же это тебе не тачка с твоей лунной травой, которую можно трясти, как дерьмо по кочкам. Это атомный генератор. При такой массе ему любая ямка не на пользу, -- ответил грубый Вяткин.
-- Я понимаю, -- уклончиво ответила Софи. – Но, может быть, если мы чуть-чуть навалимся сзади на борта, он пойдёт шустрее?
-- Соф. Не выноси мозг, -- устало вздохнул Вяткин.
-- Не пойдёт шустрее, -- ответил вместо него Пахотный. – Там редуктора жёстко подключённые. Ты его при такой массе с места не сдвинешь против его воли, если даже всем лагерем навалимся.
-- Ну, всем лагерем, может, и сдвинули бы, -- не отвлекаясь от управления, подключился к беседе Мэтью. – Но Андрей прав. Не стоит генератор толкать. Только поддерживать для подстраховки.
Когда они достигли заднего борта второго грузового воза – он же последний шестой по счёту, то Софи поднялась на свою повозку по колесу. В это время Саня открыл сзади среди сдвинутых тюков с лунной травой какой-то люк в полу. Достал оттуда толстый и тяжёлый кабель с внушительным разъёмом на конце и скинул этот конец вниз. София обратила внимание, что второй конец кабеля с таким же толщенным разъёмом подсоединён под полом к какому-то оборудованию.
Мэтью воткнул разъём кабеля в соответствующее гнездо внизу генератора. И тут же случилось чудо. Оборудование в полу под люком замерцало. Забегали какие-то огоньки. Это включилось огромное количество сигнальных лампочек, мигающих в процессе самотестирования.
Митичко спрыгнул в люк, погрузившись в него по пояс. Там Саня повернул какой-то рычаг. И задний борт платформы откинулся в горизонтальное положение, а затем медленно пополз вниз. Через минуту опускающийся борт достиг земли. Тогда Мэтью с товарищами завели на него генератор, занявший поперёк весь четырёхметровый подъёмник, крикнули дружно «Давай!», махнули рукой и рысцой побежали к своему возу.
Саня переключил тот же рычаг. И лифт-подъёмник, в который превратился задний борт, медленно пополз вверх, поднимая десятитонный груз.
Спустя минуты полторы, когда генератор оказался поднят, Саня отключил кабель, закрыл люк в полу, завалив его тюками с лунной травой, освобождая место сзади вдоль правого борта. Затем Митичко, управляя генератором с панели, завёл того самоходом на платформу, выставив вдоль конца правого борта на освобождённое место. Там он закрепил генератор на выдвижные подпорки и ещё притянул страховочным ремнём. В довершение Александр поднял задний борт. Это было проделано ловко. И уже через минуту Саня спрыгнул и помчался в степь, будить Маргариту.
На этот момент под управлением Иванова были запущены три воза. Он дождался, когда на четвёртый запрыгнут химики, тягавшие генератор, и дал отмашку Мишкину, загонять червя в упряжку. Затем дошла очередь и до Прокопа Геннадьевича. Его разбуженного червя передал Иванову Том, и побежал на свою платформу.
Когда воз Иванова с им самим и Мамонтовым на борту рванул с места, а Митичко загонял уже Маргариту в упряжку своего воза, все опять услышали тот самый гул. Знакомый уже пассажирам последнего воза.
Буквально, словно из-под земли, дымящее ранее где-то в отдалении жёлто-зелёное марево, забило со всех сторон фонтами сквозь ближайшие заросли высокой травы. Направив Маргариту в ловушку, Саня как кошка взбежал по мокрому заднему колесу, рискуя поскользнуться, и перевалился через борт.
И опять, как в каком-то запущенном по второму кругу старом кино, подумалось Софии, воз дёрнулся, бросая всех к заднему борту на тюки. Саня побежал на козлы, а внизу под повозкой раздалось сильное шипение. И в небо вокруг платформы взметнулись столбы жёлто-зелёного дыма. Растительность вокруг стремительно превращалась в жижу.
Том бросился задёргивать до конца полог, чтобы внутри платформы не намочило дождём.
Саня в дождевике направлял воз вслед за вереницей уже заехавших в лес платформ. На его плечах висела погоня. Уже явственно слышимый сильный гул мчал по пятам, из центра Хмари, угрожая настигнуть беглецов. София вспомнила, как из этого жуткого тумана выскакивали слоями пласты земли, погребающие под собой всё. И запросто могущие перевернуть повозку.
Но Маргарита уже вступила в лес на тракт. И, механически взбалтывая яркую зелёную жижу, булькающую под её лапами, легко побежала в чащу за обозом.
Софи с Томом осторожно, чтобы не намокнуть, приподняв задний полог, смотрели назад. Там въезд тракта в лес затягивали клубы дымящегося жёлто-зелёного тумана. Внутри которого что-то огромное и тёмное ворочалось и перекатывалось. По тракту за их колеёй текли струи ярко-зелёной жижи. Но, как и предполагал Колосов, плескаясь у оснований деревьев, растущих по обочине тракта, лижа своими ядовитыми языками кору и корни лесных исполинов, Хмарь не оказывала никакого воздействия на них.
Через какое-то время жижа перестала булькать под колёсами. Въезд в лес скрылся вдалеке в полумраке, слившись в одну мешанину жёлтых, зелёных и тёмно-зелёных оттенков цвета.
Том с Софи закрыв полог от дождя устало опустились на пол. Платформу мерно покачивало. На бортах начало работать включённое с прошлой поездки освещение.
Митичко о чём-то докладывал Иванову в коммонлинк.
Они снова в последний момент ушли из-под носа Хмари.
София попыталась облегчённо вздохнуть полной грудью. Но в то же время какое-то неприятное смутное предчувствие беспокоило её, не позволяя полностью расслабиться.
К О Н Е Ц П Е Р В О Й Ч А С Т И
* * *
Ч А С Т Ь В Т О Р А Я
-- Саня! Что у вас там?! Вы заехали?! – коммонлинк разражался вызовами от Иванова.
-- Да, всё в порядке, Прокоп Геннадич, -- отозвался Митичко. – В лес въехали. Хмарь опять чуть не накрыла. У нас уже это входит в добрую привычку. Выезд с тракта перекрыт ею. Передайте Колосову, что, действительно, деревьям, окаймляющим лес, состав Хмари навредить не может. Пусть порадуется.
-- Хорошо, Саня. Она идёт за тобой по тракту? – забеспокоился Иванов.
-- Сейчас не видно. Она очень быстро отстала. И мы потеряли её из виду. Жижа под колёсами тоже весьма быстро закончилась. Катим посуху. Без проблем. У меня создалось впечатление, что Хмарь затормозила. Там на въезде в лес за нами в тумане была какая-то буза. Но, как мне показалось, ей не хватает места, чтобы развернуться в узкой горловине. К тому же мы там так вымостили тракт брёвнами из срезанных стволов. Уверен, вас на них всех тоже протрясло основательно. Так, думаю, об этот настил она споткнётся и побуксует по-настоящему долго. Не знаю, сможет ли она их сожрать или нет. Всё-таки, они срезаны относительно недавно и ещё относительно свежие для неё, чтобы начать их растворять. А вот после них пищи для Хмари, пожалуй, не будет. Я только сейчас начинаю замечать в чаще начинающиеся признаки кустов подлеска и деревьев прочих видов.
-- Ну хорошо. Надеюсь, мы с ней больше не встретимся. Сейчас, главное, добраться до города. На плато. Хочу обратиться ко всем возницам. Помните. Вы отвечаете каждый за свой воз. И только за него. На нём вы и капитан, и командир. И только вам принимать решения, как поступать в том или ином случае. Помните. Чтобы не случилось, вам важно доставить своих пассажиров до колонии. Во что бы то ни стало. Не считаясь ни с чем. Даже с моим мнением. Всем понятно?
-- Не нагнетайте, Прокоп Геннадьевич, -- отозвался Антонов. – Все всё понимаем. Всё будет хорошо.
* * *
-- А почему пересечь лес, это ещё не самое сложное? – спросила Софи, в ответ на объяснение Митичко.
-- Потому что за лесом, который растянулся на четыреста восемьдесят вёрст, идут альпийские луга, -- начал отвечать Саня.
-- И что в них сложного? – не поняла София.
Она высунулась из-под брезента позади Митичко, сидящего на козлах. Дождь закончился. Маргарита «невозмутимо» тянула за собой платформу, завораживающе перебирая рядами своих лап. Воз плавно покачивало. Над головой сходился свод из зелёных крон исполинских деревьев, растущих по сторонам проторенного тракта. Сквозь листву сверху проступало совсем немного света. Этому способствовала и пасмурная погода. Поэтому повозка двигалась вперёд в лёгком полумраке. И поэтому по бортам повозки Саня включил направленные габаритные прожектора, в дополнение подсвечивающие путь впереди перед многоножкой. Коммонлинк на борту молчал, лишь изредка просыпаясь редкими успокаивающими оповещениями Антонова с лидирующего воза и краткими комментариями Иванова с пятого. Саму платформу Геннадиевича впереди видно не было. Возы двигались на большом расстоянии. Чтобы избежать внезапных столкновений.
-- В альпийских лугах – пока ничего сложного, -- ответил Митичко, не оборачиваясь. -- Во-всяком случае, ничего из того, что известно. Но вот за лугами нам предстоит взбираться по плато. Подъём градусов двадцать-двадцать пять -- весьма круто. По камням и насыпям. Растягивается километров на десять. Далее, начинается само плато. Это около восьмисот километров по снежной целине. Температура за бортом минус пятьдесят градусов в Цельсиях.
-- Ого. А как же черви?
-- Черви, -- хмыкнул Саня, -- Ты же ездишь третий сезон, Соф. Чего ты удивляешься, как первый раз. Червям, пожалуй, лучше всех. Их строение и внутренний состав организма позволяет находиться и двигаться там, не замедляясь. Даже по сугробам они не сильно притормаживают. Тащат и тащат за собой платформы. А вот людям. Причём на пассажирских платформах, конечно, комфортнее. Во-первых, там у них в борта интегрированы нагреватели. Они, конечно, не так сильно греют, когда нет атомного двигателя. Но от динамического генератора всё-таки хватает отбора мощности на то, чтобы ими слегка подогревать внутри воза. Хотя, конечно, против минус пятидесяти за бортом не шибко помогает. Поэтому у всех на борту есть зимняя одежда из плексирила. И шерстяные одеяла. В бортовых ящиках.
-- А у нас тоже есть? – Софи смотрела перед собой на слегка согнутую вперёд спину Митичко и разговаривала преимущественно с ней.
-- У нас?.. У нас, да и у Геннадича тоже -- возы грузовые. Старой модели. У нас обогреватели не предусмотрены. У нас и окошек застеклённых в бортах нет. Только застеклённые смотровые щёлочки через два метра по всему борту. Узенькие, в два сантиметра. Ничего в них не видно. Но запасную курточку для тебя и штанишки, мы найдём, не переживай, -- усмехнулся Саня. – Правда, не поручусь, что будут тебе в пору, но, не шибко большие. Не утонешь.
-- Зато у нас, видела, какие вещи есть? – зоотехник махнул рукой назад через плечо. – Опускающийся и поднимающийся борт. И это ещё не всё.
-- Да, видела. Здорово. Мамонтов рассказывал, что у нас внутри на грузовых возах электродвигатели стоят. Сняты лишь генераторы. Постой. А ты говорил, что фары светятся от электрогенератора… Да и коммонлинк. И освещение…
-- Это другой генератор. Не те, атомные, что сняли. Фары светятся от генератора, который получает энергию от движения. Как динамо-машина. Не понимаешь? Он генерирует электроэнергию от движения возов.
-- А почему сразу нельзя было отбирать её с атомного электрогенератора, когда он был?
-- Ну тут я полностью не знаю. Михал Андреич говорил, что это делается из-за перераспределения мощностей. Что, дескать, запитка каких-то контуров на повозке должна была происходить параллельно. Чтобы мощность линейно зависела от скорости движения возов. Не знаю, для каких контуров внутри возов это важно. Лучше у Мамонтова спроси. Но в нашей ситуации это хоть как-то облегчает жизнь. Видишь: едем. Подсвечиваем себе. Коммонлинк, опять же, работает. Подсветка внутри возов. Обогрев, вон, на пассажирских платформах. Не горюй, Софка. Доедем. Не замёрзнешь.
-- А сколько ещё ехать, Сань?
-- По лесу меньше двух дней… Луга часа четыре. Подъём в гору час-полтора. А по ледяному плато дня два. И мы дома.
-- Больше четырёх дней, -- протянула София.
-- Угу. Ещё успеешь здесь заскучать.
-- А порулить Маргаритой дашь? – с замиранием сердца спросила София.
-- Дам, -- на удивление просто ответил Митичко. -- Но только на снежном плато. Если сама к тому времени захочешь. Там врезаться некуда.
* * *
-- А почему ты червя назвал Маргаритой? – София жевала любимый бутерброд: лунный мягкий хлеб, вяленная оленина, чуток свежих овощей.
На козлах Том сменил Митичко. А сам Саня сидел напротив девушки перед сымпровизированным столом на тюках лунной травы и своим знаменитым тесаком готовил очередной бутерброд.
