Где-то далеко выли сирены, и кто-то протяжно вопил, то ли дети, то ли чайки. Нос был забит запахом гари и гниющей воды.
- Я знаю, что ты очнулся, - послышалось рядом. – Вставай, поехали.
Иван открыл глаза.
Над ним стоял черноволосый гранатометчик в льняном костюме.
- Быстрее, - сказал он. – Скоро сюда полгорода сбежится.
Иван с трудом перевернулся на бок.
Он лежал на маленьком песчаном пятачке, скрытом с трех сторон густыми зарослями. Набережная отсюда была не видна, но судя по звукам, там стояло с десяток машин с сиренами.
На реке догорал остов корабля, похожий на скелет кашалота.
- Я тебя оттащил подальше, - сказал черноволосый. – Но они уже кусты прочесывают. Так что…
Он ухватил Ивана за плечо костлявыми пальцами.
- Кто вы? – Иван попытался отмахнуться, но руки не слушались.
- Неважно. Служитель закона.
- Те тоже были служителями. Вы их взорвали.
Тот хмыкнул.
- Что они тебе наплели? Что их прислали из Москвы разбираться в нашем бардаке?
- А это не так?
- Так, да не так. Москва Москве рознь. Одна Москва присылает, другая отзывает. Считай, что я их отозвал. Полномочий, типа, у меня оказалось больше. И ресурсов. И хрен у моего начальства длиннее, - он хохотнул.
Болела голова, в глазах темнело, но Ивану удалось наконец сфокусироваться на его лице.
- Я вас где-то видел. Давно, но видел.
- Вряд ли. Я такими, как ты, пока не занимался. Хватит болтать. Двигай.
Иван встал, пошатываясь.
- Так и пойдешь в ластах? – осклабился гранатометчик.
Иван сел обратно на песок, подтягивая ноги. В резиновом костюме сделать это было сложно. Теперь он понял, что ему все это время мешало. За спиной до сих пор торчали баллоны с воздухом, а на затылке висела маска. После ласт он попытался снять хотя бы баллоны, но пальцы не слушались.
Где-то рядом затрещали кусты.
- Ч-черт, - прошипел гранатометчик. – Живо отсюда, потом со своей приблудой разберешься.
Он дернул Ивана в сторону.
Старый бетонный парапет, раскрошившийся и взломанный кое-где кустарником, вел дальше по реке, скрытый зарослями и корявыми деревьями. Внизу лениво плескалась вонючая грязная вода.
- Вас все равно поймают, - сказал Иван. – Взорвать корабль – это не миллион своровать.
- По этому поводу можешь не беспокоиться. За твоими дохлыми друзьями стояли Большие Деньги. Но деньги, которые стоят за мной, еще больше. А деньги в таких случаях, сам понимаешь…
- А государство за кем-нибудь из вас стоит? А то как-то грустно становится. Вы же вроде должны защищать…
Гранатометчик замер и повернулся к нему.
- А государство и есть Большие Деньги. Только они разные. Некоторые просто большие. Другие побольше. А есть огромные. И они друг друга на дух не переносят.
- Ясно. Красная башня, белая башня.
- Чего? – не понял тот.
По дороге, скрытой зарослями, пронеслась вереница машин с сиренами. Впереди они с визгом затормозили. Захлопали двери.
Гранатометчик присел.
- Проклятье. Все перекрыто.
Он схватил Ивана за шиворот, стащил с парапета и резво вытащил из-за пазухи пистолет с глушителем.
- Короче так. Придется все делать здесь. Я тебе буду задавать вопросы. Ты будешь на них отвечать. Честно и быстро. Если нет, начну отстреливать тебе конечности. Все пять. Голова пойдет за шестую. Усёк? - Глушитель уперся Ивану в горло. – Итак, поехали. Где твой тайник?
- О чем вы?
- Не прикидывайся дурочкой. Тайник твой где? В какой-нибудь из квартир? В какой? Где?
- У меня нет никаких тайников.
Удар в скулу наотмашь заставил его согнуться.
- Неправильный ответ. В следующий раз мои действия станут непоправимыми. Повторяю. Где тайник? Где ты хранишь список?
- Какой еще список?! Вы с ума сошли?
Щелкнул предохранитель.
Впереди затрещали кусты, и кто-то шумно вывалился к парапету.
- Эй! Что здесь происходит? Бросить оружие! Руки на виду!
Гранатометчик скривился, медленно поворачиваясь.
У кустов, пригнувшись, стоял омоновец в бронежилете с автоматом.
- Тихо, лейтенант, - улыбаясь, протянул гранатометчик. – Все под контролем. Я уже арестовал террориста. Это он взорвал корабль. Подплыл и бомбу под днище сунул. Видишь, с аквалангом? Только ласты успел снять.
- Руки на виду! – снова заорал омоновец.
- Не горячись, лейтенант. Это спецоперация ФСБ. Сейчас я медленно суну руку в карман и достану документы…
Гранатометчик отпустил Ивана и шагнул вперед.
Омоновец поднял автомат выше.
- Стоять на месте!
И тогда Иван бросился в сторону реки, перевалился через парапет и рухнул в воду, нащупывая на затылке маску.
Сзади и сверху что-то заорали на два голоса. Коротко застрекотал автомат, выбивая крошки из бетона, но Иван уже уходил на глубину, прижимаясь к склизкой бетонной стене.
Без ласт было неудобно и слишком медленно. Вода была грязной, и уже в пяти метрах ничего не было видно. Из мутной взвеси то и дело показывались раскрошившиеся столбы и уступы.
Иван опустился на илистое дно и пополз вдоль бетонной стены, огибая торчащий исковерканный мусор. Однажды в стене показался темный провал, забранный решеткой. Иван потратил на него с минуту и понял, что это не то место.
Нужный проход он обнаружил только спустя минут десять, под нависающим бетонным выступом. Как и говорил старик, решетка здесь свободно выходила из пазов, если знать куда нажимать.
Впереди начинался низкий черный тоннель, скрытый свисающими водорослями, будто лохмотьями паутины.
Иван включил фонарь и протиснулся внутрь.
***
Воеводин держал телефон в стороне от уха, чтобы не оглохнуть, но все равно вопли из трубки были слышны всем в радиусе десяти метров.
- Немедленно! Всё перекрыть! На уши поставить!
- Да, товарищ генерал.
- Головой отвечаешь! Чтобы ни одна собака не проскользнула!
- Слушаюсь.
- Это точно ваххабиты?
- Больше некому. Эксперты говорят сдетонировало килограмм сто взрывчатки. Кому она еще нужна в таких количествах? Видимо, они хотели подойти на своем корыте к стоящим у пристани пассажирским теплоходам, но взорвались раньше времени.
- Всех уродов причастных к ваххабитскому подполью выловить и закрыть!
- Областное управление ФСБ уже занимается.
- А ты чем занимаешься?!
- Местом происшествия, товарищ генерал. Вместе с транспортниками. Тут задержали одного…
- Знаю!
- Он с другим был, но тот смог уйти…
- Знаю!
- По идее мы им должны заняться, но он…
- Отпустить!
- Прошу прощения?
- Отпустить, Воеводин. Он не твоя забота. Пусть собственное начальство ему жопу надирает. Отбой связи.
Воеводин медленно убрал трубку.
Сидящий на бордюре чернявый фээсбэшник в льняном костюме криво ухмыльнулся и демонстративно протянул руку.
- Я же тебе говорил, полковник. А ты не верил.
Воеводин нехотя отдал ему документы.
Тот встал, отряхиваясь.
- Да ты не расстраивайся. Мы еще с тобой встретимся. Ваххабитов будем вместе ловить.
Он хохотнул и поковылял на стоянку к своему лендроверу.
Воеводин отвернулся.
Корабль в ста метрах от берега уже давно догорел и теперь даже не дымил. Буксир транспортников покачивался неподалеку, и на его палубе горбился водолаз, готовясь к погружению. Толпа зевак на набережной поредела, и только полицейские все так же стояли цепью вдоль парапета, переминаясь с ноги на ногу.
- Шеф. Новость, - тихо сказал, подходя, Усманов.
Воеводин вздохнул. Новости в последнее время были только плохие.
- Ну.
- Я говорил с омоновцем. Ну, тем, кто нашего гэбэшного друга повязал. Так вот, второй, который смог уйти… Парень его плохо разглядел, тот был в костюме для дайвинга, шапочка на голове, все такое…
- Говори, не томи.
- Короче, фифти-фифти, но парень думает, что это был Политов.
Воеводин медленно повернулся.
- Да вы с ума все посходили.
- За что купил, за то продаю, как говорится. И еще. Вы, наверное, уже обратили внимание. Наш гэбэшный друг, точнее его фотокарточка, висит на стене у нас в отделе. В одном ряду с другими интересными персонажами.
Воеводин проводил взглядом отъезжающий лендровер.
- Обратил. Но надеялся, что это совпадение.
Лендровер выбрался на дорогу и тут же газанул с визгом.
- Проследи-ка за ним на всякий случай. Только осторожно, чтобы не заметил.
Усманов козырнул и бросился к машине.
***
Допрос 3. Полгода спустя
- Кто это был?
- Подполковник Кравец. Не последний человек в областном управлении. Одно время его прочили на перевод в Москву, но что-то не срослось. Может нарушил чего. А может решили, что здесь он будет нужнее. Занимался в основном местными несистемными оппозиционерами, пикетчиками, блоггерами. Иногда привлекался к спорам хозяйствующих субъектов, скажем так.
- Когда возникло подозрение, что именно он взорвал корабль?
- Когда разобрались с останками и стало ясно, что никаких ваххабитов на борту не было.
- А кто был?
- Слушайте, не задавайте глупые вопросы. Вы прекрасно знаете, кто. Точнее знаете, что никто этого точно не знает. Двое, скажем так, московских сотрудников там были. Не считая пьяного моториста и какого-то бомжа. Сотрудников звали полковник Иванов и капитан Сидоров.
- Псевдонимы?
- Нет, потомственные дворянские фамилии. Конечно, псевдонимы.
- Вам известно, что они там делали?
- Нет. Нам не доложили. Сказали только, что произошла ошибка, и этих сотрудников из Москвы никто не посылал.
- То есть они не имели отношения к ФСБ?
- То ли имели, то ли не имели. То ли были действующие, то ли в отставке. Может выполняли задание под прикрытием. А может работали на какого-нибудь денежного мешка. Короче, все это быстро замели под ковер, забрали в Москву, а нам сказали, что взрыв произошел случайно. Ага, и сто килограмм С4 на том корыте тоже случайно оказались.
- А что же подполковник Кравец?
- А что Кравец? С ним все только начиналось…
Глава 24. Штольни
Маша смотрела на экран компьютера и ничего не понимала.
Этих детей должны были найти еще тогда, десять лет назад. Поднять службы, вертолеты, волонтеров, прочесать местность. Но ничего не было сделано. Заявления о пропажах были приняты, зафиксированы в системе. Ответственные отрапортовали о проделанной работе, которая сводилась к опросу свидетелей, если они были, и ни к чему не сводилась, если свидетелей не было. И всё.
Маша свернула список опознанных и вышла из кабинета.
Стояло раннее утро, но управление гудело, как растревоженный улей. Хлопали двери, носились с кипами бумаг сотрудники.
Она поднялась на второй этаж и локтем толкнула ближайшую дверь.
- Слушай, Тёмка. У меня проблема.
Усманов медленно поднял голову от раскрытой папки. Вид у него был изможденный.
- Короче, мне прислали список. Опознали все-таки жертв. Ребятишек, найденных…
- Ну?
- Да. В основном по зубным картам. Часть по ДНК. Представляешь, они у нас все были в базе пропавших. Но их тогда никто толком не искал!
- Хочешь сказать в системе МВД был какой-то упырь, саботирующий розыск пропавших детей?
- Да нет. Там по каждому пропавшему разные люди занимались. Вряд ли они все были упырями. Но хоть волонтеров-то можно было задействовать!
- Тогда вроде еще не было волонтеров. Если не ошибаюсь. Я видел этот список. Там почти все детдомовские. Причем из разных интернатов. Даже из области есть. На первый взгляд между ними ничего общего.
- Ничего общего?! Их убили, расчленили и свалили в одну дыру. И ты это называешь «ничего общего»?
- Успокойся. Сама знаешь, как детдомовских искать. Для них побег на волю - это своего рода спорт. А ты ищи их свищи, ресурсы расходуй. И с чего ты взяла, что их убили? Кто-то докопался до причин смерти, а мне об этом не сообщил?
- Нет. Не докопался. По костям сложно определить.
- Ну вот. А ты говоришь. Причины смерти могут быть и естественные. Хотя в нашем случае это вряд ли. Но давай не будем бежать впереди паровоза и делать выводы на основе домыслов. Чего ты от меня-то хочешь?
Маша присела на край стола.
Взгляд Усманова уперся в ее бедро, обтянутое юбкой.
- В общем, раз ты видел список, значит знаешь, что там не все детдомовские. Точнее, один парнишка там детдомовский, но не совсем. Мать лишили родительских прав, и она два года пороги обивала. Мутная история. А когда он пропал, ходила по инстанциям с требованиями. Безуспешно. Короче, я хочу к ней съездить. И ты поедешь со мной. Надо произвести официальное впечатление. Дамочка, видимо, в общении сложная. Так что наденешь мундир и…
- Не поеду.
Усманов уткнулся в бумаги.
- Почему?
- В коридор выгляни. Москва нам маньячное дело вернула. Все управление на ушах стоит. Работы по горло. А мы с тобой поедем к какой-то полоумной тетке, у которой сын пропал. Десять лет назад. Тут с сегодняшними бы убийствами разобраться. Еще этот корабль взорванный. Воеводин меня к гэбэшнику приставил, так этот урод до часу ночи по всему городу таскался, будто специально. Типа, хвост почуял. Штирлиц хренов. – Усманов зло скомкал бумагу и выбросил в урну. – Так что эти твои кости сегодня не в приоритете.
Маша медленно встала.
- Ах, кости у тебя не в приоритете? Убитые дети у тебя не в приоритете? Моя пропавшая дочь у тебя не в приоритете? Какая же ты сволочь, Усманов.
- Да при чем здесь твоя…
От хлопнувшей двери посыпалась штукатурка.
***
Восемьсот лет стоит на своих горах Нижний Новгород, и все эти восемьсот лет его преследуют оползни.
Чуть ли не каждый год то там склон сползет, то здесь что-нибудь обвалится. Дорогу заблокирует, крепостную стену обрушит, трамвай перевернет. А в старые времена и похуже было. В 14 веке при нижегородском князе Борисе «исползла гора» сверху на слободу Благовещенского монастыря. Напала ночью, как степной разбойник. Сто пятьдесят дворов землей засыпало, вместе с людьми и скотиной. А спустя два столетия, уже при царе Борисе, сползла другая гора, на Печерский монастырь. Разрушила десять церквей и все кельи. Видимо, не любили нижегородские горы князей и царей Борисов. И монастыри тоже недолюбливали. А так в основном по мелочи. Сползет слой почвы после ливня, даст лишнюю работу воеводам, батракам и коммунальным службам. Терпимо, но надоедает.
Поэтому и стали строить систему дренажных штолен для отвода грунтовых вод. Десятки километров белокаменных, краснокирпичных, бетонных и деревянных тоннелей, которые рассекали нижегородские горы во все стороны и на разных уровнях, петляли, раздваивались, пересекались друг с другом, обваливались от старости или уходили в никуда. Здесь вполне можно было заблудиться. Или натолкнуться на то, на что наталкиваться бы не следовало.
Строить их начали еще пятьсот лет назад, при князе Иване, вместе с каменной крепостью. Но от тех, самых старых штолен, ничего кроме записей не осталось. Их не нашли, как не нашли древние подземные ходы, ведущие за пределы крепостных стен. А ведь ходы точно были. Без подземелий ни одна крепость не обходилась. Только иногда возникали слухи, что где-то глубоко, на нижних уровнях встречались незаметные проходы, ведущие в странные галереи, выложенные древними плоскими кирпичами. Но тот, кто уходил их исследовать, обратно не возвращался. Впрочем, эти басни мало походили на правду. Большинство тоннелей были местом темным, сырым и откровенно скучным. Самые интересные из них были проложены до революции и напоминали пещеры, покрытые разноцветными известняковыми наростами и населенные колониями мотыльков и летучих мышей. Там было тихо, таинственно и иногда страшно. Журчала вода, и где-то за спиной, в темноте, слышались шаги.
