Для всех обладателей кольца Орсини здесь в любой час дня и ночи предоставляли лучший номер на неопределенный срок, чем я и собиралась воспользоваться. Горячая ванна, мягкая постель – нужно чем-то себя порадовать.
А пока я радовала лишь старую Ведьму, отправляя ей сообщение с уведомлением, что беседа по душам с Томасом состоялась. И тут же выключала телефон, пряча его обратно в сумочку, не желая разговаривать с Ла Стригой. Пусть катится в преисподнюю со своими играми, быть ее марионеткой мне не понравилось.
Швейцар на входе дежурно улыбался мне, распахивая стеклянную дверь с золотистой гравировкой. Я уже представляла себя в теплой воде с пеной, на которую уйдет содержимое всех тюбиков в люксе.
Но все изменилось в одночасье, когда меня догнал звук приближающихся мужских шагов – быстрых, тяжелых, яростных. И резкий, грубый вопрос, брошенный полным злости голосом:
– Какого черта ты творишь?!
Данте Орсини. Прошлое. 16 часов и 8 минут.
– Она сбежала!
Еще на подъезде к винодельне я заметил непривычное для нее оживление. Кустоди были везде: на дороге, среди старых виноградников, у гаража и прогнивших сараев. На учения Ковача походило мало.
Сам Старик обнаружился у ворот, ведущих в недра бункера, рядом с джипами, уже готовыми к выезду. Выглядел он… злым.
– Что случилось? – едва выйдя из машины, поинтересовался я, на что и получил тот злополучный ответ.
Она сбежала. Уточнять, кто именно, я не стал: на винодельне была только одна «она». Тень.
Я замер, не зная, как мне реагировать. Трис и Марко были единственными, с кем у меня сложились наименее дружеские отношения. Мы не враждовали, но и особой близости между нами за эти годы не появилось. У них двоих была своя команда, в которую они никого не брали, держась немного особняком. И как бы я ни пытался к ним пробиться, мне это не удавалось.
Они оба относились ко мне настороженно. Если с остальными парнишками я легко сумел договориться, найдя их слабые стороны или тайные желания и сыграв на этом, то с Тенью и ее хмурым другом мне не удавалось ровным счетом ничего.
Они не велись на лесть.
Они не покупались подарками.
Они на каком-то особом уровне чувствовали ложь и тут же закрывались, если я пытался их хоть как-то обмануть, даже по мелочи.
У них не было слабостей, кроме друг друга. И по всему выходило, что я должен был использовать одного, чтобы подобраться к другому, но как именно это сделать, я не представлял.
Но вместо ожидаемого в данных обстоятельствах недовольства или даже злости, я испытывал нечто сравни восхищения в отношении этой двойки. Их не брали ни угрозы, ни подкуп. Они были непреклонны – а таких людей я еще не встречал.
Несмотря на то, что на моей стороне было пятеро из семи, отца мои успехи не впечатляли. Не реже раза в неделю он спрашивал, как продвигаются мои дела на винодельне, и, получая снова и снова один и тот же ответ, раздосадовано качал головой.
– Чернявые мальчишка с девчонкой должны стать твоими главными козырями, – говорил в такие моменты Карло Орсини. – Без них все остальные – обычные шестерки.
Я не был с этим согласен. В каждом из мальчишек я видел потенциал, у каждого – свой. Нико не боялся рисковать. Молчаливый Эцио отличался внимательностью и вдумчивостью. Болтун Сандро легко мог разговорить кого угодно. Кристиан и Итан прекрасно дополняли друг друга, работая в команде.
– Каждого из них ты легко заменишь кем-то другим, – качал головой отец, потягивая свой любимый виски, аромат которого, казалось, уже впитался в стены его кабинета. – А такие, как Марко и Беатрис – это редчайшие алмазы среди груды камней. Они станут фундаментом твоего правления, мой мальчик.
– А кто твой фундамент? – спросил я как-то.
– Твой дядя Антонио, – после небольшой паузы ответил отец, но мне показалось, что сделал он это не слишком уверенно.
– Но он один, – нахмурился я. – Получается, если его убрать, твоя власть развалится?
Дон Орсини молчал долго. Смотрел на меня испытующим взглядом и крутил пальцами бокал, на гранях которого отражался свет от настенных ламп.
– Поэтому тебе нужны двое, Данте, – в итоге ответил папа тоном, который я редко от него слышал – уставшим и глухим. – Связанные с тобой не кровью, а чем-то большим. Найди это «большее». Не повторяй моих ошибок.
И я честно пытался, но прошло уже почти восемь лет, за время которых я не пропустил, кажется, ни одного визита в подвалы «Cantina Vecchia», умудрился по сто раз и поругаться, и помириться со всеми парнями. Но Марко и Трис оставались для меня загадками, к которым я никак не мог подступиться.
Но кое-что о них я все-таки узнал: они были друг за друга горой. Не важно, о чем шла речь: об обеде в столовой, о спарринге или о выяснении отношений с кем-то еще. Не важно, кто из них был прав и был ли вообще, но один всегда вставал на сторону второго. Без исключений.
Поэтому слова «она сбежала» резанули по слуху.
– А Марко? – шагнув вперед, я заставил Старика, отдающего очередной приказ о поисках, развернуться лицом ко мне. – Где он?
– Внизу, – недовольно буркнул Ковач. С ним у нас после того выстрела в ногу тоже не ладилось, но Райнер был вынужден меня терпеть. И выполнять обещание, данное мне когда-то давно: моих людей он не трогал. До этого дня. – Парни с ним поговорили, но даже если этот гаденыш что-то и знает, он ничего не выкладывает.
Я замер, осознавая услышанное.
– Что значит «поговорили»? – осторожно уточнил я.
Ковач скривился. И промолчал, давая тем самым исчерпывающий ответ.
Я выругался от всей души и рванул вниз. Найти комнату, в которой держали Марко, труда не составило: у Старика было немного доступных помещений, да и те он предпочитал использовать лишь для какой-то одной цели. Для «допросов» таких было всего две.
Парнишка нашелся в самой первой. Он сидел, прикованный к стулу, с застегнутыми в наручники руками, сведенными за спину. Его голова склонилась к груди, и в первый момент мне показалось, что Марко без сознания. Но когда дверь захлопнулась, отсекая нас от происходящего в коридоре, парень дернулся и бросил на меня быстрый взгляд исподлобья.
Его плечи напряглись. Челюсти сжались так, что проступили желваки, а из еще незаживших ран на губах засочилась кровь.
– Очередной переговорщик? – выплюнул Марко еле слышно. Кажется, по ребрам его тоже били, поэтому он теперь дышал с легким хрипом.
– Что произошло?
Он тихо хмыкнул, и это было единственным звуком, прозвучавшем в комнате. Вот на эту стену я вечно и натыкался: что Марко, что Трис оба моментально закрывались, стоило только к ним подойти. Между нами не было никакого доверия, хотя со своей стороны я готов был предоставить его столько, сколько нужно.
Я прошел ближе, судорожно переворачивая в голове все, что знал об этой парочке из личных дел, доставшихся мне от отца. Марко провел в детском доме четыре года, прежде чем оказаться здесь. Трис – всего шесть месяцев. Но если парень попал туда после смерти обоих родителей в автокатастрофе, то девочка… Лучше бы ее мать просто сдохла где-то в канаве, чем совершила то, что совершила.
К счастью, Беатрис не помнила подробностей – ее психика схлопнулась в момент пережитого насилия и подтерла воспоминания. А моя, к сожалению, до ярких картинок отложила все на полках памяти.
По заключению психолога, Трис стала нелюдимой из-за произошедшего с ней. Марко – из-за того, что лишился родителей. Но исправить ни то, ни другое я не смог бы при всем желании.
Думай, Данте, думай. Где-то здесь должен быть ключик хотя бы к одному из двух связанных сердец.
Догадка осенила, как это всегда бывало, внезапно, обухом ударив по голове осознанием собственной глупости.
– Ковач сказал, что Трис сбежала, – осторожно начал я, приближаясь к стулу и опускаясь на корточки, чтобы сравняться по росту с Марко. Тот, как и ожидалось, отвел глаза. – Но я знаю, что она никогда бы не бросила тебя здесь одного.
Я ведь предлагал ей это – в тот самый день, когда она заслонила меня от пули придурка-Старика. Увезти ее в любое место в городе. Если бы попросила – то и за его пределы. И я помню, как она задумалась, взвешивая варианты, а потом отказалась, без пояснений. Но, придя на винодельню в следующий раз, я заметил, как она смотрела на Марко. Не с любовью и восхищением, нет. Она смотрела на него как на смысл своей жизни, и я еще подумал, что для шестилетней девчонки это слишком осмысленный взгляд.
Теперь я понимал, почему она отказалась. Почему все эти годы провела здесь, не сдавшись, не попытавшись исчезнуть, ведь с ее навыками это было слишком просто.
У нее было, к кому возвращаться.
Поэтому Ковач ошибался, говоря, что Трис подалась в бега. Нет, здесь что-то другое.
– Марко, – я положил руку ему на плечо. Несмотря на то, что парнишка был младше меня всего на три года, по физической силе он значительно меня превосходил. Было жаль видеть его в таком состоянии. – Я могу помочь. Не тебе. Я могу помочь ей. Поэтому, если ты знаешь, что произошло – прошу тебя, скажи мне. Где Трис?
Он не шевельнулся, лишь скосил на меня глаза. В них все еще плескалось недоверие, но теперь к нему примешивалось и сомнение. Я попал в цель, использовав свой единственный козырь: его привязанность к девчонке. И теперь парень либо сдастся, либо окончательно от меня отвернется.
Но он молчал. Целую минуту, которую я, кажется, даже не дышал. А после тихо произнес:
– Я не знаю, где она.
Фиаско. Большего разочарования в своей жизни я еще не испытывал. Признаться, в моей голове на секунду промелькнула мысль о том, как я сегодня вернусь на виллу и заявлю отцу, что хотя бы один из алмазов мне удалось огранить. Но этот камень никакое давление не могло сломить – ни физическое, ни моральное.
Вот о чем говорил дон Орсини. Вот что он имел ввиду, называя Марко и Трис самыми ценными солдатами в моей армии: об их преданности. Жаль, что пока они были верны только друг другу, а не мне.
– Марко, если ей что-то грозит… – начал было я, но парень дернулся, отворачиваясь. Наручники на его руках противно зазвенели, а я покачал головой. – Если Ковач найдет ее первой, он ее убьет.
Сказав это, я испытал прилив настоящего огорченья. Несмотря на мои неудачи, я мог признаться в том, что какую-то симпатию к этой девчонке я все-таки испытывал. Даже не симпатию – уважение. Ведь она справлялась со всем тем ужасом, что наваливал на них Старик, не дрогнув. Она была сильнее всех этих мальчишек хотя бы в том, что ни разу не попросила себе поблажек. Она выносила все – и пули, и побои, и моральное давление. Даже то, что не мог вынести я.
Лишиться ее было бы очень жаль, и не столько потому, что тогда это означало бы мой проигрыш в глазах отца. Мне самому было бы грустно лишиться Трис. Она… забавная.
Грубая, но честная. Резкая и быстрая, как пуля, но не лишенная сострадания – я видел, как она интересовалась состоянием Марко после драк, где ему доставалось особенно сильно. Не словами – взглядами.
Она была мрачной, пожалуй, даже слишком мрачной для своих лет. Но настоящей. Не холодной и бесчувственной, какими становились Кустоди. Живой. Сильной. Вызывающей уважение.
Да, я бы не хотел ее лишиться. Я бы хотел ее найти – и не позволить Ковачу отчитать девчонку за поднятый шум, даже если она на самом деле виновата.
Но ее друг так ничего и не сказал мне. Я подождал еще немного, пытаясь найти выход, но каждый раз чувствовал, что мысли загоняют меня в очередной тупик. Поэтому решил попытаться зайти с другой стороны. Тут везде камеры. На какой-то из них Тень точно должна была мелькнуть.
Я уже открывал дверь, когда за моей спиной раздалось тихое:
– Один из инструкторов. Я не знаю его имени, ни как он выглядит, Трис не говорила. Жаловалась пару раз, что после занятий он позволяет себе что-то… что-то. Этого она тоже не уточняла. Но это ее угнетало. Сильно. А сегодня она пропала как раз после тренировки, на которой занималась отдельно.
– Спасибо, – ответил я, еще не представляя, чем эта информация могла бы мне помочь. Но это определенно была маленькая победа, ведь я смог хоть чуть-чуть достучаться до мрачного черноволосого паренька.
Я вернулся к Ковачу, потому что Кустоди, отвечающий за камеры, отказался мне что-либо показывать без дозволения старшего. Старик к тому моменту еще больше вышел из себя: его ноздри раздулись до размеров сжатого кулака, лицо покраснело, а в глазах полопались капилляры. Я решил не подходить слишком близко, а задал свой вопрос издалека.
– Ты считаешь, что я первым делом не занялся камерами, юный дон? – сквозь зубы выдал он, и, если бы я стоял рядом, меня точно забрызгало бы чужой слюной. – Ее там нет! Она где-то в лесу!
Старик кивнул себе за спину – туда, где начинался лес, в котором иногда проходили наши занятия. Но меня эта мысль оставила полностью равнодушным. Лес равно побег, лес – это попытка затеряться. А Трис не стала бы уходить слишком далеко от Марко.
– Тогда ты ищешь в лесу, а своим людям скажи, что на время твоего отсутствия я ищу так, как хочется мне, и никто не посмеет мешать, идет?
У него не было иного выбора, потому что он – всего лишь тренер Кустоди, а я – сын нынешнего дона и дон будущий. В этой иерархии сильнейших я был на пару ступенек выше.
Очередное поражение не добавило Старику расположения духа, но брошенное в рацию «Юный дон в своем праве» я все-таки получил, поэтому вернулся туда, откуда меня только что выгнали: в операторскую.
В душной каморке, заставленной мониторами и компьютерами, меня приняли прохладно. Те же самые Кустоди, что отказывали мне пару минут назад, теперь вынуждены были подчиняться, и им это не нравилось. Зато нравилось мне, и я не пытался это скрывать.
– Покажи мне записи сегодняшнего дня, – приказал я одному из парней, не тратя времени на предисловия. – Все камеры. С начала тренировки и до момента, когда ее хватились.
Если у Ковача не получилось – это проблемы Ковача.
А я ее найду. Ведь Трис – моя Тень. А Тень не может находиться далеко от своего хозяина.
Охранник нехотя придвинулся к столу и застучал по клавиатуре. Изображения замелькали на экранах. Я впился в них взглядом, отсекая все лишнее. Групповые занятия. Бег. Силовые. Тень мелькала то тут, то там, всегда собранная, всегда настороженная. Ничего необычного.
– Стоп, – бросил я, когда на одном из экранов она отделилась от группы и вместе с двумя Кустоди вышла в коридор, чтобы через миг скрыться за поворотом. – Это где?
– Нижний ярус, проход к гаражу, – буркнул парень лет на шесть старше меня. – Там есть две комнаты для тренировки координации. Она занимается там дважды в неделю.
Нехорошее предчувствие царапнуло нутро.
– Покажи камеры с того коридора, – я кивнул на монитор, но в этот раз Кустоди не торопился исполнять приказ. – Какие-то проблемы?
– Там всего одна камера, секущая вход в гараж. Позавчера она навернулась, ее обещали поменять только завтра.
– То есть здесь, – я ткнул пальцем в последнее изображение, на котором была видна Трис, – у вас слепое пятно, имеющее как минимум два выхода?
Охранник пожал плечами, в то время как второй, стоящий все это время у двери, вдруг подал голос.
– Оба инструктора, проводившие с ней занятие, на месте. Они утверждают, что через час, отработав все положенные упражнения, Тень вышла из зала. После этого ее не видели.
А пока я радовала лишь старую Ведьму, отправляя ей сообщение с уведомлением, что беседа по душам с Томасом состоялась. И тут же выключала телефон, пряча его обратно в сумочку, не желая разговаривать с Ла Стригой. Пусть катится в преисподнюю со своими играми, быть ее марионеткой мне не понравилось.
Швейцар на входе дежурно улыбался мне, распахивая стеклянную дверь с золотистой гравировкой. Я уже представляла себя в теплой воде с пеной, на которую уйдет содержимое всех тюбиков в люксе.
Но все изменилось в одночасье, когда меня догнал звук приближающихся мужских шагов – быстрых, тяжелых, яростных. И резкий, грубый вопрос, брошенный полным злости голосом:
– Какого черта ты творишь?!
Глава 12.1
Данте Орсини. Прошлое. 16 часов и 8 минут.
– Она сбежала!
Еще на подъезде к винодельне я заметил непривычное для нее оживление. Кустоди были везде: на дороге, среди старых виноградников, у гаража и прогнивших сараев. На учения Ковача походило мало.
Сам Старик обнаружился у ворот, ведущих в недра бункера, рядом с джипами, уже готовыми к выезду. Выглядел он… злым.
– Что случилось? – едва выйдя из машины, поинтересовался я, на что и получил тот злополучный ответ.
Она сбежала. Уточнять, кто именно, я не стал: на винодельне была только одна «она». Тень.
Я замер, не зная, как мне реагировать. Трис и Марко были единственными, с кем у меня сложились наименее дружеские отношения. Мы не враждовали, но и особой близости между нами за эти годы не появилось. У них двоих была своя команда, в которую они никого не брали, держась немного особняком. И как бы я ни пытался к ним пробиться, мне это не удавалось.
Они оба относились ко мне настороженно. Если с остальными парнишками я легко сумел договориться, найдя их слабые стороны или тайные желания и сыграв на этом, то с Тенью и ее хмурым другом мне не удавалось ровным счетом ничего.
Они не велись на лесть.
Они не покупались подарками.
Они на каком-то особом уровне чувствовали ложь и тут же закрывались, если я пытался их хоть как-то обмануть, даже по мелочи.
У них не было слабостей, кроме друг друга. И по всему выходило, что я должен был использовать одного, чтобы подобраться к другому, но как именно это сделать, я не представлял.
Но вместо ожидаемого в данных обстоятельствах недовольства или даже злости, я испытывал нечто сравни восхищения в отношении этой двойки. Их не брали ни угрозы, ни подкуп. Они были непреклонны – а таких людей я еще не встречал.
Несмотря на то, что на моей стороне было пятеро из семи, отца мои успехи не впечатляли. Не реже раза в неделю он спрашивал, как продвигаются мои дела на винодельне, и, получая снова и снова один и тот же ответ, раздосадовано качал головой.
– Чернявые мальчишка с девчонкой должны стать твоими главными козырями, – говорил в такие моменты Карло Орсини. – Без них все остальные – обычные шестерки.
Я не был с этим согласен. В каждом из мальчишек я видел потенциал, у каждого – свой. Нико не боялся рисковать. Молчаливый Эцио отличался внимательностью и вдумчивостью. Болтун Сандро легко мог разговорить кого угодно. Кристиан и Итан прекрасно дополняли друг друга, работая в команде.
– Каждого из них ты легко заменишь кем-то другим, – качал головой отец, потягивая свой любимый виски, аромат которого, казалось, уже впитался в стены его кабинета. – А такие, как Марко и Беатрис – это редчайшие алмазы среди груды камней. Они станут фундаментом твоего правления, мой мальчик.
– А кто твой фундамент? – спросил я как-то.
– Твой дядя Антонио, – после небольшой паузы ответил отец, но мне показалось, что сделал он это не слишком уверенно.
– Но он один, – нахмурился я. – Получается, если его убрать, твоя власть развалится?
Дон Орсини молчал долго. Смотрел на меня испытующим взглядом и крутил пальцами бокал, на гранях которого отражался свет от настенных ламп.
– Поэтому тебе нужны двое, Данте, – в итоге ответил папа тоном, который я редко от него слышал – уставшим и глухим. – Связанные с тобой не кровью, а чем-то большим. Найди это «большее». Не повторяй моих ошибок.
И я честно пытался, но прошло уже почти восемь лет, за время которых я не пропустил, кажется, ни одного визита в подвалы «Cantina Vecchia», умудрился по сто раз и поругаться, и помириться со всеми парнями. Но Марко и Трис оставались для меня загадками, к которым я никак не мог подступиться.
Но кое-что о них я все-таки узнал: они были друг за друга горой. Не важно, о чем шла речь: об обеде в столовой, о спарринге или о выяснении отношений с кем-то еще. Не важно, кто из них был прав и был ли вообще, но один всегда вставал на сторону второго. Без исключений.
Поэтому слова «она сбежала» резанули по слуху.
– А Марко? – шагнув вперед, я заставил Старика, отдающего очередной приказ о поисках, развернуться лицом ко мне. – Где он?
– Внизу, – недовольно буркнул Ковач. С ним у нас после того выстрела в ногу тоже не ладилось, но Райнер был вынужден меня терпеть. И выполнять обещание, данное мне когда-то давно: моих людей он не трогал. До этого дня. – Парни с ним поговорили, но даже если этот гаденыш что-то и знает, он ничего не выкладывает.
Я замер, осознавая услышанное.
– Что значит «поговорили»? – осторожно уточнил я.
Ковач скривился. И промолчал, давая тем самым исчерпывающий ответ.
Я выругался от всей души и рванул вниз. Найти комнату, в которой держали Марко, труда не составило: у Старика было немного доступных помещений, да и те он предпочитал использовать лишь для какой-то одной цели. Для «допросов» таких было всего две.
Парнишка нашелся в самой первой. Он сидел, прикованный к стулу, с застегнутыми в наручники руками, сведенными за спину. Его голова склонилась к груди, и в первый момент мне показалось, что Марко без сознания. Но когда дверь захлопнулась, отсекая нас от происходящего в коридоре, парень дернулся и бросил на меня быстрый взгляд исподлобья.
Его плечи напряглись. Челюсти сжались так, что проступили желваки, а из еще незаживших ран на губах засочилась кровь.
– Очередной переговорщик? – выплюнул Марко еле слышно. Кажется, по ребрам его тоже били, поэтому он теперь дышал с легким хрипом.
– Что произошло?
Он тихо хмыкнул, и это было единственным звуком, прозвучавшем в комнате. Вот на эту стену я вечно и натыкался: что Марко, что Трис оба моментально закрывались, стоило только к ним подойти. Между нами не было никакого доверия, хотя со своей стороны я готов был предоставить его столько, сколько нужно.
Я прошел ближе, судорожно переворачивая в голове все, что знал об этой парочке из личных дел, доставшихся мне от отца. Марко провел в детском доме четыре года, прежде чем оказаться здесь. Трис – всего шесть месяцев. Но если парень попал туда после смерти обоих родителей в автокатастрофе, то девочка… Лучше бы ее мать просто сдохла где-то в канаве, чем совершила то, что совершила.
К счастью, Беатрис не помнила подробностей – ее психика схлопнулась в момент пережитого насилия и подтерла воспоминания. А моя, к сожалению, до ярких картинок отложила все на полках памяти.
По заключению психолога, Трис стала нелюдимой из-за произошедшего с ней. Марко – из-за того, что лишился родителей. Но исправить ни то, ни другое я не смог бы при всем желании.
Думай, Данте, думай. Где-то здесь должен быть ключик хотя бы к одному из двух связанных сердец.
Догадка осенила, как это всегда бывало, внезапно, обухом ударив по голове осознанием собственной глупости.
– Ковач сказал, что Трис сбежала, – осторожно начал я, приближаясь к стулу и опускаясь на корточки, чтобы сравняться по росту с Марко. Тот, как и ожидалось, отвел глаза. – Но я знаю, что она никогда бы не бросила тебя здесь одного.
Я ведь предлагал ей это – в тот самый день, когда она заслонила меня от пули придурка-Старика. Увезти ее в любое место в городе. Если бы попросила – то и за его пределы. И я помню, как она задумалась, взвешивая варианты, а потом отказалась, без пояснений. Но, придя на винодельню в следующий раз, я заметил, как она смотрела на Марко. Не с любовью и восхищением, нет. Она смотрела на него как на смысл своей жизни, и я еще подумал, что для шестилетней девчонки это слишком осмысленный взгляд.
Теперь я понимал, почему она отказалась. Почему все эти годы провела здесь, не сдавшись, не попытавшись исчезнуть, ведь с ее навыками это было слишком просто.
У нее было, к кому возвращаться.
Поэтому Ковач ошибался, говоря, что Трис подалась в бега. Нет, здесь что-то другое.
– Марко, – я положил руку ему на плечо. Несмотря на то, что парнишка был младше меня всего на три года, по физической силе он значительно меня превосходил. Было жаль видеть его в таком состоянии. – Я могу помочь. Не тебе. Я могу помочь ей. Поэтому, если ты знаешь, что произошло – прошу тебя, скажи мне. Где Трис?
Он не шевельнулся, лишь скосил на меня глаза. В них все еще плескалось недоверие, но теперь к нему примешивалось и сомнение. Я попал в цель, использовав свой единственный козырь: его привязанность к девчонке. И теперь парень либо сдастся, либо окончательно от меня отвернется.
Но он молчал. Целую минуту, которую я, кажется, даже не дышал. А после тихо произнес:
– Я не знаю, где она.
Фиаско. Большего разочарования в своей жизни я еще не испытывал. Признаться, в моей голове на секунду промелькнула мысль о том, как я сегодня вернусь на виллу и заявлю отцу, что хотя бы один из алмазов мне удалось огранить. Но этот камень никакое давление не могло сломить – ни физическое, ни моральное.
Вот о чем говорил дон Орсини. Вот что он имел ввиду, называя Марко и Трис самыми ценными солдатами в моей армии: об их преданности. Жаль, что пока они были верны только друг другу, а не мне.
– Марко, если ей что-то грозит… – начал было я, но парень дернулся, отворачиваясь. Наручники на его руках противно зазвенели, а я покачал головой. – Если Ковач найдет ее первой, он ее убьет.
Сказав это, я испытал прилив настоящего огорченья. Несмотря на мои неудачи, я мог признаться в том, что какую-то симпатию к этой девчонке я все-таки испытывал. Даже не симпатию – уважение. Ведь она справлялась со всем тем ужасом, что наваливал на них Старик, не дрогнув. Она была сильнее всех этих мальчишек хотя бы в том, что ни разу не попросила себе поблажек. Она выносила все – и пули, и побои, и моральное давление. Даже то, что не мог вынести я.
Лишиться ее было бы очень жаль, и не столько потому, что тогда это означало бы мой проигрыш в глазах отца. Мне самому было бы грустно лишиться Трис. Она… забавная.
Грубая, но честная. Резкая и быстрая, как пуля, но не лишенная сострадания – я видел, как она интересовалась состоянием Марко после драк, где ему доставалось особенно сильно. Не словами – взглядами.
Она была мрачной, пожалуй, даже слишком мрачной для своих лет. Но настоящей. Не холодной и бесчувственной, какими становились Кустоди. Живой. Сильной. Вызывающей уважение.
Да, я бы не хотел ее лишиться. Я бы хотел ее найти – и не позволить Ковачу отчитать девчонку за поднятый шум, даже если она на самом деле виновата.
Но ее друг так ничего и не сказал мне. Я подождал еще немного, пытаясь найти выход, но каждый раз чувствовал, что мысли загоняют меня в очередной тупик. Поэтому решил попытаться зайти с другой стороны. Тут везде камеры. На какой-то из них Тень точно должна была мелькнуть.
Я уже открывал дверь, когда за моей спиной раздалось тихое:
– Один из инструкторов. Я не знаю его имени, ни как он выглядит, Трис не говорила. Жаловалась пару раз, что после занятий он позволяет себе что-то… что-то. Этого она тоже не уточняла. Но это ее угнетало. Сильно. А сегодня она пропала как раз после тренировки, на которой занималась отдельно.
– Спасибо, – ответил я, еще не представляя, чем эта информация могла бы мне помочь. Но это определенно была маленькая победа, ведь я смог хоть чуть-чуть достучаться до мрачного черноволосого паренька.
Я вернулся к Ковачу, потому что Кустоди, отвечающий за камеры, отказался мне что-либо показывать без дозволения старшего. Старик к тому моменту еще больше вышел из себя: его ноздри раздулись до размеров сжатого кулака, лицо покраснело, а в глазах полопались капилляры. Я решил не подходить слишком близко, а задал свой вопрос издалека.
– Ты считаешь, что я первым делом не занялся камерами, юный дон? – сквозь зубы выдал он, и, если бы я стоял рядом, меня точно забрызгало бы чужой слюной. – Ее там нет! Она где-то в лесу!
Старик кивнул себе за спину – туда, где начинался лес, в котором иногда проходили наши занятия. Но меня эта мысль оставила полностью равнодушным. Лес равно побег, лес – это попытка затеряться. А Трис не стала бы уходить слишком далеко от Марко.
– Тогда ты ищешь в лесу, а своим людям скажи, что на время твоего отсутствия я ищу так, как хочется мне, и никто не посмеет мешать, идет?
У него не было иного выбора, потому что он – всего лишь тренер Кустоди, а я – сын нынешнего дона и дон будущий. В этой иерархии сильнейших я был на пару ступенек выше.
Очередное поражение не добавило Старику расположения духа, но брошенное в рацию «Юный дон в своем праве» я все-таки получил, поэтому вернулся туда, откуда меня только что выгнали: в операторскую.
В душной каморке, заставленной мониторами и компьютерами, меня приняли прохладно. Те же самые Кустоди, что отказывали мне пару минут назад, теперь вынуждены были подчиняться, и им это не нравилось. Зато нравилось мне, и я не пытался это скрывать.
– Покажи мне записи сегодняшнего дня, – приказал я одному из парней, не тратя времени на предисловия. – Все камеры. С начала тренировки и до момента, когда ее хватились.
Если у Ковача не получилось – это проблемы Ковача.
А я ее найду. Ведь Трис – моя Тень. А Тень не может находиться далеко от своего хозяина.
Глава 12.2
Охранник нехотя придвинулся к столу и застучал по клавиатуре. Изображения замелькали на экранах. Я впился в них взглядом, отсекая все лишнее. Групповые занятия. Бег. Силовые. Тень мелькала то тут, то там, всегда собранная, всегда настороженная. Ничего необычного.
– Стоп, – бросил я, когда на одном из экранов она отделилась от группы и вместе с двумя Кустоди вышла в коридор, чтобы через миг скрыться за поворотом. – Это где?
– Нижний ярус, проход к гаражу, – буркнул парень лет на шесть старше меня. – Там есть две комнаты для тренировки координации. Она занимается там дважды в неделю.
Нехорошее предчувствие царапнуло нутро.
– Покажи камеры с того коридора, – я кивнул на монитор, но в этот раз Кустоди не торопился исполнять приказ. – Какие-то проблемы?
– Там всего одна камера, секущая вход в гараж. Позавчера она навернулась, ее обещали поменять только завтра.
– То есть здесь, – я ткнул пальцем в последнее изображение, на котором была видна Трис, – у вас слепое пятно, имеющее как минимум два выхода?
Охранник пожал плечами, в то время как второй, стоящий все это время у двери, вдруг подал голос.
– Оба инструктора, проводившие с ней занятие, на месте. Они утверждают, что через час, отработав все положенные упражнения, Тень вышла из зала. После этого ее не видели.
