– Они не просто гости, и ты это знаешь, – я развернулся к дону.
Нужно было сразу разговаривать с ним как с человеком, способным оспорить мои действия, но я зачем-то повелся на провокации Антонио. Хоть он и занимал место андербосса, а воспринимать его серьезно было сложно. Не только из-за внешности, но и из-за надменности, с которой он всегда отдавал приказы – будто все изначально ему должны. Мой отец вел себя иначе – более интеллигентно что ли. С уважением к своим людям, которых он часто отправлял на откровенную смерть. Дон Орсини отдавал должное их преданности и верности. Антонио Орсини – нет.
– Они – мой будущий фундамент, – закончил я мысль, глядя отцу в глаза и напоминая о разговоре, состоявшемся в этом же кабинете пару лет назад.
– Какой фундамент?! – тут же взорвался дядя. – Что ты несешь, Данте?!
– Ты уверен? – в противовес брату, голос Карло звучал спокойно, по-деловому. Но я понимал, что от моего ответа зависит многое.
Если сейчас я снова промахнусь, второго шанса у меня не будет. С большой долей вероятности место наследника я потеряю – благо, у отца имелся и второй сын, и пусть Маттео избалован и нагл, у дона Орсини еще будет время перевоспитать его под нужды семьи.
Я совру, если скажу, что не хотел становиться следующим доном. Хотел! И готовился к этому с рождения. Но…
– Уверен.
… внутри меня жила даже не уверенность, а титаническое знание, что в данную минуту, в данном решении я поступал верно. Марко и Трис будут моими солдатами, потому что захотят этого сами. Я смогу их в этом убедить.
Несколько минут в кабинете царила тишина, прерываемая лишь тяжелым яростным дыханием дяди. Он не понимал, о чем мы с отцом говорили. Он всегда был слишком недальновидным – я начал понимать это совсем недавно. И сожаления отца о возвышении родного брата заиграли совершенно другими красками.
– Хорошо, – дон Орсини кивнул и сел ровнее.
– Хорошо?! – Антонио быстрым шагом рванул к Карло и склонился к тому, уперевшись руками в стол. – И ты туда же, Карло? Вы оба не в себе?
– Я. Сказал. Хорошо. – Отец повторил, выделяя каждое слово, и его мрачный взгляд в этот раз заставил андербосса заткнуться. Чтобы через миг снова устремиться ко мне. – Но, раз ты называешь этих двоих своими людьми, я считаю, будет справедливо, если ты и будешь их всем обеспечивать.
– В каком смысле?
Дон поднялся с места и, заложив руки в карманы своих классических брюк, медленно двинулся к окну.
– Во всех. Их проживание здесь, питание, одежда. Все это стоит денег, Данте, и не только твоих, но и людей, которые будут обеспечивать этих приемышей. К тому же, если ты хочешь, чтобы они и дальше приносили тебе пользу, их занятия нельзя отменять – они должны продолжать учиться тому же, что делали на винодельне у Ковача. Боевые навыки, тактика, да та же математика. Кто будет с ними заниматься?
Я нахмурился. Об этом я не задумывался, но точно знал, что обратно в подвалы «Cantina Vecchia» Марко и Трис я не отправлю.
– Среди Кустоди есть те, кто мог бы взяться за них, – прервал мои судорожные размышления папа. – Риккардо Мартелли, например, неплохо справляется с тренировками, а Гаррет Оуэн когда-то преподавал в школе. Но они будут тратить свое время, а время, как ты понимаешь, должно оплачиваться.
– Прекрасно! – я еще не успел обдумать слова дона, как Антонио уже вылезал вперед. – Мало того, что ты потакаешь его мальчишеским глупостям, ты еще и своих людей собираешься на это подписать?
– Вот именно, Антонио, – резко обернувшись к брату, ледяным тоном отрубил Карло Орсини. – Моих людей. На глупости моего сына. Так какого черта ты лезешь?
Дядя вздрогнул, словно его ударили по лицу. В его карих, как мои, глазах вспыхнул нехороший огонек, но Антонио Орсини быстро взял себя в руки.
– И правда, – тоном обиженного ребенка произнес он, одергивая пиджак. – И чего это я лезу в дела нашей семьи? Разбирайтесь сами!
Проходя мимо, он бросил на меня гневный взгляд, но промолчал, закрывая за собой дверь с оглушительным грохотом.
Истеричность дяди мне тоже не нравилась. Этим Маттео, кажется, пошел в него.
– Если ты хочешь сократить сумму, которую я получаю каждый месяц, – начал было я, когда эхо от дверного хлопка смолкло, но отец сразу же меня перебил.
– Сократить? – он усмехнулся и склонил на бок свою седую голову. – Боюсь, даже если я заберу ее целиком, этого не хватит на содержание двоих подростков. Ты даже не представляешь, во сколько обходится мне твоя маленькая армия.
Я окончательно запутался. Я готов был отказаться от части денег, это не было проблемой для меня. Но всех сразу?
– Тогда что мне делать?
– Очевидно, что начать зарабатывать больше, – пожал плечами дон и двинулся мне навстречу. – Думаю, ты достаточно вырос, чтобы взять на себя ответственность, скажем, за пару точек сбыта для начала. Будешь управлять ими и получать соответствующие выплаты, которые сможешь тратить на свой «фундамент». Решишь вложить в него больше – я рассмотрю возможность увеличения твоей доли. Как тебе такой вариант?
Отец замер рядом. Мы давно уже сравнялись по росту, но он все равно умудрялся смотреть на меня сверху вниз, напоминая каждый раз, что до его уровня, влияния и положения я еще не дорос. Его очень смешило, когда кто-то – или я сам – называл меня «юным доном».
Но теперь отец давал мне возможность доказать, что это на самом деле так.
– Тогда я прошу место за столом капо, – я вздернул подбородок, понимая, что если уж начинать вникать в «семейный бизнес», то на правах полноценного наследника. – С правом голоса.
Меня не держали в стороне от дел, и на советах я тоже бывал – но лишь в качестве зрителя. Это давно перестало меня устраивать. И раз уж становиться чем-то большим… то сразу во всем.
– Нагло, – очередная усмешка стала мне ответом, но неодобрения в ней я не увидел. – Кому-то это точно не понравится – что мальчишка рвется к власти. Уверен, что справишься?
– Да, – ответил сразу же, не сомневаясь.
И отец тоже не долго думал, прежде чем признаться:
– Пусть так. Посмотрим, на что ты годишься, юный дон.
В этот раз «юный дон» прозвучало не как издевка, а как титул.
Мой титул.
Кабинет Карло Орсини я покидал в приподнятом настроении. Работа меня не пугала, ошибки я не боялся. Меня распирало изнутри от желания показать, на что я способен. Чтобы все перестали сомневаться в том, достоин ли я быть наследником.
Но спешил я наверх, в комнату, выделенную Марко, – я чувствовал, что должен с ним поговорить. Я так и не понял, кто в их парочке главный. Кто «мозг», а кто – «руки». Или они с Трис принимали решения сообща? Загадка. Лично я поставил бы на Марко – он создавал впечатление парня вдумчивого и рассудительного.
Только дверь была открыта, а парня внутри не оказалось. Я замер, не понимая, куда он мог деться в незнакомом доме, но почти сразу шагнул к другой двери – напротив.
Она тоже была не заперта и приоткрыта – недостаточно для того, чтобы видеть происходящее, но я вполне мог слышать тихий разговор.
– Куда мы пойдем? – спрашивала Трис. В ее голосе отсутствовали всякие эмоции, словно говорил не живой человек, а диктор из телевизора. – Нам не позволят, Марко. Таких, как мы, не отпускают. Только если с пулей во лбу.
– И что ты предлагаешь? – в отличие от нее, парнишка говорил куда как громче и яростнее. Судя по мерному топоту по паркету, он расхаживал по комнате туда-сюда. – Сидеть и ждать, когда меня в очередной раз изобьют, а тебя…
Он не закончил фразу, но и так все было ясно.
На некоторое время воцарилась тишина, и я уже решил было войти, как до меня донеслось едва различимое:
– Мы ведь обещали друг другу отомстить. Хочешь сбежать, не выполнив данное слово?
– Можем убить самого дона, – выплюнул Марко с такой яростью, что я понял: из него никогда не вылепить послушного солдата. Слишком много ненависти, но только к моему отцу или к кому-то еще? – Или кого-нибудь из его сыновей.
А, нет. Не только к Карло Орсини.
Я испытал нечто сродни разочарования, ведь верил, что смогу склонить этих двоих на свою сторону. Но теперь я видел, почему все эти годы мне ничего не удавалось: дон и его псы заранее сделали это невозможным. Они посчитали, что прогнуть детей будет легче, но не учли, что невосприимчивость не у всех проявляется с возрастом. Некоторые с ней рождаются.
Беатрис и Марко родились с этой несгибаемостью в крови. Даже не алмазы – они были подобны адаманту, что не царапается даже под самыми острыми лезвиями.
И эти драгоценности нас ненавидели.
Я мог их понять. Я видел, как с ними обращался Старик Райнер. Слышал, как о них говорили инструкторы из числа Кустоди. Этих детей не воспитывали, их ломали – жестоко, изощренно. Годами. Нас с Маттео взращивали, а их безжалостно подгоняли под нужные моему отцу рамки. И теперь я мог положить перед ними весь мир, мог осыпать деньгами и привилегиями, мог поселить во дворцах и обеспечить до конца жизни.
Но это ничего бы не дало. Марко и Тень свою сторону уже выбрали, и они скорее прибьют меня, брата и отца, чем доверятся мне.
Я грустно усмехнулся – звук вышел тихим и хриплым. Все надежды, только полученные в кабинете отца, рассыпались, как карточный домик. У них не было фундамента. У меня не было фундамента, о котором я так громко заявлял совсем недавно. Камни, которые я хотел заложить в основание, собирались меня же и убить.
Это было бы даже смешно, не будь так печально.
Мне нужно было подумать, осмыслить, смириться с этим проигрышем и придумать другой план, поэтому я уже собрался уйти, но замер на месте, услышав следующие слова.
– Они ничего нам не сделали, – отрубила вдруг Трис. Не зло, но уверенно и твердо. – Особенно Данте. В отличие от остальных, он... как будто нормальный.
Умершая в страшных муках надежда вдруг воспряла из пепла. Что-то острое, но теплое кольнул под сердцем. Кажется, меня только что… похвалили? И кто – Тень?!
А уже спустя секунду оказалось, что не только она.
– Ладно, – выдохнул Марко. Я услышал, как зашелестело покрывало – кажется, он опустился на кровать. – Этого донского сынка не трогаем. Он и правда ничего.
Мне делали разные комплименты. Лживые и честные, в порывах лести и желании понравиться. Хвалили все: ум, глаза, тачку, размер члена. Красивыми словами, витиеватыми фразами и многозначительными восклицаниями, состоящими из пары звуков и поднятого вверх большого пальца. Все эти признания тешили мое эго, но ни одно из них не доставало до нутра.
Кроме этих двух – скупых, но искренних фраз. От людей, которые не пытались добиться моего расположения. И не пытались убить, как я думал, – что куда более ценно, учитывая их навыки: ведь, говоря откровенно, против них двоих я не выстоял бы. Ни в честном поединке, ни тем более в нечестном.
– Значит, отомстим Старику и его своре, – заключил Марко, пока я проникался осознанием услышанного. – И уйдем.
Тень не ответила. А меня какая-то неведомая сила, какой-то внутренний порыв уже толкал внутрь – туда, в комнату, где все еще ждал меня шанс на исполнение желаний.
Они оба сидели на постели. Она – у изголовья, обхватив руками колени. Лаура, наша экономка, принесла для Беатрис новую одежду, но я заметил, что девчонка переодела только штаны, оставив на себе мою майку – черная ткань болталась на ней, как на вешалке, подчеркивая внешнюю хрупкость и напоминая о внутренней стойкости.
Марко пристроился на соседнем краю, широко разведя колени. С моим появлением он тут же вскочил на ноги и занял оборонительную позу, но, поняв, что это всего лишь я, руки опустил.
Трис не отреагировала. Только посмотрела мельком и снова уткнулась взглядом в противоположную стену.
– Месть Ковачу ничего вам не даст, – плотно прикрыв за собой дверь, я двинулся дальше.
– Ты подслушивал, – угрожающе произнес Марко и весь подобрался.
Я не стал отрицать очевидное.
– Если хотите этого только ради морального удовлетворения – мешать не буду, – признался я, становясь так, чтобы перекрыть невидимую точку, притянувшую внимание девчонки. Теперь ей приходилось смотреть на меня, и Трис хмурила свои темные брови. Но не отворачивалась. – А если хотите действительно что-то изменить, то разносить надо весь механизм целиком, а не один его винтик.
– Предлагаешь убить твоего отца? – усмехнулся Марко и сложил руки на груди.
Он мне не доверял, это было очевидно, хотя я сделал сегодня для них многое: отвез в больницу, оплатил лечение, привез сюда, приказал накормить и поселил в комнатах, достойных детей дона. Но для хмурого мальчика этого было мало.
А хмурая девочка не спешила делиться своими мыслями, но ее понять мне было намного проще: после того, что с ней случилось, я бы тоже не горел желанием с кем-то общаться.
– Это было бы опрометчиво, – я поморщился. При всех недостатках, смерти отцу я не желал. – Если дон Орсини погибнет сейчас, его место займет мой дядя, а от этого лучше никому не будет, уж поверьте.
– А если доном станешь ты? – подала голос Трис. Она не изменила позы, не стала смотреть иначе, в ее голосе все так же не было никаких эмоций. Но что-то в ней поменялось. Не внешне. Внутренне. Казалось, невидимый каркас выпрямился внутри нее, превратив хрупкую фигуру в монолит. – Кому станет лучше?
Ее вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный, как лезвие. Он резал глубже, чем любая угроза Марко. Потому что это был не вызов. Это был искренний, детский вопрос. Кому станет лучше?
Я посмотрел на нее. На ее огромные, пустые глаза, в которых отражалась вся жестокость мира, в котором ей пришлось выживать. И понял, что не смогу солгать. Не смогу бросить ей красивую фразу о справедливости или могуществе. Тень мне просто не поверит.
– Никому, – ответил я честно. Голос мой звучал тише, чем обычно. – Мир не станет лучше или добрее. Он просто станет другим. Моим.
Я сделал шаг вперед, глядя прямо на нее.
– Но в моем мире такие, как Ковач, не охотятся на детей в подвалах. В моем мире сила дается не для того, чтобы ломать, а для того, чтобы защищать то, что считаешь своим. – Я перевел взгляд на Марко, потом снова на Трис. – И я буду защищать тех, кто окажется рядом со мной.
Марко фыркнул, но в его глазах мелькнуло нечто большее, чем просто скепсис. Любопытство.
– И ты, видимо, хочешь предложить нам остаться рядом с тобой?
Я кивнул.
– На каких условиях? – парень шагнул вперед, но лишь на один шаг. Выглядел он внушительно, словно всерьез собирался вдарить мне по лицу, если мое предложение ему не понравится. – Стать твоими домашними песиками?
Спрятав руки в карманы штанов, я расправил плечи. Отец приучил озвучивать любые условия с видом, будто они – исключительно твоя заслуга. И пусть сейчас обстоятельства были совсем не подходящими, так я чувствовал себя увереннее.
– Вы останетесь со мной. Не на винодельне. Здесь, в La Fortezza. Как мои люди. Будете подчиняться только мне, но взамен я попрошу верности и безоговорочной поддержки.
– Даже если ты не прав?
Я вздрогнул и перевел взгляд левее. Беатрис смотрела прямо на меня. Холодно. Отстраненно. По-деловому. Словно мы обсуждали не их жизни, а задачу на тактических учениях.
– Что? – переспросил я, не совсем уверенный, что правильно понял вопрос.
– Мы должны безоговорочно тебя поддерживать, даже если ты не прав? – более развернуто, но все так же прохладно поинтересовалась она.
Нужно было сразу разговаривать с ним как с человеком, способным оспорить мои действия, но я зачем-то повелся на провокации Антонио. Хоть он и занимал место андербосса, а воспринимать его серьезно было сложно. Не только из-за внешности, но и из-за надменности, с которой он всегда отдавал приказы – будто все изначально ему должны. Мой отец вел себя иначе – более интеллигентно что ли. С уважением к своим людям, которых он часто отправлял на откровенную смерть. Дон Орсини отдавал должное их преданности и верности. Антонио Орсини – нет.
– Они – мой будущий фундамент, – закончил я мысль, глядя отцу в глаза и напоминая о разговоре, состоявшемся в этом же кабинете пару лет назад.
– Какой фундамент?! – тут же взорвался дядя. – Что ты несешь, Данте?!
– Ты уверен? – в противовес брату, голос Карло звучал спокойно, по-деловому. Но я понимал, что от моего ответа зависит многое.
Если сейчас я снова промахнусь, второго шанса у меня не будет. С большой долей вероятности место наследника я потеряю – благо, у отца имелся и второй сын, и пусть Маттео избалован и нагл, у дона Орсини еще будет время перевоспитать его под нужды семьи.
Я совру, если скажу, что не хотел становиться следующим доном. Хотел! И готовился к этому с рождения. Но…
– Уверен.
… внутри меня жила даже не уверенность, а титаническое знание, что в данную минуту, в данном решении я поступал верно. Марко и Трис будут моими солдатами, потому что захотят этого сами. Я смогу их в этом убедить.
Несколько минут в кабинете царила тишина, прерываемая лишь тяжелым яростным дыханием дяди. Он не понимал, о чем мы с отцом говорили. Он всегда был слишком недальновидным – я начал понимать это совсем недавно. И сожаления отца о возвышении родного брата заиграли совершенно другими красками.
– Хорошо, – дон Орсини кивнул и сел ровнее.
– Хорошо?! – Антонио быстрым шагом рванул к Карло и склонился к тому, уперевшись руками в стол. – И ты туда же, Карло? Вы оба не в себе?
– Я. Сказал. Хорошо. – Отец повторил, выделяя каждое слово, и его мрачный взгляд в этот раз заставил андербосса заткнуться. Чтобы через миг снова устремиться ко мне. – Но, раз ты называешь этих двоих своими людьми, я считаю, будет справедливо, если ты и будешь их всем обеспечивать.
– В каком смысле?
Дон поднялся с места и, заложив руки в карманы своих классических брюк, медленно двинулся к окну.
– Во всех. Их проживание здесь, питание, одежда. Все это стоит денег, Данте, и не только твоих, но и людей, которые будут обеспечивать этих приемышей. К тому же, если ты хочешь, чтобы они и дальше приносили тебе пользу, их занятия нельзя отменять – они должны продолжать учиться тому же, что делали на винодельне у Ковача. Боевые навыки, тактика, да та же математика. Кто будет с ними заниматься?
Я нахмурился. Об этом я не задумывался, но точно знал, что обратно в подвалы «Cantina Vecchia» Марко и Трис я не отправлю.
– Среди Кустоди есть те, кто мог бы взяться за них, – прервал мои судорожные размышления папа. – Риккардо Мартелли, например, неплохо справляется с тренировками, а Гаррет Оуэн когда-то преподавал в школе. Но они будут тратить свое время, а время, как ты понимаешь, должно оплачиваться.
– Прекрасно! – я еще не успел обдумать слова дона, как Антонио уже вылезал вперед. – Мало того, что ты потакаешь его мальчишеским глупостям, ты еще и своих людей собираешься на это подписать?
– Вот именно, Антонио, – резко обернувшись к брату, ледяным тоном отрубил Карло Орсини. – Моих людей. На глупости моего сына. Так какого черта ты лезешь?
Дядя вздрогнул, словно его ударили по лицу. В его карих, как мои, глазах вспыхнул нехороший огонек, но Антонио Орсини быстро взял себя в руки.
– И правда, – тоном обиженного ребенка произнес он, одергивая пиджак. – И чего это я лезу в дела нашей семьи? Разбирайтесь сами!
Проходя мимо, он бросил на меня гневный взгляд, но промолчал, закрывая за собой дверь с оглушительным грохотом.
Истеричность дяди мне тоже не нравилась. Этим Маттео, кажется, пошел в него.
– Если ты хочешь сократить сумму, которую я получаю каждый месяц, – начал было я, когда эхо от дверного хлопка смолкло, но отец сразу же меня перебил.
– Сократить? – он усмехнулся и склонил на бок свою седую голову. – Боюсь, даже если я заберу ее целиком, этого не хватит на содержание двоих подростков. Ты даже не представляешь, во сколько обходится мне твоя маленькая армия.
Я окончательно запутался. Я готов был отказаться от части денег, это не было проблемой для меня. Но всех сразу?
– Тогда что мне делать?
– Очевидно, что начать зарабатывать больше, – пожал плечами дон и двинулся мне навстречу. – Думаю, ты достаточно вырос, чтобы взять на себя ответственность, скажем, за пару точек сбыта для начала. Будешь управлять ими и получать соответствующие выплаты, которые сможешь тратить на свой «фундамент». Решишь вложить в него больше – я рассмотрю возможность увеличения твоей доли. Как тебе такой вариант?
Отец замер рядом. Мы давно уже сравнялись по росту, но он все равно умудрялся смотреть на меня сверху вниз, напоминая каждый раз, что до его уровня, влияния и положения я еще не дорос. Его очень смешило, когда кто-то – или я сам – называл меня «юным доном».
Но теперь отец давал мне возможность доказать, что это на самом деле так.
– Тогда я прошу место за столом капо, – я вздернул подбородок, понимая, что если уж начинать вникать в «семейный бизнес», то на правах полноценного наследника. – С правом голоса.
Меня не держали в стороне от дел, и на советах я тоже бывал – но лишь в качестве зрителя. Это давно перестало меня устраивать. И раз уж становиться чем-то большим… то сразу во всем.
– Нагло, – очередная усмешка стала мне ответом, но неодобрения в ней я не увидел. – Кому-то это точно не понравится – что мальчишка рвется к власти. Уверен, что справишься?
– Да, – ответил сразу же, не сомневаясь.
И отец тоже не долго думал, прежде чем признаться:
– Пусть так. Посмотрим, на что ты годишься, юный дон.
В этот раз «юный дон» прозвучало не как издевка, а как титул.
Мой титул.
Глава 12.4
Кабинет Карло Орсини я покидал в приподнятом настроении. Работа меня не пугала, ошибки я не боялся. Меня распирало изнутри от желания показать, на что я способен. Чтобы все перестали сомневаться в том, достоин ли я быть наследником.
Но спешил я наверх, в комнату, выделенную Марко, – я чувствовал, что должен с ним поговорить. Я так и не понял, кто в их парочке главный. Кто «мозг», а кто – «руки». Или они с Трис принимали решения сообща? Загадка. Лично я поставил бы на Марко – он создавал впечатление парня вдумчивого и рассудительного.
Только дверь была открыта, а парня внутри не оказалось. Я замер, не понимая, куда он мог деться в незнакомом доме, но почти сразу шагнул к другой двери – напротив.
Она тоже была не заперта и приоткрыта – недостаточно для того, чтобы видеть происходящее, но я вполне мог слышать тихий разговор.
– Куда мы пойдем? – спрашивала Трис. В ее голосе отсутствовали всякие эмоции, словно говорил не живой человек, а диктор из телевизора. – Нам не позволят, Марко. Таких, как мы, не отпускают. Только если с пулей во лбу.
– И что ты предлагаешь? – в отличие от нее, парнишка говорил куда как громче и яростнее. Судя по мерному топоту по паркету, он расхаживал по комнате туда-сюда. – Сидеть и ждать, когда меня в очередной раз изобьют, а тебя…
Он не закончил фразу, но и так все было ясно.
На некоторое время воцарилась тишина, и я уже решил было войти, как до меня донеслось едва различимое:
– Мы ведь обещали друг другу отомстить. Хочешь сбежать, не выполнив данное слово?
– Можем убить самого дона, – выплюнул Марко с такой яростью, что я понял: из него никогда не вылепить послушного солдата. Слишком много ненависти, но только к моему отцу или к кому-то еще? – Или кого-нибудь из его сыновей.
А, нет. Не только к Карло Орсини.
Я испытал нечто сродни разочарования, ведь верил, что смогу склонить этих двоих на свою сторону. Но теперь я видел, почему все эти годы мне ничего не удавалось: дон и его псы заранее сделали это невозможным. Они посчитали, что прогнуть детей будет легче, но не учли, что невосприимчивость не у всех проявляется с возрастом. Некоторые с ней рождаются.
Беатрис и Марко родились с этой несгибаемостью в крови. Даже не алмазы – они были подобны адаманту, что не царапается даже под самыми острыми лезвиями.
И эти драгоценности нас ненавидели.
Я мог их понять. Я видел, как с ними обращался Старик Райнер. Слышал, как о них говорили инструкторы из числа Кустоди. Этих детей не воспитывали, их ломали – жестоко, изощренно. Годами. Нас с Маттео взращивали, а их безжалостно подгоняли под нужные моему отцу рамки. И теперь я мог положить перед ними весь мир, мог осыпать деньгами и привилегиями, мог поселить во дворцах и обеспечить до конца жизни.
Но это ничего бы не дало. Марко и Тень свою сторону уже выбрали, и они скорее прибьют меня, брата и отца, чем доверятся мне.
Я грустно усмехнулся – звук вышел тихим и хриплым. Все надежды, только полученные в кабинете отца, рассыпались, как карточный домик. У них не было фундамента. У меня не было фундамента, о котором я так громко заявлял совсем недавно. Камни, которые я хотел заложить в основание, собирались меня же и убить.
Это было бы даже смешно, не будь так печально.
Мне нужно было подумать, осмыслить, смириться с этим проигрышем и придумать другой план, поэтому я уже собрался уйти, но замер на месте, услышав следующие слова.
– Они ничего нам не сделали, – отрубила вдруг Трис. Не зло, но уверенно и твердо. – Особенно Данте. В отличие от остальных, он... как будто нормальный.
Умершая в страшных муках надежда вдруг воспряла из пепла. Что-то острое, но теплое кольнул под сердцем. Кажется, меня только что… похвалили? И кто – Тень?!
А уже спустя секунду оказалось, что не только она.
– Ладно, – выдохнул Марко. Я услышал, как зашелестело покрывало – кажется, он опустился на кровать. – Этого донского сынка не трогаем. Он и правда ничего.
Мне делали разные комплименты. Лживые и честные, в порывах лести и желании понравиться. Хвалили все: ум, глаза, тачку, размер члена. Красивыми словами, витиеватыми фразами и многозначительными восклицаниями, состоящими из пары звуков и поднятого вверх большого пальца. Все эти признания тешили мое эго, но ни одно из них не доставало до нутра.
Кроме этих двух – скупых, но искренних фраз. От людей, которые не пытались добиться моего расположения. И не пытались убить, как я думал, – что куда более ценно, учитывая их навыки: ведь, говоря откровенно, против них двоих я не выстоял бы. Ни в честном поединке, ни тем более в нечестном.
– Значит, отомстим Старику и его своре, – заключил Марко, пока я проникался осознанием услышанного. – И уйдем.
Тень не ответила. А меня какая-то неведомая сила, какой-то внутренний порыв уже толкал внутрь – туда, в комнату, где все еще ждал меня шанс на исполнение желаний.
Они оба сидели на постели. Она – у изголовья, обхватив руками колени. Лаура, наша экономка, принесла для Беатрис новую одежду, но я заметил, что девчонка переодела только штаны, оставив на себе мою майку – черная ткань болталась на ней, как на вешалке, подчеркивая внешнюю хрупкость и напоминая о внутренней стойкости.
Марко пристроился на соседнем краю, широко разведя колени. С моим появлением он тут же вскочил на ноги и занял оборонительную позу, но, поняв, что это всего лишь я, руки опустил.
Трис не отреагировала. Только посмотрела мельком и снова уткнулась взглядом в противоположную стену.
– Месть Ковачу ничего вам не даст, – плотно прикрыв за собой дверь, я двинулся дальше.
– Ты подслушивал, – угрожающе произнес Марко и весь подобрался.
Я не стал отрицать очевидное.
– Если хотите этого только ради морального удовлетворения – мешать не буду, – признался я, становясь так, чтобы перекрыть невидимую точку, притянувшую внимание девчонки. Теперь ей приходилось смотреть на меня, и Трис хмурила свои темные брови. Но не отворачивалась. – А если хотите действительно что-то изменить, то разносить надо весь механизм целиком, а не один его винтик.
– Предлагаешь убить твоего отца? – усмехнулся Марко и сложил руки на груди.
Он мне не доверял, это было очевидно, хотя я сделал сегодня для них многое: отвез в больницу, оплатил лечение, привез сюда, приказал накормить и поселил в комнатах, достойных детей дона. Но для хмурого мальчика этого было мало.
А хмурая девочка не спешила делиться своими мыслями, но ее понять мне было намного проще: после того, что с ней случилось, я бы тоже не горел желанием с кем-то общаться.
– Это было бы опрометчиво, – я поморщился. При всех недостатках, смерти отцу я не желал. – Если дон Орсини погибнет сейчас, его место займет мой дядя, а от этого лучше никому не будет, уж поверьте.
– А если доном станешь ты? – подала голос Трис. Она не изменила позы, не стала смотреть иначе, в ее голосе все так же не было никаких эмоций. Но что-то в ней поменялось. Не внешне. Внутренне. Казалось, невидимый каркас выпрямился внутри нее, превратив хрупкую фигуру в монолит. – Кому станет лучше?
Ее вопрос повис в воздухе, острый и безжалостный, как лезвие. Он резал глубже, чем любая угроза Марко. Потому что это был не вызов. Это был искренний, детский вопрос. Кому станет лучше?
Я посмотрел на нее. На ее огромные, пустые глаза, в которых отражалась вся жестокость мира, в котором ей пришлось выживать. И понял, что не смогу солгать. Не смогу бросить ей красивую фразу о справедливости или могуществе. Тень мне просто не поверит.
– Никому, – ответил я честно. Голос мой звучал тише, чем обычно. – Мир не станет лучше или добрее. Он просто станет другим. Моим.
Я сделал шаг вперед, глядя прямо на нее.
– Но в моем мире такие, как Ковач, не охотятся на детей в подвалах. В моем мире сила дается не для того, чтобы ломать, а для того, чтобы защищать то, что считаешь своим. – Я перевел взгляд на Марко, потом снова на Трис. – И я буду защищать тех, кто окажется рядом со мной.
Марко фыркнул, но в его глазах мелькнуло нечто большее, чем просто скепсис. Любопытство.
– И ты, видимо, хочешь предложить нам остаться рядом с тобой?
Я кивнул.
– На каких условиях? – парень шагнул вперед, но лишь на один шаг. Выглядел он внушительно, словно всерьез собирался вдарить мне по лицу, если мое предложение ему не понравится. – Стать твоими домашними песиками?
Спрятав руки в карманы штанов, я расправил плечи. Отец приучил озвучивать любые условия с видом, будто они – исключительно твоя заслуга. И пусть сейчас обстоятельства были совсем не подходящими, так я чувствовал себя увереннее.
– Вы останетесь со мной. Не на винодельне. Здесь, в La Fortezza. Как мои люди. Будете подчиняться только мне, но взамен я попрошу верности и безоговорочной поддержки.
– Даже если ты не прав?
Я вздрогнул и перевел взгляд левее. Беатрис смотрела прямо на меня. Холодно. Отстраненно. По-деловому. Словно мы обсуждали не их жизни, а задачу на тактических учениях.
– Что? – переспросил я, не совсем уверенный, что правильно понял вопрос.
– Мы должны безоговорочно тебя поддерживать, даже если ты не прав? – более развернуто, но все так же прохладно поинтересовалась она.
