Не знаю как тебе, но мне точно понравится.
Мужчина в кровати сразу поскучнел, видно обладал богатым воображением. Значить, последнее слово осталось за женщиной.
Сквозь сон почувствовала поцелуй, горячий шепот в ухо:
К десяти часам будь готова поехать в деревню на целый день.
Я кивнула головой и опять провалилась в сон, из которого меня вытащило назойливая вибрация пейджера, скачущего на табуретке у моего изголовья.
Кое-как поймав визжащий аппарат, долго вглядывалась в расплывающиеся буквы. Потом увидела клочок бумажки на той же табуретке. Послания были аналогичные: «В 10 готова сыта тепло одета». Я заметалась по квартирке, времени оставалось минут сорок, хорошо, что на столе случайно обнаружила сковороду с омлетом, и кофе выглядывал густой пенкой из джезвы.
Под истерические взвизги пейджера я выскочила во двор и в «восторге» замерла. Из-за поворота «гремя броней, сверкая блеском стали» въезжало нечто. В молодости это было патрульным «бобиком», о чем свидетельствовала металлическая будка сзади с дверкой, запертой на оконный шпингалет. Заднюю дверку подпирало неведомая металлическая конструкция, опирающаяся на буксирный крюк, и вздымающаяся вверх, над крышей будки, где-то на метр. Сооружение радовало глаз суровой серостью некрашеного металла и грубыми швами электросварки.
Передо мной распахнулась металлическая дверь густо-зеленого цвета:
Давай, запрыгивай!
В три приема мне удалось умаститься на продавленное кресло, затем начались проблемы. Устав наблюдать, как я, мощными рывками, пытаюсь закрыть дверь, Николай подался в мою сторону, и тихонько прижал дверь к кузову, раздался щелчок, дверь замкнулась.
Мой спутник сосредоточенно заворочал рукояткой коробки передач, но я его остановила:
Подожди, мы на этом поедем в деревню?
Ну да, а что случилось?
Я не уверена, что мы доедем!
Доедем.
Смотри, если это встанет, мы выбираться будем очень долго. И вообще, что это за аппарат, твой?
Нет, товарищ дал, он на нем ездил лет десять на службе, а когда «УАЗ» списали, то выкупил его, сейчас семью возит.
А сзади у нас что торчит, мачта?
Ну ты остроумка! Соображаешь! Как заглохнем, так парус поставим.
Подожди, вот последнее слово — это оскорбление было?
Остроумка? Нет, комплимент. Острый ум, остроумка.
Я попыталась посмотреть, куда мы едем, но стекла впереди и сбоку были затянуты коркой льда, хотя печка визжала, как самолет на взлете, только перед Николаем была какая-то узкая щель.
Мы куда едем?
В психушку, за Иваном.
А нам его дадут?
Будем пробовать.
Гремя на кочках и завывая двигателем, мы мчались в неизвестность. Я крутилась на переднем сидении, пытаясь уберечь колени от встречи с металлическими ручками и штырями, торчащими со всех сторон.
Наконец, мы остановились, водитель заглушил двигатель. К тому времени стекла оттаяли, я с любопытством огляделась.
Мы были за городом. Машина притулилась у небольшой, беленой известкой, будки с табличкой «Психиатрическая клиническая больница номер четыре». Высокий глухой забор компенсировался открытыми настежь металлическими воротами. Николай достал с заднего сидения неизменную папку и скомандовал:
Пошли.
За забором, куда мы проникли без видимой реакции со стороны охранника, равнодушно взирающего на окружающий мир из окна будки, было беспорядочно разбросано несколько двухэтажных зданий, относящихся к различным историческим эпохам, и пребывающих в разной степени сохранности. Николай покрутил головой, затем уверенно двинулся в сторону самого приличного дома.
На первом этаже навстречу к нам поднялась женщина в белом халате:
Молодой человек, приемный покой в соседнем корпусе.
Николай помахал папкой:
- Милиция, нам к главврачу.
- Если вы девушку сдавать, то все равно в приемный покой. Там и от милиции и от скорой помощи больных принимают.
Я думала, что сейчас задохнусь от злости. Коля, сволочь, заулыбался:
- Спасибо за тонкую шутку, мы оценили. Мы с девушкой, все таки, к главному, у нас следственные действия.
Медсестра хмыкнула, очевидно, считая, что моя судьба – остаться в этом заведении, но дорогу объяснила.
Кабинет главного врача больницы радовал глаз уютной обстановкой, солидной мебелью и большим импортным телевизором.
Мужчина в открахмаленном белом халате, что-то увлеченно писал в ежедневник. Бросил на нас хмурый взгляд, он нетерпеливо потребовал:
- Давайте документы.
- Пожалуйста - Николай достал из папки какой-то лист и положил перед главврачом. Тот прочитал бумагу один раз, затем второй, поднял на нас недоуменный взгляд:
-Простите, но я в этой бумаге ничего не понимаю.
-Тут написано, что при расследовании убийства, было получена информация, что гражданин Старыгин Иван Аркадьевич, проходящий по делу свидетелем, был, по чужим документам, помещен в ваше лечебное заведение. Я, выполняя отдельное поручение следователя прокуратуры, должен установить, находиться ли тут этот гражданин, получить у вас документы, подтверждающие законность и обоснованность нахождения свидетеля в больнице психиатрического профиля. В случае, если свидетель находиться во вменяемом состоянии, то допросить его.
Главный врач схватился за голову:
- Но этого не может быть. У нас лечатся больные люди, принимают
сильнодействующие лекарства.
Николай жизнерадостно воскликнул:
- Так что же препятствует нам установить истину. Давайте, поступим следующим образом. Вы вызовете больного, который лежит под этой фамилией, мы с ним поговорим, установим, кто этот человек, и какой у него диагноз. А потом вместе с вами, решим, какие будут наши дальнейшие действия. Только просьба - пусть больного приведет сотрудник из другого отделения. Это же не составит сложности?
- А вы это на что намекаете? Лечащий врач в этом отделении – прекрасный специалист, молодое дарование, заканчивает писать блестящую кандидатскую работу! Хотя, кому я это все рассказываю, вам же главное хватать и не пущать!
- Заметьте, доктор, это вы назвали лечащего врача отделения. А я имел ввиду младший медицинский персонал отделения, или они у вас тоже все увлеченные наукой сотрудники?
Главврач глубоко задумался:
- Прошу прощения, профессиональная деградация – исходил из того, что в отделении все решает врач, а, на самом деле …. короче, всякое бывает.
Главврач отдал какие-то распоряжения, и через десять минут в смотровой кабинет, где мы все расположились, сначала внесли документы больного, а потом привели самого пациента.
Ивана я узнала не сразу. Он очень похудел, даже помолодел, но из него как бы высосали жизненные силы, это была неровно постриженная, обряженная в штопанную серую пижаму человеческая кукла. Мужчина старательно рассматривал рисунок линолеума на полу, и односложно отвечал на вопросы.
Назвавшись Пановым Виктором Петровичем, на остальные вопросы, касающиеся биографии Панова, Иван отвечать отказался, сославшись на плохую память.
Когда главврач закончил опрос и вопросительно повернулся к нам, Николай, высунув язык от усердия, заканчивал заполнять какой-то бланк, затем казенным голосом задал мне вопрос:
- Гражданка Сомова, узнаете ли вы этого человека, и если узнаете, то когда и при каких обстоятельствах, вы с ним встречались?
- Да, я знаю этого человека как Старыгина Ивана Аркадьевича, проживающего….. Я несколько раз видела его дома у его отца – Аркадия Николаевича.
При этих словах Иван на мгновение со страхом вскинул на меня глаза, затем вновь опустил голову, и захлопнул створки своей раковины.
- Следующий вопрос вам, гражданин Панов. У Старыгина Ивана по левым коленом иметься шрам в виде перевернутой пятиконечной звезды, следствие детской травмы, что указано в его медицинской карте из поликлиники. У вас есть такой шрам?
Мужчина в серой пижаме замотал головой.
- Задерите штанину, покажите колено.
Иван не шевелился.
- Уважаемый, мне с вами играть некогда, сейчас пригласим санитаров, и без вашего согласия посмотрим. Вам это надо?
Иван испуганно замотал головой и начал неохотно подтягивать вверх штанину ветхих брюк. Шрам конечно выцвел, но еще просматривался.
- Пояснить хотите что-нибудь, гражданин Панов?
Иван опять замотал головой.
В это время главврач выудил из конвертика в медицинской папке больного паспорт Панова Виктора, и подойдя ближе, внимательно сравнивал документ с оригиналом, после чего растерянно оглянулся на нас:
- Ну он конечно похож, но все таки видно, что человек другой. Как же так?
Николай подал доктору какую-то фотографию:
- А вот копия формы номер один из паспортного стола, тут похож, по вашему?
- Да, определенно, тут очень похож.
Дав нам в доктором расписаться в протоколе, а также пометив, что Иван от подписи категорически отказался и дав нам расписаться и под этой пометкой, Николай попросил зайти в кабинет санитара, сопровождавшего больного.
- Скажите, пожалуйста, а никто из работников не интересовался, куда вы больного повели?
Дождавшись поощрительного кивка врача, санитар пробурчал:
- Новенький этот, Снегирев, спрашивал, куда и зачем, хотел с нами пойти….
Николай вновь повернулся к главврачу:
- А можно сюда этого Снегирева и лечащего врача пригласить, пожалуйста.
- А зачем?
- Ну, доктор, мы же должны вопрос закрыть, болен этот человек или здоров.
- Ну а зачем нам санитар, соберем консилиум, понаблюдаем, комиссионно вынесем решение….
Голос Николая лязгнул металлом:
- Вы меня, конечно, извините, но вы этого человека уже наблюдали, достаточно долго. И теперь я задаюсь вопросом - почему он до сих пор находиться у вас?
- Главврач быстро пролистал папку:
- Ну вот же, служебные записки, что больной проявляет буйство, может причинить вред здоровью себе и окружающим.
В этот момент я заметила, что Иван вскинул голову, но затем вновь опустил ее.
- А подписывал служебные записки наверное санитар Снегирев – голос Николая был сладкий- сладкий, до приторности.
- Ну да, а лечащий врач визировал! Все, как положено.
- Давайте все-таки пригласим медработников, и попробуем закрыть вопрос. Только, пожалуйста, пусть Снегирев сразу сюда идет, ни в туалет, ни позвонить, ни куда не отлучается.
Главврач кивнул, санитар вышел.
Минут через десять в кабинет зашли еще два человека, молодой доктор, в красивых, затемненных очках, и невысокий мужчина, смуглый, с темными кудрями. Непонятно как, но Николай оказался сзади смуглого, цепко ухватив его за предплечье:
- Привет, уголовный розыск, собираться некогда, так с нами поедешь.
Санитар попытался вырваться, но Жемчужный, удерживая его одной рукой за одежду, второй брякнул перед носом серебристыми наручниками.
- Еще один прыжок, и я тебе к себе пристегну….
Санитар прекратил дергаться и заблажил:
- А что я сделал? Я ни в чем не виноват!
К санитару подключился лечащий врач:
- Кто вы такой? Владлен Иванович, что здесь творится!
Я подумала, что если я сейчас завизжу, это будет вполне гармонично звучать.
- Спокойно, граждане – я не знала, что Николай умеет так трубно орать: - Я старший оперуполномоченный отдела уголовного розыска Дорожного РОВД капитан милиции Жемчужный, выполняю розыскные действия по раскрытию убийства. Все необходимые документы я предъявил уважаемому Владлену Ивановичу. Если кто без моего разрешения подаст голос, обоих в наручниках везу в отдел милиции и там дальше разговариваю. Так как, вы оба подозреваетесь в соучастии в совершении убийства, в случае сопротивления применю оружие.
И установилась тишина.
- Доктор, присядьте пожалуйста, где вам удобно.
Молодой доктор ошеломленно пробормотал «спасибо» и шлепнулся на стул рядом с главврачом.
- Теперь ты, родной – палец мента уткнулся в грудь санитара: - Расскажи мне, как в отделение попал этот больной!
- Как попал? Я откуда знаю, как все попадают.
- Последнее предупреждение, еще раз соврешь, больше здесь разговаривать не буду. Вопрос – как попал в отделение этот человек?
- Я не понимаю, о чем вы спрашиваете!
- В твое дежурство поступил?
- Я не помню!
Жемчужный схватил санитара за кисть, второй рукой стукнул его по запястью, что-то взвизгнуло, и блестящее кольцо красиво охватило руку санитара. Капитан перехватил болтающее в воздухе вторую половину наручника:
- Достал меня, давай вторую руку.
- Да я, вправду не понимаю, о чем вы говорите, спрашивайте, я что помню, отвечу!
- В твое дежурство поступил?
- Кажется, в мое….
- Ты что крутишь, ты же его принимал в приемном покое, вызвался помочь!
Санитар испуганно вскинул глаза:
- Если все знаете, зачем спрашиваете?
- Я все знаю, твои начальники не знают! Дальше, ты все время пишешь, что он буйный, зачем?
- Так меня заставили, сказали, что бы человека здесь несколько месяцев продержал, а если не буйный, его бы выпустили.
- Таблетки ему врач выписывал, давал больному?
- Очень редко, пару раз дал, а потом сказал ему, что если не хочет дураком стать, то чтобы вел себя, как будто таблетки принял.
- Молодец, сейчас подождешь в коридоре, не вздумай ни с кем разговаривать.
Николай вывел санитара в приемную, посадил его на стул у окна, второе кольцо наручников защелкнул на батарее, затем выгнал в коридор второго санитара вместе с Иваном, плотно прикрыл дверь.
- Ну что скажете, уважаемые доктора?
Главврач, с красным от возмущения лицом, уставился на молодого доктора.
Тот смущенно снял очки, и начал усиленно протирать их мягкой тряпочкой:
-Владлен Иванович, ну вы же знаете, я и так с кандидатской зашиваюсь, а тут еще Барсукову на время декретного подменяю. Больной прибыл, я его осмотрел, банальная вялотекущая шизофрения, сопряженная с реактивными постабстинентными психозами. Все стандартно, вспышки агрессии купировались по утвержденной схеме, ничего интересного.
Пока главврач собирался с мыслями, чтобы дать достойный ответ, в разговор влез Николай:
- То есть доктор, вы считаете, что это является оправданием ситуации, по которой человека по чужому паспорту запихивают в психиатрическую больницу, далее то ли лечат, то ли не лечат, на усмотрение санитара, но держат его пару месяцев в закрытом заведении, лишив свободы. Я конечно не специалист в ваших врачебных составах статей уголовного кодекса, но статья явно тяжкая, у санитара прямой умысел, у вас доктора, у обоих халатность, в форме преступной небрежности, как минимум. Плакала ваша диссертация, доктор, да и из профессии погонят обоих.
- Короче, уважаемые врачи, я вашей крови не хочу. Давайте договоримся так – вы сейчас выписываете мне справку, что гражданин Старыгин находился у вас под наблюдением с такого–то по такое число, после чего был выписан: – Или у кого-то есть сомнения в правильности моего диагноза?
-.........
- Нет, ну и хорошо. Ну и дайте команду, чтобы его собрали, я его забираю с собой. С санитаром вашим вы уж сами разбирайтесь, но я вам одно скажу - человека попросили у вас спрятать банда черных риэлторов, за ними не один труп по городу, да и по стране тоже. Ваш Снегирев, возможно, ничего не знал, просто на деньги польстился. Но, возможно, Иван был не единственным его клиентом. Проверьте дела больных, с которыми Снегирев работал, если что-то покажется подозрительным… Владлен Иванович, не сочтите за труд, я вам дней через десять позвоню - поделитесь подозрениями, а я подумаю, как сделать, чтобы вас не подставить.
Мужчина в кровати сразу поскучнел, видно обладал богатым воображением. Значить, последнее слово осталось за женщиной.
Глава шестнадцатая. Желтый дом.
Сквозь сон почувствовала поцелуй, горячий шепот в ухо:
К десяти часам будь готова поехать в деревню на целый день.
Я кивнула головой и опять провалилась в сон, из которого меня вытащило назойливая вибрация пейджера, скачущего на табуретке у моего изголовья.
Кое-как поймав визжащий аппарат, долго вглядывалась в расплывающиеся буквы. Потом увидела клочок бумажки на той же табуретке. Послания были аналогичные: «В 10 готова сыта тепло одета». Я заметалась по квартирке, времени оставалось минут сорок, хорошо, что на столе случайно обнаружила сковороду с омлетом, и кофе выглядывал густой пенкой из джезвы.
Под истерические взвизги пейджера я выскочила во двор и в «восторге» замерла. Из-за поворота «гремя броней, сверкая блеском стали» въезжало нечто. В молодости это было патрульным «бобиком», о чем свидетельствовала металлическая будка сзади с дверкой, запертой на оконный шпингалет. Заднюю дверку подпирало неведомая металлическая конструкция, опирающаяся на буксирный крюк, и вздымающаяся вверх, над крышей будки, где-то на метр. Сооружение радовало глаз суровой серостью некрашеного металла и грубыми швами электросварки.
Передо мной распахнулась металлическая дверь густо-зеленого цвета:
Давай, запрыгивай!
В три приема мне удалось умаститься на продавленное кресло, затем начались проблемы. Устав наблюдать, как я, мощными рывками, пытаюсь закрыть дверь, Николай подался в мою сторону, и тихонько прижал дверь к кузову, раздался щелчок, дверь замкнулась.
Мой спутник сосредоточенно заворочал рукояткой коробки передач, но я его остановила:
Подожди, мы на этом поедем в деревню?
Ну да, а что случилось?
Я не уверена, что мы доедем!
Доедем.
Смотри, если это встанет, мы выбираться будем очень долго. И вообще, что это за аппарат, твой?
Нет, товарищ дал, он на нем ездил лет десять на службе, а когда «УАЗ» списали, то выкупил его, сейчас семью возит.
А сзади у нас что торчит, мачта?
Ну ты остроумка! Соображаешь! Как заглохнем, так парус поставим.
Подожди, вот последнее слово — это оскорбление было?
Остроумка? Нет, комплимент. Острый ум, остроумка.
Я попыталась посмотреть, куда мы едем, но стекла впереди и сбоку были затянуты коркой льда, хотя печка визжала, как самолет на взлете, только перед Николаем была какая-то узкая щель.
Мы куда едем?
В психушку, за Иваном.
А нам его дадут?
Будем пробовать.
Гремя на кочках и завывая двигателем, мы мчались в неизвестность. Я крутилась на переднем сидении, пытаясь уберечь колени от встречи с металлическими ручками и штырями, торчащими со всех сторон.
Наконец, мы остановились, водитель заглушил двигатель. К тому времени стекла оттаяли, я с любопытством огляделась.
Мы были за городом. Машина притулилась у небольшой, беленой известкой, будки с табличкой «Психиатрическая клиническая больница номер четыре». Высокий глухой забор компенсировался открытыми настежь металлическими воротами. Николай достал с заднего сидения неизменную папку и скомандовал:
Пошли.
За забором, куда мы проникли без видимой реакции со стороны охранника, равнодушно взирающего на окружающий мир из окна будки, было беспорядочно разбросано несколько двухэтажных зданий, относящихся к различным историческим эпохам, и пребывающих в разной степени сохранности. Николай покрутил головой, затем уверенно двинулся в сторону самого приличного дома.
На первом этаже навстречу к нам поднялась женщина в белом халате:
Молодой человек, приемный покой в соседнем корпусе.
Николай помахал папкой:
- Милиция, нам к главврачу.
- Если вы девушку сдавать, то все равно в приемный покой. Там и от милиции и от скорой помощи больных принимают.
Я думала, что сейчас задохнусь от злости. Коля, сволочь, заулыбался:
- Спасибо за тонкую шутку, мы оценили. Мы с девушкой, все таки, к главному, у нас следственные действия.
Медсестра хмыкнула, очевидно, считая, что моя судьба – остаться в этом заведении, но дорогу объяснила.
Кабинет главного врача больницы радовал глаз уютной обстановкой, солидной мебелью и большим импортным телевизором.
Мужчина в открахмаленном белом халате, что-то увлеченно писал в ежедневник. Бросил на нас хмурый взгляд, он нетерпеливо потребовал:
- Давайте документы.
- Пожалуйста - Николай достал из папки какой-то лист и положил перед главврачом. Тот прочитал бумагу один раз, затем второй, поднял на нас недоуменный взгляд:
-Простите, но я в этой бумаге ничего не понимаю.
-Тут написано, что при расследовании убийства, было получена информация, что гражданин Старыгин Иван Аркадьевич, проходящий по делу свидетелем, был, по чужим документам, помещен в ваше лечебное заведение. Я, выполняя отдельное поручение следователя прокуратуры, должен установить, находиться ли тут этот гражданин, получить у вас документы, подтверждающие законность и обоснованность нахождения свидетеля в больнице психиатрического профиля. В случае, если свидетель находиться во вменяемом состоянии, то допросить его.
Главный врач схватился за голову:
- Но этого не может быть. У нас лечатся больные люди, принимают
сильнодействующие лекарства.
Николай жизнерадостно воскликнул:
- Так что же препятствует нам установить истину. Давайте, поступим следующим образом. Вы вызовете больного, который лежит под этой фамилией, мы с ним поговорим, установим, кто этот человек, и какой у него диагноз. А потом вместе с вами, решим, какие будут наши дальнейшие действия. Только просьба - пусть больного приведет сотрудник из другого отделения. Это же не составит сложности?
- А вы это на что намекаете? Лечащий врач в этом отделении – прекрасный специалист, молодое дарование, заканчивает писать блестящую кандидатскую работу! Хотя, кому я это все рассказываю, вам же главное хватать и не пущать!
- Заметьте, доктор, это вы назвали лечащего врача отделения. А я имел ввиду младший медицинский персонал отделения, или они у вас тоже все увлеченные наукой сотрудники?
Главврач глубоко задумался:
- Прошу прощения, профессиональная деградация – исходил из того, что в отделении все решает врач, а, на самом деле …. короче, всякое бывает.
Главврач отдал какие-то распоряжения, и через десять минут в смотровой кабинет, где мы все расположились, сначала внесли документы больного, а потом привели самого пациента.
Ивана я узнала не сразу. Он очень похудел, даже помолодел, но из него как бы высосали жизненные силы, это была неровно постриженная, обряженная в штопанную серую пижаму человеческая кукла. Мужчина старательно рассматривал рисунок линолеума на полу, и односложно отвечал на вопросы.
Назвавшись Пановым Виктором Петровичем, на остальные вопросы, касающиеся биографии Панова, Иван отвечать отказался, сославшись на плохую память.
Когда главврач закончил опрос и вопросительно повернулся к нам, Николай, высунув язык от усердия, заканчивал заполнять какой-то бланк, затем казенным голосом задал мне вопрос:
- Гражданка Сомова, узнаете ли вы этого человека, и если узнаете, то когда и при каких обстоятельствах, вы с ним встречались?
- Да, я знаю этого человека как Старыгина Ивана Аркадьевича, проживающего….. Я несколько раз видела его дома у его отца – Аркадия Николаевича.
При этих словах Иван на мгновение со страхом вскинул на меня глаза, затем вновь опустил голову, и захлопнул створки своей раковины.
- Следующий вопрос вам, гражданин Панов. У Старыгина Ивана по левым коленом иметься шрам в виде перевернутой пятиконечной звезды, следствие детской травмы, что указано в его медицинской карте из поликлиники. У вас есть такой шрам?
Мужчина в серой пижаме замотал головой.
- Задерите штанину, покажите колено.
Иван не шевелился.
- Уважаемый, мне с вами играть некогда, сейчас пригласим санитаров, и без вашего согласия посмотрим. Вам это надо?
Иван испуганно замотал головой и начал неохотно подтягивать вверх штанину ветхих брюк. Шрам конечно выцвел, но еще просматривался.
- Пояснить хотите что-нибудь, гражданин Панов?
Иван опять замотал головой.
В это время главврач выудил из конвертика в медицинской папке больного паспорт Панова Виктора, и подойдя ближе, внимательно сравнивал документ с оригиналом, после чего растерянно оглянулся на нас:
- Ну он конечно похож, но все таки видно, что человек другой. Как же так?
Николай подал доктору какую-то фотографию:
- А вот копия формы номер один из паспортного стола, тут похож, по вашему?
- Да, определенно, тут очень похож.
Дав нам в доктором расписаться в протоколе, а также пометив, что Иван от подписи категорически отказался и дав нам расписаться и под этой пометкой, Николай попросил зайти в кабинет санитара, сопровождавшего больного.
- Скажите, пожалуйста, а никто из работников не интересовался, куда вы больного повели?
Дождавшись поощрительного кивка врача, санитар пробурчал:
- Новенький этот, Снегирев, спрашивал, куда и зачем, хотел с нами пойти….
Николай вновь повернулся к главврачу:
- А можно сюда этого Снегирева и лечащего врача пригласить, пожалуйста.
- А зачем?
- Ну, доктор, мы же должны вопрос закрыть, болен этот человек или здоров.
- Ну а зачем нам санитар, соберем консилиум, понаблюдаем, комиссионно вынесем решение….
Голос Николая лязгнул металлом:
- Вы меня, конечно, извините, но вы этого человека уже наблюдали, достаточно долго. И теперь я задаюсь вопросом - почему он до сих пор находиться у вас?
- Главврач быстро пролистал папку:
- Ну вот же, служебные записки, что больной проявляет буйство, может причинить вред здоровью себе и окружающим.
В этот момент я заметила, что Иван вскинул голову, но затем вновь опустил ее.
- А подписывал служебные записки наверное санитар Снегирев – голос Николая был сладкий- сладкий, до приторности.
- Ну да, а лечащий врач визировал! Все, как положено.
- Давайте все-таки пригласим медработников, и попробуем закрыть вопрос. Только, пожалуйста, пусть Снегирев сразу сюда идет, ни в туалет, ни позвонить, ни куда не отлучается.
Главврач кивнул, санитар вышел.
Минут через десять в кабинет зашли еще два человека, молодой доктор, в красивых, затемненных очках, и невысокий мужчина, смуглый, с темными кудрями. Непонятно как, но Николай оказался сзади смуглого, цепко ухватив его за предплечье:
- Привет, уголовный розыск, собираться некогда, так с нами поедешь.
Санитар попытался вырваться, но Жемчужный, удерживая его одной рукой за одежду, второй брякнул перед носом серебристыми наручниками.
- Еще один прыжок, и я тебе к себе пристегну….
Санитар прекратил дергаться и заблажил:
- А что я сделал? Я ни в чем не виноват!
К санитару подключился лечащий врач:
- Кто вы такой? Владлен Иванович, что здесь творится!
Я подумала, что если я сейчас завизжу, это будет вполне гармонично звучать.
- Спокойно, граждане – я не знала, что Николай умеет так трубно орать: - Я старший оперуполномоченный отдела уголовного розыска Дорожного РОВД капитан милиции Жемчужный, выполняю розыскные действия по раскрытию убийства. Все необходимые документы я предъявил уважаемому Владлену Ивановичу. Если кто без моего разрешения подаст голос, обоих в наручниках везу в отдел милиции и там дальше разговариваю. Так как, вы оба подозреваетесь в соучастии в совершении убийства, в случае сопротивления применю оружие.
И установилась тишина.
- Доктор, присядьте пожалуйста, где вам удобно.
Молодой доктор ошеломленно пробормотал «спасибо» и шлепнулся на стул рядом с главврачом.
- Теперь ты, родной – палец мента уткнулся в грудь санитара: - Расскажи мне, как в отделение попал этот больной!
- Как попал? Я откуда знаю, как все попадают.
- Последнее предупреждение, еще раз соврешь, больше здесь разговаривать не буду. Вопрос – как попал в отделение этот человек?
- Я не понимаю, о чем вы спрашиваете!
- В твое дежурство поступил?
- Я не помню!
Жемчужный схватил санитара за кисть, второй рукой стукнул его по запястью, что-то взвизгнуло, и блестящее кольцо красиво охватило руку санитара. Капитан перехватил болтающее в воздухе вторую половину наручника:
- Достал меня, давай вторую руку.
- Да я, вправду не понимаю, о чем вы говорите, спрашивайте, я что помню, отвечу!
- В твое дежурство поступил?
- Кажется, в мое….
- Ты что крутишь, ты же его принимал в приемном покое, вызвался помочь!
Санитар испуганно вскинул глаза:
- Если все знаете, зачем спрашиваете?
- Я все знаю, твои начальники не знают! Дальше, ты все время пишешь, что он буйный, зачем?
- Так меня заставили, сказали, что бы человека здесь несколько месяцев продержал, а если не буйный, его бы выпустили.
- Таблетки ему врач выписывал, давал больному?
- Очень редко, пару раз дал, а потом сказал ему, что если не хочет дураком стать, то чтобы вел себя, как будто таблетки принял.
- Молодец, сейчас подождешь в коридоре, не вздумай ни с кем разговаривать.
Николай вывел санитара в приемную, посадил его на стул у окна, второе кольцо наручников защелкнул на батарее, затем выгнал в коридор второго санитара вместе с Иваном, плотно прикрыл дверь.
- Ну что скажете, уважаемые доктора?
Главврач, с красным от возмущения лицом, уставился на молодого доктора.
Тот смущенно снял очки, и начал усиленно протирать их мягкой тряпочкой:
-Владлен Иванович, ну вы же знаете, я и так с кандидатской зашиваюсь, а тут еще Барсукову на время декретного подменяю. Больной прибыл, я его осмотрел, банальная вялотекущая шизофрения, сопряженная с реактивными постабстинентными психозами. Все стандартно, вспышки агрессии купировались по утвержденной схеме, ничего интересного.
Пока главврач собирался с мыслями, чтобы дать достойный ответ, в разговор влез Николай:
- То есть доктор, вы считаете, что это является оправданием ситуации, по которой человека по чужому паспорту запихивают в психиатрическую больницу, далее то ли лечат, то ли не лечат, на усмотрение санитара, но держат его пару месяцев в закрытом заведении, лишив свободы. Я конечно не специалист в ваших врачебных составах статей уголовного кодекса, но статья явно тяжкая, у санитара прямой умысел, у вас доктора, у обоих халатность, в форме преступной небрежности, как минимум. Плакала ваша диссертация, доктор, да и из профессии погонят обоих.
- Короче, уважаемые врачи, я вашей крови не хочу. Давайте договоримся так – вы сейчас выписываете мне справку, что гражданин Старыгин находился у вас под наблюдением с такого–то по такое число, после чего был выписан: – Или у кого-то есть сомнения в правильности моего диагноза?
-.........
- Нет, ну и хорошо. Ну и дайте команду, чтобы его собрали, я его забираю с собой. С санитаром вашим вы уж сами разбирайтесь, но я вам одно скажу - человека попросили у вас спрятать банда черных риэлторов, за ними не один труп по городу, да и по стране тоже. Ваш Снегирев, возможно, ничего не знал, просто на деньги польстился. Но, возможно, Иван был не единственным его клиентом. Проверьте дела больных, с которыми Снегирев работал, если что-то покажется подозрительным… Владлен Иванович, не сочтите за труд, я вам дней через десять позвоню - поделитесь подозрениями, а я подумаю, как сделать, чтобы вас не подставить.
