-Зачем в забор?
- Когда в воздух стреляешь, не страшно, хлопок и все, может холостой или пугач какой, а когда пуля от бетонного забора в рикошет уходит, визг, свист, те сразу ее на себя примеряешь, может следующая от этого дурака в тебя пойдет…
- А почему в них не стрелял?
- Ты смеёшься, что ли? Во-первых, вы в обнимку, считай, стояли, могла пуля тебя задеть, а во вторых, сколько таких случаев было: вы подрались, тебя уже убивают, ты орешь – спасите, помогите. А потом, на суде, говоришь, что ты с подружками играла, а дяденька милиционер вас не так понял, и хорошую девочку убил. Не, мне в «красную зону» под Иркутск ехать не хочется.
- А потом что?
- А потом я тебя проводил, вставил в обойму еще один патрон, пистолет почистил, чтобы не пахло порохом, гильзу ты мне грудью своей поймала, так что ничего не было.
-А потом?
-А потом я думал всё. Как-то ты мне в первый раз не понравилась. Какая то резкая через чур, конкретная не по-женски. А потом, через день, меня что-то торкнуло. Поехал в твой универ, нашел твою группу, увидел тебя… Ты какая-то маленькая стояла, потерянная, и резкости в тебе не было. Ну вот, я понял, не знаю как, что ты мне нужна. Дождался, когда у тебя последний экзамен закончился и встретил у выхода.
- Ты что, в деканате мной интересовался?
-Зачем в деканате? Пробил по базе в компьютере, кто живет в твоей квартире, узнал твою фамилию, факультет ты мне сама сказала. А у вас на факультете столько объявлений и приказов вывешено, что узнать твою группу и ее расписание вообще не вопрос…
- А откуда у тебя фамилия?
- Жемчужный? Прадед был цыган, от него фамилия.
- Хорошая фамилия, если замуж позовёшь, пожалуй, соглашусь.
- Считай, уже позвал…
- Нет, зови, как положено, с кольцом, цветами, а я подумаю… Я девушка не ветреная и строгого воспитания.
-Договорились, буду готовиться, побреюсь, в баню схожу. Но у меня к тебе тоже вопрос. Я после нашей первой встречи, в дневное время, за тот забор заглядывал, там все истоптано, перерыто. Не знаешь, что там могли искать?
- Не знаю, я ничего там не искала…
- Опять начинаешь. Ладно, рассказываю дальше. Ножик тот выкован вручную, металл очень странный. Лезвие не заточено, острый только конец клинка. На лезвии и рукоятке руны….
- Ты специалист по рунам?
- Не смешно. Я ездил в научно-техническую областную библиотеку. Поднял кучу монографий. Из рун с ножа нашёл только «смерть» и «душа», остальные научному сообществу не известны. А нож называется атам. Им колбасу не режут, потому что лезвие тупое. Как мои коллеги им умудрились сало порезать, я не знаю. Кстати, тебе от них нижайший поклон. Их выписали, после твоего средства за два дня выздоровели. Так вот, нож служит только для принесения кого-то в жертву, больше не для чего. Интересно, правда?
- Интересно, но не гляди так на меня. Я тебя не обманула, про нож мне, действительно, ничего не было известно. Надеюсь, что дней через десять я смогу тебе все рассказать, обещаю.
-Вопрос не в твоих тайнах. Вопрос в твоей безопасности.
- Я никуда поздно без тебя ходить не буду. А с тобой, если что, ведь ты меня защитишь?
-Счастье моё, ты слышала, что Кеннеди убили? Если я не знаю, от кого или чего тебя защищать, как я могу тебя защитить?
- Никто не знает, что я здесь. Через несколько дней я разберусь и все расскажу тебе. Потом мы вместе решим проблему.
- Ладно, надеюсь…
Да, разговор дался мне нелегко. Теперь необходимо за несколько дней подготовить моего защитника к восприятию информации, кто я есть, и что представляют из себя мои родственники. Но это только в том случае, если я действительно собираюсь выходить за него замуж. Если это мой временный попутчик, в чьей квартире я просто укрылась на время, тогда естественно ничего о себе говорить Николаю не стоит, будут только проблемы.
На следующий день я поставила в уголок за холодильником блюдце с молоком и положила рядом конфету. На холодильник поставила сделанный из коры и сухой травы оберег в виде домового.
Ужиная, Николай, заметив блюдце, спросил:
- Котёнка завела или мышей подманиваешь?
- Домового завести хочу.
- Кого?
- Домового.
Ночью, уже откатившись на свою половину, я собиралась заснуть, когда Николай вполголоса спросил:
- Насчет домового, ты серьезно?
- Серьезно, и я не сумасшедшая, они есть..
Я приподнялась на локте, попыталась заглянуть мужчине в глаза.
Он лежал на спине, молча глядя в потолок.
Молчание затянулось. Я поняла, что, наверное, замуж я пока не выхожу, откинулась на подушку. Очень грустно, но видно не судьба.
Внезапно Николай заговорил:
- Ты знаешь, на своей работе, да и просто в жизни, я видел много чего, что с точки зрения марксизма-ленинизма и научного материализма объяснить нельзя, и давно уже перестал удивляться чему бы то, ни было. Если ты говоришь, что домовые есть и надо одного завести, то с сегодняшнего дня я знаю, что домовые есть. Сладких снов.
Я отвернулась к стенке и довольно улыбнулась. Возможно, скоро я выйду замуж.
Утро субботы началось с неприятных открытий. Суженый - ряженный усвистал на службу, обещая быть к обеду. Пока я сердито пила кофе, мне было доведено до сведения, что сотрудники уголовного розыска постоянно находятся в режиме усиления, поэтому, либо субботу, либо воскресенье, до обеда, он отдает долг Родине. Нет, не с бабами, в служебном кабинете, но если есть работа, до долг Родине может растянуться и на неопределенное время, но это редко.
В качестве мести, я не вышла провожать в коридор этого задолжавшего Родине человека, а помахала рукой из кухни. Да, неприятненько. Раз уж завела под боком громко сопящего ночью самца, то начинаешь включать его в свои жизненные планы, а он сразу начинает изменять тебе с Родиной.
Поспав еще часа полтора в качестве восстановления нервной системы, я решила простить Николая, и позвонила ему в кабинет.
На удивление, звуков пьянки и женских голосов слышно не было. Несмотря на жалобные вопли, что он хочет кушать, я твердо указала, что его последний шанс быть прощенным – это встретить меня у торгового центра «Родина» на площади имени Основоположника. Решив дать мужчине понять, как я зла на испорченный выходной, я пришла в условленное место на пятнадцать минут позже назначенного времени. Какая же я дура. Вместо того, чтобы покаянно ждать меня у столбика, сжимая в потной ладошке букет, этот негодяй сам опоздал. Я не успела придумать, куда мне идти, так как, это было уже окончательным падением, когда увидела его. Он выскочил из метро, забавно отдуваясь и трогательно вертя головой, явно разыскивая мою удаляющуюся спину. В этот момент он был похож на впавшего в отчаяние щенка, потерявшего маму. Я его простила сразу, но задумалась, насколько велик мешок недостатков, который тащит в мою жизнь этот человек.
Сделав вид, что ничего не случилось, я подставила щеку для поцелуя, и, повиснув на руке Николая, потащила вяло сопротивляющегося мужчину в торговый центр.
- Охраняй меня, мне здесь два раза сумку резали – строго сказала я своему спутнику, перед тем, как начать свои еженедельные расчеты с продавцами крема «Соблазн» – моего основного источника дохода.
Когда я приступила к самому интересному – подсчету полагающейся мне выручки, в мой спину постучали.
- Что? – обернулась я, сжимая в руках пачку купюр.
- Вон карманники стоят – мой защитник гордо ткнул в группу парней, трущихся у входа. Хотела возмутиться, но поняла, что надо мной смеются.
Сделала губы сердечком:
- Ты мой герой.
Когда подошли к последнему отделу, мой защитник шутить перестал, а стал кружить, как сокол, вокруг моей набитой деньгами сумки.
Дома, ближе к вечеру, мне было сделано предложение:
- Люда, давай поиграем в доктора.
- Давай! Что мне надевать и что снимать?
- Снимать попозже будем. Пока, по другому поиграем. Ты знаешь, что доктору и юристу надо рассказывать все. Мне кажется, что тебе пора это сделать. Потому, что я сомневаюсь, что со мной живет бедная студентка.
- Ладно, но дай слово, что никому и никогда.
- Даю, никому и никогда.
Я сидела на диване, глядя на темный силуэт, закрывающий добрую треть окна. Трех часовая исповедь далась мне тяжело, я устала физически, и была полностью опустошена морально. Для моего соседа все начиналось весело:
- Моя прабабушка, бабушка, мама - знахарки, обладают даром, который официальная наука не признает. Мне такой дар тоже передался.
- То есть у вас одни бабы в роду? Когда мы поженимся, ты мне сына не родишь?
- Слушай, не перебивай меня. И, нет, мальчики в семье тоже рождались.
Потом Николай улыбаться перестал. Его буквально корежило от желания задать вопросы, множество вопросов, но он заставил себя молчать, все три часа говорила только я. Я рассказала ему все, все, не упомянув только человека, исчезнувшего в темноте канализационного колодца. Еще не время, да и неизвестно, смогу ли я рассказать об этом. Почему я рассказала все фактически незнакомому мне человеку? Не знаю. Наверное, я устала нести в себе весь этот груз моих неоднозначных поступков, мне надо было просто выговориться. Возможно это эффект «попутчика в поезде», а может быть дело в том, что это единственный знакомый мне человек, который не будет попусту квохтать: «Ах, зачем ты поступила так!», а примет меня такой, какая я есть, и чем то сможет мне помочь?
Не знаю. Я смотрела в спину стоящего у окна мужчины и не знала, что услышу в ответ. Судя по затянувшемуся молчанию, человек обдумывал, как бы, деликатно, предложить мне собирать чемоданы. Вряд ли молодых людей привлекают девушки, с таким ворохом проблем и кучей людей, мечтающих ее убить, за спиной.
Николай включил свет, который ослепил меня, заставив зажмурить глаза.
Когда ко мне вернулось зрение, передо мной стояли две табуретки, на одной сидел хозяин квартиры, на второй лежали лист бумаги и авторучка.
- Я так лучше информацию запоминаю – мужская рука схватилась за ручку.
- Смотри, у тебя есть несколько проблем, которые нужно срочно решать.
Первое – Иван. Надо его найти и перепрятать, правильно я понимаю? Что ты на меня так смотришь?
- Я вот сейчас не поняла! Я ему три часа распинаюсь, рассказываю, что колдую, порошки волшебные продаю, что из-за меня несколько человек и не человек погибло, а в тюрьму село - не знаю даже сколько! На конец, что меня, в течении пяти месяцев, должны убить, а ты просто схемку решил на листочке нарисовать?
- Ну да, а что?
- И даже к маме не отправишь?
- Надо будет – отправлю. Пока тебе лучше у меня пожить. А что?
- Ну тогда ничего, рисуй свою схему.
Я глядела на коротко стриженный затылок мужчины, увлеченно рисующего какие –то стрелочки, и думала, что все таки мужчины и женщины – существа с разных планет.
- Ты меня не слушаешь, что ли?
- Коля, прости, пожалуйста, отвлеклась. Ты такой смешной сзади.
- Тогда ладно. Слушай снова. Задача номер один – вытаскиваем Ивана и прячем его до лета. Нужно найти его так, чтобы твои враги не узнали, наверняка у них в психбольнице кто-то на «подсосе»…
- На чем?
- На «подсосе». Кто-то берет деньги, чтобы Ивана в больнице долго держать. В обычном порядке это почти не возможно. Куда его можно потом спрятать?
- Коль, я не знаю.
- А если в деревню увести?
- В деревню? Даже не думала об этом.
- Ладно, подумай. Второй момент - твоя безопасность. Ты кому-нибудь обо мне говорила?
- О тебе - никому.
- Отлично, в следующий раз, будешь матери звонить, скажи между делом, что живешь с парнем с другого потока, папа у него богатый, небольшой начальник при железной дороге, вы живете в коттедже за городом вдвоем, а родители парня приезжают по выходным. Что у вас любовь, и тебе сделали предложение.
- Зачем?
- Ну, сама подумай - твоя мама между делом расскажет твоей сестре, как ты хорошо устроилась. Та, в свою очередь, расскажет своей подруге. Они бросятся выяснять, что за парень, потеряют кучу сил на пустышку. У вас до какого числа каникулы?
- Еще почти две недели.
- Ну вот, за эти две недели мы должны решить вопрос с твоей безопасностью. Как – пока я не знаю. Что еще срочного у нас? Что-то вертится в голове, но не могу вспомнить.
- Я не знаю, ты же планы пишешь.
- Ну да, я такой, стратег.
Помолчали, потом Коля радостно вскинулся:
- А я вспомнил, я молодец.
- И чему ты радуешься? Проблем столько, что все в голове не укладываются!
- Радуюсь, потому что эта проблема самая легкая – номер вишневой «Нивы» пробить, на которой вампиры в деревню приезжали. Давай, говори номер.
- Подожди, ну ладно, номер ты установил, узнал владельца. Так его кости я тебе и так могу в лесу показать.
- Любимая, говори номер и доверься мне, как соберу информацию, тогда и поговорим.
Записав номер, мужчина вновь задумался.
- Слушай, а что у нас с транспортом?
- У нас с транспортом плохо. Правда, в деревне, в сарае, стоят «жигули», старые, типа тех, на которых ты меня от мамочки умыкнул.
- На ходу?
- Откуда я знаю, я девочка, я не разбираюсь. При мне, не разу не заводили и не выезжали. С виду, как новая, только вся в пыли.
- Ясно – Коля старательно зачеркнул, только что набросанный на листке, рисунок маленького автомобильчика: - ладно. Что ты там говорила про игру в доктора? Только, чур – ты медсестра, а я больной.
В меня полетел комок белой материи, который оказался выстиранным белым халатом. У меня испортилось настроение:
- Знаешь, Коля, я, конечно, многое могу понять, но одевать это после другой
бабы – халат полетел в лицо сластолюбцу, но через минуту снова попал в меня. Видя мое свирепое лицо, мужчина прикрылся подушкой, откуда дурашливо завопил:
- Подожди, выслушай, не превращай меня в жабу.
- У тебя одна минута - я была разозлена не на шутку, готовясь вновь кинуть в хихикающего мерзавца скомканный халат.
Я все постельное белье, что было в квартире до меня, выкинула, что бы не спать после кого-то, а он тут вытащил….
- Этот халат с работы…..
- Ты, блин, что, доктор что ли!
- Не перебивай и не злись. Халат с работы. Я его лично купил в спецодежде. По работе каждое дежурство приходиться ездить в больницы, с потерпевшими работать, вещи со следами ранений и крови изымать, ну и прочие дела. Приезжаешь обычно ночью, без халата в отделения не пускают, сестру хозяйку, что халаты выдает, бывает по сорок минут надо искать, да и халаты у нее стремные, рваные, грязные. Поэтому я купил его за три копейки, и в кабинете держу, а после дежурства стираю. Вот поэтому, он после стирки здесь оказался. Кроме меня ни один человек его не надевал. Честное пионерское.
Я погрозила пальцем:
- Сегодня поверю, но знай, если что, то все…
Из-под подушки выглянул улыбающийся глаз:
- А что ты так завелась? Ревность накрыла? Признайся, все-таки, я тебе нравлюсь.
-Я просто брезглива. Нравишься ты мне совсем немного, вот столько – я показала кончик мизинчика – Ты не забывай, я ментов не люблю, а ты мент. Халат так и быть я одену, жди.
Я вернулась через пару минут и только для того, чтобы вновь нарваться на радостное хихиканье.
- Что опять не так – я уперла руки в бедра.
- Извини, но если в халат еще двух твоих близняшек посадить, тогда он будет по фигуре. Давай вернемся к классическим отношениям, как-то ролевые игры у нас не идут.
Я начала медленно снимать халат, после чего, аккуратно сложив его, вновь швырнула в наглую, хихикающую, рожу: – Ну почему дорогой, я обязательно привезу из деревни хлыст и вожжи, и мы снова попробуем.
- Когда в воздух стреляешь, не страшно, хлопок и все, может холостой или пугач какой, а когда пуля от бетонного забора в рикошет уходит, визг, свист, те сразу ее на себя примеряешь, может следующая от этого дурака в тебя пойдет…
- А почему в них не стрелял?
- Ты смеёшься, что ли? Во-первых, вы в обнимку, считай, стояли, могла пуля тебя задеть, а во вторых, сколько таких случаев было: вы подрались, тебя уже убивают, ты орешь – спасите, помогите. А потом, на суде, говоришь, что ты с подружками играла, а дяденька милиционер вас не так понял, и хорошую девочку убил. Не, мне в «красную зону» под Иркутск ехать не хочется.
- А потом что?
- А потом я тебя проводил, вставил в обойму еще один патрон, пистолет почистил, чтобы не пахло порохом, гильзу ты мне грудью своей поймала, так что ничего не было.
-А потом?
-А потом я думал всё. Как-то ты мне в первый раз не понравилась. Какая то резкая через чур, конкретная не по-женски. А потом, через день, меня что-то торкнуло. Поехал в твой универ, нашел твою группу, увидел тебя… Ты какая-то маленькая стояла, потерянная, и резкости в тебе не было. Ну вот, я понял, не знаю как, что ты мне нужна. Дождался, когда у тебя последний экзамен закончился и встретил у выхода.
- Ты что, в деканате мной интересовался?
-Зачем в деканате? Пробил по базе в компьютере, кто живет в твоей квартире, узнал твою фамилию, факультет ты мне сама сказала. А у вас на факультете столько объявлений и приказов вывешено, что узнать твою группу и ее расписание вообще не вопрос…
- А откуда у тебя фамилия?
- Жемчужный? Прадед был цыган, от него фамилия.
- Хорошая фамилия, если замуж позовёшь, пожалуй, соглашусь.
- Считай, уже позвал…
- Нет, зови, как положено, с кольцом, цветами, а я подумаю… Я девушка не ветреная и строгого воспитания.
-Договорились, буду готовиться, побреюсь, в баню схожу. Но у меня к тебе тоже вопрос. Я после нашей первой встречи, в дневное время, за тот забор заглядывал, там все истоптано, перерыто. Не знаешь, что там могли искать?
- Не знаю, я ничего там не искала…
- Опять начинаешь. Ладно, рассказываю дальше. Ножик тот выкован вручную, металл очень странный. Лезвие не заточено, острый только конец клинка. На лезвии и рукоятке руны….
- Ты специалист по рунам?
- Не смешно. Я ездил в научно-техническую областную библиотеку. Поднял кучу монографий. Из рун с ножа нашёл только «смерть» и «душа», остальные научному сообществу не известны. А нож называется атам. Им колбасу не режут, потому что лезвие тупое. Как мои коллеги им умудрились сало порезать, я не знаю. Кстати, тебе от них нижайший поклон. Их выписали, после твоего средства за два дня выздоровели. Так вот, нож служит только для принесения кого-то в жертву, больше не для чего. Интересно, правда?
- Интересно, но не гляди так на меня. Я тебя не обманула, про нож мне, действительно, ничего не было известно. Надеюсь, что дней через десять я смогу тебе все рассказать, обещаю.
-Вопрос не в твоих тайнах. Вопрос в твоей безопасности.
- Я никуда поздно без тебя ходить не буду. А с тобой, если что, ведь ты меня защитишь?
-Счастье моё, ты слышала, что Кеннеди убили? Если я не знаю, от кого или чего тебя защищать, как я могу тебя защитить?
- Никто не знает, что я здесь. Через несколько дней я разберусь и все расскажу тебе. Потом мы вместе решим проблему.
- Ладно, надеюсь…
Да, разговор дался мне нелегко. Теперь необходимо за несколько дней подготовить моего защитника к восприятию информации, кто я есть, и что представляют из себя мои родственники. Но это только в том случае, если я действительно собираюсь выходить за него замуж. Если это мой временный попутчик, в чьей квартире я просто укрылась на время, тогда естественно ничего о себе говорить Николаю не стоит, будут только проблемы.
На следующий день я поставила в уголок за холодильником блюдце с молоком и положила рядом конфету. На холодильник поставила сделанный из коры и сухой травы оберег в виде домового.
Ужиная, Николай, заметив блюдце, спросил:
- Котёнка завела или мышей подманиваешь?
- Домового завести хочу.
- Кого?
- Домового.
Ночью, уже откатившись на свою половину, я собиралась заснуть, когда Николай вполголоса спросил:
- Насчет домового, ты серьезно?
- Серьезно, и я не сумасшедшая, они есть..
Я приподнялась на локте, попыталась заглянуть мужчине в глаза.
Он лежал на спине, молча глядя в потолок.
Молчание затянулось. Я поняла, что, наверное, замуж я пока не выхожу, откинулась на подушку. Очень грустно, но видно не судьба.
Внезапно Николай заговорил:
- Ты знаешь, на своей работе, да и просто в жизни, я видел много чего, что с точки зрения марксизма-ленинизма и научного материализма объяснить нельзя, и давно уже перестал удивляться чему бы то, ни было. Если ты говоришь, что домовые есть и надо одного завести, то с сегодняшнего дня я знаю, что домовые есть. Сладких снов.
Я отвернулась к стенке и довольно улыбнулась. Возможно, скоро я выйду замуж.
Глава пятнадцатая. День откровений.
Утро субботы началось с неприятных открытий. Суженый - ряженный усвистал на службу, обещая быть к обеду. Пока я сердито пила кофе, мне было доведено до сведения, что сотрудники уголовного розыска постоянно находятся в режиме усиления, поэтому, либо субботу, либо воскресенье, до обеда, он отдает долг Родине. Нет, не с бабами, в служебном кабинете, но если есть работа, до долг Родине может растянуться и на неопределенное время, но это редко.
В качестве мести, я не вышла провожать в коридор этого задолжавшего Родине человека, а помахала рукой из кухни. Да, неприятненько. Раз уж завела под боком громко сопящего ночью самца, то начинаешь включать его в свои жизненные планы, а он сразу начинает изменять тебе с Родиной.
Поспав еще часа полтора в качестве восстановления нервной системы, я решила простить Николая, и позвонила ему в кабинет.
На удивление, звуков пьянки и женских голосов слышно не было. Несмотря на жалобные вопли, что он хочет кушать, я твердо указала, что его последний шанс быть прощенным – это встретить меня у торгового центра «Родина» на площади имени Основоположника. Решив дать мужчине понять, как я зла на испорченный выходной, я пришла в условленное место на пятнадцать минут позже назначенного времени. Какая же я дура. Вместо того, чтобы покаянно ждать меня у столбика, сжимая в потной ладошке букет, этот негодяй сам опоздал. Я не успела придумать, куда мне идти, так как, это было уже окончательным падением, когда увидела его. Он выскочил из метро, забавно отдуваясь и трогательно вертя головой, явно разыскивая мою удаляющуюся спину. В этот момент он был похож на впавшего в отчаяние щенка, потерявшего маму. Я его простила сразу, но задумалась, насколько велик мешок недостатков, который тащит в мою жизнь этот человек.
Сделав вид, что ничего не случилось, я подставила щеку для поцелуя, и, повиснув на руке Николая, потащила вяло сопротивляющегося мужчину в торговый центр.
- Охраняй меня, мне здесь два раза сумку резали – строго сказала я своему спутнику, перед тем, как начать свои еженедельные расчеты с продавцами крема «Соблазн» – моего основного источника дохода.
Когда я приступила к самому интересному – подсчету полагающейся мне выручки, в мой спину постучали.
- Что? – обернулась я, сжимая в руках пачку купюр.
- Вон карманники стоят – мой защитник гордо ткнул в группу парней, трущихся у входа. Хотела возмутиться, но поняла, что надо мной смеются.
Сделала губы сердечком:
- Ты мой герой.
Когда подошли к последнему отделу, мой защитник шутить перестал, а стал кружить, как сокол, вокруг моей набитой деньгами сумки.
Дома, ближе к вечеру, мне было сделано предложение:
- Люда, давай поиграем в доктора.
- Давай! Что мне надевать и что снимать?
- Снимать попозже будем. Пока, по другому поиграем. Ты знаешь, что доктору и юристу надо рассказывать все. Мне кажется, что тебе пора это сделать. Потому, что я сомневаюсь, что со мной живет бедная студентка.
- Ладно, но дай слово, что никому и никогда.
- Даю, никому и никогда.
Я сидела на диване, глядя на темный силуэт, закрывающий добрую треть окна. Трех часовая исповедь далась мне тяжело, я устала физически, и была полностью опустошена морально. Для моего соседа все начиналось весело:
- Моя прабабушка, бабушка, мама - знахарки, обладают даром, который официальная наука не признает. Мне такой дар тоже передался.
- То есть у вас одни бабы в роду? Когда мы поженимся, ты мне сына не родишь?
- Слушай, не перебивай меня. И, нет, мальчики в семье тоже рождались.
Потом Николай улыбаться перестал. Его буквально корежило от желания задать вопросы, множество вопросов, но он заставил себя молчать, все три часа говорила только я. Я рассказала ему все, все, не упомянув только человека, исчезнувшего в темноте канализационного колодца. Еще не время, да и неизвестно, смогу ли я рассказать об этом. Почему я рассказала все фактически незнакомому мне человеку? Не знаю. Наверное, я устала нести в себе весь этот груз моих неоднозначных поступков, мне надо было просто выговориться. Возможно это эффект «попутчика в поезде», а может быть дело в том, что это единственный знакомый мне человек, который не будет попусту квохтать: «Ах, зачем ты поступила так!», а примет меня такой, какая я есть, и чем то сможет мне помочь?
Не знаю. Я смотрела в спину стоящего у окна мужчины и не знала, что услышу в ответ. Судя по затянувшемуся молчанию, человек обдумывал, как бы, деликатно, предложить мне собирать чемоданы. Вряд ли молодых людей привлекают девушки, с таким ворохом проблем и кучей людей, мечтающих ее убить, за спиной.
Николай включил свет, который ослепил меня, заставив зажмурить глаза.
Когда ко мне вернулось зрение, передо мной стояли две табуретки, на одной сидел хозяин квартиры, на второй лежали лист бумаги и авторучка.
- Я так лучше информацию запоминаю – мужская рука схватилась за ручку.
- Смотри, у тебя есть несколько проблем, которые нужно срочно решать.
Первое – Иван. Надо его найти и перепрятать, правильно я понимаю? Что ты на меня так смотришь?
- Я вот сейчас не поняла! Я ему три часа распинаюсь, рассказываю, что колдую, порошки волшебные продаю, что из-за меня несколько человек и не человек погибло, а в тюрьму село - не знаю даже сколько! На конец, что меня, в течении пяти месяцев, должны убить, а ты просто схемку решил на листочке нарисовать?
- Ну да, а что?
- И даже к маме не отправишь?
- Надо будет – отправлю. Пока тебе лучше у меня пожить. А что?
- Ну тогда ничего, рисуй свою схему.
Я глядела на коротко стриженный затылок мужчины, увлеченно рисующего какие –то стрелочки, и думала, что все таки мужчины и женщины – существа с разных планет.
- Ты меня не слушаешь, что ли?
- Коля, прости, пожалуйста, отвлеклась. Ты такой смешной сзади.
- Тогда ладно. Слушай снова. Задача номер один – вытаскиваем Ивана и прячем его до лета. Нужно найти его так, чтобы твои враги не узнали, наверняка у них в психбольнице кто-то на «подсосе»…
- На чем?
- На «подсосе». Кто-то берет деньги, чтобы Ивана в больнице долго держать. В обычном порядке это почти не возможно. Куда его можно потом спрятать?
- Коль, я не знаю.
- А если в деревню увести?
- В деревню? Даже не думала об этом.
- Ладно, подумай. Второй момент - твоя безопасность. Ты кому-нибудь обо мне говорила?
- О тебе - никому.
- Отлично, в следующий раз, будешь матери звонить, скажи между делом, что живешь с парнем с другого потока, папа у него богатый, небольшой начальник при железной дороге, вы живете в коттедже за городом вдвоем, а родители парня приезжают по выходным. Что у вас любовь, и тебе сделали предложение.
- Зачем?
- Ну, сама подумай - твоя мама между делом расскажет твоей сестре, как ты хорошо устроилась. Та, в свою очередь, расскажет своей подруге. Они бросятся выяснять, что за парень, потеряют кучу сил на пустышку. У вас до какого числа каникулы?
- Еще почти две недели.
- Ну вот, за эти две недели мы должны решить вопрос с твоей безопасностью. Как – пока я не знаю. Что еще срочного у нас? Что-то вертится в голове, но не могу вспомнить.
- Я не знаю, ты же планы пишешь.
- Ну да, я такой, стратег.
Помолчали, потом Коля радостно вскинулся:
- А я вспомнил, я молодец.
- И чему ты радуешься? Проблем столько, что все в голове не укладываются!
- Радуюсь, потому что эта проблема самая легкая – номер вишневой «Нивы» пробить, на которой вампиры в деревню приезжали. Давай, говори номер.
- Подожди, ну ладно, номер ты установил, узнал владельца. Так его кости я тебе и так могу в лесу показать.
- Любимая, говори номер и доверься мне, как соберу информацию, тогда и поговорим.
Записав номер, мужчина вновь задумался.
- Слушай, а что у нас с транспортом?
- У нас с транспортом плохо. Правда, в деревне, в сарае, стоят «жигули», старые, типа тех, на которых ты меня от мамочки умыкнул.
- На ходу?
- Откуда я знаю, я девочка, я не разбираюсь. При мне, не разу не заводили и не выезжали. С виду, как новая, только вся в пыли.
- Ясно – Коля старательно зачеркнул, только что набросанный на листке, рисунок маленького автомобильчика: - ладно. Что ты там говорила про игру в доктора? Только, чур – ты медсестра, а я больной.
В меня полетел комок белой материи, который оказался выстиранным белым халатом. У меня испортилось настроение:
- Знаешь, Коля, я, конечно, многое могу понять, но одевать это после другой
бабы – халат полетел в лицо сластолюбцу, но через минуту снова попал в меня. Видя мое свирепое лицо, мужчина прикрылся подушкой, откуда дурашливо завопил:
- Подожди, выслушай, не превращай меня в жабу.
- У тебя одна минута - я была разозлена не на шутку, готовясь вновь кинуть в хихикающего мерзавца скомканный халат.
Я все постельное белье, что было в квартире до меня, выкинула, что бы не спать после кого-то, а он тут вытащил….
- Этот халат с работы…..
- Ты, блин, что, доктор что ли!
- Не перебивай и не злись. Халат с работы. Я его лично купил в спецодежде. По работе каждое дежурство приходиться ездить в больницы, с потерпевшими работать, вещи со следами ранений и крови изымать, ну и прочие дела. Приезжаешь обычно ночью, без халата в отделения не пускают, сестру хозяйку, что халаты выдает, бывает по сорок минут надо искать, да и халаты у нее стремные, рваные, грязные. Поэтому я купил его за три копейки, и в кабинете держу, а после дежурства стираю. Вот поэтому, он после стирки здесь оказался. Кроме меня ни один человек его не надевал. Честное пионерское.
Я погрозила пальцем:
- Сегодня поверю, но знай, если что, то все…
Из-под подушки выглянул улыбающийся глаз:
- А что ты так завелась? Ревность накрыла? Признайся, все-таки, я тебе нравлюсь.
-Я просто брезглива. Нравишься ты мне совсем немного, вот столько – я показала кончик мизинчика – Ты не забывай, я ментов не люблю, а ты мент. Халат так и быть я одену, жди.
Я вернулась через пару минут и только для того, чтобы вновь нарваться на радостное хихиканье.
- Что опять не так – я уперла руки в бедра.
- Извини, но если в халат еще двух твоих близняшек посадить, тогда он будет по фигуре. Давай вернемся к классическим отношениям, как-то ролевые игры у нас не идут.
Я начала медленно снимать халат, после чего, аккуратно сложив его, вновь швырнула в наглую, хихикающую, рожу: – Ну почему дорогой, я обязательно привезу из деревни хлыст и вожжи, и мы снова попробуем.
