Вечер прошел внешне спокойно. Мама, вспомнив о визите младшей дочери, была в хорошем настроении. А я в очередной раз умело скрывала тот ледяной холод, сковавший меня изнутри. Не знаю, что за гадость подложила мне сестрица в своем гостинчике, но вопрос надо было решать срочно.
Утром следующего дня, преодолев сопротивление внутреннего голоса, оравшего что этого делать не надо, я вошла в помещение Дорожного РОВД, проскользнула мимо дежурного, смешавшись с толпой сотрудников, спешащих на службу. Прошла до конца коридора, ткнулась в дверь предпоследнего кабинета с правой стороны. Дверь не поддалась. Со вздохом и брезгливым выражением на мордашке, мне пришлось сесть на краешек продавленного стула, стоящего напротив кабинета. Минут через пятнадцать в коридоре показалась знакомая фигура, Николай шел, уткнувшись глазами в кипу бумажек официального вида. Дойдя до кабинета, не отрывая взгляда от бумаг, Николай сунул ключ в замочную скважину, рассеянно буркнул в мою сторону:
-С заявлением? В четвертый кабинет, мое дежурство закончилось.
- Без заявления, но к вам.
Николай вскинул на меня глаза, недоумение во взгляде сменилось радостным узнаванием, затем тревогой.
- Люда? Заходи. Что-то произошло?
Я зашла в кабинет. Да, небогато. Обычный кабинет мелкого начальника на производстве. Два стола, два сейфа, стулья новые, длинная скамья полированного дерева вдоль стены.
-Проходи, садись на этот стул, что-то случилось?
-Ничего страшного, если есть пять минут, расскажу.
- Время есть, я после суток до завтрашнего утра совершенно свободен. Чай, кофе будешь?
-Если есть молоко, то кофе. Если нет молока, то ничего.
-Сейчас что-нибудь найдем.
Николай включил чайник, взял несколько стаканов с коричневыми от заварки стенками, ушел из кабинета. Минут через пять принес отмытые стаканы, выбрал самые приличные на его взгляд, залил кипятком молотый кофе, подвинул пачку рафинада и упаковку сухого молока, дополнив все пластиковой ложкой в одноразовой упаковке.
-Чем богаты.
Я не торопясь пила кофе маленькими глотками, выбирая, какой вариант разговора выбрать, и как умудрится ничего существенного не рассказать:
- Николай, мне нужен нож, который ты подобрал в тот вечер, когда мы познакомились.
-Нож?
Недоразумение Николая было неподдельно. Наконец понимание мелькнуло в его глазах. Он взял из сейфа какой-то ключ, позвал меня за собой. Пройдя до середины коридора, Николай открыл ключом один из кабинетов, обстановкой похожий на его собственный, только побольше. В нем стояло четыре стола и три сейфа. На подоконнике в тарелке лежал черный нож, на рукоятке его были вырезаны руны, лезвие было черного металла, но не тонкая дешевка из хозяйственного магазина, покрытая тонким слоям напыления. Здесь чувствовалось, что толстый клинок ножа откован из черного металла полностью. Клинок, кстати, был весь покрыт слоем какого-то жира.
-Этот?
-Наверное…
На кисти Николая внезапно оказалась дешёвая рабочая перчатка, он взял нож за самый кончик рукояти, положил на газету, которую свернул и пригласил меня на выход. Вернувшись в свой кабинет, Николай бросил сверток с ножом на стол.
- Расскажи, что не так с этим ножом…
-Не знаю, о чем ты.
-Тогда я тебе расскажу. Нам попадается много разных ножей. Вот этот валялся у меня в нижнем ящике сейфа, который не закрывается, замка нет. Позавчера вечером опера из кабинета, где мы с тобой были, решили после работы немного расслабиться, пришли ко мне за хлебом, случайно увидели этот нож и попросили на время. В тот вечер они резали им хлеб и сало, а на следующий день все четверо, в том числе и мой сосед, который с ними выпивал и закусывал, уехали в инфекционную больницу, врачи не могут сказать, чем они заразились, но им лучше не становится, понос, рвота, полный упадок сил. В постановке диагноза дошло уже лучевой болезни. А сегодня ко мне приходишь ты, которая не знает ничего о напавших на тебя, и просишь их нож. Необычный поворот истории, правда?
- Я правда ничего не знаю об этом ноже. Но он мне нужен. Я ничего не могу тебе сказать.
- Знаете, Людмила Владимировна, боюсь, что я не смогу расстаться с этим ножом. Тем более, что четыре моих товарища возможно в этот момент умирают от поноса и обезвоживания, а мне, так как треть личного состава уголовного розыска лежит в больнице, приходится через день выходить на суточное дежурство, что очень сильно сказывается и на моем здоровье.
-Кстати, Николай, а пока нож лежал в сейфе, как у тебя было с самочувствием.
-Нормально было, пока вы не появились, а сейчас угасаю просто на глазах.
- Николай не ёрничай, давай вернемся на «ты».
- Да как же мне вернутся на «ты» гражданочка. Я вроде бы вам ничего плохого в жизни ни сделал, а вы мне в лицо врёте и равнодушно слушаете про бесславную и позорную гибель четырех не самых худших людей.
- Николай, я не вру тебе, вообще стараюсь не врать. Про нож я, правда, ничего не знаю. Насчет твоих коллег, постараюсь им помочь. Давай договоримся так: пусть нож останется у тебя, сейчас пойдем ко мне домой, я дам тебе сбор для твоих товарищей, дня через три у них все будет нормально. Если я им помогу, ты отдашь мне нож по первому моему требованию. Договорились?
- А хуже им не будет, от твоего сбора?
- Даю слово, хуже не будет.
- Тогда договорились.
Когда мы зашли в мой подъезд, Николай с усмешкой сказал:
-Вижу, твои друзья тебя не оставляют.
- Какие друзья?
- Когда мы проходили через арку у твоего подъезда, за нами шагнула пара девчуль, до ужаса похожих на тех, которые с тобой у вытрезвителя ругались.
- Странно, я не заметила.
- Я заметил, а когда они меня увидели и назад побежали, я их узнал. Все еще не хочешь мне ничего сказать?
- Нет, извини.
Когда на кухне я собирала порции для зелья, Николай предпринял еще одну попытку, шагнув ко мне сзади и положив тяжелые ладони на мои плечи.
- Люда, постарайся понять меня… Ты мне понравилась. Я не хотел бы, чтобы с тобой что-то случилось.
- Я бы тоже не хотела…
- Улыбнуло, юмор оценил, но вернемся к теме разговора. Я хочу тебе помочь, но не знаю как, ты мешаешь мне, отталкиваешь меня….
- Я тебя совсем не знаю, с чего ты вдруг кидаешься мне помогать?
- Я хочу, чтобы с моей будущей женой ничего не случилось.
- Убери, пожалуйста, руки, не потому что мне не приятно, просто мешаешь мне отвесить нужное количество ингредиентов.
Николай отступил, сел на табурет.
- Коля, ты же женат…
- Нет, разведен.
- Дети есть?
-Не сподобился….
-С кем живешь?
- Один, живу в общаге, но там отдельные квартиры, правда маленькие.
-Общага далеко?
- Через речку, конечная станция метро, идти ровно пять минут
Я напряженно думала, вот он, вариант решения проблемы. Поехать к этому мужчине, где, надеюсь, меня никто не найдет, потом неспешно разобраться с семейными проблемами. Ну а дальше будет видно…
- Николай, я студентка, первый курс, меня содержит мама, зарплата которой очень скромная. Ты готов меня содержать еще минимум лет пять. Кстати, какая у тебя зарплата?
- Зарплата скромная, но есть подработка, есть финансы в деле, доход общий дает еще одну зарплату.
- Когда готов меня забрать? Вещей у меня будет два больших чемодана.
-Опа, неожиданно.
- Что, жениться расхотел?
- Да нет, а цветочно - конфетное ухаживание пропускаем?
- Да, пропускаем. И, еще, мне бы хотелось, чтобы никто не видел, как я отсюда с тобой уезжаю.
- Ладно, будь готова завтра к девяти часам, ровно в девять выходи из квартиры.
- Так, теперь выйди из кухни, посиди в комнате…пока не муж, рано тебе это видеть.
Минут через двадцать я вручила Николаю четыре небольших пузырька с раствором сбора ?3, дала клочок бумаги, где было написано, что его необходимо выпить разом, после чего два часа ничего не пить и не есть.
Николай прочитал, недоверчиво хмыкнул, откозырял и ушел.
С такой организацией процесса переезда, я уверена, что никто ничего не видел. Маму пришлось долго успокаивать, так как факт, что её дочь уезжает жить к незнакомому маме мужчине, маму абсолютно не устраивал, так что пришлось немножко надавить. Но в любом случае, накормленная, обцелованная, три раза давшая обещание звонить маме каждый день, ну или хотя бы через день, ровно в девять вечера я шагнула за порог квартиры, с трудом удерживая два старых чемодана.
Шагнула, замерла, и чуть с криком не рванула обратно от неожиданности, так как выдвинувшаяся из-за мусоропровода фигура в длинном кожаном плаще до пят и глубоко надвинутом капюшоне, на Николая не походила абсолютно. Фигура резко сдернула капюшон и, голосом Николая, прошипела:
- Ты чего орешь, сама сказала, чтобы никто не знал, что уехала со мной.
Затем он накинул обратно капюшон, отобрал мои чемоданы, в лифте почему то нажал кнопку предпоследнего этажа. На мой не высказанный вопрос ответил прижатым к губам пальцем. Выйдя на восьмом этаже, постоял, прислушиваясь, затем меня заставил переодеться в какую-то безразмерную куртку, натянул на голову дурацкую шапку. Потом на цыпочках поднялся наверх, открыл ключом решётку, ведущую на чердак, затем дверь, ведущую на крышу, запирая их после нашего прохода. На крыше спросил меня, как я вижу в темноте. Получив ответ, что плохо, он поставил меня к стене будки лифтовой, попросил никуда не отходить, не боятся, так как он скоро вернется за мной, подхватил мои чемоданы и исчез. Я осталась одна, на крыше, в темноте. Ветер выл так, как он никогда не воет внизу. Мне казалось, если я шагну от стены лифтовой, то ветер рывком сбросит меня вниз. По моим ощущениям, я простояла на крыше очень долго, холод проник под одежду, ноги примерзли к бетону. Неожиданно, снова напугав меня, появился Николай, без чемоданов. Он взял меня за руку, сказал, чтоб я внимательно слушала его, не ударилась о провода и не отпускалась. И мы пошли. Если вы никогда не ходили по крыше высотного здания ночью - рекомендую. Не забудете никогда. Казалось, что железные расчалки антенни и какие-то провода натянуты как колючая проволока в старой военной хронике, везде и в три ряда. Чтобы их не задеть приходилось отклонять тело во все стороны, нагибаться, высоко переступать. При переходе в другую часть дома нам пришлось идти по бетонной перемычке, шириной сантиметров сорок, без всякого ограждения. Когда мы дошли до конца пути, где у крайней лифтовой стояли мои чемоданы, я была вся мокрая, как мышь, и думала, что, наверное, переборщила с конспирацией. Обратного спуска я не помню. У подъезда, выходившего на противоположную сторону улицы, нас ждали старые белые «Жигули» с еще теплым салоном, Мы загрузились, и Николай, пробуксовывая покрышками с редкими шипами, повез меня в новую жизнь.
Куда мы приехали, я не поняла. Заречную часть города я не знала совершенно. Мы остановились у высотного здания, стоящего в окружении деревянных бараков послевоенной постройки.
- Ты уверен, что до метро тут пять минут ходьбы?
- Уверен, я здесь прожил полжизни.
Мы поднялись на маленьком, издыхающем от старости лифте на седьмой этаж, прошли по длинному темному коридору, уперлись в некрашеную металлическую дверь черного цвета. Николай щелкнул замками, распахнул тяжёлую дверь, впустил меня в квартиру, нажал на выключатель.
Меня ждали. Первая моя мысль, посетившая меня в новой квартире, была: - --Господи, хочу к маме.
Комитет по встрече разбегался. Три десятка тараканов неторопливой рысью шествовали по своим углам и отноркам. Я оперлась о стенку. Я ненавижу тараканов, ненавижу очень сильно. Такого количества тараканов я не видела никогда.
- Николай, а ты травить их не пробовал?
- Травлю регулярно, чем только могу. Они уходят,через неделю возвращаются..
- Ладно, давай устраиваться.
Утром, проводив Николая на работу, я начала распаковывать свои вещи. Первая «брачная ночь» прошла никак, удовлетворения не получили ни он, ни я. Я не смогла заставить себя раздеться, всю ночь просидела, опершись о подушку, иногда проваливаясь в полудрёму, но через пять минут вскидываясь от мысли, что мне на голову с потолка упадет таракан. Комната была полуосвещена, я не дала Николаю потушить свет на кухне, так как надеялась, что на свет тараканы не выползут. Короче, все обитатели квартиры, включая тараканов, остались в большой претензии друг к другу.
Оставшись одна, первым делом я нашла в прабабушкиной книге рецепт отвара для изгнания непрошенной живности. Слава богу, все составные части, предусмотренные рецептом, были у меня с собой. Через час, щедро окропив углы и стены моего временного жилища, я, полностью удовлетворенная результатом, принялась за уборку.
В семь часов вечера на пейджер пришло сообщение: «Не жди, буду поздно».
В половину первого ночи я проснулась за столом на кухне от звука отпираемого замка. Через мгновение вошел Николай, держа в руках пачку пельменей, пакет молока и темно-красную розу.
- Прости, приехал на последнем поезде метро, это все, что успел купить по дороге…
- А у меня и ваза есть - сказала я, доставая из холодильника под окном обнаруженную там, еще советских времен, литровую бутылку из под молока.
Когда я пришла из душа, было два часа ночи. Николай крепко спал, разбросав руки на всю кровать, Я подвинула его, легла, проваливаясь в сон поняла, что плотские утехи опять откладываются.
Утро третьего дня моей жизни в новом доме началось для меня с ощущения покоя. Я открыла глаза, чувствуя себя абсолютно счастливой. Первой мыслью было, что я в квартире у бабушки. Чистое белье, простенькие бумажные обои, свежий воздух. Я лежала, не шевелясь и не открывая глаза, пытаясь понять, где я. Очевидно ритм моего дыхания изменился. Мне на талию скользнули горячие руки. Я вспомнила, где я. Ну что же, не так и плохо.
-Дорогой, раз уж судьба нас соединила, давай определимся с утренним распорядком. Сначала я получаю кофе. На кухне. В постели мы не едим и не пьем. Потом возможны всякие глупости и непотребства. После этого я получаю еще чашку кофе. Ну а там, как пойдет. Согласен?
- Угу.
Руки соскользнули с меня, скрипнула кровать. Раздалось шлепанье ног по линолеуму. Когда раздалось гудение кофемолки, я закрыла глаза, понимая, что минут десять подремать я ещё смогу.
Часа через два, после второй чашки кофе и второй порции непотребств, воля пальчиком по щеке жмурящегося от удовольствия мужчины, я задала вопрос:
-Милый, а как мы с тобой познакомились?
Хитрый взгляд из-за опущенных ресниц.
-Незабываемо, дорогая.
-Я серьезно, я половины не поняла.
-Если тебе серьезно интересно, то слушай. Я вышел из магазина на Бурлинке, опрашивал продавщицу по грабежу, пошел в сторону отдела, вверх по тропинке, увидел девушку, идущую впереди. Когда ты проходила мимо забора «трезвяка», я на секунду отвлекся, поднимаю глаза, тебя нет. Так как свернуть там негде, понял, что что-то нехорошее происходит. По-тихому подбежал, вижу проход, внутри голоса, заглянул аккуратно, там три малолетки девушку зажали, одна ножом в лицо тычет. Понял, что надо очень сильно их пугать, иначе ткнёт тебя в лицо или в горло, и все…. Заскочил, пистолетом тыкаю в голову ту, что с ножом, ору «Милиция, стреляю, бросай нож»…
- Ты орал? Мне показалось, что ты шепчешь…
-Тебе показалось. Вижу, та с ножом бросать его не собирается. Зацепил ее за руку, а со второй руки в забор выстрелил…
Утром следующего дня, преодолев сопротивление внутреннего голоса, оравшего что этого делать не надо, я вошла в помещение Дорожного РОВД, проскользнула мимо дежурного, смешавшись с толпой сотрудников, спешащих на службу. Прошла до конца коридора, ткнулась в дверь предпоследнего кабинета с правой стороны. Дверь не поддалась. Со вздохом и брезгливым выражением на мордашке, мне пришлось сесть на краешек продавленного стула, стоящего напротив кабинета. Минут через пятнадцать в коридоре показалась знакомая фигура, Николай шел, уткнувшись глазами в кипу бумажек официального вида. Дойдя до кабинета, не отрывая взгляда от бумаг, Николай сунул ключ в замочную скважину, рассеянно буркнул в мою сторону:
-С заявлением? В четвертый кабинет, мое дежурство закончилось.
- Без заявления, но к вам.
Николай вскинул на меня глаза, недоумение во взгляде сменилось радостным узнаванием, затем тревогой.
- Люда? Заходи. Что-то произошло?
Я зашла в кабинет. Да, небогато. Обычный кабинет мелкого начальника на производстве. Два стола, два сейфа, стулья новые, длинная скамья полированного дерева вдоль стены.
-Проходи, садись на этот стул, что-то случилось?
-Ничего страшного, если есть пять минут, расскажу.
- Время есть, я после суток до завтрашнего утра совершенно свободен. Чай, кофе будешь?
-Если есть молоко, то кофе. Если нет молока, то ничего.
-Сейчас что-нибудь найдем.
Николай включил чайник, взял несколько стаканов с коричневыми от заварки стенками, ушел из кабинета. Минут через пять принес отмытые стаканы, выбрал самые приличные на его взгляд, залил кипятком молотый кофе, подвинул пачку рафинада и упаковку сухого молока, дополнив все пластиковой ложкой в одноразовой упаковке.
-Чем богаты.
Я не торопясь пила кофе маленькими глотками, выбирая, какой вариант разговора выбрать, и как умудрится ничего существенного не рассказать:
- Николай, мне нужен нож, который ты подобрал в тот вечер, когда мы познакомились.
-Нож?
Недоразумение Николая было неподдельно. Наконец понимание мелькнуло в его глазах. Он взял из сейфа какой-то ключ, позвал меня за собой. Пройдя до середины коридора, Николай открыл ключом один из кабинетов, обстановкой похожий на его собственный, только побольше. В нем стояло четыре стола и три сейфа. На подоконнике в тарелке лежал черный нож, на рукоятке его были вырезаны руны, лезвие было черного металла, но не тонкая дешевка из хозяйственного магазина, покрытая тонким слоям напыления. Здесь чувствовалось, что толстый клинок ножа откован из черного металла полностью. Клинок, кстати, был весь покрыт слоем какого-то жира.
-Этот?
-Наверное…
На кисти Николая внезапно оказалась дешёвая рабочая перчатка, он взял нож за самый кончик рукояти, положил на газету, которую свернул и пригласил меня на выход. Вернувшись в свой кабинет, Николай бросил сверток с ножом на стол.
- Расскажи, что не так с этим ножом…
-Не знаю, о чем ты.
-Тогда я тебе расскажу. Нам попадается много разных ножей. Вот этот валялся у меня в нижнем ящике сейфа, который не закрывается, замка нет. Позавчера вечером опера из кабинета, где мы с тобой были, решили после работы немного расслабиться, пришли ко мне за хлебом, случайно увидели этот нож и попросили на время. В тот вечер они резали им хлеб и сало, а на следующий день все четверо, в том числе и мой сосед, который с ними выпивал и закусывал, уехали в инфекционную больницу, врачи не могут сказать, чем они заразились, но им лучше не становится, понос, рвота, полный упадок сил. В постановке диагноза дошло уже лучевой болезни. А сегодня ко мне приходишь ты, которая не знает ничего о напавших на тебя, и просишь их нож. Необычный поворот истории, правда?
- Я правда ничего не знаю об этом ноже. Но он мне нужен. Я ничего не могу тебе сказать.
- Знаете, Людмила Владимировна, боюсь, что я не смогу расстаться с этим ножом. Тем более, что четыре моих товарища возможно в этот момент умирают от поноса и обезвоживания, а мне, так как треть личного состава уголовного розыска лежит в больнице, приходится через день выходить на суточное дежурство, что очень сильно сказывается и на моем здоровье.
-Кстати, Николай, а пока нож лежал в сейфе, как у тебя было с самочувствием.
-Нормально было, пока вы не появились, а сейчас угасаю просто на глазах.
- Николай не ёрничай, давай вернемся на «ты».
- Да как же мне вернутся на «ты» гражданочка. Я вроде бы вам ничего плохого в жизни ни сделал, а вы мне в лицо врёте и равнодушно слушаете про бесславную и позорную гибель четырех не самых худших людей.
- Николай, я не вру тебе, вообще стараюсь не врать. Про нож я, правда, ничего не знаю. Насчет твоих коллег, постараюсь им помочь. Давай договоримся так: пусть нож останется у тебя, сейчас пойдем ко мне домой, я дам тебе сбор для твоих товарищей, дня через три у них все будет нормально. Если я им помогу, ты отдашь мне нож по первому моему требованию. Договорились?
- А хуже им не будет, от твоего сбора?
- Даю слово, хуже не будет.
- Тогда договорились.
Когда мы зашли в мой подъезд, Николай с усмешкой сказал:
-Вижу, твои друзья тебя не оставляют.
- Какие друзья?
- Когда мы проходили через арку у твоего подъезда, за нами шагнула пара девчуль, до ужаса похожих на тех, которые с тобой у вытрезвителя ругались.
- Странно, я не заметила.
- Я заметил, а когда они меня увидели и назад побежали, я их узнал. Все еще не хочешь мне ничего сказать?
- Нет, извини.
Когда на кухне я собирала порции для зелья, Николай предпринял еще одну попытку, шагнув ко мне сзади и положив тяжелые ладони на мои плечи.
- Люда, постарайся понять меня… Ты мне понравилась. Я не хотел бы, чтобы с тобой что-то случилось.
- Я бы тоже не хотела…
- Улыбнуло, юмор оценил, но вернемся к теме разговора. Я хочу тебе помочь, но не знаю как, ты мешаешь мне, отталкиваешь меня….
- Я тебя совсем не знаю, с чего ты вдруг кидаешься мне помогать?
- Я хочу, чтобы с моей будущей женой ничего не случилось.
- Убери, пожалуйста, руки, не потому что мне не приятно, просто мешаешь мне отвесить нужное количество ингредиентов.
Николай отступил, сел на табурет.
- Коля, ты же женат…
- Нет, разведен.
- Дети есть?
-Не сподобился….
-С кем живешь?
- Один, живу в общаге, но там отдельные квартиры, правда маленькие.
-Общага далеко?
- Через речку, конечная станция метро, идти ровно пять минут
Я напряженно думала, вот он, вариант решения проблемы. Поехать к этому мужчине, где, надеюсь, меня никто не найдет, потом неспешно разобраться с семейными проблемами. Ну а дальше будет видно…
- Николай, я студентка, первый курс, меня содержит мама, зарплата которой очень скромная. Ты готов меня содержать еще минимум лет пять. Кстати, какая у тебя зарплата?
- Зарплата скромная, но есть подработка, есть финансы в деле, доход общий дает еще одну зарплату.
- Когда готов меня забрать? Вещей у меня будет два больших чемодана.
-Опа, неожиданно.
- Что, жениться расхотел?
- Да нет, а цветочно - конфетное ухаживание пропускаем?
- Да, пропускаем. И, еще, мне бы хотелось, чтобы никто не видел, как я отсюда с тобой уезжаю.
- Ладно, будь готова завтра к девяти часам, ровно в девять выходи из квартиры.
- Так, теперь выйди из кухни, посиди в комнате…пока не муж, рано тебе это видеть.
Минут через двадцать я вручила Николаю четыре небольших пузырька с раствором сбора ?3, дала клочок бумаги, где было написано, что его необходимо выпить разом, после чего два часа ничего не пить и не есть.
Николай прочитал, недоверчиво хмыкнул, откозырял и ушел.
Глава четырнадцатая. Побег из замка Иф.
С такой организацией процесса переезда, я уверена, что никто ничего не видел. Маму пришлось долго успокаивать, так как факт, что её дочь уезжает жить к незнакомому маме мужчине, маму абсолютно не устраивал, так что пришлось немножко надавить. Но в любом случае, накормленная, обцелованная, три раза давшая обещание звонить маме каждый день, ну или хотя бы через день, ровно в девять вечера я шагнула за порог квартиры, с трудом удерживая два старых чемодана.
Шагнула, замерла, и чуть с криком не рванула обратно от неожиданности, так как выдвинувшаяся из-за мусоропровода фигура в длинном кожаном плаще до пят и глубоко надвинутом капюшоне, на Николая не походила абсолютно. Фигура резко сдернула капюшон и, голосом Николая, прошипела:
- Ты чего орешь, сама сказала, чтобы никто не знал, что уехала со мной.
Затем он накинул обратно капюшон, отобрал мои чемоданы, в лифте почему то нажал кнопку предпоследнего этажа. На мой не высказанный вопрос ответил прижатым к губам пальцем. Выйдя на восьмом этаже, постоял, прислушиваясь, затем меня заставил переодеться в какую-то безразмерную куртку, натянул на голову дурацкую шапку. Потом на цыпочках поднялся наверх, открыл ключом решётку, ведущую на чердак, затем дверь, ведущую на крышу, запирая их после нашего прохода. На крыше спросил меня, как я вижу в темноте. Получив ответ, что плохо, он поставил меня к стене будки лифтовой, попросил никуда не отходить, не боятся, так как он скоро вернется за мной, подхватил мои чемоданы и исчез. Я осталась одна, на крыше, в темноте. Ветер выл так, как он никогда не воет внизу. Мне казалось, если я шагну от стены лифтовой, то ветер рывком сбросит меня вниз. По моим ощущениям, я простояла на крыше очень долго, холод проник под одежду, ноги примерзли к бетону. Неожиданно, снова напугав меня, появился Николай, без чемоданов. Он взял меня за руку, сказал, чтоб я внимательно слушала его, не ударилась о провода и не отпускалась. И мы пошли. Если вы никогда не ходили по крыше высотного здания ночью - рекомендую. Не забудете никогда. Казалось, что железные расчалки антенни и какие-то провода натянуты как колючая проволока в старой военной хронике, везде и в три ряда. Чтобы их не задеть приходилось отклонять тело во все стороны, нагибаться, высоко переступать. При переходе в другую часть дома нам пришлось идти по бетонной перемычке, шириной сантиметров сорок, без всякого ограждения. Когда мы дошли до конца пути, где у крайней лифтовой стояли мои чемоданы, я была вся мокрая, как мышь, и думала, что, наверное, переборщила с конспирацией. Обратного спуска я не помню. У подъезда, выходившего на противоположную сторону улицы, нас ждали старые белые «Жигули» с еще теплым салоном, Мы загрузились, и Николай, пробуксовывая покрышками с редкими шипами, повез меня в новую жизнь.
Куда мы приехали, я не поняла. Заречную часть города я не знала совершенно. Мы остановились у высотного здания, стоящего в окружении деревянных бараков послевоенной постройки.
- Ты уверен, что до метро тут пять минут ходьбы?
- Уверен, я здесь прожил полжизни.
Мы поднялись на маленьком, издыхающем от старости лифте на седьмой этаж, прошли по длинному темному коридору, уперлись в некрашеную металлическую дверь черного цвета. Николай щелкнул замками, распахнул тяжёлую дверь, впустил меня в квартиру, нажал на выключатель.
Меня ждали. Первая моя мысль, посетившая меня в новой квартире, была: - --Господи, хочу к маме.
Комитет по встрече разбегался. Три десятка тараканов неторопливой рысью шествовали по своим углам и отноркам. Я оперлась о стенку. Я ненавижу тараканов, ненавижу очень сильно. Такого количества тараканов я не видела никогда.
- Николай, а ты травить их не пробовал?
- Травлю регулярно, чем только могу. Они уходят,через неделю возвращаются..
- Ладно, давай устраиваться.
Утром, проводив Николая на работу, я начала распаковывать свои вещи. Первая «брачная ночь» прошла никак, удовлетворения не получили ни он, ни я. Я не смогла заставить себя раздеться, всю ночь просидела, опершись о подушку, иногда проваливаясь в полудрёму, но через пять минут вскидываясь от мысли, что мне на голову с потолка упадет таракан. Комната была полуосвещена, я не дала Николаю потушить свет на кухне, так как надеялась, что на свет тараканы не выползут. Короче, все обитатели квартиры, включая тараканов, остались в большой претензии друг к другу.
Оставшись одна, первым делом я нашла в прабабушкиной книге рецепт отвара для изгнания непрошенной живности. Слава богу, все составные части, предусмотренные рецептом, были у меня с собой. Через час, щедро окропив углы и стены моего временного жилища, я, полностью удовлетворенная результатом, принялась за уборку.
В семь часов вечера на пейджер пришло сообщение: «Не жди, буду поздно».
В половину первого ночи я проснулась за столом на кухне от звука отпираемого замка. Через мгновение вошел Николай, держа в руках пачку пельменей, пакет молока и темно-красную розу.
- Прости, приехал на последнем поезде метро, это все, что успел купить по дороге…
- А у меня и ваза есть - сказала я, доставая из холодильника под окном обнаруженную там, еще советских времен, литровую бутылку из под молока.
Когда я пришла из душа, было два часа ночи. Николай крепко спал, разбросав руки на всю кровать, Я подвинула его, легла, проваливаясь в сон поняла, что плотские утехи опять откладываются.
Утро третьего дня моей жизни в новом доме началось для меня с ощущения покоя. Я открыла глаза, чувствуя себя абсолютно счастливой. Первой мыслью было, что я в квартире у бабушки. Чистое белье, простенькие бумажные обои, свежий воздух. Я лежала, не шевелясь и не открывая глаза, пытаясь понять, где я. Очевидно ритм моего дыхания изменился. Мне на талию скользнули горячие руки. Я вспомнила, где я. Ну что же, не так и плохо.
-Дорогой, раз уж судьба нас соединила, давай определимся с утренним распорядком. Сначала я получаю кофе. На кухне. В постели мы не едим и не пьем. Потом возможны всякие глупости и непотребства. После этого я получаю еще чашку кофе. Ну а там, как пойдет. Согласен?
- Угу.
Руки соскользнули с меня, скрипнула кровать. Раздалось шлепанье ног по линолеуму. Когда раздалось гудение кофемолки, я закрыла глаза, понимая, что минут десять подремать я ещё смогу.
Часа через два, после второй чашки кофе и второй порции непотребств, воля пальчиком по щеке жмурящегося от удовольствия мужчины, я задала вопрос:
-Милый, а как мы с тобой познакомились?
Хитрый взгляд из-за опущенных ресниц.
-Незабываемо, дорогая.
-Я серьезно, я половины не поняла.
-Если тебе серьезно интересно, то слушай. Я вышел из магазина на Бурлинке, опрашивал продавщицу по грабежу, пошел в сторону отдела, вверх по тропинке, увидел девушку, идущую впереди. Когда ты проходила мимо забора «трезвяка», я на секунду отвлекся, поднимаю глаза, тебя нет. Так как свернуть там негде, понял, что что-то нехорошее происходит. По-тихому подбежал, вижу проход, внутри голоса, заглянул аккуратно, там три малолетки девушку зажали, одна ножом в лицо тычет. Понял, что надо очень сильно их пугать, иначе ткнёт тебя в лицо или в горло, и все…. Заскочил, пистолетом тыкаю в голову ту, что с ножом, ору «Милиция, стреляю, бросай нож»…
- Ты орал? Мне показалось, что ты шепчешь…
-Тебе показалось. Вижу, та с ножом бросать его не собирается. Зацепил ее за руку, а со второй руки в забор выстрелил…
