А по тракту… Тут сложнее. Если я пойду по нему направо. То есть, на север, то если я сильно отклонилась и вышла выше того места, где перевернулся третий воз, то я своих так и не встречу. Разве что, они меня догонят в случае удачного стечения обстоятельств. Поэтому мне нужно будет лучше идти налево по тракту, на юг, вплоть до пересечения с рекой. От этого пересечения я опять могу повернуть и пойти по тракту назад – на север. Там через какой-нибудь километр должен быть третий воз, который, скорее всего, ещё не подняли. Митичко говорил, что до него им дорогу прогрызать двое суток. А значит по тракту пешком – минут пятнадцать».
Довольная собой София завертела головой, пытаясь определить по Солнцу стороны света. Но из-за пасмурной погоды сделать это ей не удалось.
Пробурчав себе под нос что-то несуразное о безобразных погодах, которые нынче стоят на дворе, София начала вспоминать правила ориентирования по второстепенным признакам.
«Карта созвездий… Её мы не знаем. До и при таком небе, даже ночью звёзд не сыскать... Муравейники… Так! Минуй нас с их местной фауной от всяких муравейников!.. Мхи на стволах… Чёрт их знают, какие пристрастия у местных мхов и лишайников. Что они ставят на приоритет больше – обилие солнечных лучей или влажную среду неизвестно. А вот с деревьями… С деревьями может пройти. Все деревья здесь по аналогии с земными растениями являются автотрофами. У них такой же хлорофилл в хлоропластах в листьях, которым нужен солнечный свет. Значит, больше веток и листвы они тянут в сторону солнечной стороны. То есть на юг. На это и будем ориентироваться. Только нужно будет искать деревья повыше, растущие не в низинах. И, желательно, не очень тесно».
София задрала голову. Наметила вокруг себя с десяток высоких деревьев. И попыталась определить количество и длину сучьев и веток, растущих с разных сторон стволов. В среднем, вычислив примерное положение юга, девушка мысленно начертила себе направление на юго-запад и с более лёгким сердцем отправилась ему следовать.
Через два часа продирания через густой подлесок, постоянно сверяясь со сторонами света, София услышала впереди посторонний шум. Меньше всего путешественница была намерена встречаться с лесными обитателями. Потому сразу решила изменить направление в обход непонятного источника звука. Но потом рассудила, что если это кто-то из колонистов, то глупо пытаться избегать встречи, до конца не выяснив, кто там. Она вспомнила Саню, который убегал от жужелицы. Что, если ему также счастливо удалось оторваться от своего врага?.. Что, если это он?..
Мысли о Митичко заставили заколебаться решимость Софи. Её осторожность и благоразумие какое-то время боролись внутри с её любопытством.
Вопреки здравому смыслу, последнее победило в ней.
«Как-никак, я покрыта волшебным кремом, словно принцесса Жасмин. Что почуять меня не должны. А если почуют моё амбре, то постараются поскорее потерять, побыстрее забыть, и никогда не находить, -- решила София. – Если действовать осторожно, то риска почти нет».
Стараясь не думать про это «почти», она, осторожно переступая и то и дело замирая по минуте, начала красться в направлении шума, беспрестанно озираясь.
По мере приближения шум приобрёл определённость. Уже было ясно, что издаёт его весьма крупное животное.
«Может, это Маргарита», -- в надежде подумала София.
Но, когда она приблизилась на расстояние метров пятидесяти, то смогла разглядеть среди деревьев, что источником шума являлся вовсе не беглый червь. Это было крупное и упитанное, высотой с небольшого слона, весьма странное животное. По своему внешнему виду оно больше всего походило на бегемота. Особенно на сходство напрашивалась именно морда зверя. Его четыре ноги более напоминали слоновьи стопы. Но они заканчивались плоским и широким монокопытом каждая. Тело «бегемота» было покрыто грубой, очень морщинистой, пупырчатой кожей в крупных множественных складках.
Животное стояло в зарослях необычных растений, высотой в два человеческих роста. Толстый мясистый травянистый стебель-ствол этих растений имел толщину сантиметров десять. В высоту стебли доходили до пяти метров и заканчивались сверху тупым концом той же толщины, что и внизу. Стебель вообще имел везде примерно одинаковую толщину. Зато на вышине около двух метров от земли на стебле растения присутствовало своеобразное грыжоподобное утолщение, раз в пять превосходящее диаметр ствола. В высоту грыжа на стебле могла продливаться от полуметра до метра. В сторону от ствола отходили ветви с широкими тарелкоподобными листьями.
«Бегемот», смешно наклоняя набок огромную голову, распахивал свою бездонную пасть и легко перекусывал странные растения. Причём объектом его вожделения являлись, похоже, сие самые грыжевидные утолщения на стволе. Бегемот выкусывал эти початки из стебля и с упоением, широко и аппетитно чавкая, поглощал их с громким сочным хрустом.
У голодной Софии от этих звуков и картины перед глазами просто закружилась голова с голоду.
Но созерцание зверя было недолгим.
Наблюдая со стороны из зарослей, София заметила очень крупную жужелицу, подкрадывающуюся сзади к счастливо трапезничающему чревоугоднику.
Девушка, испытывая личную ненависть к данному виду членистоногих и, вовсю сопереживая безмятежному млекопитающему, тихо застонала, уже понимая, что сейчас произойдёт.
И точно – недолго затягивая, жужелица кинулась в атаку, раззявив мандибулы.
Но далее случилось неожиданное. Едва только челюсти жука, смыкаясь, коснулись кожи бегемота, как моментально раздался громкий хлопок, напоминающий выстрел. Так, что у Софии в отдалении даже зазвенели уши. И внезапно на месте бегемота оказался раздувшийся, словно шар, монстр, вдвое больший прежнего – размером с хорошего слона.
Это произошло так быстро, что Софи не сразу поняла -- это за какой-то миг разгладились все складочки и морщинки на коже зверя, делая того схожим формой с гигантским кожаным шаром на столбо-подобных ножках.
Челюсти жужелицы лишь бессильно скользнули по его поверхности. Более того, в момент «превращения» животного, похоже, жужелица получила повреждения одной из челюстей и лёгкую контузию – её просто откинуло на спину.
Но жук быстро оправился, перевернулся и, щёлкая уже неидеально смыкающимися мандибулами, бросился в атаку опять.
Было видно, что он, цапая жвалами по надутым бокам бегемота, пытается прокусить их. Но кожа животного была, очевидно, и впрямь, сродни бегеможьей. Или даже прочнее её.
София быстро смекнула, что шансы на это у жука невелики. Для того, чтобы проколоть футбольный мяч, нужно, всё-таки, шило, а не раскрытые ножницы.
Но тут и «бегемот» раздумал ждать, пока его противник приноровиться или устанет. А сам пошёл в атаку. Легко для своих размеров он развернулся и бросился на жужелицу. Подмяв ту под свой бок, работая бегеможьей пастью и топая ногами, зверь умудрился сломать жуку три суставчатых ноги с одного боку. А когда в следствие этого жук стал сильно подволакивать одну из своих сторон, его несостоявшаяся добыча перекусила жужелице ещё часть лап.
Жук был почти обездвижен. И тогда бегемот принялся втаптывать членистоногого в землю, ломая тому панцирь, Битва была закончена. На том месте, где ещё недавно была грозная жужелица, виднелись раздавленные останки чудовища, залитые болотного цвета жижей, вытекающей из них.
А тем временем победитель, ещё какое-то время побегав по трупу своего врага и потоптав его, не сразу успокоившись, уменьшился до прежних размеров с носорога. Шкура его как будто втянулась, собираясь в складки и морщины. И когда превращение было закончено, прежний «бегемот», как ни в чём не бывало снова вовсю хрустел в тех же зарослях початками аппетитных стволов.
София искренне ликовала, наблюдая за чередой развернувшихся событий.
Потом, сделав для себя вывод, весьма самонадеянный и ненаучный, в стиле «враг моего врага – мой друг», она, соблюдая крайнюю осторожность, двинулась в сторону бегемота.
Обойдя по широкой дуге поле битвы, девушка прокралась к зарослям сбоку. Осторожно вступив в них, она дотянулась до ближайшего ствола. И пощупала его.
Ствол был очень волокнистый. Под пальцами упруго проминался, но не ломался. Очевидно, чтобы сломать его, требовалось давление челюстей бегемота. Она поглядела в траве в поисках какого-нибудь сука или палки. То, что можно было использовать в качестве топора или орудия для вскрытия волокон растения. Как назло, ничего подходящего не было. Взгляд её упал на останки жужелицы. С опаской подойдя к тому, что некогда было грозным хищником, она осмотрела труп. Зелёной жидкости касаться София не решилась. Зато её заинтересовала отломанная полутораметровая зазубренная лапа животного. Взяв её, девушка удивилась, что та была не так уж тяжела, как могло бы показаться на взгляд. Проведя пальцами по внутренней стороне ноги твари, Софи удовлетворённо отметила, что конечность изнутри весьма твёрдая и острая.
Работая необычным топором, девушка в четыре неловких удара перерубила ствол растения. Тот оказался весьма увесист в верхней своей части – в той, в которой содержался «початок».
София заглянула внутрь ствола. Попробовала внутренние волокна руками, а затем на вкус. Волокна были сочные и мягкие. Даже сладковатые. Напоминали чем-то сельдерей.
Тогда София принялась разделывать срубленную часть. Её интересовала зона грыжевидного утолщения на стволе. Работая той же самой лапой жука, она раскроила стебель в этом месте вдоль по волокнам. Развернула внешнюю волокнистую кожуру в сторону и обнаружила очень сочную мягкую желтовато-красную мякоть. Слегка попробовав её на вкус, исследовательница удивлённо вскрикнула: вкус напоминал зрелый персик. Сладкий, сочный и мягкий.
Не заставляя себя долго упрашивать, София взяла в руки огромный вскрытый початок, и, наклонившись над ним, прямо ртом начала есть огромный плод. По виду напоминающий замурованную внутри стебля дыню с аналогичным размещением мякоти и семян.
Даже осознание, что от такого количества незнакомой растительной пищи на голодный желудок организм может весьма скоро ответить опасным и ощутимым спазмом – не остановило изголодавшуюся. Она ела, не думая ни о чём. Ни о последствиях, ни об умеренности, ни, конечно, о приличиях. И когда, наконец, объевшаяся и счастливая, она оторвалась от початка, съеденного на одну пятую, то столкнулась со взглядом уставившегося на неё бегемота.
Тот, не двигаясь, молча смотрел на девушку из зарослей на расстоянии каких-то трёх метров от нее. Маленькие чёрные глазки возвышающегося животного внимательно изучали непрошенную гостью.
Холодея, София выронила из рук вскрытый початок на землю. Они смотрели друг на друга с минуту, не шевелясь.
Софа вспомнила слова Колосова, что на Земле раньше от нападения бегемотов гибли тысячи людей. И ей стало страшно. Она поняла, что беспечно потеряла контроль и осторожность, которые теперь могут стоить ей жизни.
И тут, в довершении всего в полной лесной тишине её желудок, наполненный до отвала персиковой мякотью дынного дерева, громко и предательски заурчал.
И вдруг, всё закончилось. Услышав утробный урчащий рык, бегемот удовлетворённо развернулся и сунулся обратно в заросли, откуда уже через несколько секунд раздался аппетитный хруст стеблей и початков.
София стояла красная от стыда. И внутренне радовалась, что за неё на «переговорах» так «вовремя» вступился и высказался её собственный желудок. Который сейчас, однако…
Девушка схватилась за живот…
Через полчаса София смогла продолжить своё продвижение. Она уже догадывалась, что метод, по которому она определяла направление, очень условен. И имеет весьма широкий спектр погрешности. Но другого метода на вооружении у неё не было. Зная, что нет ничего хуже, изменять выбранный план на полпути, она продолжала двигаться в избранном направлении.
Близился вечер. И Софи начало охватывать отчаянье. Она шла, как ей казалось, в верном направлении, а конца и края этому лесу не было. Уходило драгоценное время. Если она не поспеет вовремя, то возы уедут без неё. И она останется в этом чуждом мире навсегда. В мире, в котором почти каждый рассматривает тебя как свой будущий обед. Вся оставшаяся жизнь, полная ужаса, страха и борьбы за своё существование.
Такие мысли парализовывали волю. Отнимали силы. И убивали надежду. Хотелось выть и кричать в бессилии. Но Софи занималась самовнушением, что надо взять себя в руки. Надо идти. И надо бороться. Это были чрезвычайно сложные решения. Но она заставляла себя принимать их, каждый раз делая очередной и очередной шаг.
Стало темнеть. Поэтому, завидев уже известное ей по своему типу белое гнилое пятно, чуть больше предыдущего, София приняла решение, что будет готовиться на ночлег неподалеку от него.
Пожалев, что не захватила с собой конечность жужелицы (София подозревала, что сейчас бы смогла использовать её в качестве косы), она нарвала кучу травы, по внешнему виду напоминающую осоку. Из неё девушка сложила постель внутри кустарника. Наломала веток. И, намазавшись вонючей грибницей, улеглась в центре кустов на мягкий травяной топчан, прикрывшись сверху ворохом пышных веток.
Намаявшись за день, София заснула быстро.
* * *
С середины ночи разразился проливной ливень. В полной темноте потоки ледяной воды обрушились на землю. Трясясь и крича от холода, София вскочила со своего спального места. Спрятаться от дождя не было возможности. Но София выскочила из кустов и, поскальзываясь и падая в грязь в густом подлеске, не без труда добралась до ближайшего дерева, где прижалась спиной к стволу. Так ветви деревьев и листва хоть сколько-то гасили мощь небесного потока, рассеивая силу хлещущих струй.
Над головой прогремел гром. У Софии не было сил и времени удивляться, почему ему не предшествовали молнии. Было нестерпимо холодно. Девушка молила и просила небо, Бога, силы природы и просто кричала, чтобы весь этот ад поскорее закончился. Она не верила, что сможет пережить эту ночь.
София вжималась что есть силы в ствол дерева, и со всей мочи сжимала, обнимая себя в объятиях, в надежде хоть сколько-то сохранить тепло. Она понимала, что столь серьёзная гипотермия с большой долей вероятности может привести её к смерти.
София стала замечать в небе слабо заметные сполохи. Очевидно, плотность туч над головой была такая, что даже свет от вспышек молний не мог сквозь них пробиться. Зато гром грохотал не переставая. А вдобавок внезапно задул шквалистый ветер. Он гнул и заставлял трещать деревья. В лесу что-то летало, ломалось и падало, почему-то треща и рассыпая искры.
София встала с подветренной стороны дерева и, благодаря толщине ствола в три обхвата, оказалась полностью закрытой от порывов ветра.
Этот кошмар продолжался до самого утра. Спустя часа два после рассвета, который различить было очень трудно из-за чёрного от туч неба, дождь начал стихать. Гром гремел где-то в отдалении. Небо чуть посветлело.
Обессиленная, вконец окоченевшая, едва дождавшись прекращения дождя, девушка стянула с себя всю одежду, раздевшись догола. Она, как могла, выжала её и с большим трудом заставила себя натянуть обжигающе холодную и мокрую обратно.
Трясущимися руками София собрала в ладони стекающие с листвы струи воды и напилась.
Довольная собой София завертела головой, пытаясь определить по Солнцу стороны света. Но из-за пасмурной погоды сделать это ей не удалось.
Пробурчав себе под нос что-то несуразное о безобразных погодах, которые нынче стоят на дворе, София начала вспоминать правила ориентирования по второстепенным признакам.
«Карта созвездий… Её мы не знаем. До и при таком небе, даже ночью звёзд не сыскать... Муравейники… Так! Минуй нас с их местной фауной от всяких муравейников!.. Мхи на стволах… Чёрт их знают, какие пристрастия у местных мхов и лишайников. Что они ставят на приоритет больше – обилие солнечных лучей или влажную среду неизвестно. А вот с деревьями… С деревьями может пройти. Все деревья здесь по аналогии с земными растениями являются автотрофами. У них такой же хлорофилл в хлоропластах в листьях, которым нужен солнечный свет. Значит, больше веток и листвы они тянут в сторону солнечной стороны. То есть на юг. На это и будем ориентироваться. Только нужно будет искать деревья повыше, растущие не в низинах. И, желательно, не очень тесно».
София задрала голову. Наметила вокруг себя с десяток высоких деревьев. И попыталась определить количество и длину сучьев и веток, растущих с разных сторон стволов. В среднем, вычислив примерное положение юга, девушка мысленно начертила себе направление на юго-запад и с более лёгким сердцем отправилась ему следовать.
Через два часа продирания через густой подлесок, постоянно сверяясь со сторонами света, София услышала впереди посторонний шум. Меньше всего путешественница была намерена встречаться с лесными обитателями. Потому сразу решила изменить направление в обход непонятного источника звука. Но потом рассудила, что если это кто-то из колонистов, то глупо пытаться избегать встречи, до конца не выяснив, кто там. Она вспомнила Саню, который убегал от жужелицы. Что, если ему также счастливо удалось оторваться от своего врага?.. Что, если это он?..
Мысли о Митичко заставили заколебаться решимость Софи. Её осторожность и благоразумие какое-то время боролись внутри с её любопытством.
Вопреки здравому смыслу, последнее победило в ней.
«Как-никак, я покрыта волшебным кремом, словно принцесса Жасмин. Что почуять меня не должны. А если почуют моё амбре, то постараются поскорее потерять, побыстрее забыть, и никогда не находить, -- решила София. – Если действовать осторожно, то риска почти нет».
Стараясь не думать про это «почти», она, осторожно переступая и то и дело замирая по минуте, начала красться в направлении шума, беспрестанно озираясь.
По мере приближения шум приобрёл определённость. Уже было ясно, что издаёт его весьма крупное животное.
«Может, это Маргарита», -- в надежде подумала София.
Но, когда она приблизилась на расстояние метров пятидесяти, то смогла разглядеть среди деревьев, что источником шума являлся вовсе не беглый червь. Это было крупное и упитанное, высотой с небольшого слона, весьма странное животное. По своему внешнему виду оно больше всего походило на бегемота. Особенно на сходство напрашивалась именно морда зверя. Его четыре ноги более напоминали слоновьи стопы. Но они заканчивались плоским и широким монокопытом каждая. Тело «бегемота» было покрыто грубой, очень морщинистой, пупырчатой кожей в крупных множественных складках.
Животное стояло в зарослях необычных растений, высотой в два человеческих роста. Толстый мясистый травянистый стебель-ствол этих растений имел толщину сантиметров десять. В высоту стебли доходили до пяти метров и заканчивались сверху тупым концом той же толщины, что и внизу. Стебель вообще имел везде примерно одинаковую толщину. Зато на вышине около двух метров от земли на стебле растения присутствовало своеобразное грыжоподобное утолщение, раз в пять превосходящее диаметр ствола. В высоту грыжа на стебле могла продливаться от полуметра до метра. В сторону от ствола отходили ветви с широкими тарелкоподобными листьями.
«Бегемот», смешно наклоняя набок огромную голову, распахивал свою бездонную пасть и легко перекусывал странные растения. Причём объектом его вожделения являлись, похоже, сие самые грыжевидные утолщения на стволе. Бегемот выкусывал эти початки из стебля и с упоением, широко и аппетитно чавкая, поглощал их с громким сочным хрустом.
У голодной Софии от этих звуков и картины перед глазами просто закружилась голова с голоду.
Но созерцание зверя было недолгим.
Наблюдая со стороны из зарослей, София заметила очень крупную жужелицу, подкрадывающуюся сзади к счастливо трапезничающему чревоугоднику.
Девушка, испытывая личную ненависть к данному виду членистоногих и, вовсю сопереживая безмятежному млекопитающему, тихо застонала, уже понимая, что сейчас произойдёт.
И точно – недолго затягивая, жужелица кинулась в атаку, раззявив мандибулы.
Но далее случилось неожиданное. Едва только челюсти жука, смыкаясь, коснулись кожи бегемота, как моментально раздался громкий хлопок, напоминающий выстрел. Так, что у Софии в отдалении даже зазвенели уши. И внезапно на месте бегемота оказался раздувшийся, словно шар, монстр, вдвое больший прежнего – размером с хорошего слона.
Это произошло так быстро, что Софи не сразу поняла -- это за какой-то миг разгладились все складочки и морщинки на коже зверя, делая того схожим формой с гигантским кожаным шаром на столбо-подобных ножках.
Челюсти жужелицы лишь бессильно скользнули по его поверхности. Более того, в момент «превращения» животного, похоже, жужелица получила повреждения одной из челюстей и лёгкую контузию – её просто откинуло на спину.
Но жук быстро оправился, перевернулся и, щёлкая уже неидеально смыкающимися мандибулами, бросился в атаку опять.
Было видно, что он, цапая жвалами по надутым бокам бегемота, пытается прокусить их. Но кожа животного была, очевидно, и впрямь, сродни бегеможьей. Или даже прочнее её.
София быстро смекнула, что шансы на это у жука невелики. Для того, чтобы проколоть футбольный мяч, нужно, всё-таки, шило, а не раскрытые ножницы.
Но тут и «бегемот» раздумал ждать, пока его противник приноровиться или устанет. А сам пошёл в атаку. Легко для своих размеров он развернулся и бросился на жужелицу. Подмяв ту под свой бок, работая бегеможьей пастью и топая ногами, зверь умудрился сломать жуку три суставчатых ноги с одного боку. А когда в следствие этого жук стал сильно подволакивать одну из своих сторон, его несостоявшаяся добыча перекусила жужелице ещё часть лап.
Жук был почти обездвижен. И тогда бегемот принялся втаптывать членистоногого в землю, ломая тому панцирь, Битва была закончена. На том месте, где ещё недавно была грозная жужелица, виднелись раздавленные останки чудовища, залитые болотного цвета жижей, вытекающей из них.
А тем временем победитель, ещё какое-то время побегав по трупу своего врага и потоптав его, не сразу успокоившись, уменьшился до прежних размеров с носорога. Шкура его как будто втянулась, собираясь в складки и морщины. И когда превращение было закончено, прежний «бегемот», как ни в чём не бывало снова вовсю хрустел в тех же зарослях початками аппетитных стволов.
София искренне ликовала, наблюдая за чередой развернувшихся событий.
Потом, сделав для себя вывод, весьма самонадеянный и ненаучный, в стиле «враг моего врага – мой друг», она, соблюдая крайнюю осторожность, двинулась в сторону бегемота.
Обойдя по широкой дуге поле битвы, девушка прокралась к зарослям сбоку. Осторожно вступив в них, она дотянулась до ближайшего ствола. И пощупала его.
Ствол был очень волокнистый. Под пальцами упруго проминался, но не ломался. Очевидно, чтобы сломать его, требовалось давление челюстей бегемота. Она поглядела в траве в поисках какого-нибудь сука или палки. То, что можно было использовать в качестве топора или орудия для вскрытия волокон растения. Как назло, ничего подходящего не было. Взгляд её упал на останки жужелицы. С опаской подойдя к тому, что некогда было грозным хищником, она осмотрела труп. Зелёной жидкости касаться София не решилась. Зато её заинтересовала отломанная полутораметровая зазубренная лапа животного. Взяв её, девушка удивилась, что та была не так уж тяжела, как могло бы показаться на взгляд. Проведя пальцами по внутренней стороне ноги твари, Софи удовлетворённо отметила, что конечность изнутри весьма твёрдая и острая.
Работая необычным топором, девушка в четыре неловких удара перерубила ствол растения. Тот оказался весьма увесист в верхней своей части – в той, в которой содержался «початок».
София заглянула внутрь ствола. Попробовала внутренние волокна руками, а затем на вкус. Волокна были сочные и мягкие. Даже сладковатые. Напоминали чем-то сельдерей.
Тогда София принялась разделывать срубленную часть. Её интересовала зона грыжевидного утолщения на стволе. Работая той же самой лапой жука, она раскроила стебель в этом месте вдоль по волокнам. Развернула внешнюю волокнистую кожуру в сторону и обнаружила очень сочную мягкую желтовато-красную мякоть. Слегка попробовав её на вкус, исследовательница удивлённо вскрикнула: вкус напоминал зрелый персик. Сладкий, сочный и мягкий.
Не заставляя себя долго упрашивать, София взяла в руки огромный вскрытый початок, и, наклонившись над ним, прямо ртом начала есть огромный плод. По виду напоминающий замурованную внутри стебля дыню с аналогичным размещением мякоти и семян.
Даже осознание, что от такого количества незнакомой растительной пищи на голодный желудок организм может весьма скоро ответить опасным и ощутимым спазмом – не остановило изголодавшуюся. Она ела, не думая ни о чём. Ни о последствиях, ни об умеренности, ни, конечно, о приличиях. И когда, наконец, объевшаяся и счастливая, она оторвалась от початка, съеденного на одну пятую, то столкнулась со взглядом уставившегося на неё бегемота.
Тот, не двигаясь, молча смотрел на девушку из зарослей на расстоянии каких-то трёх метров от нее. Маленькие чёрные глазки возвышающегося животного внимательно изучали непрошенную гостью.
Холодея, София выронила из рук вскрытый початок на землю. Они смотрели друг на друга с минуту, не шевелясь.
Софа вспомнила слова Колосова, что на Земле раньше от нападения бегемотов гибли тысячи людей. И ей стало страшно. Она поняла, что беспечно потеряла контроль и осторожность, которые теперь могут стоить ей жизни.
И тут, в довершении всего в полной лесной тишине её желудок, наполненный до отвала персиковой мякотью дынного дерева, громко и предательски заурчал.
И вдруг, всё закончилось. Услышав утробный урчащий рык, бегемот удовлетворённо развернулся и сунулся обратно в заросли, откуда уже через несколько секунд раздался аппетитный хруст стеблей и початков.
София стояла красная от стыда. И внутренне радовалась, что за неё на «переговорах» так «вовремя» вступился и высказался её собственный желудок. Который сейчас, однако…
Девушка схватилась за живот…
Через полчаса София смогла продолжить своё продвижение. Она уже догадывалась, что метод, по которому она определяла направление, очень условен. И имеет весьма широкий спектр погрешности. Но другого метода на вооружении у неё не было. Зная, что нет ничего хуже, изменять выбранный план на полпути, она продолжала двигаться в избранном направлении.
Близился вечер. И Софи начало охватывать отчаянье. Она шла, как ей казалось, в верном направлении, а конца и края этому лесу не было. Уходило драгоценное время. Если она не поспеет вовремя, то возы уедут без неё. И она останется в этом чуждом мире навсегда. В мире, в котором почти каждый рассматривает тебя как свой будущий обед. Вся оставшаяся жизнь, полная ужаса, страха и борьбы за своё существование.
Такие мысли парализовывали волю. Отнимали силы. И убивали надежду. Хотелось выть и кричать в бессилии. Но Софи занималась самовнушением, что надо взять себя в руки. Надо идти. И надо бороться. Это были чрезвычайно сложные решения. Но она заставляла себя принимать их, каждый раз делая очередной и очередной шаг.
Стало темнеть. Поэтому, завидев уже известное ей по своему типу белое гнилое пятно, чуть больше предыдущего, София приняла решение, что будет готовиться на ночлег неподалеку от него.
Пожалев, что не захватила с собой конечность жужелицы (София подозревала, что сейчас бы смогла использовать её в качестве косы), она нарвала кучу травы, по внешнему виду напоминающую осоку. Из неё девушка сложила постель внутри кустарника. Наломала веток. И, намазавшись вонючей грибницей, улеглась в центре кустов на мягкий травяной топчан, прикрывшись сверху ворохом пышных веток.
Намаявшись за день, София заснула быстро.
* * *
С середины ночи разразился проливной ливень. В полной темноте потоки ледяной воды обрушились на землю. Трясясь и крича от холода, София вскочила со своего спального места. Спрятаться от дождя не было возможности. Но София выскочила из кустов и, поскальзываясь и падая в грязь в густом подлеске, не без труда добралась до ближайшего дерева, где прижалась спиной к стволу. Так ветви деревьев и листва хоть сколько-то гасили мощь небесного потока, рассеивая силу хлещущих струй.
Над головой прогремел гром. У Софии не было сил и времени удивляться, почему ему не предшествовали молнии. Было нестерпимо холодно. Девушка молила и просила небо, Бога, силы природы и просто кричала, чтобы весь этот ад поскорее закончился. Она не верила, что сможет пережить эту ночь.
София вжималась что есть силы в ствол дерева, и со всей мочи сжимала, обнимая себя в объятиях, в надежде хоть сколько-то сохранить тепло. Она понимала, что столь серьёзная гипотермия с большой долей вероятности может привести её к смерти.
София стала замечать в небе слабо заметные сполохи. Очевидно, плотность туч над головой была такая, что даже свет от вспышек молний не мог сквозь них пробиться. Зато гром грохотал не переставая. А вдобавок внезапно задул шквалистый ветер. Он гнул и заставлял трещать деревья. В лесу что-то летало, ломалось и падало, почему-то треща и рассыпая искры.
София встала с подветренной стороны дерева и, благодаря толщине ствола в три обхвата, оказалась полностью закрытой от порывов ветра.
Этот кошмар продолжался до самого утра. Спустя часа два после рассвета, который различить было очень трудно из-за чёрного от туч неба, дождь начал стихать. Гром гремел где-то в отдалении. Небо чуть посветлело.
Обессиленная, вконец окоченевшая, едва дождавшись прекращения дождя, девушка стянула с себя всю одежду, раздевшись догола. Она, как могла, выжала её и с большим трудом заставила себя натянуть обжигающе холодную и мокрую обратно.
Трясущимися руками София собрала в ладони стекающие с листвы струи воды и напилась.
