Я вздохнула, и двинулась вперед, сапоги слегка проскальзывали на припорошенной снегом дорожке, которая уходила вверх. Дорога домой по этому маршруту, в очередной раз, уже не казалась мне удачной идеей. Через некоторое время я ускорила шаг, подъём закончился, тропинка уже не казалась такой скользкой, я мысленно уже была дома, в тепле нашей уютной квартиры. Внезапно, сильный рывок сдернул меня с дороги, и я оказалась втиснута в узкий проход в бетонном заборе, окружающем здание вытрезвителя. Две невысокие девчонки в темном, схватив меня за руки и растянув их в стороны, сильно приложили меня об бетонную плиту, так что выбили дыхание. Хорошо, что меховая ушанка из лисы уберегла голову. Я постаралась максимально вытянуться вверх и вжаться в плиту, так как в трех миллиметрах от моих глаз появилось черное лезвие ножа.
-Что тварь, не ждала - раздался знакомы голос, за противоположную сторону ножа уверенно держалась моя единственная сестренка Стелла. Выглядела она как всегда прекрасно, черная, с меховой опушкой, кожаная курточка, черные, в облипку, джинсы, маленькая шапочка с выбившимися из под нее темными локонами. Глаза в тени ограды казались черными колодцами, в которых не было жизни. Лишь срывающийся от ненависти голос выдавал ее волнение:
-Ну что, сука, сейчас тебя кончить или глаз для начала выколоть?
Я, конечно, понимала, что лучше промолчать, но слова как то сами выскочили из меня:
- Хотела спросить, тебе ботфорты шею не жмут?
По сдавленному всхлипу, я поняла, что мой вопрос попал точно. При всей крайней опасности ситуации мое женское начало не могло не уколоть сестру единственным моментом, портившим безупречность ее образа. Меховые ботфорты были слишком высокими, слишком широкими, упирались сестре в попу, напоминая защиту ног хоккейного вратаря. Дальнейшая реакция Стеллы на мои слова показали, что этот элемент наряда ее тоже беспокоил. Она зарычала что-то неразборчивое, рука с ножом ушла в бок в замахе. Я зажмурилась, но через мгновение открыла глаза. К всеобщему удивлению к нам присоединился еще один персонаж. Сзади моей сестры, прижав руку к ее голове, стояла какая-то темная фигура и что-то быстро бормотала. Мне пришлось приложить усилия, что бы разобрать его скороговорку:
- Брось нож, стреляю, милиция, брось нож….
Девчонки замерли, затем сестра попыталась вырваться и одновременно ткнуть меня ножом, но незваный на нашей вечеринке гость крепко придерживал ее руку с ножом. Неожиданно незнакомец сделал непонятное движение рукой, упиравшейся в затылок моей сестры, перед моими глазами взорвалась новогодняя хлопушка, ослепив меня. После этого события понеслись вскачь: раздался какой-то визг, что-то горячее попало мне в ямку над ключицами, руки, удерживающие меня, разжались, несколько голосов сказали «Ой», я скользнула вниз, так как ноги меня держать перестали. Сидя на корточках, привалившись к забору, я отрешенно смотрела, как три девичьи фигуры, смешно вскидывая ноги, бежали через сугробы, чтобы минутой спустя скрыться за углом вытрезвителя. Передо мной, странно скособочившись, топтался какой-то мужик. Очевидно, устав топтаться, он присел сбоку от меня, не отворачивая головы от здания. Сквозь какую-то вату я услышала его голос:
- Что это было?
- Не знаю.
-Идти сможешь?
-Не знаю, у меня шею жжет.
-Минуту, сейчас посмотрю.
Его рука бесцеремонно скользнула мне под ворот свитера, жжение прекратилось. Прежде чем я возмутилась под нос мне сунули вонючий цилиндрик.
- Хорошо, что гильза нашлась, искать не придётся.
- Ты кто?
- Пойдем быстрее отсюда, ты вообще куда шла?
- Домой шла, а ты кто?
- Пойдем отсюда, не надо нам здесь быть.
Мужик сильным рывком вздернул меня вверх.
-Стоишь?
-Вроде, стою.
-Сейчас, подберу вещи и пойдем
Мужчина поднял два лежащих на снегу темных предмета: один оказался черной папкой из кожезаменителя, а второй был ножом с черными лезвием и рукояткой, который, пять минут назад так страшно тыкался в мое лицо.
- Пойдем потихоньку?
Мужчина взял меня под руку, подтолкнул к проходу, перед выходом на дорогу, придержал меня рукой, быстро выглянул наружу, внимательно поводил головой влево - вправо.
-Пошли, быстро. Тебя как зовут и куда ты шла?
- Людмила, улица Дорожная, дом восемь, я там живу.
- Меня зовут Николай, я опер Дорожного РОВД. Пока идем к твоему дому, расскажи, что случилось.
- Я не знаю, этих девиц вижу в первый раз.
-Что они от тебя хотели?
- Я не поняла, ты слишком рано появился.
- Прости, в следующий раз еще постою за забором, послушаю. Не могу не спросить, заявление будешь писать?
- Нет, не буду, у меня сейчас сессия, нет ни минуты свободной.
-А где ты учишься?
-Транспортный университет, финансовый факультет.
Прозвучало еще несколько вопросов, которыми Николай опосредованно пытался получит зацепку, кто это был, но я упорно отрицала, что что-то знаю.
Дойдя до дома, я хотела попрощаться, но мой спутник твердо сказал, что он не привык спасать принцесс наполовину и настаивает, чтобы расстаться на пороге квартиры. Тогда я потребовала показать служебное удостоверение. Его смех показался мне очень обидным, я огрызнулась:
- Не вижу ничего смешного!
- Извини, но есть более простые пути выяснить, где ты живешь.
Удостоверение он все же показал. Теперь ржать начала я, причем истерично, со всхлипами и некультурным тыканьем пальца в грудь мужчины. Настал черед дуться моему спутнику.
- Стесняюсь спросить, о чем смеемся?
- Николай Жемчужный, ты серьезно? Ты цыган что ли?
- В том числе.
- В смысле, в том числе? А еще кто?
-Тебе лучше не знать, спать будешь лучше.
- Извини, наверное, у меня истерика, боюсь, сегодня, в любом случае, не усну.
- Выпей водки, грамм сто пятьдесят, поможет, проверено.
Выйдя из лифта на моем этаже, Николай опять придержал меня, поднялся на верхнюю площадку, постоял, прислушался, даже, как мне показалось, принюхался, затем спустился и сказал, что он постоит пролетом ниже пару минут, если в квартире будет что-то не в порядке, мне надо будет заорать и он с удовольствием спасет меня еще раз.
Когда Николай спустился вниз, я открыла дверь своим ключом. В коридоре меня встретила радостная мама.
-Ты почему вся светишься, поделись радостью - сказала я, запирая дверь.
-Стелла приходила мириться, мы с ней чай попили, хорошо поговорили.
Я замерла у двери:
- Давно ушла?
-Час назад.
-Жалко, что не застала, может быть и со мной бы помирились.
- Конечно, дочь. Я думаю, что вам надо все забыть. Папа в последние дни сильно болел, но сейчас пошёл на поправку. В остальном у них все хорошо. Надо их позвать в гости, чтобы все было по прежнему.
-Да мама, только давай попозже, после сессии, мне пока очень некогда.
- Конечно Люда, как скажешь.
И мама, весело напевая, пошла на кухню. А я стояла и напряженно думала, что делать дальше. Мама слишком сложно разводилась с папой, и времени прошло всего ничего, чтобы она стала говорить о том, что все должно быть по прежнему. Значит это не ее мысли, кто-то их ей подсказал.
Я посмотрела вниз. Засохшие разводы от разных пар обуви, но у нас такой нет.
- Мама, а Стелла одна приходила?
Мама вновь вышла в коридор. Лицо у нее было какое-то ошарашенное:
А знаешь, вот ты спросила, и у меня перед глазами какое-то лицо появилось, и имя странное в голове вертится. Алая, Аная?
- Аглая, может быть?
- Точно, Аглая! Как у меня из головы вылетело?
Я прошла в свою комнату, вытащила из-под кровати старый чемодан. Можно было догадаться. Ножей, которые я выкопала на острове, в чемодане больше не было. Мое охранное заклятие, рассчитанное на то, чтобы пакета не касался обычный человек, и заключенное в пластилиновой нашлепке, к моему удивлению, превратилась в кучку обугленного шлака. Вряд ли это смогла сделать Стелла. Что-то мне стало очень тревожно. Кто-то вместе со Стеллой пришли в мой дом, взяли мои вещи из под охранного заклятия. Потом Стелла попыталась убить меня колдовски ножом. Уверенно, у нее был тот самый нож из моего тайника. Но то ли сестра не решилась ударить меня стразу, то ли хотела поглумиться напоследок. А потом появился ОН, и все завертелось. Только чудом можно объяснить появление моего спасителя на дворе вытрезвителя, куда прохожие заходят только по малой нужде.
И поймали меня, наверное, через поисковое заклинание, использовав для этого найденную в этой комнате мою вещь. Правда это заклинание точности особой не дает, но дорога то там одна, особо не промахнешься.
Тут я вспомнила ночь в СТО, когда спасали детей, и разговор с мужчиной по имени Виктор, который назвал имя помощницы Святой матери – Аглая. Совпадение? Не думаю. Значить, с «Братством» ничего не кончилось, только методы изменились, я и не могу быть спокойной даже дома. Я обошла все помещения квартиры, заклятий или порчи не было, во всяком случае, я их не нашла.
Я была в растерянности. У меня больше не было безопасного укрытия. Все возможные места обитания были известны Аглае, или туда, спокойно, в любой момент могла прийти Стелла, и ей с радостью откроют дверь. Объявлять родным и близким: мол, минуточку внимания, ваша дочь, внучка и племянница с некоторых пор стала злой волшебницей, на порог ее, пожалуйста, не пускайте – это через чур даже для меня, не поймут, и в итоге, не простят. Бедная моя мама, она любит нас обеих, и ей невозможно объяснить, как сильна ненависть ко мне со стороны моей сестры. Мама в молодости обладала невеликой способностью к ворожбе. После встречи с моим отцом, который на беду оказался колдуном, все ее зачатки силы ушли. А Стелла оказалась под стать папочки, причем характер ее оказался, как бы не чернее, чем у нашего родителя. А после того, как у Стеллы стали проявляться ее способности, природа, очевидно спохватившись, стала щедро одаривать меня силой, прямо противоположной силе, дарованной Стелле.
Я сидела на кухне, смотрела на радостно хлопочущую маму, и думала, как мне уберечь себя и ее. Ведь она сама впустит в наш дом дорогую блудную дочь. Конечно, маме Стелла ничего не сделает, она ее любит. Но вот на меня ее любовь никак не распространяется. Решения я пока не видела. Ладно, я подумаю об этом завтра.
Утро пришло внезапно, с зловещим завыванием ветра за окном, дребезжанием стекол в старых рамах, и мыслью, испортившей настроение – мне негде сегодня ночевать. Вчера я весь день готовилась к последнему экзамену, и Сталла со своей бандой в квартиру бы не вошла. Сегодня у меня последний экзамен, и я не знаю, что будет ждать меня в по дороге домой или дома по возвращению. Сессию я сдавала без проблем, половину зачетов получила автоматом. Последний экзамен сессии - «Экономическая статистика» неожиданностей не сулил. В аудиторию начинали запускать в четырнадцать часов, я как всегда пошла первой, но моей фамилии в экзаменационной ведомости не обнаружилось. Преподаватель, скучный как сама статистика, доцент Климович предложил мне немного подождать, пока в деканате разберутся с этим вопросом. Деканат разбирался четыре часа, потом оттуда принесли дополнительную ведомость с моей фамилией. В результате заветную оценку я получила около восьми часов вечера. Выйдя из главного корпуса, я остановилась в раздумьях на ступенях. Мела поземка, неприятные воспоминания событий недавнего вечера подсказали мне, что идти лучше на метро. Я сделала шаг, поняла, что уперлась в серый пуховик какого-то мужчины, заступившего мне дорогу.
-Привет Люда. Узнала?
- Нет.
Я подняла глаза. Плотный мужик лет тридцати. Темные волосы, глаза цвета черного кофе. Обычное лицо. Черная вязанная шапочка на голове. Вроде бы где-то видела, и голос знаком.
-Не узнаю.
- Жаль, думал, что принцессы дольше помнят своих спасителей.
- Николай?
- Точно.
-Ты как меня нашел?
-Забыла, где я работаю?
-Ментов не люблю.
-Уже поздно и темно, если позволишь проводить тебя до дома, возможно, я смогу изменить твоё мнение хотя бы о себе.
Николай подал мне руку и довольно замурлыкал:
-Усики блатные, ручка крендельком, галифе штабные, серые на ем.
- Николай, шансон не люблю, поешь ты довольно фальшиво.
- Прости, слух есть, но вот голосом не владею и без ста грамм пою без души.
- Ты еще и пьёшь…
-Работа такая.
Обмениваясь мало значимыми фразами, дошли до метро, затем доехали до нужной станции. Проходя мимо здания Дорожного РОВД Николай ткнул рукой в одно из темных, зарешетчатых окошек, сказал, что это его кабинет. Затем он попытался развлечь меня, погружая в новейшую криминальную историю района, рассказывая о забавных, с его точки зрения, и необычных преступлениях, совершенных в домах, мимо которых мы проходили. Причем были пропущены только здание детского сада и учебного комбината, где я, будучи школьницей, осваивала профессию машинистки. Проводив меня до квартиры, Николай галантно раскланялся и убыл. Руки не распускал, губы не тянул, телефон не попросил, стало даже немножко обидно. Руку подавал, двери открывал, в метро кинул за меня заранее приготовленный жетон, хотя сам прошел по красному удостоверению. Это плюсы. Но все же, вариант не мой. Вроде не дурак, язык подвешен, но люди его профессии олицетворяли для меня силу темноватую, недобрую, тесно переплетенную с грязью и злом, насилием. Нет, иногда их можно использовать, если правильно мотивировать. Мои отношения с опером Сидоровым тому пример. Но видеть вот это рядом ежедневно? Удовольствие из разряда сомнительных. Нет, как-то другим я вижу мужчину подле себя, буду надеяться, что больше преследовать меня он не будет и, веского повода, встречаться с ним у меня не появится.
Повод появился буквально через день.
На пейджер пришло сообщение от неизвестного абонента: «Верни нож».
На следующий день еще три, аналогичного содержания.
Еще через день, вернувшись из театра, куда ходила с подружкой, застала маму какой-то рассеянной. На мои вопросы, что случилось, мама отвечала, что ничего не случилось, все в порядке, чужой никто не заходил. Но какая-то заторможенность в ее словах и движениях заставила меня встревожиться.
Я прошла по квартире, внимательно осматривая каждый уголок, и вдруг боковым зрением уловила темное пятнышко на моей кровати. Подняв диванную подушку, я увидела небольшой лоскуток, завязанный узлом, от него явно тянуло чернотой. Я взяла старую варежку, через нее подняла лоскут, сложив варежку и лоскут в пакет. Пришлось одеваться, идти на улицу, сжигать пакет за помойкой. Я стояла, нюхала запах паленой шерсти от горящей варежки, смотрела в морозное черное небо с искорками звезд. Мне надо было дождаться, что бы сгорела та дрянь, которую кто-то засунул в мою кровать. Внезапно огонек взметнулся вверх ярким зеленым языком. Надо понимать сгорело содержимое лоскута. Вернувшись домой, я села за стол напротив мамы, взяла ее за руки, вгляделась в глаза, и спросив:
- Мамочка, вспомни, к нам кто-то заходил? - попыталась надавить на ее эмоции. Мама на мгновение застыла, затем на ее лице отразилось крайнее изумление.
- Как я могла забыть, голова дырявая, Стеллочка заходила.
- Вот видишь, как хорошо! Что делали?
- Чай попили, поговорили.
- Что-то нового у нее случилось?
-Нет, все хорошо, учится, обещала заходить, жалела, что тебя не застала, сказала, что хочет помирится.
- Ну и хорошо, я с ней обязательно помирюсь.
-Что тварь, не ждала - раздался знакомы голос, за противоположную сторону ножа уверенно держалась моя единственная сестренка Стелла. Выглядела она как всегда прекрасно, черная, с меховой опушкой, кожаная курточка, черные, в облипку, джинсы, маленькая шапочка с выбившимися из под нее темными локонами. Глаза в тени ограды казались черными колодцами, в которых не было жизни. Лишь срывающийся от ненависти голос выдавал ее волнение:
-Ну что, сука, сейчас тебя кончить или глаз для начала выколоть?
Я, конечно, понимала, что лучше промолчать, но слова как то сами выскочили из меня:
- Хотела спросить, тебе ботфорты шею не жмут?
По сдавленному всхлипу, я поняла, что мой вопрос попал точно. При всей крайней опасности ситуации мое женское начало не могло не уколоть сестру единственным моментом, портившим безупречность ее образа. Меховые ботфорты были слишком высокими, слишком широкими, упирались сестре в попу, напоминая защиту ног хоккейного вратаря. Дальнейшая реакция Стеллы на мои слова показали, что этот элемент наряда ее тоже беспокоил. Она зарычала что-то неразборчивое, рука с ножом ушла в бок в замахе. Я зажмурилась, но через мгновение открыла глаза. К всеобщему удивлению к нам присоединился еще один персонаж. Сзади моей сестры, прижав руку к ее голове, стояла какая-то темная фигура и что-то быстро бормотала. Мне пришлось приложить усилия, что бы разобрать его скороговорку:
- Брось нож, стреляю, милиция, брось нож….
Девчонки замерли, затем сестра попыталась вырваться и одновременно ткнуть меня ножом, но незваный на нашей вечеринке гость крепко придерживал ее руку с ножом. Неожиданно незнакомец сделал непонятное движение рукой, упиравшейся в затылок моей сестры, перед моими глазами взорвалась новогодняя хлопушка, ослепив меня. После этого события понеслись вскачь: раздался какой-то визг, что-то горячее попало мне в ямку над ключицами, руки, удерживающие меня, разжались, несколько голосов сказали «Ой», я скользнула вниз, так как ноги меня держать перестали. Сидя на корточках, привалившись к забору, я отрешенно смотрела, как три девичьи фигуры, смешно вскидывая ноги, бежали через сугробы, чтобы минутой спустя скрыться за углом вытрезвителя. Передо мной, странно скособочившись, топтался какой-то мужик. Очевидно, устав топтаться, он присел сбоку от меня, не отворачивая головы от здания. Сквозь какую-то вату я услышала его голос:
- Что это было?
- Не знаю.
-Идти сможешь?
-Не знаю, у меня шею жжет.
-Минуту, сейчас посмотрю.
Его рука бесцеремонно скользнула мне под ворот свитера, жжение прекратилось. Прежде чем я возмутилась под нос мне сунули вонючий цилиндрик.
- Хорошо, что гильза нашлась, искать не придётся.
- Ты кто?
- Пойдем быстрее отсюда, ты вообще куда шла?
- Домой шла, а ты кто?
- Пойдем отсюда, не надо нам здесь быть.
Мужик сильным рывком вздернул меня вверх.
-Стоишь?
-Вроде, стою.
-Сейчас, подберу вещи и пойдем
Мужчина поднял два лежащих на снегу темных предмета: один оказался черной папкой из кожезаменителя, а второй был ножом с черными лезвием и рукояткой, который, пять минут назад так страшно тыкался в мое лицо.
- Пойдем потихоньку?
Мужчина взял меня под руку, подтолкнул к проходу, перед выходом на дорогу, придержал меня рукой, быстро выглянул наружу, внимательно поводил головой влево - вправо.
-Пошли, быстро. Тебя как зовут и куда ты шла?
- Людмила, улица Дорожная, дом восемь, я там живу.
- Меня зовут Николай, я опер Дорожного РОВД. Пока идем к твоему дому, расскажи, что случилось.
- Я не знаю, этих девиц вижу в первый раз.
-Что они от тебя хотели?
- Я не поняла, ты слишком рано появился.
- Прости, в следующий раз еще постою за забором, послушаю. Не могу не спросить, заявление будешь писать?
- Нет, не буду, у меня сейчас сессия, нет ни минуты свободной.
-А где ты учишься?
-Транспортный университет, финансовый факультет.
Прозвучало еще несколько вопросов, которыми Николай опосредованно пытался получит зацепку, кто это был, но я упорно отрицала, что что-то знаю.
Дойдя до дома, я хотела попрощаться, но мой спутник твердо сказал, что он не привык спасать принцесс наполовину и настаивает, чтобы расстаться на пороге квартиры. Тогда я потребовала показать служебное удостоверение. Его смех показался мне очень обидным, я огрызнулась:
- Не вижу ничего смешного!
- Извини, но есть более простые пути выяснить, где ты живешь.
Удостоверение он все же показал. Теперь ржать начала я, причем истерично, со всхлипами и некультурным тыканьем пальца в грудь мужчины. Настал черед дуться моему спутнику.
- Стесняюсь спросить, о чем смеемся?
- Николай Жемчужный, ты серьезно? Ты цыган что ли?
- В том числе.
- В смысле, в том числе? А еще кто?
-Тебе лучше не знать, спать будешь лучше.
- Извини, наверное, у меня истерика, боюсь, сегодня, в любом случае, не усну.
- Выпей водки, грамм сто пятьдесят, поможет, проверено.
Выйдя из лифта на моем этаже, Николай опять придержал меня, поднялся на верхнюю площадку, постоял, прислушался, даже, как мне показалось, принюхался, затем спустился и сказал, что он постоит пролетом ниже пару минут, если в квартире будет что-то не в порядке, мне надо будет заорать и он с удовольствием спасет меня еще раз.
Когда Николай спустился вниз, я открыла дверь своим ключом. В коридоре меня встретила радостная мама.
-Ты почему вся светишься, поделись радостью - сказала я, запирая дверь.
-Стелла приходила мириться, мы с ней чай попили, хорошо поговорили.
Я замерла у двери:
- Давно ушла?
-Час назад.
-Жалко, что не застала, может быть и со мной бы помирились.
- Конечно, дочь. Я думаю, что вам надо все забыть. Папа в последние дни сильно болел, но сейчас пошёл на поправку. В остальном у них все хорошо. Надо их позвать в гости, чтобы все было по прежнему.
-Да мама, только давай попозже, после сессии, мне пока очень некогда.
- Конечно Люда, как скажешь.
И мама, весело напевая, пошла на кухню. А я стояла и напряженно думала, что делать дальше. Мама слишком сложно разводилась с папой, и времени прошло всего ничего, чтобы она стала говорить о том, что все должно быть по прежнему. Значит это не ее мысли, кто-то их ей подсказал.
Я посмотрела вниз. Засохшие разводы от разных пар обуви, но у нас такой нет.
- Мама, а Стелла одна приходила?
Мама вновь вышла в коридор. Лицо у нее было какое-то ошарашенное:
А знаешь, вот ты спросила, и у меня перед глазами какое-то лицо появилось, и имя странное в голове вертится. Алая, Аная?
- Аглая, может быть?
- Точно, Аглая! Как у меня из головы вылетело?
Я прошла в свою комнату, вытащила из-под кровати старый чемодан. Можно было догадаться. Ножей, которые я выкопала на острове, в чемодане больше не было. Мое охранное заклятие, рассчитанное на то, чтобы пакета не касался обычный человек, и заключенное в пластилиновой нашлепке, к моему удивлению, превратилась в кучку обугленного шлака. Вряд ли это смогла сделать Стелла. Что-то мне стало очень тревожно. Кто-то вместе со Стеллой пришли в мой дом, взяли мои вещи из под охранного заклятия. Потом Стелла попыталась убить меня колдовски ножом. Уверенно, у нее был тот самый нож из моего тайника. Но то ли сестра не решилась ударить меня стразу, то ли хотела поглумиться напоследок. А потом появился ОН, и все завертелось. Только чудом можно объяснить появление моего спасителя на дворе вытрезвителя, куда прохожие заходят только по малой нужде.
И поймали меня, наверное, через поисковое заклинание, использовав для этого найденную в этой комнате мою вещь. Правда это заклинание точности особой не дает, но дорога то там одна, особо не промахнешься.
Тут я вспомнила ночь в СТО, когда спасали детей, и разговор с мужчиной по имени Виктор, который назвал имя помощницы Святой матери – Аглая. Совпадение? Не думаю. Значить, с «Братством» ничего не кончилось, только методы изменились, я и не могу быть спокойной даже дома. Я обошла все помещения квартиры, заклятий или порчи не было, во всяком случае, я их не нашла.
Я была в растерянности. У меня больше не было безопасного укрытия. Все возможные места обитания были известны Аглае, или туда, спокойно, в любой момент могла прийти Стелла, и ей с радостью откроют дверь. Объявлять родным и близким: мол, минуточку внимания, ваша дочь, внучка и племянница с некоторых пор стала злой волшебницей, на порог ее, пожалуйста, не пускайте – это через чур даже для меня, не поймут, и в итоге, не простят. Бедная моя мама, она любит нас обеих, и ей невозможно объяснить, как сильна ненависть ко мне со стороны моей сестры. Мама в молодости обладала невеликой способностью к ворожбе. После встречи с моим отцом, который на беду оказался колдуном, все ее зачатки силы ушли. А Стелла оказалась под стать папочки, причем характер ее оказался, как бы не чернее, чем у нашего родителя. А после того, как у Стеллы стали проявляться ее способности, природа, очевидно спохватившись, стала щедро одаривать меня силой, прямо противоположной силе, дарованной Стелле.
Я сидела на кухне, смотрела на радостно хлопочущую маму, и думала, как мне уберечь себя и ее. Ведь она сама впустит в наш дом дорогую блудную дочь. Конечно, маме Стелла ничего не сделает, она ее любит. Но вот на меня ее любовь никак не распространяется. Решения я пока не видела. Ладно, я подумаю об этом завтра.
Глава тринадцатая. Не берите чужие ножи.
Утро пришло внезапно, с зловещим завыванием ветра за окном, дребезжанием стекол в старых рамах, и мыслью, испортившей настроение – мне негде сегодня ночевать. Вчера я весь день готовилась к последнему экзамену, и Сталла со своей бандой в квартиру бы не вошла. Сегодня у меня последний экзамен, и я не знаю, что будет ждать меня в по дороге домой или дома по возвращению. Сессию я сдавала без проблем, половину зачетов получила автоматом. Последний экзамен сессии - «Экономическая статистика» неожиданностей не сулил. В аудиторию начинали запускать в четырнадцать часов, я как всегда пошла первой, но моей фамилии в экзаменационной ведомости не обнаружилось. Преподаватель, скучный как сама статистика, доцент Климович предложил мне немного подождать, пока в деканате разберутся с этим вопросом. Деканат разбирался четыре часа, потом оттуда принесли дополнительную ведомость с моей фамилией. В результате заветную оценку я получила около восьми часов вечера. Выйдя из главного корпуса, я остановилась в раздумьях на ступенях. Мела поземка, неприятные воспоминания событий недавнего вечера подсказали мне, что идти лучше на метро. Я сделала шаг, поняла, что уперлась в серый пуховик какого-то мужчины, заступившего мне дорогу.
-Привет Люда. Узнала?
- Нет.
Я подняла глаза. Плотный мужик лет тридцати. Темные волосы, глаза цвета черного кофе. Обычное лицо. Черная вязанная шапочка на голове. Вроде бы где-то видела, и голос знаком.
-Не узнаю.
- Жаль, думал, что принцессы дольше помнят своих спасителей.
- Николай?
- Точно.
-Ты как меня нашел?
-Забыла, где я работаю?
-Ментов не люблю.
-Уже поздно и темно, если позволишь проводить тебя до дома, возможно, я смогу изменить твоё мнение хотя бы о себе.
Николай подал мне руку и довольно замурлыкал:
-Усики блатные, ручка крендельком, галифе штабные, серые на ем.
- Николай, шансон не люблю, поешь ты довольно фальшиво.
- Прости, слух есть, но вот голосом не владею и без ста грамм пою без души.
- Ты еще и пьёшь…
-Работа такая.
Обмениваясь мало значимыми фразами, дошли до метро, затем доехали до нужной станции. Проходя мимо здания Дорожного РОВД Николай ткнул рукой в одно из темных, зарешетчатых окошек, сказал, что это его кабинет. Затем он попытался развлечь меня, погружая в новейшую криминальную историю района, рассказывая о забавных, с его точки зрения, и необычных преступлениях, совершенных в домах, мимо которых мы проходили. Причем были пропущены только здание детского сада и учебного комбината, где я, будучи школьницей, осваивала профессию машинистки. Проводив меня до квартиры, Николай галантно раскланялся и убыл. Руки не распускал, губы не тянул, телефон не попросил, стало даже немножко обидно. Руку подавал, двери открывал, в метро кинул за меня заранее приготовленный жетон, хотя сам прошел по красному удостоверению. Это плюсы. Но все же, вариант не мой. Вроде не дурак, язык подвешен, но люди его профессии олицетворяли для меня силу темноватую, недобрую, тесно переплетенную с грязью и злом, насилием. Нет, иногда их можно использовать, если правильно мотивировать. Мои отношения с опером Сидоровым тому пример. Но видеть вот это рядом ежедневно? Удовольствие из разряда сомнительных. Нет, как-то другим я вижу мужчину подле себя, буду надеяться, что больше преследовать меня он не будет и, веского повода, встречаться с ним у меня не появится.
Повод появился буквально через день.
На пейджер пришло сообщение от неизвестного абонента: «Верни нож».
На следующий день еще три, аналогичного содержания.
Еще через день, вернувшись из театра, куда ходила с подружкой, застала маму какой-то рассеянной. На мои вопросы, что случилось, мама отвечала, что ничего не случилось, все в порядке, чужой никто не заходил. Но какая-то заторможенность в ее словах и движениях заставила меня встревожиться.
Я прошла по квартире, внимательно осматривая каждый уголок, и вдруг боковым зрением уловила темное пятнышко на моей кровати. Подняв диванную подушку, я увидела небольшой лоскуток, завязанный узлом, от него явно тянуло чернотой. Я взяла старую варежку, через нее подняла лоскут, сложив варежку и лоскут в пакет. Пришлось одеваться, идти на улицу, сжигать пакет за помойкой. Я стояла, нюхала запах паленой шерсти от горящей варежки, смотрела в морозное черное небо с искорками звезд. Мне надо было дождаться, что бы сгорела та дрянь, которую кто-то засунул в мою кровать. Внезапно огонек взметнулся вверх ярким зеленым языком. Надо понимать сгорело содержимое лоскута. Вернувшись домой, я села за стол напротив мамы, взяла ее за руки, вгляделась в глаза, и спросив:
- Мамочка, вспомни, к нам кто-то заходил? - попыталась надавить на ее эмоции. Мама на мгновение застыла, затем на ее лице отразилось крайнее изумление.
- Как я могла забыть, голова дырявая, Стеллочка заходила.
- Вот видишь, как хорошо! Что делали?
- Чай попили, поговорили.
- Что-то нового у нее случилось?
-Нет, все хорошо, учится, обещала заходить, жалела, что тебя не застала, сказала, что хочет помирится.
- Ну и хорошо, я с ней обязательно помирюсь.
